Текст книги "Три месяца на любовь (СИ)"
Автор книги: Алиса Евстигнеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Знала же, что с психом связалась, а тут вот… доказательства подъехали.
– Так, Изотов, – подбоченилась я, – не поняла, а чего это мы в ночи гуляем? Ты время видел?
– Так мы ж рядом с домом. Тут менты не ходят.
– Ага, – фыркнул Андрей, – только если Паха…
Договорить он не успел, получив чувствительный тычок в бок, ибо кто его знает, что там творилось в его черноволосой голове.
– Всё равно, если к тебе кто привяжется? Гопники там всякие…
Исаев снова фыркнул, на этот раз от души ткнув меня. Какое счастье, что на улице было темно. Я-то была абсолютно трезва, но в тандеме с этим гадом мало походила на адекватную. А Сашка… он не дурак, он умел делать выводы, к сожалению, не всегда правильные. И поди потом докажи ему, что я просто шла домой…Так, Света, СТОП! Ты опять слишком много думаешь.
– Да какие тут гопники, – практически повторил мои доводы Сашка. – Тут же все наши, меня ж тут каждая собака знает. А если не знает, то на это Гоша есть!
И словно в доказательство слов хозяина чёрный монстр подал голос и, вывернувшись из-под руки Андрея, рванул в мою сторону. На самом деле не рванув, а просто сделав несколько шагов. Но этого было достаточно, чтобы я пискнула и опять отскочила назад.
– Изотов, убери!
– Да он безобиден.
– Саша!
– Гоша, к ноге…
Мы, наконец-то, распрощались и разошлись. Парень со своим лохматым другом под мои громкие внушения всё же отправился в сторону дома, а я… в сопровождении своего неизвестно кого, продолжила путь дальше.
***
– Так, значит, ты училка! – самодовольно заметил Исаев, когда мы отошли на приличное расстояние от злополучных кустов. – Училка, которая не боится детей, но боится собак, – продолжал веселиться он.
– Ничего смешного, – насупилась, – и никого я не боюсь, так… опасаюсь.
– Да ладно, он же клёвый!
– Кто, Изотов? – предприняла слабую попытку пошутить.
– Изотов тоже, но я пока про Гошу, – ничуть не смутился Андрей. – Только не говори, что ты кошатница.
– А это преступление?
– Не знаю. Но если ты готовишься к старости в компании сорока кошек, то наверное…
Тут я опять разозлилась и резко остановилась, из-за чего мой сопровождающий едва не врезался в меня.
– Слушай, чего ты добиваешься? Если хотел унизить, то спасибо, не надо, обойдусь.
Впервые за всё время нашего знакомства он заметно растерялся.
– Эй, ну мы же просто шутили.
– Это ты шутил, мне не зашло.
– А что я сделаю, если у тебя проблемы с чувством юмора?
– Всё нормально у меня с чувством юмора! – завелась ещё сильнее.
– Да пока не заметил! – не остался он в долгу, судя по интонации, тоже теряя остатки спокойствия. – Только и делаешь, что шипишь на всё сущее!
– Это я шиплю?! – взорвалась и… нелепо замерла с открытым ртом. Просто не смогла придумать, что ему предъявить. За непродолжительный отрезок нашего знакомства мною был определён целый список его недостатков, но все они показались какими-то мелочными. Поэтому не придумала ничего лучше, чем выпалить с чувством: – Да пошёл ты…
– Куда? – скрестив руки на груди, ехидно поинтересовался Исаев. – Могу даже записать для истории. Уверен, твоему Изотову понравится.
Этот спор я проиграла. Резко растеряв все доступные аргументы и пыл. Лишь покраснела, то ли от стыда, то ли от обиды. Покачала головой и отвернувшись от гада, потопала домой, выйдя на широкую улицу, освещённую яркими фонарями.
Он за мной не последовал. Возможно, решил, что я этого не стою, а может быть, просто записал в разряд сумасшедших.
На душе было паршиво. И дать этому достойное объяснение у меня никак не выходило. Обычно я вообще никак не реагировала на все эти остроты и подколки, спокойно переводя всё в шутку или же попросту не обращая внимания. Проблемы с лишним весом у меня были с детства, и умение абстрагироваться от чужого мнения в моём случае было основой выживания и сохранения душевного равновесия. А тут вот… среагировала на дурацких кошек!
Уже ближе к дому мне удалось вернуть самообладание, пообещав себе одну важную вещь: больше никогда не встречаться с Андреем Исаевым.
Глава 3.
Слухи о моём уходе медленно, но верно расползались по школе и в один прекрасный день добрались до пятиклашек. Где-то глубоко в душе я всё же надеялась, что животрепещущие разговоры чудом обойдут нас стороной и мне не придётся стоять перед ними и оправдываться, мол, все в этой школе прекрасно справятся и без меня. Но нет.
– Вы из-за нас, да? – едва ли не рыдая, прилетела ко мне Варька. – Вы из-за нашего поведения уходите.
Я зажмурилась, пытаясь собрать себя в кулак и выдать заранее отрепетированную речь, методично увещевая, что ещё точно неизвестно, ухожу я или нет. Начала и… не смогла.
– Варь, – обняла девочку за плечи, прижимая к своему боку, – с вами это никак не связано, просто… просто мне так, видимо, надо… идти дальше.
– Без нас?!
Внутри меня что-то резко застонало и зазвенело, в который раз выставляя наружу все сомнения.
– Я всегда буду где-то рядом, в пределах одного сообщения или звонка, – проговорила банальщину, от которой никому не стало проще.
– Ну это же не то.
– Не то, – согласилась. – Ну это же не означает, что станет хуже? Дадут вам другого учителя, ещё лучше, чем я.
– Лучше вас нет.
– Сомнительное утверждение, – мягко покачала головой, едва сдерживая подкатившие слёзы, – вдруг Ксения Игоревна раньше положенного срока решит выйти из декрета. Помнишь её? Она у вас во втором классе английский вела. Вот тогда и заживёте в мире и покое, и никто вас не будет гонять по пятнадцать раз на дню за плохо сделанный синтаксический разбор.
Не помогло. Девочка глянула на меня с ярко-выраженным скепсисом, пусть пока и не догадывалась, что это такое.
– Не хотим мы никакой Ксении Игоревны, мы вас хотим!
Достойных доводов против у меня в который раз не нашлось. Но коллективные разборки, развернувшиеся после этого диалога, окончательно испортили мне настроение, которое и без этого стремилось к нулю.
Вечером того же дня объявилась Лерка с грустными вздохами в трубке.
– Расскажи что-нибудь жизнеутверждающее, – потребовала подруга.
– Говорят, что через пару лет искусственный интеллект захватит мир, – сообщила я, как раз читая статью про новый чат-бот и его писательские способности.
– Света, тебе напомнить значение слова «жизнеутверждающее»?
Фыркнула, глядя на экран с Леркиной несчастной физиономией.
– Что там у тебя случилось?
– Он мне не звонит! – с готовностью сообщила подруга, явно ожидавшая этого вопроса. – Уже почти неделю.
Сообразить, кто такой «он», мне удалось практически сразу.
– А ты ему?
– А что я?! – искренне возмутилась Крутикова. – Я – женщина, и это он должен делать первые шаги.
– Мне казалось, что у вас с Сергеем уже шага до десятого дошло.
– Десятый шаг – это замуж и дети по лавкам!
Попыталась произвести подсчёты в своей голове, вычисляя стадии развития отношений, но запуталась.
– В любом случае, вы крайне интенсивно начали ваше знакомство, – намекнула на ту самую памятную ночь, в которую Лера отжигала с Литвиновым. Ну не в нарды же они до утра резались? Это даже я понимала.
– Он мне не звонит! – требовательным тоном напомнили мне. Ах да, в таких ситуациях от меня ожидалась исключительно поддержка.
– Вот гад! – как можно более экспрессивно воскликнула я. – Давай сделаем ему заговор на понос!
– Пф-ф-ф-ф… – это Лерчик поперхнулась красным вином, которое попивала в ходе нашего разговора.
– Заговор на что?
– На понос, – с серьёзным видом сообщила ей. – Мне тут мои пятиклашки рассказали. Берёшь листочек, пишешь имя гада…
– Све-е-ета-а-а, – почти простонала Лера, переходя на смех. – Ты надо мной издеваешься?
– Есть немного, – мягко улыбнулась. – Просто не понимаю, почему нельзя первой написать, если Сергей тебе так понравился. Это же логично.
Тут я, конечно, немного покривила душой.
– Страшно, – вдруг призналась подруга. – Я ему ереси всякой наговорила перед этим. Просто… неудачно среагировала на какую-то глупость, и понеслось. Он тоже удила закусил, и теперь… теперь имеем то, что имеем. Вдруг я ему надоела, и он решит, что я навязываюсь?
При всей Леркиной самоуверенности ничто человеческое ей не чуждо.
– Думаю, что любой мужик счёл бы за удачу, если бы ты решила ему понавязываться.
– Да ладно тебе, – отмахнулась она и вдруг сделала глаза кота из «Шрека»: – Свет, а давай что-нибудь устроим на выходных? У меня уже нет никаких сил сидеть и страдать в ожидании звонка Литвинова. Не хочет – ну и хрен с ним. Я себя тоже не на помойке нашла, – горделиво заключила она.
– Тебе напомнить, чем закончился наш последний выход в свет?
– Это всё потому, что у нас мотивация неправильная была. Сама же говоришь, что у тебя был приступ горя. А теперь мы будем праздновать!
– Боюсь спросить, что именно…
– Нашу молодость, свободу и независимость!
О том, что ещё лет через пять сей факт из причин для гордости превратиться в повод погрустить, я предпочла умолчать. К тому же у меня уже начал намечаться примерный план действий. Идея была, конечно, идиотской, но…
– Поехали за город, а? – продолжила мечтать Лера. – СПА, бассейн и всё такое. Целые выходные вдали от всех этих м… чудаков.
– Не, на выходные не могу. Репетиторство.
– А перенести?
– Окстись, какое перенести? ЕГЭ через месяц, у народа уже нервная икота и справочник Штоля под подушкой. Мне не простят дезертирства. Так что… давай как-нибудь в городе?
Лера скривилась, но приняла, я же, чтобы совсем уж не казаться занудой, поспешила заверить её:
– Но обещаю придумать что-нибудь интересное и… трезвое.
– Света!
– Лера.
***
Я всегда была трусихой. Сколько себя помню. Особенно в том, что касалось общения со сверстниками. В подростковом возрасте мне проще было мысленно грохнуться в обморок, чем заговорить с кем-то малознакомым, особенно если этот кто-то был… мальчиком. Во многом это было связано с моим весом. Привыкшая к постоянным подколкам и насмешкам, помноженным на вечные маменькины нравоучения «Втяни живот» и «Будь тише», я буквально впадала в ступор при общении с людьми.
С годами стало проще, особенно после педагогического и работы в школе – здесь хочешь не хочешь, а научишься коммуникации. Но вот в повседневной жизни… от меня зачастую было мало толку. Впрочем, вы и сами могли догадаться, вспомнив все мои злоключения последних пары недель.
Обычно у меня было два режима функционирования: «строгая училка» и «искательница приключений», и ни один из них не отличался адекватностью.
Грядущие судьбоносные перемены вдруг пробудили во мне… если не дух авантюризма, то непонятную мне решимость. А может быть, это Леркины терзания разбередили мою душу и пробудили совесть.
– И вот как ты её бросишь в таком состоянии? – противным голосом гундели мои моральные принципы.
– Пф-ф-ф, – закатывала я в своих фантазиях глаза, – можно подумать, у неё впервые раздрай из-за мужика.
– Ну а если сейчас это тот самый? – никак не унималась совесть, подпитываемая врождённым страхом сделать что-нибудь не так.
Итак, спустя несколько дней Леркиных страданий и моих переживаний за неё, я сдалась и написала Савицкой: «Ксюш, дай, пожалуйста, телефон Француза».
Специально выбрала его псевдоним, слабо надеясь, что выйдет не так палевно.
Ксюшка прислала ухмыляющийся смайл, но развивать тему дальше не стала, благосклонно скинув номер гада. Потом, правда, всё же не удержалась и загадочно добавила: «Он сложный. Но хороший».
Я сморщила нос и напечатала в ответ: «Я надеюсь, ты про телефон».
«Разумеется», – нагло улыбался очередной смайл.
На этом тема была исчерпана. Впрочем, как и вся моя решимость. Номер я достала, но что с ним делать дальше, я как-то слабо представляла.
Из раздумий меня вырвала семнадцатилетняя Ася, печально вздыхавшая над пробником.
– Чего страдаешь? – скосила я глаза в сторону девочки.
– Вроде бы всё, – отозвалась моя подопечная.
– Так всё или вроде бы?
У неё в запасе ещё было двадцать минут на решение заданий, но зная Аську, сомневаться в том, что она уже раз десять перепроверила все ответы, не приходилось. Синдром самозванца, взращенный не в меру требовательными и амбициозными родителями, вечно заставлял ребёнка сомневаться в сделанном.
Она неопределённо пожала плечами, и я придвинула к себе бланк её ответов, приняв судьбоносное решение за неё. Иногда мне хотелось придать Аське небольшого ускорения и решительности, но потом, взглянув в её печальные глаза, я сама же себе говорила отвязаться от ребёнка. Ей и без меня давления хватало.
Как и ожидалось, тестовая часть была выполнена без единого нарекания. И я уже собиралась поздравить её с этим, как девочка выдала подавленное:
– А вы тоже расстроитесь, если я плохо сдам экзамен?
– Что в твоём понимании плохо? – осторожно уточнила я.
– Ну… наберу меньше девяноста баллов…
Задумчиво закусила губу, размышляя над правильным ответом. Вот бывают же такие моменты в жизни, когда весь твой немалый лексический запас не в силах помочь тебе подобрать верные слова. Ну не говорить же банальное: «Оценки в жизни не главное…»
– Знаешь, ты для меня будешь крутой, даже если едва преодолеешь минимальный порог, – сообщила как можно более жизнеутверждающе. Я не то чтобы притворялась, душой я точно не кривила, но вот говорить эти слова должна была не я, а её родители.
Ася ещё раз вздохнула, но глянула на меня с надеждой:
– Почему вы так думаете?
– Потому что…
Эта девочка обладала многими достоинствами – трудолюбием, старательностью, ответственностью… Но мне отчего-то не хотелось подкреплять ни одно из них, поэтому пришлось делиться личным:
– Потому что мне было безумно интересно работать с тобой весь этот год. Не знаю, как тебе, но для меня наши с тобой занятия пролетали как на одном дыхании.
Хрен его знает (да-да, я всё ещё филолог), насколько это всё было педагогично, но лицо девочки всё же просветлело:
– Мне тоже очень нравилось.
***
Выходя из школы со стойкой установкой «Не сметь трусить!», я набрала на экране телефона сообщение: «Какие планы на вечер?».
***
Вечер мы проводили на веранде одного из модных ресторанов, окна которого смотрели прямо на набережную. Ветерок колыхал белые шторы и нёс с реки приятную прохладу. Я сидела, закутавшись в плед, и мечтательно смотрела вдаль, стараясь наслаждаться моментом и не думать о стоимости нашего заказа. Как таковых проблем с деньгами у меня не было, что, впрочем, не отменяло моего беспокойства по поводу конского ценника местного меню. Лера куда проще относилась к таким вещам, поэтому без всякого зазрения совести потягивала из трубочки уже второй апероль, временами двигая плечами в такт музыке, ненавязчиво лившейся из динамиков.
– Так, я не поняла, – со вторым коктейлем таки было покончено, – когда мы начнём наш отрыв?
Притворилась удивлённой.
– А что мы, по-твоему, сейчас делаем?
– Сидим и молчим.
– Не молчим, а наслаждаемся атмосферой неспешности и созерцания, – поправила подругу. На что Крутикова прищурилась и констатировала очевидное:
– Тебя не переспорить, да?
Я неопределённо пожала плечами и отхлебнула свой безалкогольный мохито, покосившись на часы. Время подходило к назначенному сроку, а вокруг ничего не происходило, что начинало меня тревожить. Сама не понимала, чего хочется больше: чтобы всё сорвалось или же, наоборот… Ещё утром казавшийся гениальным план сейчас виделся детской профанацией. Да и довериться Исаеву было непросто, если учесть, что он ломался полдня, прежде чем выдал мне своё полное превосходства «Посмотрим» – словно делая самое великое одолжение в жизни. И вот теперь я ёрзала на стуле и сильно сомневалась, а стоило ли вообще связываться с этим гадом, зарекалась же…
– Свет, – надула губы Лера, – может быть, ты всё-таки выпьешь? А то ты сегодня до безобразия молчалива и вся в себе. А мне твоя природная дурость этим вечером нужна как никогда.
– Я сочту это за комплимент, – улыбнулась натянуто, заприметив на входе веранды две знакомые фигуры. Моя нервозность сделала резкий скачок, как если бы приход парней действительно был неожиданностью для меня. И, схватив Леркин бокал, я влила себя остатки апероля. – Ты меня уговорила.
Крутикова слегка опешила.
– И что, стоило только попросить?
– Ага, – почти не паникуя, выдавила из себя я. – Многие проблемы через рот вообще гораздо быстрее решаются.
Подруга приоткрыла губы, явно подбирая слова, но в конце концов просто заключила:
– Знаешь, я вот с тобой уже почти двадцать лет дружу и всё равно понимаю… через раз.
Я на автомате покивала головой, а сама осторожно наблюдала за тем, как официант проводил Сергея с Андреем за столик в нескольких метрах от нас. Литвинов был хмур и ни на что внимания не обращал, зато лохматый Исаев поймал мой слегка ошалелый взгляд и… показал мне язык.
Слегка зависнув, я всё же решила оскорбиться и показательно отвернулась от них, как раз чтобы попасть под прицел Леркиных прищуренных глаз.
– Ты сегодня странная.
– Устала, – практически не соврала я. – Конец учебного года… До финишной прямой живыми доходят только сильнейшие.
– Господи, какое счастье, что я после филфака не пошла работать по специальности, – выдохнула ничего не подозревающая о моём коварстве Лерка.
От необходимости как-либо комментировать её признание меня спас пиликнувший телефон.
«Ну, и что дальше?» – вопрошал меня Исаев в мессенджере.
«А что ты Серёже сказал?»
«Что хочу покормить комаров на набережной за бешенные бабки. Напомни, пожалуйста, почему мы выбрали именно это место?»
Я поморщилась и возмущённо хмыкнула, представляя себе его надменный тон.
«Что, боишься не осилить?» – не удержалась от мстительной подколки. На самом деле мне просто было стыдно признаваться, что гениальность моего плана на этом себя исчерпывала. Ибо как заставить Леру поговорить с Литвиновым, у меня не было ни малейшего представления.
Пока Андрей печатал свой ответ, я буквально преисполнилась нетерпением, едва не поторапливая его вслух.
Ну давай же!
– С кем это ты с таким упоением переписываешься? – хихикнула Лера, накрыв ладонью экран моего смартфона, я нервно дёрнулась, рванув его на себя, и снесла локтем бокал с мохито, который тут же слетел на пол, с шумом разлетевшись на осколки.
– Упс, – замерла я на месте, закусив губу.
Переполох вышел ещё тот: все взгляды на веранде оказались обращены на меня, в том числе и парочки наших знакомых. Исаев сидел, скрестив руки на груди, и испепелял меня своим тёмным взором. Лицо Сергея за считанные мгновения успело сменить целый спектр эмоций: интерес, узнавание, растерянность, которая очень быстро переросла в негодование. Он отвернулся от нас с Леркой, что-то возмущённо высказал своему дружку, а тот не придумал ничего лучше, чем перевести все стрелки на меня. Причём буквально. Андрей с самым невинным видом пожал плечами и указал на меня пальцем. Словно говоря: «Это всё она».
В этот самый момент Лера, слегка прифигевшая от моего нелогичного поведения, решила проследить за моим взглядом, ну и, разумеется, практически тут же обнаружила Литвинова с приятелем. Казалось, что все замерли на мгновение, а потом Лера фурией крутанулась ко мне и прошипела:
– Я тебя убью.
***
Минут через пятнадцать мы с Исаевым оказались за одним столиком, периодически поглядывая в сторону парапета, протянувшегося вдоль реки, где разыгрывалась душещипательная сцена между Сергеем и Леркой. Крутикова яростно размахивала руками, что-то доказывая Литвинову, а тот в свою очередь не оставался в долгу, отвечая ей с не меньшей экспрессией.
– А у твоей подруги талант, – заметил Андрей, скучающе подперев подбородок кулаком. – Серёгу ещё нужно умудриться из себя вывести.
– Это мы ещё посмотрим, кто кого из себя выводит. Лера, между прочим, отличается крайней рассудительностью, – слегка покривила я душой, став на защиту чести Крутиковой. – Готова поспорить, что это у твоего дружка завышенные требования!
Он, конечно же, не клюнул.
– Женщины, – закатил глаза мой собеседник.
– Пф-ф-ф, – фыркнула, повторив его финт глазами, чтоб в случае чего знал: я тоже так умею.
В этот момент Литвинов чем-то окончательно допёк Крутикову, и та от души треснула его в грудь.
– О-о-о-о-о! – хором выдали мы с Исаевым, синхронно скривившись.
– Это она зря.
– Я же говорю – ис-те-рич-ка. Я так Литвинову и сказал. Серёга, правда, принялся доказывать, что просто она слишком эмоциональная, но как по мне, твоя Лера – избалованная драма квин.
– Тебе настолько не нравится Лерка? – удивилась я, ибо при личном общении это было абсолютно незаметно.
– Не то чтобы не нравится, но… по ней же сразу видно, что она мастер всё усложнять. А жизнь и без того достаточно паршивая вещь, чтобы искать себе проблемы. Даже ради качественного секса.
Едва удержалась, чтобы опять не закатить глаза.
– На что только не пойдёшь ради качественного секса, – пробурчала я, потягивая из трубочки свой свеженький безалкогольный мохито.
– На самом деле на многое, – ухмыльнулся он, мне же показалось, что за сей ремаркой стояло желание поддеть меня. Типа намёк на то, что некоторым (а именно Светику) не понять.
– Поверю на слово знатоку, – отчего-то покраснела я и поспешила перевести тему. – Почему же ты тогда согласился помочь?
– Если вспомнишь, то я пытался отказаться.
В памяти тут же всплыли его глупые отмазки, которыми он меня пичкал сегодня едва ли не полдня.
– Нет, ты не отказался, ты нёс какой-то бред о том, что ты катастрофически занят этим вечером. Кажется, у тебя должна была приехать бабушка из Сыктывкара.
Что было откровенной ложью, и мы оба это понимали.
– Если тебе станет от этого легче, – положил он руку на сердце, – то моя бабушка действительно когда-то жила в Сыктывкаре.
– У тебя есть бабушка? – нелепо переспросила я.
– Ты не поверишь… – с сарказмом начал Андрей, – но да. Даже у меня есть бабулетта. Даже две. А ещё папа, мама и пупок, как доказательство того, что там когда-то была пуповина. В общем, я вполне себе обычный человек. Поэтому и бабушка у меня тоже есть, – последнее он проговорил с видом победителя, явно наслаждаясь тем, что смог уделать меня. Но я не спешила сдавать своих позиций, на автомате уточнив:
– Которая жила в Сыктывкаре?
– Которая жила в Сыктывкаре, – кивнул головой.
– И которая там больше не живёт?
– И которая там больше не живёт. Слушай, – почесал он кончик носа, – тебе не кажется, что наш диалог всё больше напоминает разговор двух умственно отсталых?
– По форме – возможно, но вот по содержанию… Я просто пытаюсь понять, зачем нужно было врать днём. Или для чего нужно было соглашаться после.
– Да, – махнул Андрей рукой, слегка прищурившись, – передумал…
– Ну нет! – непонятно из-за чего заупрямилась я. – Если бы ты передумал, ты бы подал это как великое одолжение. Знаю тебя…
– С каких это пор? – вполне искренне удивился мой собеседник.
– Да что там знать, у тебя всё на лбу написано. Лучше не уводи меня с темы. Итак, если тебе так не нравится Лерка…
– Да с чего ты взяла, что она мне не нравится? Только сказал, что с ней будет много гемора. Можно и попроще варианты найти.
– И Серёга тебя не послушал?
– Не послушал.
– Ну слава богу! Хоть у кого-то из вас двоих есть яйца.
Исаев поперхнулся.
– Слушай, а ты точно работаешь в школе?
Бросила на него испепеляющий взгляд, как это бывало всякий раз, когда мне намекали на то, что я – училка и должна быть образцом поведения и благонравия.
– Точно, – щёлкнула себя по зубу, – десять лет от звонка до звонка.
Андрей шутку оценил и вдруг заулыбался, заметив:
– А ты смешная.
– О-о-о, подожди, подожди, – не удержалась я от сарказма, – сейчас запишу это куда-нибудь. Что сам его светлость Француз, – кивнула головой вверх, – сделал мне комплимент.
– Знаешь, с обилием твоего сарказма я так попросту начну молчать. Ты хоть и смешная, но колючая до безобразия…
Что возразить на это, я не знала, но догадывалась – в кои-то веки он был прав.
– Ну кто-то же должен, – сказала как можно более безразлично. – А вообще, ты меня заболтал. Ещё раз. Что заставило тебя изменить планы насчёт сегодняшнего вечера и на время позабыть про бабушку из Сыктывкара?
– Говорю же, передумал. Просто сначала не так тебя понял, а потом… уже разобрался.
– Да что там можно было неправильно понять? – проснулась во мне душнила и борец за правду, и я полезла в телефон проверять. – А, вот, нашла: «Какие планы на вечер…» – «Смотря кто об этом спрашивает…» – «Это Света из бара, которая у тебя потом ночевала». – «И что Света из бара хочет?» – «Помочь одному хорошему человеку наладить личную жизнь…» Ну а дальше началась пурга про бабушку!
С оттенком лёгкого вызова закончила читать переписку и победоносно глянула на Исаева:
– Ну, и что тут было непонятно?
Договаривать я не стала, потому что до меня, наконец-то, дошло:
– Ты решил, что я имела в виду себя и свою личную жизнь…
Он смотрел на меня непривычно серьёзно и сейчас даже не пытался подколоть, хотя повод имелся ого-го какой.
Я продолжала улыбаться, правда натянуто, и судорожно соображала, как можно выйти из ситуации с минимальными потерями для себя. На смену растерянности пришло жгучее чувство стыда, как если бы я на самом деле сотворила что-то нехорошее.
Схема в моей голове была настолько сложной, что больше напоминала строчку из песни Максима Леонидова: «Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она…»
Применительно ко мне это выглядело так: он мог подумать, что я могла предположить, что он вдруг захочет провести вечер в моей компании… Словно я своим гипотетическим предположением, что Андрей может согласиться, позорила себя в его глазах. И пусть я на самом деле ничего такого не имела в виду, его ответ уже был всем известен – плохо скрытый отказ.
Короче, не знаю, поняли ли вы хоть что-нибудь из моих метаний, но я за считанные секунды успела сгореть от стыда, мысленно провалиться под землю, затем взять себя в руки и… засмеяться. Немного неестественно, но зато энергично.
– Ты решил, что я приглашаю тебя на свидание?
Серьёзный Исаев неопределённо повёл плечами.
– Ну, ты так написала, – на мгновение мне даже показалось, что он оправдывается. – Ты ж не сразу про Серёгу с Леркой сообщила. Я и решил, что ты хочешь со мной на свидание.
Пока он толкал сию речь, я вцепилась в свой мохито, который мне принесли после триумфального фиаско с предыдущим бокалом. В общем, очередному моему напитку не повезло, только на этот раз коктейль не полетел на пол, а брызнул у меня из носа.
– Что?! – выпалила, еле справляясь с кашлем. – Я? – указала на себя. – На свидание? С тобой? – перевела палец на него. – Да не приведи Господь!
Я, конечно, переигрывала. И наверное, в его предположении не было ничего такого, но… меня уже было не остановить. Когда тебя полжизни отвергают, ты волей неволей учишься делать вид, что тебе всё равно.
В общем, опять рассмеялась, надеясь на то, что Андрей тоже сведёт всё случившееся на уровень шутки. Но он отчего-то не поддался, нахмурив свои идеальные брови:
– Так, а что такого в том, чтобы сходить со мной на свидание? – крайне серьёзным тоном поинтересовался Исаев.
Где-то разговор свернул не туда, я чувствовала это интуитивно, но вот никак не могла точно уловить где.
– Да брось ты, – отозвалась как можно более непринуждённо, – это же как нужно себя не уважать…
Обычно мне легко давалась игра любыми словами, спасибо богатому лексическому запасу и филологическому образованию, но сейчас из моих уст упорно летел какой-то бред. И я вроде бы это понимала, только уже не могла остановиться, отчего-то нервничая под тёмным пристальным взглядом.
– Даже так?
Точно понять что-либо по выражению его лица было сложно, но я буквально кожей ощущала, что атмосфера между нами стала несколько… тяжеловесной. Даже Крутикова с Литвиновым ушли далеко на задворки сознания.
Нервно облизав нижнюю губу, попыталась чем-нибудь занять руки, но не знала, куда их деть: они то брались разглаживать салфетку на столе, то хватались за бокал, то взлетали к волосам. В голову не шло ничего смешного. А потом меня таки посетила первая светлая мысль за сегодняшний вечер: «Света, какого чёрта? Тебе тридцать лет, может быть, уже хватит париться из-за того, кто и что подумает…»
Тяжко вздохнув, я призналась:
– Ну я же тебе не нравлюсь. Даже, скорее всего, раздражаю, поэтому было бы странно полагать…
– С чего такой вывод? – перебил меня Андрей. У него была очень выразительная мимика. И пусть Исаев всё ещё казался хмурым, сейчас это больше говорило о степени его озадаченности.
– Пф-ф-ф, вспомни всё, что ты мне говорил.
– А что я тебе говорил?
Мы уставились друг на друга, пытаясь продавить волю своего оппонента. Мне было что ему напомнить, но это бы означало расписаться в собственной ранимости. Поэтому и тянула время, пока краем глаза не заметила кое-что странное.
– Смотри, – в порыве эмоций шлёпнула его по бедру, – они помирились!
Лера и Серёжа всё так же стояли у парапета набережной. Только вместо разборок они целовались с неподдельным таким упоением.
Мы замерли, пооткрывав рты, разглядывая эту парочку.
– Слушай, – неожиданно шепнул мне Андрей на ухо, – пошли отсюда, пока эти двое не вспомнили о нас и не претворили в жизнь свои кровавые обещания.
И вот теперь во мне проснулся тот самый дух авантюризма. Либо же на меня так повлияла исаевская близость, когда его дыхание вдруг коснулось моей кожи… Короче, у Светы в очередной раз поехала крыша, и я не придумала ничего лучше, чем схватить его за руку и фыркнуть: «Бежим!»
И мы действительно побежали, я только и успела, что сбросить с плеч плед и схватить сумочку. Виляя меж ресторанных столиков, мы уже почти выскочили с веранды, когда огромный плечистый бугай в белой рубашке схватил Андрея за плечо.
– Стоять! – пророкотал мужик.
Мужчины застыли на какие-то доли секунды, после чего мой спутник дёрнулся, прошипев:
– Какого хера?! Руку убрал.
Незнакомец выпалил что-то малоцензурное (Изотов бы оценил), Андрей попытался двинуть ему в бок, тот с лёгкостью парировал, в итоге завязалась потасовка, которая почти тут же переросла в драку, когда Исаев вдруг получил кулаком в нос. Я завизжала, узрев алые капли крови, брызнувшие на белоснежную рубашку мужика.
Завизжала и… тоже ринулась в бой, от души огрев двухметрового агрессора сумкой по голове.
***
Минут через сорок нас усаживали в патрульную машину. Андрей хлюпал окровавленным носом. Бугай сидел на стуле возле входа в ресторан и прикладывал к голове мешок со льдом. Лерка же с Литвиновым кружили вокруг полицейских, пытаясь убедить тех не увозить нас в отделение.
– Да не хотели они ничего плохого! – тараторила Лерка, не давая никому из окружающих вставить и слова. – Хотели нас разыграть и не подумали, что персонал ресторана решит, что они собрались уйти, не оплатив заказ!
– А вы где были? – строго поинтерсовался служитель правопорядка.
