Текст книги "Три месяца на любовь (СИ)"
Автор книги: Алиса Евстигнеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
Ох… офигев, я разжала кисти, и Маркиз сбежал от меня прямо в объятия водителя.
Вскинула взгляд к зеркалу заднего вида, встретившись там с до боли родными карими глазами.
Андрей смотрел на меня каким-то совершенно незнакомым взглядом: серьёзным, глубоким и виноватым.
В голове крутился миллион вопросов, но не один из них я так и не смогла озвучить.
Зато Француз неожиданно заговорил:
– Знаешь, я тут подумал, что это будет неправильно, если ты уедешь, а я так тебе и не скажу… Свет, я не хочу без тебя.
– Почему?
– Потому что люблю.
Эпилог
В актовом зале было жарко и душно, несмотря на настежь раскрытые окна. Июнь в этом году выдался аномально знойным. Я старалась держаться, активно размахивая ладонью в попытке создать какое-никакое движение воздуха, но помогало плохо, и моё лицо то и дело принимало страдальческий вид.
– Адская жара, – наконец-то не выдержала я, пожаловавшись своему соседу слева.
– Пф-ф-ф-ф, – бесчувственно фыркнул Лёнька, – интересно, как ты столько продержалась в Египте, если лето в Сибири – невыносимо?
– Это другое, – поморщилась капризно. – Там море было…
– Море, – передразнил меня зять, но тут же прикрыл рот, едва ли не вытянувшись по стойке смирно. Я тоже нервно икнула, позабыв о всех своих страданиях, – это моя мама, сидящая перед нами, одним поворотом головы и предельно выразительным взглядом сумела намекнуть на то, что мы мешаем ей наслаждаться происходящим.
Уже после, когда мамин затылок вновь был подставлен под наши взоры, мы с Суриковым понимающе переглянулись. Трепетных восторгов от возможности наблюдать Родьку на сцене в роли выпускника мы не испытывали. Лёня в силу того, что в принципе не отличался особой сентиментальностью, я же, в свою очередь, была слишком зла на брата, чтобы пускать слёзы умиления перед его лоснящейся от удовольствия физиономией.
Конфликт у нас, как обычно, возник на ровном месте, камнем преткновения в котором неожиданно стал ЕГЭ. Неделю назад, когда пришли результаты экзамена по русскому языку, братец не придумал ничего лучше, чем явиться к нам домой и от души с видом триумфатора бахнуть передо мной на стол распечатку с итоговым баллом – «96».
– Видела, видела, а?! – ликовал он.
Возможно, Родион просто радовался итоговому результату, но я усмотрела в этом двойное оскорбление для своей скромной персоны: во-первых, к экзамену он готовился абсолютно сам, отказавшись от всякой помощи, так до конца и не простив мне отъезд в Египет; во-вторых, я в своё время сдала ЕГЭ по русскому языку всего лишь на скромные «94», допустив парочку наиглупейших ошибок. И вот теперь, мелкая зараза всем своим видом пытался продемонстрировать мне своё превосходство.
Я, как и полагается взрослой и самодостаточной женщине, надулась и обиделась, уже неделю не разговаривая с братом. Я и вручение диплома планировала пропустить, но Ленка, порядком уставшая от наших вечных дрязг, посмотрела на меня так, что пришлось тащиться на выпускной. И даже наличие остальных любимых учеников и коллег не снижало градус моего недовольства.
Впрочем, истинная причина моего дрянного настроения была прям-таки на поверхности (по крайней мере, для меня) – с каждым днём я всё больше и больше походила на ледокол «Красин». Что не могло не расстраивать. Поэтому под всеобщими любопытными взглядами я мечтала лишь об одном – поскорее оказаться дома под боком у любимого мужа.
В очередной раз тяжко вздохнув, я тряхнула ладонью и мстительно подумала о том, что в Египте было заметно лучше. Во всяком случае, три месяца, которые мы там прожили, никто не выносил мне мозги, за исключением Гришки, но даже у него для этого имелись вполне обоснованные причины, чего нельзя было сказать о моём семействе. Однако обо всё по порядку.
Слова Андрея о любви в день моего личного апокалипсиса что-то перевернули во мне раз и навсегда. В то утро я сидела во взятой им на прокат машине и едва сдерживала слёзы счастья с примесью лёгкой горечи, пока Исаев сбивчиво рассказывал мне причины своих поступков:
– Ты была права, – произнёс он тогда одну из моих самых любимых фраз, – во всём. – Уже в этом месте я была готова растаять и простить ему абсолютно всё. – Я слишком долго грезил Аней. Даже не знаю, любил ли когда-нибудь по-настоящему, но… большую часть жизни мечтал о ней, словно, выбери она меня, это доказало бы всем, что я больше не тот прыщавый неудачник…
– Пф-ф-ф-ф, – не удержалась и фыркнула. – Да не был ты никогда неудачником.
– Откуда такая уверенность? – с лёгкой издёвкой изогнул он бровь. Научиться спокойно говорить о серьёзных вещах нам ещё только предстояло.
– Сам посуди, у тебя были любящие родители, Пашка, который до сих пор за тебя горой, и мозги. По-моему, это уже не мало.
– В шестнадцать о таком не задумываешься, – растянул он уголок рта в печальной улыбке.
– Зато в тридцать пора, – я была беспощадной, прекрасно понимая, что ничего не получится у нас, если он так и не сможет увидеться с реальностью.
Но Андрей всё же не подвёл, признавшись:
– Да, наверное, ты права. Знаешь, я настолько привык двигаться на лайте, живя призрачными мечтами об Аньке и с неожиданно раздутым самомнением на тему того, сколь многого я добился, что едва не упустил самое искреннее, что случилось со мной за последние годы, – тебя.
– А я полагала, что не вызываю никакой иной реакции, кроме как раздражение, – заметила мстительно, вспомнив все его слова и взгляды, брошенные в мою сторону в первые дни нашего знакомства.
– Поверь, – не растерялся Француз, – это тоже было крайне… искренне. С тобой вообще сложно иначе. Невозможно оставаться безразличным.
Я замолчала, не зная, как реагировать на его слова, но Андрей решил окончательно меня шокировать, раскрывая все свои карты:
– А вообще, я тебе завидовал.
– Ты – мне? – округлила глаза, за одно перехватив у Исаева щенка, который, обнюхав своего нового хозяина, решил-таки вернуться к «матери».
– Конечно. Ты хоть представляешь, сколько людей вокруг тебя любит?
Аргумент показался мне странным, поэтому озадаченно начала загибать пальцы:
– Мама, папа, Лера…
– А ещё куча родственников, – перебил меня Андрей, – друзей, читателей, почти тысяча школьников, их родителей и прочих бабушек-дедушек. Даже мои предки запретили мне возвращаться в город без тебя. А уж бабуля, та и вовсе пообещала придать меня анафеме, упирая на то, что в её семье не может быть таких страшных идиотов.
– Э-э-э, – мне, конечно, было приятно слышать всё это, но я до сих пор не понимала, к чему он клонит.
– Я впервые вижу, чтобы кого-то обожало такое количество людей, просто потому что он такой…
– Какой?
– Шумный, занудный, нелепый, – Андрей не удержался от колкости.
– Эй! – возмутилась я, стукнув от души Исаева по плечу, на что он лишь рассмеялся.
– Искренняя, – тем временем продолжил он, – неравнодушная, настоящая… Светка, короче, у меня попросту не было шансов на то, чтобы спастись. Впрочем, я и не хочу.
– А можно как-нибудь по-радостнее? А то у меня такое чувство, что я тебя к стенке прижала, да в плен захватила.
– Можно, – широко улыбнулся он. – Я люблю тебя, – самодовольно улыбнулся он, заводя мотор.
Ни в одну приличную гостиницу нас в тот день так и не пустили, за что отдельное спасибо Маркизу. В итоге время до вечера мы провели просто катаясь по городу, гуляя по набережной и варясь каждый в своих мыслях.
Несмотря на признания Андрея, мы всё ещё не понимали, что делать друг с другом. Нет, образ какого-то совместного будущего уже начинал вырисовываться, но это будто не приносило никакого успокоения, к тому же у меня всё ещё оставался открытым один нерешённый вопрос.
– Ты должна полететь, – уже ближе к вечеру, когда до моего вылета оставалась всего лишь пара часов, огорошил меня Исаев.
– Уже хочешь от меня избавиться? – напряглась я, едва ли одномоментно не позабыв о всех его признаниях.
– Нет, – серьёзно покачал он головой. – Просто если это действительно то, чего ты хочешь…
Смешно, но он был прав, я до сих пор так и не сумела понять, что мне нужно. Меня тянуло к Андрею со всей душевной страстью, на которую я была способна, но и вопрос личного самоопределения до последнего держал меня в напряжении.
– А как же ты?
– А я прилечу. Через несколько недель, край – месяц, только вопросы с документами решу, ты-то по рабочей визе полетишь. А у нас теперь ещё и собака.
И это «у нас» окончательно заставило меня поверить в то, что говорил он всерьёз.
***
Улетала я мрачнее тучи, не переставая обнимать собаку и целуя Исаева.
– Только не перепутай, – в какой-то момент пошутил Исаев. Вопреки своей браваде и всем этим речам про «найти себя», выглядел он мрачнее тучи.
– Он не должен был тебя отпускать, – бесновалась Лерка у меня в телефоне, когда я уже была в самолёте. – Вот ничего нельзя доверить этим мужикам! Я ему, значит, сказала, где тебя искать, а он…
– А он всё сделал по-своему, – гордо резюмировала я.
***
Египет встретил меня страшной жарой и самодовольной физиономией Гришки.
Если кратко, то он возглавлял русскую школу, которая обучала детей наших соотечественников-инженеров и прочих специалистов, задействованных на строительстве АЭС.
Первый месяц на чужбине прошёл вполне бодро. Я, захваченная новыми впечатлениями, купалась в море, ездила на экскурсии и без особого напряга вела уроки. Классы здесь были маленькие, всего лишь человек пять-семь, дети мотивированные, родители приветливые. Здесь вообще относились друг к другу достаточно тепло, объединённые одним единственным местоимением «свои».
Но несмотря на новые краски и ежедневные созвоны с Андреем, Леркой, своим семейством, уже к началу следующего месяца я заскучала настолько, что даже книги перестала писать. Мне не хватало эмоций, задач и проблем… Короче, мне стало скучно.
Ситуацию спас Исаев, таки сдержавший своё обещание и прилетевший ко мне, вместе с собакой. Бедный Маркиз, наверное, проклял тот день, когда жизнь свела его с нашим тандемом. Ибо, согласитесь, идея тащить крайне волосатого пса в страну, где даже осенью температура держалась на грани +30, не отличалась благоразумием. Но расстаться с пёселем никто из нас так и не смог, а быть друг от друга на расстоянии становилось уже практически невыносимо.
В итоге Маркиза спасали море и кондёр, а нас – компот из гормонов, плескавшийся в наших головах вместо мозгов.
Смешно, но разлука неожиданно сделала нас куда более сговорчивыми, и, согласные на всё, лишь бы вместе, мы с Исаевым за какие-то два месяца прокачали наше умение обсуждать проблемы едва ли не до совершенства.
А уже ближе к зиме у нас появилась непреодолимая причина вернуться обратно домой.
– Я так и знал! – кричал на меня Гришка, плюясь слюной. – Иванова, ты хоть понимаешь, какую возможность теряешь?!
– Понимаю, – послушно кивала головой, впрочем, ни о чём не жалея.
К счастью, видимо, я была единственная такая идиотка, кто спокойно раскидывался возможностями, поэтому замену мне нашли достаточно быстро, и мы с Исаевым и Маркизом со спокойной душой отправились восвояси.
***
Следующие полгода пролетели в какой-то дикой кутерьме событий – переезд, свадьба, родственники, друзья, собака…
И вот, как результат, я сидела в некогда родной школе на выпускном у брата-язвы и страдала от духоты и любопытных взглядов, которые то и дело кто-нибудь кидал в мою сторону.
Дети на сцене пели слёзовышибательную песню, а я мечтала лишь об одном – домой к мужу. Хотя, кажется, я об этом уже говорила.
Но поскольку домой пока не получалось никак, ибо вручение аттестатов было в самом разгаре, судьба ниспослала мне мужа с бутылкой холодной воды в руках прямо в актовый зал.
Француз лёгкой походкой «взлетел» на наш ряд и шмякнулся на стул (который я уже больше часа злобно оберегала от всех желающих) рядом со мной. Пожав руку Лёне и папе, муж чмокнул меня в щёку и шепнул:
– Ты как?
– Ненавижу всё сущее, – честно призналась я. Знаю, что Андрею хотелось улыбнуться, его губы чуть дрогнули, но он сдержался, за что я зауважала его ещё сильнее.
– Держись, – чмокнул меня он во второй раз, – чуть-чуть совсем осталось, – после чего накрыл своей ладонью мой до безобразия огромный живот.
Дочку мы ждали со дня на день. Последние недели беременности давались мне с огромным трудом, из-за чего я невольно превратилась в вечно недовольного всем монстра. Даже семья старалась держаться от меня на расстоянии, один лишь Исаев стойко нёс вахту, поддерживая и оберегая меня во всём и от всего.
Маленькая ножка внутри меня с готовностью отозвалась на отцовское прикосновение, и я вдруг решила, что всё не так уж и плохо.
У меня был любимый муж, большая и шумная семья, где каждый отличался своим закидоном, и лишь одна адекватная Ленка, которая со всем этим разбиралась. У меня были самые лучшие на свете друзья, не в меру упитанная собака, которая с каждый днём всё больше походила на медведя, девятьсот учеников и одна школа, в которую я вернусь уже через два года, так как окончательно заскучаю в четырёх стенах.
Писать книжки я не брошу, возьму лишь перерыв на некоторое время, пока Француз окончательно меня не допечёт с требованием написать продолжение его любимой саги.
Но это будет потом, а пока я буду сидеть в украшенном шарами актовом зале, держать за руку Андрея и с гордостью смотреть на брата, который таки получит свою золотую медаль со словами:
– Спасибо маме, папе и любимым сёстрам.
***
Исаева Виктория Андреевна родится ровно через неделю. Но это будет уже совсем другая история.
