Текст книги "Три месяца на любовь (СИ)"

Автор книги: Алиса Евстигнеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Экзамены я не любила, и даже не за нервозность, а за скуку, ибо в нынешних реалиях экзамены для нас, экзаменаторов, сводились к многочасовому сидению на одном месте и ничегонеделанию. Единственной доступной деятельностью в эти временные отрезки было «подумать». Вот я и думала, от и до… о Исаеве. Он не звонил и не объявлялся. Умом я вроде как всё понимала, запрещая себе надеяться и ждать, но что-то неугомонное у меня в душе заставляло нервно поглядывать на каждое сообщение, приходившее на телефон.

В результате окончание учебного года я встречала в настолько фиговом настроении, что даже мой пятый класс, стоя со мной на линейке, выглядел каким-то пришибленным жизнью. Клянусь, я этого не хотела, но накатившая печаль всё равно прорывалась через каждую выдавленную улыбку.

– У меня для тебя грандиозная новость! – восторженно объявила Лерка мне в трубку в первый день лета. – Ты идёшь на свидание!

Со стула я почти упала.

– В смысле?

Первая мысль, конечно же, была об Андрее. Но Крутикова не знала того, что произошло между нами, поэтому, пока я соотносила одно с другим, радостно продолжила:

– У моей подруги есть брат…

– Твоя подруга – это я, – попыталась обратить всё в шутку. – И брат твоей подруги – это Родя.

– Подруга, подруга, – хохотнула Лерка, – но не единственная.

– Так, кажется, пришло время пересмотреть наши отношения…

Мы дружили уже с десяток лет, поэтому я привыкла не удивляться любым её выходкам.

– Светка, обещаю, не пожалеешь. Славный парень. Работящий, симпатичный, рукастый! Мебель сам из дерева строгает.

Меня замутило.

– Нет.

– Да! Ты мне, вообще-то, должна за тот ужин с Серёжей.

– Это ты мне должна. Насколько я знаю, у вас сейчас с ним роман полным ходом идёт.

– Светка, ну не ломайся ты. Если будешь сидеть дома в своём коконе, ничем хорошим это не закончится.

А всё-таки она знала меня слишком хорошо.

Свидания действительно каждый раз стоили мне целой кучи нервных клеток. Я настолько боялась быть отвергнутой, что порой просто предпочитала остаться дома и не отсвечивать. А с другой стороны, это извечное «надо» периодически толкало меня на новые знакомства. Новые знакомые нравились мне редко, я словно бы придиралась к разного рода мелочам, типа носков с сандалиями и волосатых ушей, но ничего поделать с собой не могла. Если мужчина не впечатлял меня с первого раза, я буквально начинала тяготиться его компанией, придираясь ко всему на свете, временами страдая Лере по этому поводу.

Так я и дрейфовала по жизни между «надо» и «не хочу».

– Он правда славный! – залебезила в трубку подруга. – И твой профиль в сети ему очень понравился. Он сказал, что ты симпатичная.

Ну что ж, пароль был назван верно. Я со своими комплексами по поводу внешности готова была дрогнуть перед любым, кто меня похвалит. Но опять таки исключительно до первого свидания.

– Хорошо, – сдалась я по итогу.

– Что?!

– Хо-ро-шо.

– Ура.

***

Подруга Лерки была мне незнакома, хотя мы с ней обычно крутились в одном обществе, но брат у неё оказался… интересным. И поверьте, это отнюдь не комплимент, по крайней мере, в моей интерпретации.

На первый взгляд Антон производил самое положительное впечатление. Тактичный, вежливый, улыбчивый, одну за одной рассказывал истории о каких-то своих героических свершениях… что на самом деле больше напрягало, чем располагало.

Поначалу я искренне удивлялась тому, насколько у человека насыщенная жизнь, столько событий! То он спасал соседского ребёнка из колодца, то партнёр по бизнесу его кинул, а после не смог без Антона и разорился, то девушка его бывшая, торговавшая наркотиками (о чём он якобы не знал), попыталась его подставить, то известный музыкант подарил ему свою гитару, то… Короче, на пятой такой истории я заскучала, на десятой поняла, что не верю. Ну или не хочу верить… Хотя казалось, что он-то как раз был в полном восторге от того, какой он молодец.

А ещё он пытался быть настолько галантным, что я чуть не взвыла, когда передо мной в очередной раз выставили руку на светофоре, как если бы я была неразумным ребёнком и могла вдруг кинуться под машину. Наверное, такое поведение следовало бы расценить как проявление заботы, но я бесилась, словно степень ванильности происходящего исчерпала возможности принятия. Короче, для меня это было слишком много… Мне не хватало подколок, острот и ощущения чего-то волнительного.

– Боже мой, – простонала я в туалете небольшой кофейни, глядя на себя в зеркало, – это стокгольмский синдром!

Отражение не ответило, и я покрутила пальцем у виска.

– Вот чего тебе, Иванова, для счастья не хватает, а?

Оставив очередной вопрос без ответа, я вышла в зал.

– Идём? – беря меня за руку, поинтересовался Антон.

Я напряглась. Даже дышать перестала и сделалась неестественно прямой, будто палку проглотила.

– Угу.

Наши напитки были готовы, и, взяв подложку со стаканами, мой спутник повёл нас к выходу. Я упорно прятала от него взгляд, разглядывая что-то у себя под ногами, и уговаривала себя перестать быть такой деревянной. В конце концов, это всего лишь прикосновение. Не так давно ты с мужиком переспала на ровном месте, а тут смущаешься от банального «подержаться за ручку». Но всё дело было в том, что держаться с ним за ручку мне не хотелось.

У дверей мы неожиданно застопорились, пропуская входившую в кофейню пару. Девушка в ярко-розовых лодочках на головокружительной шпильке о чём-то радостно щебетала, а мне невольно стало интересно, кто рискнёт носить такую обувь в такую жару.

Поэтому всё же пришлось поднять голову вверх, как раз вовремя, чтобы встретиться взглядом с Андреем, который почти зеркально нам держал за руку длинноногую блондинку в тех самых лодочках.

– Привет, – среагировал он первый, ничем не выказывая своего удивления.

– Привет! – едва не теряя голос от волнения, просипела я, стараясь не впасть в панику.

А затем повисла пауза, которая достаточно быстро стала ощущаться затянувшейся, подчёркивая неловкость ситуации. Антон продолжал держать мою ладонь и недовольно топтался на месте, явно желая поскорее отправиться дальше. Наша встреча с Андреем и его спутницей его явно не обрадовала. Он даже решил кашлянуть, видимо напоминая мне про себя.

Я же продолжала смотреть на Исаева и его спутницу. Наверное, выглядела я жалко, поэтому, дабы хоть как-то спасти ситуацию, задрала нос повыше и торжественно возвестила:

– Это Антон, мой друг.

– А это моя подруга, – не остался в долгу Француз, – Мария.

– Вообще-то, Марина, – надула губки девушка.

– Да? – ничуть не смутился Андрей. – А это не одно и то же?

– Нет!

– Ну, мы пойдём, – решил за нас всех Антон и потащил меня на улицу. С одной стороны, я была ему благодарна за то, что разрушил эту дурацкую мизансцену, а с другой… Что-то мне подсказывало, что мне бы понравилось наблюдать за тем, как Исаев выясняет отношения со своей «подругой».

Какое-то время мы шли в полнейшем молчании, потягивая лимонад через трубочки из своих стаканов, до тех пор пока Антон не уточнил:

– Приятель или что-то большее?

Слегка растерялась.

– Ну так… знакомый. Это друг Лериного парня. Леры, которая нам встречу устроила.

– Занятно, – заметил мой спутник.

– Чем же?

– Да просто… Точно просто знакомый?

– Ну да, – стараясь не раскраснеться, соврала я, – почему спрашиваешь?

– Да так… Он со своей блондинкой за нами уже вторую остановку идёт.

Известие меня взволновало. И я круто обернулась назад, позабыв, что клялась держать себя в руках.

Исаев действительно шёл в паре десятков метров от нас и мило беседовал со своей дамой. По крайней мере, издалека казалось, что именно мило… даже очень. Она держалась за его локоть и лучезарно улыбалась во все свои тридцать два белоснежных зуба. Даже на расстоянии мне удалось разглядеть этот мерзкий оскал. Стоит ли говорить, что мерзким он был только для меня?

Также резко вернулась к Антону, крепче вцепившись в его ладонь и придвинувшись почти вплотную к его боку – так, что идти стало не совсем удобно. Ну а улыбаться широко я всегда умела. Правда, не уверена, что вышло естественно, да и щёки быстро свело, но я старалась.

– Не обращай внимания, – махнула я рукой. – Он дурачок.

Антон глянул на меня с лёгким прищуром, явно начиная что-то подозревать, поэтому я решила напомнить:

– Это друг парня моей лучшей подруги…

Прозвучало также бредово, какбрат дедушки моего прадедушки.

К счастью, никаких вопросов задавать он не стал, наверное поставив крест на моей адекватности. А мне вдруг сделалось обидно: вечно этот Исаев всё портит! И пофиг, что ещё двадцать минут назад я сама мечтала куда-нибудь деться от своего сопровождающего. Как знать, может, всё изменилось бы?! Может, Антон взял бы… и пошутил как-нибудь так удачно, что я тут же потеряла бы голову. А как я теперь потеряю эту самую голову, если я всё время думаю о Французе и его крашеной курице? Хотя почему «курице»? Вполне симпатичная девушка. И вполне вероятно, что это натуральный цвет её волос.

– Ой, Светка, – схватился за голову внутренний голос, – ты его ещё ревновать начни!

– Поздно, – простонали остатки моей адекватности.

Мультфильм «Головоломка» в моей черепной коробке сегодня явно отжигал.

Увлекшись своими переживаниями, я не заметила, как ускорила шаг настолько, что уже чуть ли не тащила за собой Антона, руку которого по-прежнему сжимала в своей. Неслась я, как паровоз, даже не осознавая, куда иду и почему, на автопилоте. А когда, наконец, очнулась – было поздно… В минуту паники в моей голове, должно быть, сработал какой-то участок мозга, отвечающий за инстинкт самосохранения, поэтому ноги сами понесли меня прочь от возможного источника боли к безопасности – к родному дому. И поняла я это, когда узнала парк, в котором мы оказались. Территория парка граничила с нашей школой, назначать в нём свидания я никогда не рисковала, поскольку здесь каждая аллея, скамеечка, полянка и каждый кустик буквально были нашпигованы моими школьниками, их родителями, бабушками и дедушками. В общем, ни о какой личной жизни при таких условиях говорить не приходится. Но я уже стояла на центральной аллее парка. В компании кавалера. Держась с ним за ручку. Блин.

Антон тоже пришёл в себя и осторожно повернул меня к себе лицом. Уверена, какой-нибудь фотограф ромсторис был бы счастлив. Мы, как самая что ни на есть каноническая парочка, остановились посреди мощёной площадки, прямо у огромной арки центральных ворот, скорее всего даже соблюдая все правила композиционной симметрии. Антон ещё и мои ладони прижал к своей груди, так что у меня не осталось вариантов, кроме как стоять напротив него, заглядывая ему в глаза.

– Свет, я хочу быть честным с тобой, ты мне очень понравилась…

– Угу, – отстранённо пробубнила, после чего дала себе мысленный подзатыльник, припомнив Леркины слова: нельзя всю жизнь прятаться. – Ты мне тоже, – исправилась я.

– Отлично, – обрадовался парень, – я надеюсь, что этот дурачок всё-таки не проблема, – кивнул он в сторону Исаева с барышней, которые таки последовали за нами до парка.

– Вообще не проблема, – выпалила поспешно, запрещая себе даже смотреть в направлении обозначенной парочки, но взгляд всё равно сам то и дело возвращался к ним.

Гадский Исаев очень похожим образом встал со своей Марией (или Мариной?) по ту сторону ворот. Вот зараза!

– Знаешь, ты мне сразу понравилась, – признался Антон. – Ты добрая, образованная, детей любишь…

Вот тут я вернулась к реальности.

– С чего ты решил?

– Что именно?

– Что я детей люблю.

– Ну ты же в школе работаешь, – не понял он моего разочарования. Я как бы и сама не до конца осознавала причин, но чётко ощутила, что комплименты мне не зашли.

– Мои школьники с тобой бы поспорили. Они живут в святой уверенности, что учителя становятся учителями исключительно из нелюбви ко всему живому.

Шутка ситуацию не улучшила. Антон сделался серьёзным, явно пытаясь определить для себя, насколько можно верить моим словам. Но, видимо, так ни к чему и не придя, решил приступить к действиям и подался вперёд, чтобы поцеловать меня. К этому я оказалась не готова и рефлекторно подставила вместо губ свою щёку.

Между прочим, как раз вовремя, чтобы заметить, как мимо нас на скейте несётся Марик с воплем: «Све-е-етлана-а-а Ана-а-а-атолье-е-евна-а-а!». Ребёнок буквально светился любопытством и восторгом, то ли от радости, что встретил меня, то ли от того, что застукал в столь… интимный момент.

– Вперёд смотри… – начала было я, но опоздала. Марк на полной скорости впечатался в невысокий забор и, сделав в воздухе кувырок, перелетел через него.

Парк огласил крик.

Я, конечно, бросилась к юному экстремалу, с удивлением обнаружив, что вопил не столько Марик, сколько женщина, стоявшая рядом. Надо же, как она переживает за чужого ребёнка.

Мой пятиклашка выглядел испуганным: лицо побледнело, глаза напоминали два кофейных блюдца, а по щекам бежали крупные слёзы, но в целом он держался.

– Живой? – поинтересовалась, присаживаясь перед ним на корточки.

– Да, – едва слышно выдавил из себя Марик, держась за свою голень. Я опустила взгляд на его ладошку – сквозь пальцы проступала кровь.

Тяжело вздохнув, велела:

– Ногу покажи.

В этот момент женщина рядом с нами перестала вопить и всё же оформила свои эмоции в текст:

– Он разбил мой айфон!!!

Пришлось перевести своё внимание на неё. Разбитый гаджет обнаружился в окружении осколков на асфальте перед дамочкой. Должно быть, Марк зацепил её, когда летел со скейта.

– Мне жаль, – бросила через плечо, тут же потеряв всякий интерес к женщине. Я правда сочувствовала ей, но сейчас детская нога интересовала меня куда сильнее. Крови было много, да и неестественно вывернутая лодыжка наводила на мысли о переломе.

– Пошевелить можешь? – без особой надежды спросила у ребёнка.

Маркуша испуганно покачал головой и сдавленно всхлипнул.

– Сейчас маме позвоню, а потом скорую выз…

Но договорить мне не дали, хозяйка айфона решила ещё раз напомнить о себе, схватив меня за плечо.

– Вы не поняли, ваш ребёнок разбил мой новый айфон!

– Мы разберёмся, – зло зыркнула я на неё, – но дайте мне сначала ребёнку помочь.

Старалась быть предельно вежливой, но неприязнь всё равно прорывалась наружу, и она это, наверное, почувствовала. Ну или просто была истеричкой по натуре, потому что почти тут же взвизгнула:

– Ты, жируха! Ты хоть понимаешь, сколько он стоит?!

Как было связано первое и второе, являлось для меня загадкой, но в целом я привыкла, что для n-ного количества людей мой вес в конфликтных ситуациях отчего-то становится веским доводом.

– Да пошла ты, – не совсем культурно фыркнула я, параллельно находя в своём телефоне номер Маркушиной матери.

Дамочка не оценила и попыталась выхватить уже мой смартфон, но была оттеснена от меня сильным мужским плечом.

– Девушка, вам же сказали… – раздался голос Андрея где-то за моей спиной.

Воздух вокруг содрогнулся от очередной порции полных недовольства воплей женщины, однако стоило отдать должное Исаеву и его умению владеть языком: пока я копошилась в телефоне, Андрей витиевато, но вполне доходчиво принялся объяснять этой истеричке, что порядочным девушкам не комильфо выражаться в подобном тоне. Неожиданно это сработало и счастливая обладательница яблокофона замолкла.

Ну вот, мы теперь выяснили, что он умеет не только хамить.

– Я скорую вызову, – напомнил о себе Антон, про которого, если честно, я уже успела позабыть.

Кивнула ему в ответ и принялась сама набирать другой не менее важный номер.

– Бегу! – заверила меня мать Марка на том конце динамика буквально через две минуты после того, как я обрисовала ей ситуацию. Ребёнок всё это время смотрел на мир самым что ни есть разнесчастным взглядом, молчаливо моля о помощи.

– Надо бы достать тебя отсюда, – проговорила с сомнением. Трогать, а тем более передвигать мальчика было страшно, но и его лежание посреди клумбы мне тоже категорически не нравилось.

Марик понял мои слова буквально и предпринял бойкую, но быстро сошедшую на нет попытку встать на ноги.

– Ай, ой, – зашипел он, когда не получилось подняться, затем скривился, и по его щекам вновь покатились крупные слёзы, разрывая мне сердце, в миг заполнившееся щемящей жалостью.

– Ну ты чего? – постаралась приободрить его. – Сейчас больно, но это обязательно пройдёт. Тебе ещё весь следующий год от меня по школе бегать, когда буду заставлять тебя дежурить.

– Вы же уходите, – напомнил Марик.

Блин, совсем забыла.

– Ну это не помешает тебе бегать по школе от кого-нибудь другого.

– Скорую вызвал, – отрапортовал возвышавшийся над нами довольный Антон. – Сказали, что скоро будут.

– Главное, чтобы его мама ещё успела прибежать. Поможешь?

Указала ладонью на своего невезучего пятиклассника, всё ещё сидящего на земле.

Довольство Антон быстро сменилось озабоченностью.

– Свет, я с радостью… только это… он же… А. Ладно. Только рубашку сниму, а то она белая.

Он собирался сказать что-то ещё, но никто уже не слушал. Фыркнувший Исаев потеснил и его. Склонившись к Марику, он задорно подмигнул ребёнку и спросил:

– Ну что, полетели?

Марк только и успел кивнуть головой. Андрей с легкостью поднял мальчика на руки и отнёс его на ближайшую лавочку. Толпа зевак, собравшаяся вокруг нас, плавно расступилась, пропуская Исаева. А я только сейчас смогла оценить, сколько знакомых лиц рядом. Я же уже говорила, что обычно этот парк переполнен моей школотой? Так вот, из толпы тут же материализовалось несколько наших.

– Св-в-ветлана Ан-н-атольевна, у меня есть перекись с собой, – слегка заикаясь, сообщил рыжий Максим Демьянов из восьмого «А».

– А у меня салфетки, – вторил кто-то ему.

Задумчиво покивала головой и ещё раз взглянула на ногу Марика. Кожу он содрал порядком, крови вперемешку с землёй было много. И что с этим делать, я даже не представляла, да ещё и всё-таки опасалась перелома.

Нужно было идти в медики, а не в учителя, наверное.

– Не надо перекиси, – решил за меня Андрей, – а вот простую воду и салфетки можно.

Бутылка с водой нашлась почти мгновенно, после чего все замерли, затаив дыхание, и как заворожённые наблюдали за действиями Француза. Впрочем, Андрей не делал ничего сверхъестественного, просто слегка промыл рану и наложил салфетку, которая тут же окрасилась в красный.

– Я тоже так мог, – пробурчал себе под нос Антон, но я предпочла никак это не комментировать.

К счастью, совсем скоро в парке появилась запыхавшаяся и бледная Екатерина Юрьевна – мама Марика. Увидев мать, уже было успокоившийся ребёнок завыл с новой силой, из-за чего его родительница сделалась буквально белой.

Затем появилась бригада скорой помощи, и я выдохнула с облегчением. Мальчика усадили на каталку и повезли в сторону выхода в сопровождении матери. Ехал он с видом триумфатора.

В принципе, можно было расходиться, если бы не одно большое но в виде всё той же нервной девушки.

– А мой айфон?!

Я с досады почесала кончик носа и предложила:

– Давайте я вам номер Екатерины Юрьевны оставлю или ваш ей передам?

– Ага, нашли идиотку! – взвизгнула она. – Знаю я вас. Сейчас уйдёте – и всё, где я вас искать буду?!

– Ну хотите, я вам свой телефон оставлю?

– На кой мне твой телефон? Я требую денег!

Кажется, наши переговоры медленно, но верно заходили в тупик.

– Ты хоть представляешь, сколько он стоит?!

– Судя по всему, много, – поджала я губы. Наверное, её можно было понять, но вот эта манера общения убивала всякое желание вступать в любую коммуникацию. – Тогда извините, ничем помочь не могу.

Её буквально перекосило, и в какой момент мне даже показалось, что она вцепится мне в волосы. Но на сцене появилось ещё одно действующее лицо, которое как-то резко изменило расстановку сил.

Сначала я подумала, что полицейский средних лет с небольшим пузиком, обтянутым летней формой, пришёл разобраться в ситуации. Понадеялась, что мы сможем переложить на него решение этой дурацкой ситуации, но… всё, как обычно, вышло куда интереснее.

– Кирилл, – трагически застонала женщина, бросаясь ему на грудь, – эта корова разбила мой телефон.

Серьёзно?!

Глаза закатила уже на автомате.

– Слышь, мужик, усмири свою ба… девушку, – зло потребовал Исаев, решивший вступить в полемику вместо меня.

– Да, пусть следит за своим языком, – вставил свои пять копеек Антон, вспомнивший, что на этот вечер пальма первенства моего защитника принадлежала ему.

Сержант, или кто он там был, озадаченно поскрёб свой затылок и заверил:

– Разберёмся.

Разбираться пришлось в отделении полиции, правда, уже после того, как Андрей двинул в лицо служителю правопорядка.

А выглядело это так.

Сначала мы минут пять громко пытались донести до сержанта нашу версию произошедшего, тот вроде бы слушал и, может быть, даже верил, если бы не его истеричная «зая», которая то и дело подавала голос, пару раз наградив меня эпитетами «корова» и «бегемотиха». Я как бы не обижалась, привыкла, но временами всё равно краснела из-за чувства стыда, что парни (по большей части Андрей) это слышали.

Антон не выдержал первый:

– Угомоните её уже, – попросил он у полицейского.

А тот возьми и ляпни:

– На правду не обижаются.

За что и получил хук справа от Исаева.

***

Мы сидели в отделении полиции на уже знакомой скамейке, только на этот раз с нами был ещё Антон. Настроение было препаршивейшее. Согласитесь, сбежать, не заплатив, из ресторана и нападение на служителя правопорядка – разные вещи.

– Ну и зачем? – спросила у Андрея, устав от нашего гробового молчания.

Тот лишь пожал плечами. Его уже пару раз вызывали в кабинет для беседы, и возвращался он оттуда крайне хмурым.

– Это было неразумно, – подал голос Антон.

Исаев бросил на него неприязненный взгляд, но промолчал. Потом, правда, хмыкнул и заметил:

– Свет, веришь или нет, до знакомства с тобой никогда в такое не встревал.

– Ещё скажи, что это моё влияние, – отозвалась в тон ему.

– А чьё же ещё? – слабо отшутился Француз. – Я вообще жил очень спокойную жизнь, пока ты не свалилась на меня в баре.

– А вот Паша намекал на обратное.

– Выдумывает.

– Ну-ну.

У меня в руках пиликнул телефон, бегло прочитала сообщение.

– Ты, кстати, Паше не писала?

Отрицательно покачала головой и, словно оправдываясь, пояснила:

– Я подумала, что не стоит втягивать его в разборки со своими.

Андрей на секунду задумался, после чего кивнул:

– Ну и правильно.

Мы опять замолчали. Андрей погрузился в какое-то странное спокойствие, откинув голову назад к стене и прикрыв глаза. Зато Антон нервничал куда выраженнее, без устали ёрзая на месте, чем начинал меня уже порядком раздражать.

– Всё будет хорошо, – решила заверить его.

– Что будет хорошо? – непривычно громко воскликнул парень, после чего осёкся и уже более тихо заметил: – Ты хоть представляешь, что будет со мной, если об этом сообщат на работу?

Я не представляла. Да и вовсе не знала, кем он там работает.

– Мне жаль.

– Угораздил же чёрт с тобой связаться. Думал, нормальная девчонка, а оказалось… То весь вечер морозилась как селёдка, то…

Продолжать он не стал, лишь махнул рукой. И, наверное, вовремя, потому что Исаев, сидевший по левое плечо от меня, злобно прорычал:

– Чувак, я тебе сейчас вмажу.

– Не надо, – испугалась я и положила руку ему на бедро. – Тогда нас отсюда точно не выпустят.

Француз злобненько фыркнул и откинулся обратно к стене, перед этим накрыв мою руку на своем бедре ладонью, слегка сжав мои пальцы.

Меня повело, да так, что я забыла не только про Антона, а вообще про всё на свете.

Известный нам сержант с подбитым глазом появился минут через пятнадцать. Вполсилы пнул Исаева в ботинок:

– Вставай, и пошли, – после чего мстительно добавил, – урод.

Вот здесь я успела испугаться, но, слава всем небесам, именно в этот момент открылась входная дверь, впуская в дежурную часть статного мужчину с погонами полковника.

Деловито оценив обстановку, Иван Сергеевич кивнул мне:

– Светлана Анатольевна, – после чего переключился на сержанта, велев тому тоном, не терпящим возражений: – А ты за мной, быстро.

Мои мужчины немного офигели, даже дежурный за стеклом сидел, открыв рот, наблюдая за тем, как полковник уводит за собой незадачливого Кирилла.

– Свет, а это кто? – отчего-то шёпотом поинтересовался Андрей.

– Папа Марика, – мстительно улыбнулась я.