Текст книги "Три месяца на любовь (СИ)"
Автор книги: Алиса Евстигнеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
– Вон там, – подруга махнула рукой в сторону реки.
– То есть вы тоже были за пределами ресторана.
– Ну, товарищ лейтенант…
– Вообще-то, я капитан.
– Лера, отойди, – вмешался Литвинов, но дальше я уже не слушала, упав на сиденье полицейского автомобиля.
Всё происходящее напоминало какой-то сплошной сюр. Андрей опустился рядом, зажимая нос рукой.
– Сильно болит? – спросила с сочувствием.
– Терпимо, – негромко отозвался Исаев.
– Только попробуй мне тут всё в крови уделать, – грозно велели нам с переднего сиденья.
– Ну что, господин начальник, – не удержалась я от сарказма, за что тут же получила колючий упреждающий взгляд в зеркале заднего вида, – вы не видите, что ему в больницу надо?!
– Разберёмся.
– Да с кем вы там разберётесь, – не на шутку разошлась я, заразившись упрямством Крутиковой, которая методично продолжала приставать на улице к капитану. – Вы…
– Света, – прервал меня Андрей, неожиданно положив руку на моё бедро. – Лучше помолчи.
Я недовольно хмыкнула и, скрестив руки на груди, демонстративно отвернулась к окну. За него же, гада, переживала…
***
Пока мы ехали до отделения, я успела написать сообщение Ксюше: «Дай телефон Паши».
Савицкая ответила спустя пару минут: «Мне уже начинать переживать, что ты стала забывать меня, как личность? Я, конечно, понимаю, что с мужиками веселее…»
О да, с мужиками действительно было веселее! Я покосилась в сторону Андрея. То, как он зажимал нос… в общем, сжалилась и достала ему из сумки носовой платочек.
Он оценил, правда как-то совсем не так, как я предполагала.
– А раньше нельзя было?! – буркнул себе под нос.
– Нельзя! – тут же ощетинилась я. – Будешь выделываться, я у тебя и этот заберу!
– Кто тебе его отдаст-то теперь.
Вернуть себе пресловутый платок тут же стало практически делом принципа, однако остановил меня капитан, сидевший на переднем сиденье, хохотнув:
– Ну вы и пара.
– Мы не пара! – в один голос запротестовали я и Исаев.
***
Майор Савицкий приехал за нами через полчаса. Но узнали мы об этом много позже. Ибо, выслушав рассказ о наших приключениях от своих коллег, Паша решил, что два дебила – это сила, нуждающаяся в срочной профилактике.
Так мы и просидели в районном отделении полиции почти два часа, ожидая неизвестно чего, а товарищ майор травил байки в соседнем кабинете.
Из плюсов этого вечера мы определили лишь один: согласно авторитетному мнению Исаева, никакого перелома у него не было. Он даже геройски отказался от поездки в травмпункт, решив, что не нуждается в помощи. На самом деле он до последнего надеялся, что чем меньше кипиша тут будут разводить, тем быстрее нас отпустят. Но нет.
Остатки вечера мы провели в коридоре отдела на скамейке, рассматривая дежурного за стеклом. Зрелище не представляло никакого интереса, поэтому оба достаточно быстро приуныли, снедаемые скукой. Волнение за собственное будущее ушло куда-то на задний план. Мне даже подумалось, что будет забавно, если в школу, напоследок перед моим уходом, придёт письмо о том, как Светлана Анатольевна в свободное от работы время нарушает правопорядок.
– Ты на меня плохо влияешь, – в конце концов заключил Исаев, нарушая тишину дежурки.
– Я?!
– Ну да. Мы с тобой знакомы всего несколько недель, а за это время ты успела, – принялся он перечислять мои отжиги, методично загибая пальцы: – напиться, свалиться с барной стойки, едва не свернуть мне шею, материться в компании несовершеннолетних, а теперь вот… загреметь в полицию.
Поджала губы.
– Всё сказал? Так-то это ты в драку полез.
– А благодаря кому я там оказался?
– Можно подумать, я тебя туда силой притащила!
– Нет, но ты была ОЧЕНЬ настойчива.
Покраснела от негодования.
– Ещё скажи, что и Кеннеди я убила.
– А вот не знаю, – придуривался эта зараза. – Убийство, конечно, крайний шаг, но спиной я бы к тебе в ночи не стал поворачиваться.
От души треснула его по плечу.
– Ай, – наигранно пригнулся он. – Я же говорю, маньячка…
– Ага, серийная.
– Точно, ты же в школе работаешь! А люди с нормальной психикой туда не сунутся.
– А как же Ксюшка?
– Ксюшка – то самое исключение, которое лишь подтверждает правило.
– Ну всё! – надулась я. – Ты всегда такой клоун? Или это только мне везёт?
– Только тебе, – продолжил он издеваться. – Я рядом с тобой нервничать начинаю. А когда я нервничаю… – развёл руками, – сама знаешь что. И заметь, это я ещё вопрос проституции не поднимал, но если вспомнить твой послужной список…
Я уже приготовилась пнуть его в голень, но поймала заинтересованный взгляд дежурного. Пришлось оправдываться:
– Он всё врёт. Не было никакой проституции и маньячества…
– Тем не менее Кеннеди не выжил, – в голос заржал Исаев.
***
Уже ближе к ночи перед нами материализовался счастливый Савицкий.
– Ну что, дебоширы мои, как дела?
К этому моменту я уже была почти полностью вымотана тупым ожиданием. Час назад у меня разрядился телефон, поэтому никаких других развлечений, кроме перепалок с Исаевым, у меня не было. Только почти весь этот час он молчал, откинув голову на стену, и, кажется, дремал. Я же время от времени разглядывала его профиль и каждый раз думала, какой же он красивый. Но не той слащавой красотой, которой нас пичкали социальные сети и модные журналы. Крупный нос, глубоко посаженные глаза, большой рот, тяжёлый подбородок и ямочки на щеках… Всё это вместе производило какое-то совершенно неизгладимое впечатление. А ещё очарование и харизма… которыми он, безусловно, умел пользоваться. Правда, большую часть времени он предпочитал выглядеть скучающим и слегка… заколебавшимся.
Появление Савицкого его значительно взбодрило.
– Пашка! – возмутился мой спутник. – А пораньше нельзя было приехать?
– Нельзя, – подбоченился майор. – Будь моя воля, я бы вас здесь ночевать оставил, чтобы мозгами думать начали. Но приступы Ксюхиного гуманизма однажды меня доконают. Свет, ладно этот оболтус, он по жизни во всякую хрень влезает, но ты-то как в это ввязалась?
А мне отчего-то стало действительно стыдно. Я даже виновато потупила взгляд, пролепетав совершенно по-детски:
– Оно само как-то вышло.
Теперь я начинала понимать своих школьников, у которых все эксцессы происходила САМИ.
– Ну да, ну да, – назидательно покачал головой Паша. – Ты с Французом ещё по ресторанам походи, он тебя и не такому научит.
Удивлённо подняла голову на Андрея, который отчего-то тихо рыкнул на друга:
– Давай только не здесь.
– То есть вопрос проституции всё-таки имел место быть? – не удержалась я от сарказма.
***
На улицу мы вышли уже в ночи. Андрею всё-таки пришлось раскошелиться, дабы уважить знакомых Савицкого, который утверждал, что мы ещё малой кровью отделались, потому что ресторан, в котором мы устроили беспредел, принадлежит крайне серьёзным людям.
– Ладно, я поехал, – потянулся Паша. – Вы мне, конечно, подарили спокойный вечер без детей и суеты, но, боюсь, Ксения Игоревна будет несколько возмущена. Поеду её спасать. Свет, тебя подвезти? Ты же где-то рядом с нами живёшь?
Отчаянно замотала головой – мне всё ещё было стыдно перед ним, поэтому я рассчитывала ближайшие лет -дцать не оставаться с майором наедине.
– Я провожу Свету, – вдруг пообещал Исаев, протягивая руку товарищу. – Спасибо, что приехал. Но всё остальное я записал и запомнил.
– Ага, – весело оскалился Савицкий, отвечая на рукопожатие. – Так и вижу: «Буду мстить, и мстя моя будет страшна». Ну ладно, бывайте.
Он кивнул мне на прощание и отправился в сторону припаркованной неподалёку машины, оставив нас опять… вдвоём.
Мы с Андреем вышли за железные ворота и отправились в сторону горящих вдалеке огней.
Можно было заказать такси, но мой телефон сел, а просить об этом Исаева мне не хотелось, впрочем, он и не предлагал, просто вышагивал рядом со мной.
Благо что отделение полиции располагалось не так уж и далеко от моего дома. Всего лишь-то минут сорок пешком. Сорок минут в компании молчаливого Француза. Зашибись.
Уже на подходе к нашей школе Андрей вдруг выругался вслух и принялся что-то отчаянно искать в своих карманах.
– Ну, что такое? – устало простонала я. – Ты вдруг решил, что потерял свою совесть и её срочно нужно отыскать?!
– Очень смешно, – нервно выдохнул он, продолжая мучить свои джинсы. – Я своё портмоне у Серёги в машине оставил.
– Сочувствую. Тебе денег занять?
– Какие, на хрен, деньги, – заворчал Андрей, – у меня в нем ключи от квартиры лежат.
Трагичность момента дошла до меня не сразу.
– Как от квартиры?
– Вот так. Мне с собой было лень таскать, я у Литвинова всё в бардачок запихал.
– Врёшь, – не поверила я ему ни на йоту и лично полезла проверять чужие карманы.
В итоге на свет была извлечена мелочь в количестве двадцати пяти рублей, два презерватива и потрёпанная жизнью барбариска.
– Ну самое главное-то мы не забыли, – пересыпала я ему в ладонь все его богатства. – Звони Сергею и молись, чтобы он там не сильно был занят Леркой, а то ещё звонок не услышит.
– Не могу, у меня телефон сел, – зло фыркнул он. – Дай свой.
Теперь в голос заржала я:
– Ты точно издеваешься!
***
Решение позвать его к себе родилось спонтанно, но, с другой стороны, других вариантов у нас как-будто и не было.
– А у кого-нибудь ещё ключи есть от твоей квартиры?
– У родителей. Но они живут на другом конце города и спят давно.
Вот так, собственно, и вышло, что в час ночи Андрей Исаев переступил порог моего дома.
Глава 4.
Мною овладела оторопь. Бледнея и краснея, я проблеяла что-то маловразумительное, ткнула гостю пальцем в сторону дивана и скрылась в ванной, планируя то ли утопиться, то ли ещё что.
Я смотрела в зеркало и старалась убедить себя в том, что ничего такого не происходит. Ну подумаешь, Исаев переночует со мной в одной комнате. Не в кровати же. Да если вдруг и в кровати…
– Будто это первый мужик в твоей жизни, – пытался достучаться до меня здравый смысл.
– Такой – первый! – разошлась не на шутку моя тревога.
– Такой – это какой?
– Такой… невыносимый.
Примерно в этой точке внутреннего диалога меня прошибло пониманием, которое прикончило последнюю не истерившую нервную клетку: Исаев мне нравится. Невообразимо, нелогично, иррационально, но он действительно мне понравился. Все эти пикировки, подколки…
– Света, ты дура! – заключила я вслух. – Это садомазохизм. Тебе лечиться пора.
Приступ самобичевания прервал стук в дверь.
– Не хочу показаться навязчивым, – с нотками сарказма сообщил Андрей, – но я тебе хотя бы плед выделил…
Беззвучно выругавшись, я выскочила из ванной и замельтишила по квартире, активировав режим ответственной хозяюшки, в поисках свежих простыней, одеяла и подушки… Всё это неожиданно прекратилось, когда ночной гость поймал меня за локоть.
– Ты чего? – слегка свёл он свои идеальные брови к переносице.
Я растерянно тряхнула головой, словно отгоняя от себя наваждение, после чего честно призналась:
– Извини, я чего-то… напугалась.
– Я такой страшный?
– Нет, просто день сегодня был… длинный и странный. Со мной такое бывает, – махнула рукой, усердно улыбаясь. – Чем больше неопределённостей, тем сильнее я чудить начинаю, – темп моей речи набирал обороты, видимо от смущения – ведь его пальцы всё ещё продолжали сжимать мой локоть. – Не обращай внимания. Особенность такая.
– Типа изюминки? – попытался он перевести всё в лёгкую шутку, но я, как обычно, всё испортила, решив пояснить:
– Ну не то чтобы изюминка, скорее… ромовая баба, нашпигованная изюмом. Вот это точно про меня.
Андрей чуть нахмурился, пытаясь уловить направление моей мысли, а я поспешно выпалила:
– Ладно, поздно уже, спать пора. Чаю хочешь? Нет? Тогда точно спать, – после чего сунула ему в руки чистое полотенце и с гордым видом скрылась в кухне, оставив ванную в распоряжение гостю. Прижавшись затылком к закрытой двери, шёпотом простонала в очередной раз:
– Ду-у-ура-а-а.
***
Ночь прошла вполне спокойно, если не принимать во внимание тот факт, что почти до самого утра я пролежала в своей постели, боясь пошевелиться и старательно прислушиваясь к тому, что творилось на диване у противоположной стенки. А на диване творилось… ничего. Андрей спал себе спокойно и видел десятый сон. А мне вдруг сделалось обидно. Разбираться в причинах собственной печали не было никакого желания. Не ждала же я всерьёз, что он из-за парочки нелепых диалогов воспылает ко мне симпатией или ещё чем… Хотя после сегодняшних приключений хотелось верить, что наше общение изменит свою тональность и станет… если не близким, то хотя бы более теплым.
Но этот гад дрых, вольготно развалившись на моём диване, и не спешил демонстрировать готовность к переменам. Меня же так и тянуло обиженно надуть губы и поинтересоваться: «А поговорить?»
Когда-то мне нравилось верить, что найдётся тот, кто сумеет за моей не самой стандартной с позиции красоты внешностью разглядеть незаурядную личность. На деле всё оказалось не так просто. То ли моя внешность была настолько специфической (хотя моментами я очень даже любила своё отражение в зеркале), то ли изюм во мне действительно исчислялся килограммами, но все объекты моих воздыханий обходили меня стороной, а те единицы, которые проявляли ко мне интерес, абсолютно не впечатляли одно глупое женское сердечко.
Тем не менее привычка надеяться, что вот-вот появится человек, который обязательно сумеет разглядеть мой недюжинный ум и глубокий внутренний мир, сохранилась. Только, согласитесь, довольно затруднительно демонстрировать богатство своей души тому, кто спит крепким сном всю ночь и даже не подозревает, какой шторм из терзаний и беспокойств разыгрывается буквально за его спиной.
– Светка, ну не дури ты! – потребовала сама от себя, перед тем как всё-таки отправиться в гости к Морфею. За окном уже занимался рассвет нового дня, и, засыпая, я ещё не знала, что и он не обойдется без приключений.
***
Утро я встретила с чугунной головой (хоть накануне и не употребила ни капли алкоголя) и лёгкой паникой, разросшейся в одно мгновение, стоило мне осознать, кто именно спит на моём диване. Блин.
Схватив со стула халат, я выскочила из спальни, воздавая про себя хвалу небесам за то, что ещё совсем недавно поддалась своей блажи и купила дорогущую шёлковую пижаму.
Быстро приведя себя в порядок в ванной, я вдруг ужаснулась беспорядку вокруг. Нет, там не было ничего ужасного, и даже унитаз сиял вполне сносным блеском, но трусы, висевшие на сушке и прокладки, видневшиеся из приоткрытого шкафчика на зеркале, буквально вышибли из меня струйки холодного пота. Ну вот как этого всего можно было не заметить накануне?!
В общем, полчаса ушло на приступ моей бешеной активности в нервной попытке отдраить все санфаянсовые поверхности. В итоге из ванной я вышла слегка взлохмаченной, но временно спокойной.
Впереди меня ожидала кухня и… полное разочарование в виде пустых полок холодильника. Согласитесь, половинкой луковицы и банкой консервированных ананасов сложно поразить мужское воображение. На самом деле со мной такое случалось редко, но последние дни выдались загруженными работой, и мне было совсем не до походов по магазинам. Сама я ела где-нибудь на ходу, в школе или в городе, ну а гостей… попросту не ждала.
Мой телефон всё ещё был разряжен – накануне Исаев наглым образом экспроприировал мою зарядку под собственные нужды.
– Так, ладно, сначала доставка, потом всё остальное, – уговаривала я себя, щёлкая по кнопке включения ноутбука. Пока мой верный электронный друг, зажужжав кулером, грузил операционку, я успела поругаться сама с собой, в который раз воззвав к разуму.
– Света, приди в себя, – требовал мой внутренний голос, – ты же адекватная и здравомыслящая. Вот и соберись и прекрати панику.
Я обречённо кивнула головой, случайно со всего размаху припечатавшись лбом о столешницу.
– Ага, адекватная, – печально произнесла я вслух, потирая ушибленное место. – Настолько адекватная, что самой страшно.
– Эх, – вздохнул всё тот же голос разума, – а ведь мы когда-то собирались писать кандидатскую… – и замолк на полуфразе.
– Вот закажу продуктов, чтобы накормить этого гада, – пообещала я самой себе, – и подумаю о кандидатской…
Но до сайта доставки я так и не добралась, ибо на экране ноутбука всплыло сообщение от моего редактора Ани Букреевой. Вернее, сообщений там было с десяток, если не больше, но именно последнее мне бросилось в глаза: «Света, блин, где книга». Вообще-то, вместо слова «блин» там красовалось кое-что другое, более точно выражающее степень Анькиного негодования.
Бросила взгляд на календарь и чуть не взывала. Жёсткий дедлайн по последним правкам был назначен ещё на вчера. И я честно планировала вчера приехать домой и выполнить все редакторские пожелания, но… неожиданно загремела в полицию, ну а дальше… а дальше все пошло совсем не по плану.
«Сейчас всё будет», – пообещала я Букреевой, абсолютно игнорируя тот факт, что сейчас в Москве едва ли не ночь.
«Чем раньше отправлю, тем больше сойдёт за вечер субботы», – убедила себя, погружаясь в заметки, разбросанные по всему тексту. Часть из них я уже давно исправила, а часть требовала времени на подумать.
И как это часто бывало, я потерялась. Вернее, увлеклась настолько, что позабыла обо всём на свете. Пальцы быстро бегали по клавиатуре – что-что, я печатать я любила, умела и практиковала в бо-о-ольшом количестве.
Когда с правками было почти покончено (как оказалось, в условиях стресса степень моей решимости возрастала и просыпалась находчивость) и довольная я уже перечитывала последний абзац, мой ноут решил сделать подлянку и перезагрузиться.
Я хоть и выматерилась, но раскисать не стала, будучи полностью уверенной в том, что сработает автосохранение, обычно текстовый редактор меня в этом плане не подводил.
Компьютер начал загружаться и… неожиданно не осилил, запустив цикл перезагрузки.
– Вот тебе здрасте, – нахмурилась я, ещё не до конца осознавая случившееся.
По чёрному экрану забегали белые буквы и символы, сообщавшие что-то о системной ошибке.
– Не смей! – уже порядком напряглась я и попыталась вернуть комп к жизни, дважды нажав на кнопку «вкл-выкл».
Ноутбук задумался, немного потарахтел и… выдал мне экран цвета ультрамарин вместо чёрного.
Вот здесь меня накрыло осознанием того, что мне полный… песец.
– Не-е-е-ет! – в голос закричала я. – Не-е-е-ет!
И начала усиленно тыкать по клавишам, надеясь, что хоть одна из них поможет реанимировать чудо китайской техники. Но все мои усилия были тщетны. Лишь борьба с острым желанием разреветься ещё немного держала меня в тонусе. Хотя носом я шмыгнула.
– Ну пожалуйста, ну пожалуйста, – упрашивала я ноут, пока он не погас окончательно. – Аа-а-а-а-а…
В порыве чувств я опять попыталась стукнуться головой о столешницу, но самым невероятным образом ударилась о что-то мягкое и тёплое. Как выяснилось позже – это Исаев решил спасти остатки моих мозгов от сотряса.
– Ты чего вопишь? – почти строго спросил он. А я была настолько расстроена, что даже никак не отреагировала на тот факт, что он стоял передо мной в одних трусах.
– Н-ноут умер… – слегка заикаясь и подавляя в себе рыдания, сообщила я, – а там рукопись… нужно было отправить ещё вчера! Всё пропало… он… уме-е-е-е!
Без истеричных ноток всё же не обошлось.
Андрей задумчиво поскрёб затылок, после чего строго велел:
– Отвёртки неси, будем реанимировать, – кивнул он в сторону ноута.
Я тут же бросилась в коридор за набором инструментов, но где-то на полпути пришла в себя и оторопело кинулась обратно:
– Слушай, а может быть, не надо?
Но было поздно, Исаев уже начал вскрывать мой компьютер при помощи кухонного ножа.
– Надо, Федя, надо, – процитировал он Шурика и… поддел заднюю панель ноутбука.
Я зажмурилась и рухнула на кухонный стол, вспоминая все известные мне молитвы.
– Ты всегда такая нервная? – не отвлекаясь от своего ковыряния в технике, поинтересовался Андрей.
Бросила на него мученический взгляд, уже начиная догадываться, какой же истеричкой выгляжу со стороны.
– На самом деле нет, – приложив усилие, взяла себя в руки. – Только когда чего-то очень хочу.
– А чего ты хочешь?
Ответила не сразу, призадумавшись, а хочу ли я по сути незнакомого человека посвящать в эту сторону своей жизни. Но решила всё же рискнуть, в конце концов, он сам всё увидит, если сможет привести комп в чувство.
– Я хочу, чтобы издательство опубликовало мою книгу.
Наверное, сказанное не совсем соответствовало его ожиданиям, ибо Исаев даже голову на меня поднял, приоткрыв рот буквой «О».
– О как! То есть ты книжки пишешь?
– Пытаюсь.
– И про что они?
– Ну… – в этой части всегда было непросто признаваться, хотя ничего плохо я точно не делала. – Можно сказать, что про любовь…
– А-а-а-а, – протянул он, расплывшись в довольной улыбке. – Это там, где нефритовый стержень, мужское естество и влажное лоно?
– Я смотрю, ты в теме, – не удержалась от подколки.
– А что? Я разносторонняя личность с богатым жизненным опытом.
– О-о-о-о нет, избавь меня, пожалуйста, от своего жизненного опыта.
– Между прочим, зря отказываешься. Могла бы записать и продать за бо-о-о-ольшие деньги.
– Подумаю, – пообещала с серьёзным лицом, поймав себя на мысли, что самообладание вновь вернулось ко мне.
Андрей старательно рассматривал внутренности ноута, периодически залезая туда отвёрткой или ножом, а потом в какой-то момент даже стребовал с меня бутылку водки, которая таки нашлась в одном из моих кухонных шкафов.
***
Сидела, практически не шевелясь, и наблюдала за тем, как он выметает пыль из металлических внутренностей (между прочим, моей кистью для румян), при этом не забывая посмеиваться надо мной:
– Светлана Анатольевна, дышите глубже.
Удивилась.
– Ты запомнил моё отчество?
– Ага, так звали мою географичку в школе. Зверь баба была…
– Я смотрю, ты прям фанат педагогического труда.
– Что есть, то есть. До сих пор уверен, что здоровый на голову человек в жизни в школу не пойдёт работать.
– А как же Ксюшка?
– Она вышла замуж за Пашку и стала многодетной матерью, где здесь адекватность? – придуривался Андрей.
– Я передам ей, – ухмыльнулась. Отчего-то его слова не казались чем-то обидным, возможно, всё дело было в тоне – по-доброму весёлом.
– Передай-передай, – ничуть не смутился он. – Скажи, ты вот тоже из той категории училок, которые доводят детей до нервной икоты и дёргающегося глаза?
– Обязательно. Я же русичка, говоря твоим языком.
– И что, все русички такие лютые?
– Все. Хуже нас только математички…
Андрей всерьёз задумался, после чего кивнул головой:
– Пожалуй, соглашусь с тобой. Мою боялась вся школа, мы её за глаза звали – Питбуль. Как вцепится, так всё… кранты.
– Милые школьные годы, – фыркнула я, не став объяснять, что изнутри всё порой выглядит совсем иначе. Впрочем, и сам Андрей не стремился развивать тему дальше, полностью погрузившись в свою деятельность.
Я же продолжила наблюдать за ним, на этот раз отчего-то сосредоточившись на… его голой спине.
Сейчас, когда паника из-за поломки ноутбука отступила и уже не мешала трезвости мышления, я неожиданно вернулась к вчерашней мысли о том, что он всё-таки мне нравится. Теперь, наслаждаясь открывшимся видом на полуголого Исаева, я имела «счастье» убедиться в правильности своих вчерашних выводов.
Спина у него была красивая: широкие плечи, поджарый торс, узкие бёдра… Андрея тяжело было назвать жертвой фитнеса, но в целом впечатление он создавал более чем… приятное.
Мысленно дала себе затрещину и велела держать себя в руках. Лучше бы он меня по-прежнему бесил. Но удивительным образом раздражение, привычно вызываемое Исаевым, развеялось примерно в то же время, когда мы наблюдали за ссорой Сергея и Лерки. Видимо, общие заговорщические планы сближают.
Чур меня.
– У меня для тебя две новости.
– Хорошая и плохая?
– Тогда три, – поскрёб Андрей свой небритый подбородок. – Первая – ты не умеешь нормально пользоваться техникой.
– Э-э-эй! – возмутилась в сердцах. Так, что я там говорила про то, что он больше меня не бесит? Забираю свои слова обратно!
– Смотри сюда, – указал он в какую-то деталь ноута, – видишь, оплавилось? У тебя шина питания полетела… ещё чуть-чуть, и материнская бы сгорела. А что из этого следует? Что ты хреново пользуешься зарядкой.
– Нормально я его заряжаю.
– Ещё раз, – ткнул он на поврежденную деталь, – оплавилось. А это значит, что что-то не так с напряжением. Например, ноутбук не был включен в сеть питания во время обновления операционной системы.
Здесь я предпочла таинственно промолчать и не краснеть, но Исаев понял всё правильно.
– Значит, было. И не раз.
– Так, а насколько это серьёзно?
– Надо шину менять, иначе полетит вообще всё.
– И сколько это времени займёт?
Он покрутил останки моего китайского друга.
– Что-то в районе недели, скорее всего. Желательно оригинальные комплектующие заказать. А у тебя не самая ходовая модель. И это будет недёшево. Кусков двадцать плюс-минус с тебя в сервисе возьмут…
– К чёрту деньги. У меня нет недели, – скуксилась я, отчаянно придумывая, как бы убедить издательство, что я не совсем курица и со мной можно иметь дело. Самое обидное – полного текста со всеми правками у меня больше не было нигде. На почте лежали какие-то предварительные варианты, но то, что я вынашивала пару недель, было только здесь. – Блин, – заключила я и снова попыталась стукнуться головой о стол, но вновь была поймана Андреем.
– Спокойно, Маша, я Дубровский, – хмыкнул мой гость. Правда, я была настолько расстроена, что не смогла в полной мере оценить его юмор. – Я тут кое-что почистил и замкнул чуть иначе. Какое-то время проработает. Сможешь хотя бы нужные файлы перекинуть. Это поможет?
– Да! – подскочила на ноги. – Да!
Исаева такая реакция позабавила, и он самодовольно велел:
– Тащи флэшку, я пока тут всё обратно соберу.
Через десять минут моя книга и ещё парочка важных файлов были спасены.
– Комп только в ремонт сдай, а то, если так пользоваться будешь, потеряешь вообще всё без права на реанимацию.
– Обязательно! – в клятвенном жесте выставила перед собой ладонь.
– Ну и славно. А теперь настало время расплаты, – объявил торжественно.
Я же ощутила замешательство, подвиснув на какие-то доли секунды, после чего замельтишила по кухне в поисках кошелька и отчего-то предчувствуя накатывающую волну горечи:
– Да, конечно. Сколько я тебе должна?
Он издал непонятный звук, после чего неожиданно поймал за руку. Мужские пальцы обожгли кожу запястья и заставили замереть на месте.
– Думаю, что завтрака будет достаточно, – широко улыбаясь, известил Исаев. Я же во все глаза смотрела на то место, где наши руки соединялись, и туго соображала, что, собственно, происходит.
– Завтрак… – повторила на автомате, после чего тряхнула хорошенько головой, прогоняя наваждение. – Завтрак, да… Чёрт! – Андрей продолжал улыбаться, но брови всё-таки нахмурил, пришлось пояснять: – А у меня ничего нет… Вернее, есть – половина луковицы и консервированные ананасы. И… бутылка водки.
– Зашибись набор, – слегка оторопело выдал Исаев. Из-за чего мне сделалось до безумия стыдно.
– Тоже мне, хозяйка,– фыркнул мамин голос в голове.
Начала судорожно соображать. Освободившись от его пальцев, вновь заметалась по кухне, стуча дверцами шкафчиков.
– Просто не успела продукты заказать, – начала оправдываться, – май для меня всегда напряжённый месяц, я дома почти не бываю. Обедаю в школе, а ужинаю где повезёт.
– Ага, а завтракаешь у мужиков, на которых свалилась в баре, – пошутил он, но я постаралась пропустить это мимо ушей.
– Нашла! – возликовала я. – Макароны! Можно отварить. Правда, масла нет… но если очень хочется, то сойдёт, да? Есть ещё крупы, но без молока как-то не очень.
Андрей хрюкнул.
– Прям как общажное прошлое, рассчитываешь на одно, а получаешь голые макароны.
– Это как? – не поняла я.
– На самом деле это самая настоящая трагедия моей юности. Я, вообще-то, не программист, но в железе разбираться научился, чтобы красивым девчонкам в общаге помогать в надежде на благодарственный секс…
– Фу-у-у, – скривилась я.
– А меня вечно в благодарность слипшимися макаронами кормили. Вот тебе и «фу-у-у». А тут, значит, надежды на вкусный завтрак, и опять макароны.
– Это карма, – слегка развеселилась я, разведя руками. Мол, сам виноват.
– Ага, – кивнул он, – карма. Придётся сексом брать.
Вот здесь я поперхнулась, едва не выронив макароны из рук.
– Чего?
Вообще-то, он шутил, я видела по лукавому прищуру глаз, которые вроде как пристально следили за моей реакцией. Мы опять схлестнулись взглядами, после чего что-то неуловимо изменилось в воздухе вокруг. И медленно, но верно шутка начала терять свою долю шутки…
– Свет, а у тебя парень есть?
– Нет, – проблеяла я.
– Давно?
– Давно, – совсем невнятно повторила за ним.
Андрей пошевелил челюстью из стороны в сторону, словно принимая решение, после чего бодренько соскочил со стула.
– Отлично! Думаю, что я готов променять завтрак на кое-что более интересное.
Моя челюсть медленно поползла вниз. Исаев же смотрел на меня с вызовом, словно проверяя на прочность. Собственно, из-за чего во мне и взыграл дух противоречия.
Издеваешься? Получай, мы тоже не пальцем сделаны.
– А пошли, – откладывая пачку с макаронами в сторону, хмыкнула я и гордо вздёрнула подбородок. – Думаю, что минут пятнадцать в моём плотном графике найдётся.
– Пятнадцать, значит? – слегка насупился он, после чего слегка угрожающе пообещал: – Мы это ещё проверим.
И прежде чем я успела придумать достойный ответ, подтолкнул меня в спину по направлению к спальне.
***
Всё далее произошедшее подходило под лозунг «Два дебила – это сила!».
Если честно, то я абсолютно упустила тот момент, когда обычная шутка вдруг вышла из-под контроля. До последнего была уверена, что наш поход в спальню так и закончится ничем. Ну повыделывается Исаев, ну попытается взять меня на понт. В этой игре главным было отвечать ему в тон и показывать, что меня ничем не смутить. По крайней мере, в моей голове это выглядело именно так.
Возможность повернуть обратно у нас тоже была.
Мы стояли по разные стороны кровати и придуривались. Вернее, придуривался Андрей, а я пыталась зеркалить его выходки, с трудом сдерживая смех.
Исаев карикатурно оттянул резинку своих трусов и поманил меня пальцем, я приспустила халат, обнажая плечо с тоненькой лямкой пижамной майки и указала ему взглядом на свою сторону кровати, словно говоря: «Только после тебя».
Он покачал головой и «эротично» повёл бёдрами, из-за чего я прыснула и приподняла края халата. Бояться мне было нечего. В отличие от практического голого Андрея, на мне было надето много всего – халат, пижама, трусы.
– Света, ну не ломайся, – поддел меня оппонент, многозначительно пошевелив бровями.
– Я? – удивилась наигранно, приложив руку к груди. – Если чего-то хочешь, то подойди и возьми.
