Текст книги "Запретное желание хищника (СИ)"

Автор книги: Алиса Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24

Я взлетела по лестнице в комнату. Злость на ситуацию всё еще кипела, но здравый смысл победил: идти в офис в том, в чем я вчера пряталась под кроватью, было немыслимо.

Костюм из пакета сел идеально. И это бесило больше всего. Черная юбка-карандаш подчеркивала каждый изгиб, а шелковая блузка цвета слоновой кости струилась по телу, как вторая кожа. Но самым невыносимым было то самое кружево.

Тонкое, дорогое, оно ощущалось на теле почти чужеродным предметом, постоянно напоминая о «глазомере» Демидова. Я чувствовала себя помеченной его вниманием. И судя по тому, как потемнел взгляд Руслана, когда я спустилась к машине, он оценил результат своих покупок сполна.

В офисе мы заперлись в его кабинете. И если я надеялась, что работа поможет отвлечься, то я глубоко заблуждалась.

Воздух в кабинете искрил так, что дышать было физически тяжело. Мы сидели за одним широким столом, разбирая последние сводки. Тишину нарушал только шелест бумаги.

Я старалась не поднимать глаз, но мое тело жило своей жизнью, улавливая каждое его движение. Запах его парфюма в замкнутом пространстве казался удушающим. А под тонким шелком блузки я кожей чувствовала каждый шов того самого белья, которое он выбрал для меня.

Когда мы случайно потянулись за одной и той же папкой, и его жесткие пальцы вскользь задели мою руку, меня словно током прошило. Я резко отдернула кисть, едва не опрокинув стакан с водой.

Руслан замер. Медленно поднял на меня взгляд. В его глазах плясали темные, опасные смешинки – он всё прекрасно понимал. Он видел, как я реагирую.

Хватит, Даша. Еще одна ночь под одной крышей – и я просто сойду с ума. Мне нужна дистанция. Срочно. Я выпрямила спину и сложила руки в замок поверх документов.

– Руслан Викторович, нам нужно поговорить.

– Слушаю тебя, Даша.

– Во-первых, спасибо за одежду. Я всё возмещу с первой же зарплаты, до копейки. Включая... всё остальное, что было в пакете.

Я запнулась на секунду, чувствуя, как краснеют уши.

– А во-вторых… Сегодня в обеденный перерыв я найду себе номер в гостинице. Или сниму квартиру посуточно.

Его брови медленно поползли вверх, но я не дала ему перебить себя.

– Я очень ценю вашу помощь, правда. Но жить у вас неправильно. Это переходит все личные и профессиональные границы. Я не хочу быть для вас обузой, и... в общем, вечером я заберу свои вещи.

Я выдохнула, чувствуя, как внутри всё дрожит от напряжения. Я ждала, что он начнет спорить, отчитывать меня или, что еще хуже, снова включит своего внутреннего тирана.

Но Руслан лишь медленно, с каким-то пугающим спокойствием отложил ручку. Он откинулся на спинку массивного кожаного кресла, сцепив пальцы на животе, и несколько долгих секунд просто изучал мое лицо.

Его взгляд словно препарировал меня, снимая слой за слоем мою напускную холодность и обнажая панику, которая билась под ней.

– Никуда ты не поедешь, Мельникова, – наконец произнес он.

Голос был тихим, но в нем лязгнула сталь.

– Вы не имеете права меня держать...

– Имею, – жестко оборвал он, наклонившись вперед и уперев тяжелый взгляд в мои глаза.

Иллюзия спокойствия рухнула.

– И давай ты сейчас отложишь свою независимость и мы поговорим о том, что реально происходит.

Он кивнул на стопку бумаг между нами.

– Вадима сегодня возьмут. Прямо на совете директоров, через два часа. За ним придут люди из органов, и твои расчеты – это железобетонная база, с которой он сядет. Ты проделала отличную работу, Даш.

У меня внутри всё заледенело.

– Значит... всё закончилось?

Руслан усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

– Вадим – белоручка. Он воровал. Но те люди, которые выбили твою дверь... Бандиты, которых он нанял, чтобы подчистить следы. Или напугать тебя до смерти, чтобы ты молчала.

Я почувствовала, как краска отливает от лица. В кабинете вдруг стало очень холодно. Руслан продолжил, безжалостно добивая мои планы на свободу:

– Вадима мы сегодня закроем. Но пока он не заговорит и пока моя служба безопасности и менты не вычислят и не повяжут каждого из этих исполнителей – ты остаешься мишенью. Причем мишенью номер один. Они знают твой старый адрес, они знают, как ты выглядишь.

Он поднялся с кресла, обошел стол и остановился прямо напротив меня. Его широкая ладонь опустилась на спинку моего стула, отрезая пути к отступлению.

– Гостиница? Съемная квартира? Да они найдут тебя там в первый же вечер. И в этот раз я могу не успеть. Поэтому послушай меня очень внимательно, Даша.

Он склонился так близко, что его дыхание коснулось моей щеки.

– Ты будешь жить у меня. Под моей крышей и моей охраной. До тех пор, пока я лично не скажу тебе, что угрозы больше нет. Это не просьба. И не забота начальника. Это приказ человека, который отвечает за твою жизнь. Вопросы есть?

Я судорожно сглотнула. Слов не осталось. Мой бунт был подавлен, даже не успев начаться. Я снова была в его капкане – только теперь этот капкан был единственным местом, где я могла выжить. И единственным местом, где мое сердце рисковало разбиться вдребезги.

Мои милые читательницы!❤️

Если вам нравится книга, пожалуйста, поддержите ее лайком (звездочкой) и комментарием!

А так же, не забывайте подписываться на автора, чтобы быть в курсе всех новостей) Ваша поддержка очень важна для меня и вдохновляет писать быстрее❤️

Глава 25

Я вернулась за свой рабочий стол. Машинально перепроверяла какие-то сметы, но цифры на мониторе расплывались. Мозг отказывался фокусироваться на экселевских таблицах, раз за разом возвращая меня к словам Руслана о том, что за мной теперь охотятся наемники.

Звучало как бред. Или я просто старалась отрицать его слова, потому что была по настоящему напугана.

От этих мыслей по спине полз липкий холодок. Я пыталась убедить себя, что Демидов просто сгущает краски, чтобы заставить меня остаться. Но разбитое окно и выломанная дверь были слишком реальными.

И лицо Руслана в тот вечер. Не могу сказать, что он был напуган. Но он был по-странному тихим и резким.

Я нервно поправила манжету новой шелковой блузки. Ткань приятно холодила кожу, но от этого становилось только тошнее. Я не могу позволить ему покупать мне вещи. Не могу зависеть от него еще и в этом. Как только всё немного уляжется, нужно попросить кого-то из службы безопасности съездить со мной в мою старую квартиру.

Я быстро соберу самое необходимое – джинсы, свитера, белье – и больше не возьму у Руслана ни копейки. План казался логичным, и я немного выдохнула, цепляясь за эту крохотную иллюзию контроля над собственной жизнью.

Стрелки часов перевалили за три, когда дверь кабинета резко распахнулась.

Руслан вошел стремительным, тяжелым шагом. От него фонило таким мрачным напряжением, что я невольно вжалась в спинку стула.

Он подошел к своему столу, бросил на него телефон и тяжело оперся ладонями о столешницу, глядя на меня исподлобья.

– Вадим не явился на совет директоров, – глухо произнес он.

Мое сердце пропустило удар.

– Как не явился? Он... сбежал?

– Скрылся, – Руслан скрипнул зубами и выпрямился, проходясь рукой по темным волосам. – Видимо, тот ублюдок, которого я вчера вырубил в твоем коридоре, не вышел на связь. Вадим не дурак. Понял, что наемник провалился, почуял неладное и залег на дно.

Я перестала дышать. Комната вдруг показалась слишком маленькой.

Руслан в два шага оказался рядом со мной. Он присел на край моего стола, нависая надо мной большой, непреодолимой скалой.

– Эй, посмотри на меня, – он дотронулся пальцами до моего подбородка, заставляя поднять глаза. – Не смей паниковать. Мои безопасники уже работают с полицией. Мы перекрыли ему все выходы, заморозили счета. Из города он не выберется – это вопрос пары дней. Никто к тебе не подберется, я обещаю.

Его голос обволакивал, гипнотизировал, заставляя верить каждому слову. Я смотрела в его темные, уверенные глаза и чувствовала, как паника медленно отступает, уступая место чему-то другому. Запретному. Я не могла отвести от него взгляд. В этом помятом виде, решающий проблемы одним звонком, он выглядел до одури мужественным и привлекательным.

– Хорошо, – выдохнула я, с трудом сглотнув. – Я поняла. Но... Руслан Викторович, мне всё равно нужно съездить на квартиру.

Его брови сошлись на переносице.

– Зачем? Я же сказал, там небезопасно.

– У меня нет одежды! – я в отчаянии развела руками, указывая на дорогую блузку. – Я не могу ходить в том, что вы мне покупаете. Мне нужны мои вещи. Я быстро доеду, всё соберу и…

– Не нужно никуда ехать, – спокойно перебил он, скрещивая руки на груди.

– Как это не нужно? А в чем мне...

– Твои вещи уже у меня дома, Мельникова.

Я осеклась. Слова застряли в горле.

– Что?

– Я отправил туда своих людей еще утром, – как ни в чем не бывало пояснил Руслан.

Уголок его губ дрогнул в едва заметной ухмылке.

– Они собрали всё: одежду, книги, посуду, даже ту странную кружку с надписью, которая стояла у тебя на раковине. Твои коробки уже распаковывают в гардеробной гостевой спальни.

Я сидела, открыв рот, и не знала, как на это реагировать. Внутри меня столкнулись две абсолютно полярные эмоции. С одной стороны, меня захлестнула ярость. Он снова влез в мое личное пространство! Без спроса! Чужие люди опять рылись в моих вещах, складывали мое белье! Какая феноменальная, непробиваемая наглость!

– Вы хоть понимаете, что такое личные границы? – возмутилась я, чувствуя, как щеки вспыхивают от гнева. – Вы опять ковырялись в моих вещах! Ну сколько можно?

– Границы заканчиваются там, где начинается угроза твоей жизни, Даша, – жестко парировал он, наклоняясь ко мне.

Его лицо оказалось в опасной близости от моего. Я могла разглядеть каждую ресничку.

– Я не собирался рисковать тобой или своими парнями ради пары твоих свитеров.

Я сердито засопела, прожигая его взглядом. Злилась на него до дрожи в руках.

Но где-то глубоко внутри, под этой праведной злостью, билась совершенно другая, предательская мысль. Он позаботился обо мне. Он продумал всё до мелочей, пока я спала. И как бы я ни пыталась ненавидеть его за этот тотальный, диктаторский контроль... я не могла не восхищаться тем, как легко и мощно он решал любые проблемы.

Но меня все равно это раздражало. Он должен научитсья считаться со мной. И хотябы ставить меня в известность! А лучше спрашивать мое мнение по поводу того, что касается меня.

– Вы невыносимы, Демидов, – прошипела я, отворачиваясь к монитору, чтобы он не увидел, как предательски блестят мои глаза.

– Ты не лучше, малая, – бархатно рассмеялся он, выпрямляясь. – Давай работать. А вечером будешь проверять, правильно ли мои домработницы разложили твои свитера.

Глава 26

К вечеру мы вернулись в дом Демидова. Я всё ещё чувствовала себя ужасно неловко. Такой образ жизни мне совершенно не подходил – жить под одной крышей с посторонним мужчиной.

И всё было бы ничего, если бы этим мужчиной не оказался Руслан. Сперва я воспринимала его просто как авторитарного босса, который возомнил себя моим опекуном. Опека мне его была не нужна.

Но с каждым днем я чувствовала, как что-то внутри меня ломается. Он был до одури притягателен. Красивый, жесткий, настоящий. А после той сцены в душе я буквально сходила с ума.

Находиться с ним рядом стало физически тяжело. Его присутствие лишало меня воли. Стоило закрыть глаза, как в мыслях всплывал он... обнаженный, с каплями воды на широкой груди. Меня ломало от собственных фантазий. А он ещё и ходил за мной по пятам, ни на минуту не оставляя одну.

И сейчас мне, наконец, выпал час тишины, когда я могла спокойно, наедине с собой перебрать перевезенные вещи.

Конечно, мне не сильно хотелось всё распаковывать, потому что я планировала не задерживаться здесь надолго. Нужно было достать только самое необходимое. А остальное пусть лежит в коробках и ждёт очередного переезда. Я разложила в тумбу белье, достала пижаму, погладила пару офисных блузок и повесила в шкаф.

На самом дне дорожной сумки пальцы наткнулись на что-то металлическое. Я быстро вытащила папин армейский жетон. Провела по холодному металлу подушечками пальцев, и к горлу тут же подступил ком. Я всё ещё безумно по нему скучала. Как и по маме.

Я надела цепочку на шею и спрятала прохладный металл под кофту, ближе к сердцу.

– Малая! Спускайся, ужин приехал! – раздался снизу глубокий голос Руслана.

Я вздрогнула, поспешно вытерла блеснувшую слезу и вышла из комнаты.

На кухне горел приглушенный теплый свет. Руслан стоял у островка – с расстегнутым воротом рубашки и закатанными рукавами. Он выглядел таким по-домашнему уютным, но при этом невероятно опасным, что у меня снова перехватило дыхание.

– Давайте помогу, – я подошла ближе, стараясь не смотреть на его широкие плечи, и принялась расставлять тарелки. – Завтра я что-нибудь приготовлю. А то жить только на доставках нельзя.

Руслан посмотрел на меня со смешинками в глазах и тихо фыркнул. У меня аж в животе бабочки вспорхнули от его реакции.

– Не переживай, малая, еда как домашняя. Все натурально, – заверил он меня.

Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Дело же было совсем не в этом. Просто я представить боюсь, сколько это все стоит. А домашнее есть приятнее – потому что душу вложил, пока готовил. Но спорить с ним не стала.

Мы двигались на одной кухне так слаженно, будто делали это каждый вечер. Напряжение последних безумных дней понемногу отпускало, уступая место странному, почти семейному покою. Руслан достал бутылку вина и плеснул рубиновую жидкость по бокалам.

– Давай выпьем за то, что мы загнали Вадима в угол, – он поднял свой бокал, глядя на меня с искренним, теплым уважением. – Все благодаря тебе, малая. Ты молодец.

От его низкого, спокойного голоса и этой простой похвалы по телу разлилось приятное тепло. Я искренне улыбнулась, радуясь, что между нами наконец-то исчезла эта стена неловкости после вчерашнего происшествия. Но у меня все еще плыла голова от его запаха.

Я чуть наклонилась вперед. В этот момент тяжелый армейский жетон выскользнул из-под свободного выреза моей кофты. Он качнулся на длинной цепочке и с тихим металлическим звоном ударился о тонкое стекло моего бокала.

Звук был едва слышным, но Руслан замер, словно напоровшись на стену. В одну долю секунды черты лица Руслана исказились. Он нахмурился. Его густые брови сдвинулись к переносице, а взгляд стал более отстраненным. Краска стремительно схлынула с его скул, оставляя их пепельно-бледными.

Он тяжело сглотнул. Я невольно проследила взглядом за его кадыком. Уют и тепло покинули эту кухню. По моей спине пробежала волна холодных мурашек. Захотелось поежиться, чтобы согреться.

– Руслан Викторович? – я растерянно моргнула, замирая с поднятым бокалом. – Что-то не так?

Он резко отшатнулся от меня, словно от прокаженной. Взгляд, секунду назад излучавший тепло и признательность, стал пустым, стеклянным и пугающе ледяным. Вся его огромная фигура напряглась, превратившись в натянутую до предела струну.

– Нормально все, – его голос прозвучал так хлестко и чуждо, что я невольно вздрогнула.

Он со стуком, едва не разбив стекло, поставил свой нетронутый бокал на стол и развернулся, возводя между нами непробиваемую стену.

– Зачем вы врете? Я же вижу, что что-то не так...

Я совершенно растерялась от этой резкой перемены. Я не понимала, что произошло.

– Я сказал, все нормально, Дарья, – бросил он.

Он направился к выходу с кухни. Его тон не терпел возражений, он звучал как приказ. У меня внутри все похолодело от такой резкой смены настроения.

– Ешь. А мне надо работать.

Каждое его слово било наотмашь. Ещё минуту назад мы нормально, почти по-домашнему общались, смеялись, а теперь он окатил меня ледяной водой и смотрел с таким пронизывающим холодом, будто я была для него пустым местом.

Он скрылся в темном коридоре, оставив меня одну на огромной, внезапно ставшей враждебной кухне. Я стояла, сжимая в руке бокал, и чувствовала, как к горлу подкатывает комок жгучей, душащей обиды.

Глава 27

Я простояла посреди кухни несколько долгих минут, тупо глядя в пустой дверной проем. Растерянность сковала тело. Я совершенно не понимала, что только что произошло. А потом глаза предательски защипало. Горячие слезы покатились по щекам, в горле встал горький, удушливый ком.

Губы задрожали, плечи судорожно сжались.

Что со мной? Почему я так рыдаю из-за того, что он просто ушел в свой кабинет?

Ответ накрыл меня с головой вместе с откатом от адреналина последних дней. Я так отчаянно цеплялась за Руслана после нападения, что совершенно не заметила, как эмоционально к нему приросла. Он умел переключать мое внимание, успокаивать одним своим присутствием. Рядом с ним я чувствовала себя в абсолютной безопасности. Я тянулась к нему, как замерзший цветок к солнцу, питаясь его уверенностью и спокойствием.

А сейчас он одним взглядом выбил у меня почву из-под ног.

Заставил проснуться. И это отрезвление оказалось невыносимо болезненным. Я испугалась того, как сильно стала от него зависеть, и того, что могу всё это потерять в любую секунду. Словно это я его чем-то разозлила. Неужели я правда сделала что-то не так? Была недостаточно благодарной?

Но ведь я не просила втягивать меня в эти корпоративные войны! Обжигающая злость на несправедливость смешалась с липким страхом оказаться выставленной за дверь. Да, я бы справилась одна, но я до одури не хотела терять этого человека.

Я бессильно опустилась на высокий стул и сделала большой глоток вина из своего бокала. Мозг немного поплыл, напряженные мышцы расслабились. Нужно было срочно занять руки, чтобы не сорваться в настоящую истерику.

Я механически собрала остывшую еду в контейнеры, убрала в холодильник, вымыла посуду. Монотонные действия немного заземляли. Сделав глубокий вдох, я вытерла руки полотенцем и тихо поднялась в свою комнату.

Продолжать разбирать вещи казалось глупым. Вдруг завтра он и правда прикажет мне убираться? Я так устала от этого хаоса переездов. Я просто хотела, чтобы у меня снова появился нормальный дом.

Бросив тоскливый взгляд на полупустые коробки, я на цыпочках, словно воровка, проскользнула в ванную. Мне нужно было смыть с себя этот тяжелый день. Я не могла перестать прокручивать в голове наш короткий разговор за ужином. Мы ведь даже не успели толком ни о чем поговорить! Я физически не могла сказать ничего такого, что вызвало бы в нем столько ненависти.

Я заперла дверь, включила горячую воду и стянула с себя кофту.

Холодный кусок металла скользнул по ключицам. Я потянулась к застежке на шее, чтобы снять папин жетон, и вдруг замерла.

Я опустила взгляд на тусклый серебристый металл, покоящийся на моей раскрытой ладони. На нем были выбиты самые простые вещи: фамилия, инициалы, группа крови и личный номер. Края пластинки давно затерлись. Этот жетон – единственное, что осталось мне от отца, кроме выцветших фотографий в старом альбоме.

Мой папа был обычным человеком. Честным, прямым, иногда слишком строгим, но безумно любившим нас с мамой. Он не носил дорогих костюмов, не ездил на бронированных внедорожниках и уж точно не вращался в тех элитных кругах, где обитал Руслан Демидов.

Вся его жизнь была посвящена службе и семье. А потом... потом случилась та проклятая авария на скользкой зимней трассе. Обычное ДТП, как сказали полицейские. Несчастный случай, который в один день перечеркнул мою жизнь, оставив меня сиротой.

Я винила себя в той аварии, потому что тогда родители ехали ко мне в Москву. Они хотели навестить свою студентку.

Я провела большим пальцем по выгравированной букве «М».

Где в этой истории мог появиться Демидов? Как их пути вообще могли пересечься? Уравнение не сходилось. Реакция Руслана была слишком острой, слишком личной для человека, который просто случайно увидел чужую армейскую бирку.

Он смотрел на неё так, словно что-то вспомнил.

Я зажмурилась, и картинка снова ожила в памяти. Его побледневшее лицо. Остекленевший взгляд. И эта глухая, непробиваемая стена холода, которую он мгновенно возвел между нами, чтобы скрыть свой шок.

Я быстро забралась в душ и встала под горячие струи воды. Обида, которая еще полчаса назад душила меня до слез, теперь отступила на второй план, вытесненная тревожной пульсацией в висках.

Вытираясь полотенцем, я поймала свой взгляд в зеркале. В нем больше не было растерянной, отвергнутой девчонки.

Я вернулась в гостевую спальню. В доме стояла звенящая тишина – Руслан так и не вышел из своего кабинета. Я забралась под тяжелое одеяло, свернувшись калачиком, и крепко сжала жетон в кулаке. Металл быстро нагрелся от тепла моего тела.

Сон не шел. Я смотрела в темный потолок, слушая стук собственного сердца, и перебирала в уме варианты. Завтра мы поедем в офис. Он будет вести себя как прежде? А что, если он будет просто игнорировать меня?

Утром, как только я окажусь за своим рабочим компьютером, я подниму все старые архивы компании. Я зароюсь в них так глубоко, как только позволит мой уровень доступа. Если фамилия моего отца хоть раз мелькала в документах корпорации Демидова, я это найду. Чего бы мне это ни стоило.