Текст книги "О сладких грёзах и горьких зельях (СИ)"
Автор книги: Алиса Чернышова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
– Он воображал, что у вас есть дочь? Что вы вместе?!
Гадство.
– Да, – вздохнула я. – Очевидно, он тоже был немного увлечён мной в юности.
– Так, – Виллан нахмурился. – Кажется, я многое упускаю. То есть, ваши отношения не начались с того, что он вас сжёг? Всё было… несколько сложнее?
– И да, и нет. Он действительно меня сжёг, как требовали законы того времени. Не подумай, что я оправдываю его. Я потратила всю вторую жизнь на то, чтобы отомстить, вырвала его сердце и уничтожила родовое гнездо. Но, если посмотреть беспристрастно, правда в том, что едва ли он тогда мог поступить иначе – как минимум, не рискнув семьёй и собственной жизнью. Кто будет ставить на кон нечто подобное ради едва знакомой девицы, угодившей в западню по собственной глупости? Мы и успели-то на тот момент переброситься в танце лишь несколькими словами. После, как ты понимаешь, бал был прерван ради зажигательного огненного шоу. Возможно, будь я человеком, это привело бы куда-то…
– Вы бы потеряли хрустальную туфельку? – что же, если шутит, всё не так уж плохо.
– Нечто в этом роде, – улыбнулась я. – Хотя в случае с Саннаром книга заклинаний сработала бы лучше.
Вил прищурился, будто увидел нечто, чего не замечал раньше.
– Вот как, – сказал он уже спокойней. – Воистину неисповедимы пути твои, Пряха. И… вы знаете, я ненавижу его, но мне жаль вашей несбывшейся счастливой сказки, леди Адри.
– Мне – нет, – отозвалась я спокойно. – Может, в глубине моей души и есть те самые сожаления, за которые зацепился Замок. Девочки мечтают о сказке, не так ли? Но, предложи мне кто долго и счастливо с Саннаром, без боли и ужаса, но в человеческой форме – отказалась бы. Я – изменённая. Я люблю свою магию, свои рога, хвост, чешую, скорость, силу и чёрную кровь. Я ценю свои идеалы, выстраданные и полученные в бою. Я люблю себя такой, какая я есть. Больше, чем любого мужчину на свете. И любое "долго и счастливо".
Вил задумчиво посмотрел на меня.
– Что же, – сказал он. – Понимаю. И восхищаюсь. Вопрос: кого вы планируете объявить отцом ребёнка?
О, уже ребёнок, а не выродок или плод. Метаморфозы, однако!
– А я должна кому-то что-то объяснять? – фыркнула. – У нас, слава всему сущему, не Светлая Империя с их буйным помешательством на внешних приличиях и "институте брака"! Даже в худшие времена матерей-одиночек у нас не обливали всеобщим презрением, не забивали камнями и даже не вмуровывали в стены. Что уж о нынешнем веке говорить-то? Пошепчутся и забудут. Или ты и тут предлагаешь свою кандидатуру?
– Вообще-то да, – выдал Виллан невозмутимо, чем поверг меня в лёгкий ступор. – Думаю, я стал бы идеальным прикрытием. Чтобы никто, включая лорда Саннара, не задавался лишними вопросами.
Я призадумалась. Если разобраться, в словах парня был смысл. Хотя…
– Не передумаешь к тому моменту, как это станет актуально – значит, так и поступим. Но советую дважды всё обдумать: для тебя это тоже неизбежно будет связано с парой-тройкой неудобств.
– Переживу, – улыбнулся Вил зубасто. – Я тоже некогда доставил вам немало неудобств. Разве нет?
Тут не поспоришь, кстати. У Вила был очень тяжёлый случай – возможно, один из самых. Причём пришёлся он на начало эпохи равновесия, когда страну ещё лихорадило после гражданской войны, а Светлая Империя не оставляла надежд захапать себе как можно больше территорий. В тот период ещё не было ведомства по делам изменённых, специальных школ и преподавателей. А вот самих изменений становилось всё больше: тёмной магией и чернокнижием не брезговал ни один из принцев-претендентов, и технику безопасности повально игнорировали опять же все. Кого волнуют последствия, если на кону – жизнь и победа? Вот и пронеслись изменения второй волной по стране, принимая подчас и вовсе ужасные формы.
Кому-то везло больше, кому-то меньше. Особенно страдали, как водится, семьи простых, лишённых магии и защиты людей: их зачастую выбирали кормушкой низшие, что неизбежно отражалось на детях. Некоторых младенцев вынужденно уничтожали, потому что в их головах не наблюдалось и зачатков разума, у других возникал конфликт магического противоречия, когда демоническая составляющая пожирала человеческую, отчего плоть буквально гнила… На тот момент бороться с этим никто не умел. Хотя, даже сейчас не все случаи решаемы, не все патологии обратимы, но жизнь удаётся сохранить почти всем, спасибо развитию магической науки и здравому подходу.
Тогда… тёмное было время.
И не только простолюдины становились жертвами, разумеется. Дети из состоятельных семейств страдали тоже, пусть чуть реже, но оттого не менее серьёзно. Собственно, мать Вила – если её можно так назвать, конечно – была как раз из высшего общества.
Она была колдуньей из старинной семьи.
Что уже там произошло, что заставило её в период беременности использовать без положенных предосторожностей высшую тёмную магию, я не знаю. Итог был трагичен, но закономерен: чары поглотили душу несчастного ребёнка. Свято место пусто не бывает, как известно, потому на тело будущего мага нашёлся другой претендент, как позже выяснилось, на удивление даже не низший. Хотя, едва ли для несчастной матери это было утешением.
Опять же, не знаю, почему она не избавилась от ребёнка в утробе, как того требует техника колдовской безопасности в таких случаях. Скорее всего, просто не смогла – и кто бы мог её за это винить? Так что Вил родился. Тогда-то и стало ясно, что ребёнок – не хищная вечно голодная тварь, а вполне себе детёныш, пусть и совершенно не человеческий. Да, он пожирал энергию, да, колдовал без разбору. Однако, в этих действиях не было ни умысла, ни особенного вреда для окружающих – по крайней мере, поначалу.
У матери, как она ни ненавидела подменыша, не поднялась рука его уничтожить. Между тем ребёнок рос, но социализироваться не спешил: не умел говорить, пытался общаться ментально, походя выжигая мозги не ожидающим такого вот подвоха нянечкам, тянулся к зазеркальному миру, невольно устраивая всему дому погружение в параллельную реальность. Число жертв множилось, ребёнок расстраивался, дичился, ненавидел себя, и его сила предсказуемо всё больше выходила из берегов. Вот тогда-то семья и обратилась к давнему другу и зажигательных дел мастеру в лице Саннара, попросив устранить проблему.
Меня, представительницу немногочисленного на тот момент движения за права изменённых, вызывать туда изначально не собирались: слишком уж ясен случай. Подменыш, который стал причиной человеческих жертв – тут приговор очевиден.
В деле, которое по сей день хранится в нашей закрытой канцелярии, говорится, что меня привлекли в тот дом волнения зеркальной магии.
Это ерунда, конечно. На деле меня вызвала мать.
Вопреки воле отца, вопреки собственным чувствам ей хватило смелости признаться хотя бы самой себе, что Вил, по сути, такая же жертва её глупости, как и тот, погибший ребёнок. Не приспособленный к жизни в этом мире, маленький демонёнок тянулся к окружающим, игрался и пытался развиваться, как умел. Он, как любой ребёнок, искал любви. Проблема в том, что он не умел ни себя контролировать, ни даже толком общаться: известный факт, что изменённые, от рождения наделённые сильной ментальной магией, учатся говорить и понимать речь куда позже, чем обычные дети (если вообще учатся, конечно). Я, как пример, заговорила к семи годам, вняв увещеваниям и слезам родителей. До того предпочитала общаться ментально: так проще, и рта открывать не надо…
Так или иначе, в особняк я прибыла в самый разгар веселья: кто-то шепнул мальчику, чтобы спрятался от гостей. Тот внял совету, схоронился в зеркалах и попытался магов выкинуть из своего дома. К моменту моего эпического появления счёт был в пользу Вила: один из помощников мага расстался с жизнью. С другой стороны, и Саннар загнал его в одно из зеркал, запер там и вовсю настроился на изничтожение опасной нечисти, так что успела я вполне себе вовремя.
Грызлись мы с лордом Саннаром тогда долго и со вкусом: потрясали свежепринятыми законами, мерились полномочиями и взывали к условно существующему здравому смыслу друг друга. Саннар упирал, и вполне справедливо, на нечеловеческую природу мальчика и его опасность для окружающих. Я вполне резонно отвечала, что он в этом не виноват. В общем, кое-как сошлись на том, что я забираю мальчика и, если не добьюсь решительных результатов в его социализации, он будет уничтожен.
Как вы можете понимать, я их добилась, этих самых результатов. Пусть это и был непростой путь, пусть несколько раз сила ребёнка оборачивалась против меня же, пусть порой мне казалось, что мы через это не пройдём – мы в итоге сделали это вопреки всем. История Вила стала известной, и только ленивый не намекнул мне ядовито, что я занимаюсь ерундой. Потому-то мне так важно было доказать, что это не ерунда. Создать прецедент – вот что было принципиально на тот момент. И Вил справился, да; только вот его ненависть к лорду Саннару никуда не делась. И в этом его сложно было бы не понять.
– Не так много их было, этих неудобств, как тебе кажется, – сказала я вслух. – Ты был замечательным учеником. И вырос – замечательным разумным. Так что, обдумай своё предложение ещё раз: переиграть его уже не получится. И пока закроем эту тему. Расскажи лучше, что там в ведомстве?
Он как-то странно хмыкнул.
– Пусть вам лучше Джин расскажет, хорошо? Она ближе знакома с главной проблемой, стоящей на повестке дня. И не станет ржать, как лошадь, в самый ответственный момент повествования. А я, признаться, могу и не сдержаться – больно уж это всё бредово. Опять же, Её Величество подчеркнула, что ближайшие несколько дней вы должны отдыхать ото всего и всех, в том числе от дел.
– Значит, ничего срочного?
– Скажем, ничего, что требовало бы срочного вмешательства. Набирайтесь сил, леди Адри.
Я хмыкнула и прикрыла глаза.
Мне хотелось бы окунуться в работу сейчас. Не оставаться наедине с собой, не думать, забыть о том, что произошло в Замке. Но… правда в том, что мне нужно с этим справиться. Не прятаться за надуманными делами, а восстановить не только утраченные силы, но и душевное равновесие.
Как минимум мне нужно смириться. С увиденным… и несбывшимся.
8
– С возвращением, леди Адри!!! – проскандировали мои сотрудники, заслоняясь чёрными цветами и тортом от моего скептического взгляда.
– Хватит заговаривать зубы, – сказала им не без раздражения. – Я тоже рада вас видеть, да. Объясните лучше, что делает светлая делегация в моей прихожей? Коротко, внятно и по существу. Жду!
– Они приехали требовать сатисфакции, – хихикнула неугомонная Данэль. – Потому что какая-то ученица по обмену совратила юного светлого мага! Нагло лишила мальчика невинности, так сказать. И я её понимаю. Вы видели того волшебника? Думаю, фрески с изображением Шама, ангела Света, писали именно с него!
Я раздражённо зашипела:
– Данэль, достаточно! Я спросила серьёзно!
– Леди Адри, – кашлянул Габог, всё это время заменявший меня здесь. – Простите, но это не шутка.
У меня даже хвост в вопросительный знак скрутился!
– То есть, – начала я осторожно. – Ты пытаешься сказать, что светлые действительно прибыли сюда, дабы разобраться, кто из малолетних учеников с кем переспал?
– Да, – развёл когтистыми волосатыми лапищами Габог.
– И они представляют сторону парня? Которого лишили чести и тарам-пам-пам?
– Совершенно точно.
Я сжала пальцами переносицу.
Ну, здравствуй, любимая работа.
– Не поняла. Она его опоила приворотным? Изнасиловала в грубой форме? Он плакал и отбивался?
На последних словах присутствующие дружно заржали.
– Вроде бы нет, – фыркнул Габог. – Со мной они общаться не захотели, видишь ли – такой вот я ослепительный красавчик, да и пересечься они хотели именно с главой ведомства. Джин собиралась сама ввести вас в курс дела, но просто не успела опередить этих красавцев. На неё сейчас с этими студентами по обмену столько свалилось…
Я понимающе поморщилась.
Если Виллан избрал себе придворную карьеру, то малышка Джин у меня нынче является ректором Университета Изменённых – и, по совместительству, уполномочена решать проблемы других учебных заведений подобного профиля. Разумеется, у неё есть помощники, но всё равно работы у неё кошмарно много. Ещё и на моё лечение отвлечься пришлось…
– Ладно, – сказала я. – Зови сюда этих красавцев. Разберусь по ходу, кто там и кого совратил. Прости Предвечная, ну и больные же на голову эти светлые…
– Присаживайтесь, – я нарочито небрежно развалилась, обежала взглядом вошедших и щёлкнула пальцами, подзывая ещё парочку кресел. Те послушно посеменили вперёд, дабы высоким гостям было удобно устроиться.
Хотя, сказать по правде, один из присутствующих был действительно высоким, то бишь уважаемым гостем. Я была ему рада, хотя и поняла: всё значительно серьёзней, чем казалось на первый взгляд, и Джин не зря перебросила этот мяч именно мне. Кто бы там кого ни совратил, в наличии проблема, а не надуманная истерика.
– Благодарю, миледи, – сказал уважаемый гость мягким, почтительным голосом, используя обращение, положенное по статусу демонице второго круга. – От имени своего ученика и его родителей я благодарен, что вы так быстро отыскали время на нас.
Полноватая представительная женщина, мать юного дарования, выразительно скривилась: судя по всему, она полагала, что принять их я должна была незамедлительно и куда более почтительно. Однако, спорить с адептом истинного света не осмелилась. Уже хорошо.
Я вообще была несказанно рада видеть в этой делегации сего спокойного человека неопределённого возраста, облачённого в серый бесформенный балахон. Выглядел он неказисто, но аура его сияла столь чисто и ослепительно, что оставалось только любоваться: на пути Истинного Света добиться таких результатов очень тяжело, и иметь дело с подобным существом приятно.
Да, тут я, пожалуй, должна кое-что пояснить.
Официально считается, что тёмные и светлые физически не могут терпеть друг друга, поскольку возникает неизбежный энергетический конфликт: слишком уж разные источники магии. И да, в какой-то степени (и на определённых этапах развития) это может быть справедливо. Но тут нужно очень чётко понимать, что братия почитателей любой традиции очень и очень неоднородна. Иногда, пообщавшись со стоящими на разных ступенях магами, очень сложно поверить, что они являются представителями одной и той же школы – настолько может разниться их мировоззрение, уровень адекватности и прочие параметры.
На примере зеркальных практиков вы можете вообразить, какой будет разница между мной, проведшей чуть ли не четверть жизни в зеркальном коридоре, и юной девой, убеждённой, что в многообразье отражений ей покажется её будущая любовь. К слову, подсказка для неофитов – нет, не покажется. То есть, что угодно, но не любовь. Потому заклинаю вас всеми известными и неизвестными словами: нельзя играть с зеркалами, не стоит заигрывать с их могуществом ради ерунды (и да, поиск суженого в большинстве случаев – ерунда, он спокойно найдётся сам, когда надо!). Между тем, связь с зазеркальным миром – это рулетка, в которой может повезти, а может и не слишком. Решаясь на нечто подобное, нужно чётко понимать, что, совершая своё первое зеркальное колдовство, при малейшей ошибке вы фактически вручаете свою душу и судьбу Мастеру, Танцующему в Зеркалах. И вот что Он с сим подарком сделает – это уже вопрос, как говорится, спорный. И во многом зависит от того, насколько вы Ему понравитесь.
Ещё подсказка – если в вас нет азарта, весёлой бесшабашности, дерзости, бесстрашия, неискоренимой любви к миру или прирождённой склонности к магии отражений, вы едва ли сможете быть Ему интересны. Подсказка для особо одарённых – нет, Его не интересует мнимая "чистота" вашей души (зачастую придуманная вами же, уж простите).
Демонам, по крайней мере высшим, интересна лишь её подлинная яркость и изысканность вкуса.
Но да я отвлеклась.
В любом случае, суть в том, что высшие ступени любой магии в чистом, истинном виде – это редкость. Чтобы подобное было возможным, должны сойтись воедино природные склонности к конкретному направлению, бескорыстная любовь к Искусству, упорство на пути постижения истины, личное могущество и неиссякаема яркость души. Чтобы добиться этой ступени, практик должен воспринимать магию не как орудие, но как себесмысл всего. Это звучит просто, но встречается весьма редко.
И да, на этой ступени познания (или хотя бы на подступах к осознанию её, как в моём случае) куда проще общаться с представителями других школ, имеющими подобный уровень, чем с собственными неофитами или обычными людьми. Потому что, отбросив шелуху наносного, магия остаётся магией, то бишь Искусством Познания – какой бы направленности она ни была.
И с высоты это видно особенно чётко.
– Я постараюсь помочь вам, уважаемый мастер, – сказала я вслух, кивнув светлому. – Но вам придётся изложить подробнее, что именно произошло: будучи больна, я не следила за последними новостями.
– Разумеется, миледи, – прошелестел маг. – Мне искренне жаль тревожить вас после столь сложной битвы, но, боюсь, наше дело носит весьма личный характер. Дело в том…
– Дело в том, что какая-то нечисть опорочила моего мальчика! – не стерпела светлая мамаша.
Маг посмотрел на меня чуть извиняюще.
Мальчик, то есть поразительно красивый светловолосый юноша лет восемнадцати, на слова матери страдальчески поморщился. Я скептически оглядела его, отмечая мощный разворот плеч, светлую (чисто кровь с молоком) кожу и прямой, твёрдый взгляд тёплых карих глаз. Парень был был могущественным магом – как минимум, потенциально. Он выглядел сильным и спортивным, что свойственно многим светлым. Всем известно, что тёмная магия иссушает, а светлая несёт избыток жизненной силы. Порой это кончается ожирением, но в целом на конкурсе купальников большинство молодых светлых дали бы тёмным много очков вперёд.
– Вам придётся выражаться конкретнее, – сказала я устало. – Что вы подразумеваете под опорочиванием?
– Эта тварь обманом пробралась на Бал Светлейших и провела с моим мальчиком ночь Выбора!
Н-да. Не знаю, что бы это значило, но прозвучало пафосно.
– И что вы в связи с этим хотите от меня?
– Найти её, – впервые подал голос "мальчик".
– И разоблачить наглую обманщицу! – закончила матушка гордо.
Ух ты. Интересно, мне кажется, или в стане потерпевших наблюдается некоторое противоречие?
– Вам придётся объяснить мне, в чём суть обмана, – сказала я мягко. – Пока что, признаться, я ничего не понимаю. Девушка заставила молодого человека силой? Приворожила? Опоила?
– Без сомнения, что-то из перечисленного имело… – начала почтенная матушка, но её перебили.
– Нет, – сказал парень уверенно и твёрдо. – Ничего такого не было. Всё было по-честному. Она – та, кто избран для меня Светом.
– О, во имя Бога! – воскликнул молчавший до того родитель, облачённый в вычурный наряд светлого чиновника высшего ранга. – Это же просто смешно! Это существо не могло пройти испытание, понимаешь?
– Господин министр, – вклинился светлый маг. – Вполне ли вы уверены, что Его порадует упоминание всуе, да ещё и в таком контексте? Или вы полагаете, что знаете волю Его лучше всех присутствующих?
Безутешный папочка скривился.
– Я прошу простить, но…
– Но это не тот путь, по которому следует идти в поисках истины, – спокойно закончил мастер. – Мы тратим время миледи впустую. Держите себя в руках.
– Как я могу?! – воскликнул отец. – Из-за какой-то амбициозной дряни судьба моего ребёнка рушится на глазах!
Ох, как же это всё утомительно!
– Уважаемые, – сказала я устало. – У меня есть предложение. Почему бы вам не попытаться объяснить мне специфику этого Бала и суть произошедшего? А также поведать, чем это грозит сему милому юноше. Пожалуйста! Я уважаю ваши чувства, но и вы поймите: моё состояние ещё не улучшилось настолько, чтобы затягивать нашу, несомненно приятную встречу. Потому прошу, оставьте эмоции за дверью и объясните подробно, что именно произошло.
– С вашего позволения, это сделаю я, – сказал маг. – Начать объяснения мне, пожалуй, следует с титулов. Пусть я и полагаю, что все мы равны перед Ним, и в соответствии с этим предпочитаю не упоминать имён учеников и их родственников, но в данном случае это важная для понимания информация. Итак, дон Сайларини, отец моего ученика Дайнора – член Внутреннего Круга Министров.
Мои брови непроизвольно поднялись. Птица высокого, даже высочайшего полёта! Найду дуру, у которой хватило ума с ним связаться – сама хвост накручу, дабы неповадно было. Чудо ещё, что дипломатический скандал не разгорелся!
– Понимаю, – сказала я. – Достаточно деликатное дело.
– О да, – кивнул маг. – И оно приобретает ещё большую деликатность ввиду того, что Бал Выбора является по сути своей светлым таинством, которое проводят для знатных юношей и девушек. Он предназначен для того, чтобы они отыскали себе достойную партию среди равных, подходящую магически и проверенную светом.
– И нечисть никак не могла эти проверки пройти! – вклинился дон Сайларини, но под взглядом мага примолк.
– Какого рода это проверки? – уточнила я осторожно.
– Девы должны миновать сад с единорогами, доказав тем самым свою чистоту, и коридор соблазнов.
– В этом нет ничего невозможного, – отозвалась я. – Единороги – очень загадочные существа с непонятными мне взглядами на чистоту, а справляться с желаниями юных изменённых учат с младенчества. Строгая самодисциплина – условие, необходимое для демона-полукровки, живущего среди людей.
– Ерунда! – вклинилась донна. – Единороги не ошибаются, они уничтожают скверну везде, где видят! Ваши слова – поклёп!..
– Я – живой пример, – мой тон оставался всё таким же ровным. – Мне доводилось встречаться с единорогом, и он отнёсся ко мне с неожиданной симпатией. Оговорюсь, я на тот момент не была девственницей, и хвост мой не был ни на йоту короче. И, чтобы совсем уж впечатлить вас идиотизмом ситуации: единорог убил призвавшую его Светлую Жрицу. Вполне себе девственницу.
– Ложь! – взвились супруги. Юный маг прищурился, оценивающе рассматривая меня.
– Миледи не лжёт, – сказал маг спокойно. – Но должен отметить, в решениях единорогов нет ничего непредсказуемого. Они всегда полны Смысла, пусть даже он не очевиден со стороны. Не изволите ли вы для примера рассказать чуть подробнее о вашей ситуации?
– Это было на спорных территориях, – пояснила я. – Меня отправили расследовать активность Культа Света и некоей Жрицы, которая утверждала, что изменения – это от грехов, и их нужно искоренять молитвой. Огнём и молитвой, вернее сказать. Сожжению подлежали не только дети-изменённые, но и породившие их матери, впустившие в себя грех. К слову, у её взгляда на вещи было много сторонников, и командировка была жаркой. В какой-то момент Жрица поняла, что молитвами я не особенно искореняюсь, а в магии куда искусней её. Тогда-то она и призвала единорога с помощью какого-то амулета. Признаться, тогда я полагала, что уже мертва: единороги тва… создания истинного Света, с которыми весьма сложно совладать. Но существо постояло, подумало – и напало на Жрицу.
– Невозможно! – воскликнули супруги хором.
– Неизбежно, – сказал маг безмятежно. – Будь упомянутая вами особа чуть умнее и искушённей в путях Света, понимала бы и сама, что самосуд, массовый геноцид населения и непомерная гордыня не особенно соотносятся с чистотой помыслов. Не спорю, то была политическая необходимость, обусловленная реалиями времени. Но горе тому, кто путает идеологию с идеей, религию с политическими веяньями, а истинный Свет – с представлениями о нём. Понимаю ваше недоверие, миледи, но единорог не мог не встать на вашу сторону: и в силу того, что в вас течёт кровь магического существа, и в силу вашего владения собой, и в силу ваших помыслов и целей, которыми вы руководствовались в той ситуации. И да, вы правы с этой точки зрения: единороги определяют степень чистоты не по наличию или отсутствию интимных связей. Пусть мы и говорим девам обратное – всё же, чистоплотность в интимном смысле ценится в нашем обществе.
Я прищурилась.
– То есть, единорог – это тест на психопатию?
Губы мага тронула лёгкая улыбка.
– В том числе, – сказал он. – Хотя корректнее было бы сказать, что это тест на степень опасности для окружающих.
– Ловко, – пробормотала я. – Но в этом случае любая из девушек могла его пройти. Для поездки мы отобрали самых вменяемых девочек.
– И как же она там оказалась, эта разумная девочка? – возмутился дон. – Зачем втайне пробралась на Бал выбора? Неужели Свет допустил это! Ведь теперь мой сын обязан жениться на ней, понимаете?
А вот это уже действительно плохо.
– Даже если я возьму с неё клятву, что она будет молчать и не имеет претензий? Даже если мы объявим её мёртвой?
– Дело не в общественном мнении – никто пока ничего не знает, слава Свету! Но, если тут действительно не было фальсификации, они теперь связаны магией Обещания, которая развеется лишь тогда, когда эта нечисть действительно умрёт. Если же нет, то всё вскроется на Балу Представления. Вы можете вообразить этот скандал?
О да, могу… Я сжала губы. Зачем эта несчастная сунулась на бал? Из любопытства? Была влюблена, как я когда-то? Ещё какой-то повод, такой же глупый?
В сказке никто не казнил служанку, забравшуюся на бал, но… есть другая сказка, вроде той, моей.
Её просто обычно не рассказывают.
– Что же, – сказала я. – Если всё так, полагаю, она действительно виновата. Я найду её и в течение нескольких дней пришлю вам её голову.
Дальше произошло то, на что я внутренне рассчитывала, но не особенно надеялась: мальчишка вскочил на ноги.
– Что вы несёте?! – воскликнул он. – Как можете?..
– Держи себя в руках, Дайнор, – сказал мастер. – Ты – будущий маг!
Парень выдохнул, сжал кулаки, но заговорил спокойнее.
– Её избрал для меня Свет, – сказал он. – Как бы она ни попала на Бал, это была воля провидения. Не вы ли, уважаемые родители, учили меня, что провидение есть воля Божья? Или она распространяется только на выгодных невест?
Какой, однако, тонкий вопрос… У родителей, предсказуемо, ответа не нашлось. Мастер просто наблюдал, очевидно, позволяя ученику делать выбор (и выводы) самостоятельно.
– Молодой человек, – сказала я. – Мне по очевидным причинам мало что известно о воле вашего Бога, но многое – об особенностях его служителей. Как вы считаете, какова будет их реакция, если вы приведёте изменённую под венчальный полог? Смею напомнить, что они едва не отлучили вашего Императора от Храма, когда он декларировал дружбу с Тёмной Империей. Пришлось прилагать усилия, дабы замять эту ситуацию. Не так ли? А понимаете ли, каковы будут последствия для вашей семьи? Опять же, если всё вскроется, общественности станет понятно, что девушка втайне пробралась на этот Бал, чтобы – предположительно – охмурить знатного светлого. Вы можете вообразить резонанс? А ведь Светлая Империя – религиозная страна, и многие представители Храма спят и видят, как выставить решение Императора (и его попытки поумерить эту самую религиозность) в дурном свете. И уверяю вас, все изменённые, отправившиеся к вам учиться, были предупреждены о том, что глупостей делать не стоит – чай не у себя дома.
– Но что делать? – спросил парень тихо. В его глазах пряталась та растерянность, которую я уже видела однажды – сквозь огонь.
Родители взгляды предсказуемо отвели. Мастер всё так же безмолвствовал, и по лицу его невозможно было прочесть ничего.
– Есть ли какой-то способ отменить колдовство? – спросила я устало. – Какая-либо лазейка? Мастер?..
Маг молчал и смотрел на Дайнора. Тот побледнел, сжал зубы… Ну же, мальчик…
– Я… отрекаюсь, – сказал он вдруг.
Отец выругался. Мать схватилась за сердце.
– Здесь и сейчас, – его голос окреп. – При свидетельстве миледи Адри и Безымянного Учителя я отрекаюсь от семьи и Храма. Да будут слова мои услышаны.
Занавес.
Гости ушли нескоро, оставив меня с головной болью, усталостью и печалью.
Светлая чета была в ярости и набросилась на меня с обвинениями. Я понимаю их, да. Только что им пришлось потерять сына, ведь законы Храма суровы: тот, кто отрёкся, фактически не мог продолжать быть частью светлого общества. Ну, высшего так точно. Но что мне оставалось делать? Не спровоцируй я мальчишку, история действительно могла бы обернуться смертью изменённой: Императрица порой бывает не особенно терпелива к чужим ошибкам, да и касаемо реакции храмовников я не солгала ни единым словом.
Теперь же всё решено, но… Я пообещала себе, что всё равно накажу безответственную идиотку, по вине которой всё это случилось. Потому что нельзя, вот просто нельзя быть на свете настолько тупой! Но ничего уже не исправить, увы.
Вняв просбье Дайнора, отправила его к Джин. Светлый маг, обучающийся с изменёнными – безумнее не придумаешь. Но, с другой стороны, не к чернокнижникам же его отправлять, право слово! И потом, он рассчитывал отыскать свою невесту. Не знаю, что из этого получится, но пообещала мальчишке всяческую поддержку. Не столь много – но и не так уж мало.
Когда светлые уже уходили под тихий плач матери, мастер задержался на пороге.
– Миледи, – сказал он мягко. – Позвольте даже не совет, а просьбу: не печальтесь столь сильно из-за этой истории. На всё воля Небес, и данной ситуации свершилось всего лишь то, что было предрешено. Вы были лишь орудием в руках Его – как, впрочем, и всегда.
– Едва ли есть на свете истинно предрешённые вещи, мастер, – отозвалась я. – Но даже к ним нас ведёт собственный выбор.
– Несомненно. Но мы не можем – и не должны – взваливать себе на плечи тяжесть чужого выбора, чужих ошибок и чужой судьбы. Вес на ваших плечах и так немал, а глазах отражается слишком много знаний, смертей и лет. Нести этот груз – путь в никуда. Вспомните и поверьте: прошлого уже не существует. Мы должны извлекать из него выводы, но не становиться его рабами. Прошлое не должно предопределять нас настоящих, кто бы что ни думал по этому поводу… Доброго дня вам, миледи. И здоровья вашей дочери. Вам не стоит переживать: её душа не осталась в иллюзии. С ней всё в порядке.
Светлый ушёл, оставив меня в задумчивости смотреть в пустоту. Я прикрыла глаза и прикусила губу, чтобы не разрыдаться от облегчения: один из главных страхов, изводивших меня всё это время, утих.
Истинные светлые, а не те, кто считает себя светом… истинные светлые действительно великодушны и милосердны.
Жаль, что их так мало.
Стоит ли сомневаться, что день, начавшийся столь неоднозначно, продолжился в том же духе? Когда Данэль объявила, что ко мне пришёл лорд Саннар, я даже не особенно удивилась. Так, выругалась тихонько сквозь зубы, но принять колдуна не отказалась. Всё равно придётся, рано или поздно, не так ли? И смотреть ему в глаза, и прощаться с тем, что было в Замке, и настраиваться на рабочий лад. Так почему бы, спрашивается, не сейчас?
