Текст книги "Запретное желание хищника (СИ)"
Автор книги: Алиса Браун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
Глава 53
Офис встретил меня непривычным, почти осязаемым гулом. Стоило мне переступить порог отдела, как разговоры мгновенно стихли, и десятки глаз устремились на меня. Я буквально кожей чувствовала это жгучее любопытство, смешанное с опаской.
Марины Сергеевны на месте не было. Ее стол выглядел пугающе стерильным, лишенным привычной кружки с недопитым кофе и стопок актов. Оксанка, моя коллега, подлетела ко мне раньше, чем я успела положить сумку.
– Даш, ты живая? – прошептала она, круглыми глазами сканируя мое лицо. – Тут такое было... Утром приехали люди из службы безопасности, потом полиция. Марину Сергеевну вывели под белы рученьки прямо из кабинета. Говорят, там такие хищения вскрылись, что на три жизни хватит. И Вадим... Вадима тоже взяли.
Я лишь кивнула, стараясь сохранять невозмутимость. Внутри всё еще подрагивало от воспоминаний о вчерашнем дне, но в офисных стенах я хотела остаться просто сотрудницей.
– Да, я слышала, – коротко ответила я, – А что с Мариной Сергеевной?
Я же так и не выяснила у Руслана, была ли связь у нее какая-то с Вадимом или нет. Думала, она его соучастник, а он ее подставить хотел.
– Да не знаю. Но нам объявили, что она уходит в отпуск. Никаких подробностей.
Оксана неопределенно пожала плечами и осмотрелась по сторонам, будто боялась, что кто-то подслушивает.
– Но я слышала, что в отделе продажников говорят, что она с Вадимом спала. А он ее подставить хотел, – совсем тихо прошептала она мне на ухо.
Тут то пазл и сложился. И разговоры их долгие, и то, что он ей звонил на работе. Она, наверное, узнала о хищениях и пыталась выяснить правда ли это. А он ее хотел виноватой выставить. Ну и козлы же встречаются. Страшно на такого мужика повестись.
Рутина затягивала. Я намеренно погрузилась в сверку счетов и разбор архивов, которые оставила после себя Марина Сергеевна. Цифры помогали не думать. Помогали не вспоминать тот дурацкий, обидный момент у ворот полицейского участка.
Весь день я ждала. Ждала звонка, сообщения, или что дверь бухгалтерии распахнется, и Руслан, в своем безупречном костюме, просто заберет меня отсюда. Но телефон молчал. Демидов не проявлял себя никак.
Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. Раз так легко сдался, значит, и любви там никакой нет. Один собственнический инстинкт. Только слава красивые говорить и умеет.
К концу рабочего дня я чувствовала себя выжатым лимоном. Обида на Руслана росла пропорционально количеству проверенных накладных. Он действительно решил дать мне «свободу»? Или просто обиделся, как маленький мальчик, которому не дали конфету прямо сейчас?
Когда я вышла из бизнес-центра, черный внедорожник уже ждал на привычном месте. Илья, как всегда, молча распахнул дверь.
– Домой, Дарья Алексеевна? – только и спросил он.
– Да, Илья. Домой.
Дорога пролетела быстро. Я смотрела в окно на мелькающие огни вечерней Москвы и чувствовала себя героиней одного из тех романов, которые я читала в свободное время. Только в книгах я точно знала, что напишу на следующей странице, а сейчас... сейчас мне было просто страшно и одиноко.
Я ожидала увидеть пустой холодный холл или Руслана, сидящего в кабинете с очередным отчетом и ледяным выражением лица. Но стоило Илье затормозить у крыльца, как я поняла – что-то изменилось.
В окнах первого этажа не горел привычный яркий свет. Дом казался погруженным в таинственный полумрак, сквозь который пробивалось мягкое, мерцающее сияние.
Я осторожно толкнула тяжелую входную дверь.
Воздух в холле был пропитан густым, обволакивающим ароматом лилий и дорогого парфюма. Прямо от порога по полу тянулась дорожка из лепестков белых роз, подсвеченная десятками маленьких свечей в стеклянных стаканчиках. Их пламя подрагивало от сквозняка, создавая на стенах причудливые живые тени.
Мое сердце пропустило удар и забилось где-то в горле.
Я медленно пошла по этой дорожке, ведущей в сторону гостиной. Тишину дома нарушала лишь тихая, едва слышная инструментальная музыка.
Гостиная преобразилась до неузнаваемости. Огромные охапки цветов были повсюду – в напольных вазах, на каминной полке, на кофейном столике. Весь этот суровый мужской интерьер, который раньше казался мне крепостью, теперь дышал нежностью и каким-то щемящим ожиданием.
Руслан стоял у панорамного окна, глядя на темный сад. Ворот черной рубашки был расстегнут, а рукава закатаны до локтей. Он выглядел... уязвимым. Никогда бы не подумала, что смогу применить это слово к Демидову.
Услышав мои шаги, он обернулся. В его глазах не было привычного льда или авторитарного блеска. Только надежда и какая-то болезненная искренность.
– Пришла, – негромко произнес он, делая шаг мне навстречу.
Я замерла, не зная, что сказать. Всё моё дневное возмущение, вся злость на его утреннюю выходку испарились, стоило мне увидеть этот накрытый на двоих стол, эти свечи и его взгляд.
– Руслан... что это всё значит? – прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
Он подошел вплотную, сокращая расстояние до минимума. Его рука осторожно легла на мою щеку, большой палец стер случайную слезинку.
Глава 54
– Ты же хотела, чтобы всё было нормально. Как у всех людей. Чтобы сначала у тебя спрашивали, – его низкий, бархатный голос вибрировал в тягучей тишине гостиной, пробиваясь сквозь дурманящий аромат лилий и плавящегося воска.
Руслан с какой-то невероятной грацией опустился передо мной на одно колено. Я судорожно выдохнула, прижимая дрожащие ладони к губам, чтобы сдержать рвущийся наружу всхлип. Мое сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот проломит ребра.
Из кармана темных брюк Руслан достал небольшую бархатную коробочку. Прозвучал короткий, глухой щелчок в тишине. В мягком, танцующем свете десятков свечей ослепительно вспыхнул крупный бриллиант в изящной оправе. Отблески граней заиграли на стенах, но я почти не видела кольца – я смотрела только в его глаза. Потемневшие, бездонные, полные такой неприкрытой, обжигающей любви, что у меня подкосились ноги.
– Я не умею в романтику, ты это знаешь. Я жесткий, сложный и помешан на контроле, – его голос стал еще тише, почти переходя на интимный шепот, от которого по коже побежали крупные мурашки. – Но я хочу, чтобы ты каждый день готовила мне свои вкусные завтраки. Хочу засыпать, зарываясь лицом в твои волосы, и просыпаться в постели только от твоих прикосновений. Хочу, чтобы ты была моей. Во всём. До самого конца.
Он перехватил мою дрожащую левую руку. Его пальцы, сильные и горячие, слегка подрагивали – и эта крошечная, выданная им слабость ударила по мне сильнее любых красивых клятв. Он заглянул мне в самую душу, выжигая на ней свое имя.
– Дарья Алексеевна Мельникова. Моя маленькая, упрямая заноза. Будешь моей женой?
Я всхлипнула, уже совершенно не пытаясь сдерживать хлынувшие по щекам горячие слезы. Весь этот контраст – между его утренним безапелляционным «едем в ЗАГС» и этим вечерним, обнаженным признанием – сорвал все мои внутренние предохранители.
От переизбытка эмоций, от невыносимой, затапливающей меня с головой нежности, я тоже опустилась на колени прямо на разбросанные по полу лепестки роз, оказываясь с ним на одном уровне.
Я просто не могла иначе. Не хотела я, чтобы мой любимый, самый сильный и гордый мужчина смотрел на меня снизу вверх. Мне приятнее, когда все наоборот.
Я потянулась свободной рукой к его лицу, кончиками пальцев очерчивая жесткую линию скулы, и заглянула в его глаза.
– Да, – выдохнула я прямо в его губы, кивая и задыхаясь от собственного счастья.
Я чувствовала, как холодный металл кольца скользит по моему пальцу, садясь так идеально, будто было отлито специально для меня.
– Да, Руслан. Я согласна.
Он резко, шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. А в следующую секунду одним мощным, слитным движением поднялся с колен, подхватывая меня на руки. Руслан с силой вжал меня в свое тело, отрывая от земли, и спрятал лицо в изгибе моей шеи.
Его губы судорожно, горячо целовали мою пульсирующую венку, ключицы, плечи. Я обхватила его за шею, зарываясь пальцами в густые темные волосы, и чувствовала, как бешено, на пределе возможностей колотится его сердце.
Этот человек только что перешагнул через себя, сломал свои привычные шаблоны и сделал всё так, как я и просила. Ради меня. От этого осознания стало так тепло и сладко на душе, что внутри всё расплавилось. Зря я на него наговаривала. Всё он понял еще утром у полицейского участка. Просто человек он такой: неразговорчивый хищник, который доказывает любовь поступками, а не красивыми фразами.
Он нашел мои губы, впиваясь в них глубоким, собственническим поцелуем, который слизнул вкус моих слез и заставил всё тело вспыхнуть от мгновенно вспыхнувшего желания. Мы целовались так жадно, словно пытались выпить друг друга до дна, забыв о времени, остывающем ужине и всём мире вокруг.
– Ну всё, малая, хватит плакать, – наконец с трудом оторвавшись от моих припухших губ, прошептал он.
Его голос был хриплым от возбуждения. Он бережно поцеловал меня в обе мокрые щеки, опуская на пол, но продолжая крепко удерживать за талию.
– Ужин остывает. И, кстати...
Он хитро прищурился. В его потемневших глазах снова промелькнул тот самый самоуверенный, наглый чертенок, которого я так хорошо знала.
– Я тут подумал... раз ты уже официально согласилась, я присмотрел дату. Через три недели, в пятницу. Ресторан полностью забронирован, Илья уже готовит кортеж и списки охраны.
Я онемела от такой наглости. Широко распахнула глаза и попыталась возмущенно отстраниться, упираясь ладонями в его грудь.
– Демидов! Ты опять за свое?! Мы же только что договорились!
– Малая, ну я же сначала спросил!
Он раскатисто, бархатно рассмеялся, снова легко подхватывая меня на руки и кружа по гостиной среди аромата лилий и мерцающих свечей.
– Всё как ты хотела. По-нормальному. Кольцо, свечи, цветы, колено. Ритуал соблюден.
– А если бы я отказала?! – возмущенно пискнула я, болтая ногами в воздухе, но уже не в силах сдержать расползающуюся по лицу счастливую улыбку.
– Не выдумывай, малая. Я же знаю, что ты от меня без ума, – самоуверенно, но с такой обезоруживающей теплотой заявил он, останавливаясь и прижимая меня к себе так крепко, что я чувствовала каждый перекат его мышц. – С датой и рестораном я вопрос закрыл. А всё остальное – платье, торт, цвет салфеток – так и быть, разрешаю тебе выбирать самой.
Я притворно надула губы, сверля его убийственным взглядом, но сдалась ровно через секунду, снова прижимаясь к его горячим губам долгим, сладким поцелуем.
Пусть планирует. Пусть бронирует лучшие рестораны и выстраивает охрану. Пока он смотрит на меня так, как сейчас – с этой обжигающей смесью животной страсти и трепетной нежности, – я готова простить ему любую тягу к тотальному контролю. И даже признаться самой себе в страшной тайне: мне это безумно нравится.
Нравится быть за ним, как за каменной стеной. Нравится, когда мне не нужно взваливать на себя все мужские решения.
Но ради приличия, конечно, спрашивать всё равно нужно. И с моим мнением считаться придется. Иначе зачем вообще Демидову такая упрямая заноза, как я?
Эпилог
Я смотрела на свое отражение в высоком, в пол, зеркале и не могла поверить, что девушка по ту сторону – это действительно я.
Белоснежное шелковое платье сидело идеально, облегая фигуру и струясь вниз тяжелыми складками. Длинный шлейф, открытые плечи и невесомая фата, закрепленная в сложной прическе. Я выглядела не просто красиво – я выглядела абсолютно счастливой.
Три недели подготовки пролетели как один сумасшедший миг. Руслан, как и обещал, взял на себя всю бюрократию, безопасность и организацию, оставив мне только приятные хлопоты: выбор торта, дегустацию меню и примерки. Он ни разу не возмутился моим капризам, покорно утверждая цвет салфеток и дизайн пригласительных.
А времени на это просто катастрфически не хватало! Кто же планирует свадьбу за три недели. Просто кошмар!
Руслан наблюдал за этой моей суетой с философским спокойствием и легкой иронией. Иногда, видя, как я в панике грызу карандаш над списком гостей или чуть ли не плачу из-за задержки доставки лент, он подходил со спины, надежно обнимал меня за плечи и мягко предлагал:
– Милая, ну зачем ты так мучаешься? Давай я просто поручу это своим людям из агентства. Мои организаторы всё сделают по высшему разряду, а ты поедешь в спа и нормально отдохнешь.
Но я каждый раз упрямо мотала головой, отказываясь отдавать контроль. Для него это было простым делегированием задач, бизнес-процессом, а для меня – воплощением самой заветной, трепетной девичьей мечты. Я хотела сама, своими руками продумать и создать наш идеальный день. И когда он наконец настал, я ни на секунду не пожалела о потраченных нервах.
Дверь в комнату невесты тихо скрипнула. Я думала, это вернулась визажист, чтобы поправить блеск для губ, но в зеркале отразилась высокая, широкоплечая фигура в безупречном черном смокинге.
– Руслан! – я ахнула, резко оборачиваясь. – Тебе же нельзя сюда! Жених не должен видеть невесту до церемонии, это плохая примета!
Демидов закрыл за собой дверь, поворачивая ключ в замке, и медленно шагнул ко мне.
– Плевать я хотел на приметы, которые мне не подходят. – его голос звучал непривычно хрипло.
Он остановился в шаге от меня, и я увидела, как потрясенно расширились его темные глаза. Руслан скользил взглядом по моему лицу, по хрупким плечам, по белоснежной ткани платья, словно пытался навсегда отпечатать этот образ на сетчатке.
Я почувствовала, как предательски защипало в носу, а глаза наполнились горячей влагой. Опять.
– Ну вот, – шмыгнула я носом, пытаясь осторожно смахнуть слезинку, чтобы не испортить макияж. – Я сейчас расплачусь, и всё испорчу.
Руслан шагнул вплотную, бережно обхватывая мое лицо своими большими, горячими ладонями. Его пальцы мягко и ювелирно стерли влагу с моих щек.
– Господи, малая, какая ты у меня плакса оказалась, – с безграничной, обезоруживающей нежностью усмехнулся он. – Самая красивая плакса на свете.
Он прижался губами к моему лбу, вдыхая аромат моих волос.
– Я так тебя люблю, – прошептала я, цепляясь пальцами за лацканы его смокинга.
– А я просто дышу тобой, – ответил Руслан, заглянув мне в глаза. – Готова стать Демидовой? Там Илья уже всю охрану застроил, ждут только нас.
Я улыбнулась сквозь новые слезы и уверенно кивнула. С ним я была готова шагнуть куда угодно.
* * *
Спустя три года.
– Руслан! Отпусти ребенка, он просто упал на ковер, а не сбросился со скалы!
Я стояла в дверях залитой солнцем детской, опираясь плечом о косяк, и со смехом наблюдала за открывшейся картиной.
Мой суровый, непробиваемый муж, одно имя которого до сих пор заставляло конкурентов нервно сглатывать, сейчас сидел на полу среди разбросанных кубиков. На его лице был написан такой первобытный ужас, словно рушилась вся его строительная империя. А всё потому, что наш двухлетний сын Лешка, пытаясь добежать до игрушечного экскаватора, споткнулся о собственную ногу и шлепнулся на мягкий, пушистый ковер.
– Даша, он ударился!
Руслан тут же подхватил хохочущего и совершенно не расстроенного мальчишку на руки, бережно ощупывая его коленки.
– Нужно приложить лед. Или вызвать врача.
– Ему два года, медведь ты мой тревожный. Он падает по сто раз на дню.
Я подошла к ним, опустилась на колени и мягко забрала сына из его медвежьей хватки. Лешка тут же звонко чмокнул меня в щеку и, извернувшись, побежал дальше крушить свою игрушечную стройку.
Руслан тяжело выдохнул, привалившись спиной к бортику кроватки, и провел рукой по волосам.
Глядя на него, я чувствовала, как внутри всё затапливает абсолютным, безграничным счастьем. Демидов оказался сумасшедшим отцом. Гиперопекающим, тревожным, готовым завернуть нашего сына в пузырчатую пленку, но таким бесконечно любящим.
Мы назвали его Лешей. В честь моего отца. В тот день, когда я предложила это имя, Руслан согласился без вопросов и крепко меня обнял. А когда родится дочка, мы обязательно назовем ее именем моей мамы.
Трагедия, случившаяся много лет назад, ошибки Руслана, криминальные игры Вадима – всё это было страшным, жестоким путем. Но, глядя сейчас на то, как мой муж с серьезным видом собирает для сына башню из конструктора, я понимала главное. Если бы не весь этот пройденный ад, мы бы никогда не нашли друг друга.
Руслан перехватил мой взгляд. Отложил кубик, притянул меня к себе за талию и усадил к себе на колени прямо на детском ковре.
– О чем задумалась, Демидова? – тихо спросил он, целуя меня в висок.
– О том, что я самая счастливая женщина на свете, – честно ответила я, прижимаясь к его надежному плечу.
Он крепче обнял меня, глядя на то, как Лешка сосредоточенно ломает построенную отцом башню.
– А я – самый счастливый мужчина. Потому что однажды одна упрямая заноза решила залезть на мою стройку.
Я тихо рассмеялась, закрывая глаза. Я была дома. И этот дом был построен на фундаменте из самой настоящей любви.
