Текст книги "Криминалист 4 (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Харримен ничего не ответил, но я чувствовал, что он внимательно слушает.

Я продолжил, чуть повысив голос:

– Но это случится только если вы дадите им шанс понять. Если вы сейчас вернетесь, получите помощь и покажете что боролись. Тогда через десять или пятнадцать лет Томми и Сара поймут, что их отец не сдался. Что боролся с болезнью и травмами. Они будут гордиться вами.

Харримен продолжал молчать. Но я слышал его учащенное дыхание.

Я продолжил, нащупывая болевую точку:

– Но если вы разобьете самолет… если убьете себя и еще девяносто пять человек… что они тогда подумают?

– Не знаю. – Слабо ответил Харримен.

– Они узнают что их отец и вправду убийца. СМИ покажут вас по всей стране. Фотографии жертв, настоящие имена, некрологи, истории жизни. Девяносто пять человек. Мужчины, женщины и дети. Убиты капитаном Робертом Харрименом. – Пауза. – Тем самым который убивал детей во Вьетнаме и так и не смог справиться с собой. Продолжил убивать. И Томми, и Сара будут жить с этим всю жизнь. В школе их будут называть «дети того монстра». Учителя будут смотреть на них с жалостью и страхом. Когда вырастут, устроятся на работу, заведут семьи, но над ними всегда будет стоять тень этой трагедии. «Конечно, это не мое дело, а вы не скажете, это не ваш отец убил почти сотню невинных человек, утопив самолет в океане?»

Молчание. Тяжелое дыхание в динамиках.

Я медленно продолжал, вбивая слова как гвозди в его мозг:

– Они не смогут убежать от вашего имени. Харримен. Томми Харримен, Сара Харримен. Они будут навсегда связаны с этим убийством. Каждый раз когда кто-то услышит фамилию, вспомнит эту трагедию. Каждое собеседование на работу, каждое знакомство, каждая попытка построить отношения… Всегда будет вопрос. «Вы родственник того самого Харримена?» – Я сделал паузу. – Вы хотите оставить им такую память о себе? Чтобы они всегда жили с этим?

Долгое молчание.

Затем послышался надломленный голос Харримена:

– Нет. Не хочу.

– Тогда не делайте этого. Разверните самолет. Вернитесь. Сдайтесь. Получите помощь. Пройдите лечение в госпитале для ветеранов. Покажите детям что их отец не монстр. Что он болел и боролся с болезнью. Это единственный способ дать им шанс на нормальную жизнь.

Молчание. Я слышал как прерывисто дышит Харримен, как будто пробежал стометровку.

Брэдшоу снова кивнул. Продолжай в том же духе.

Тогда я добавил последний аргумент. Обращение к воинской чести и духу.

– Капитан, вы офицер ВВС. Совершили сто двадцать семь вылетов во Вьетнаме. Всегда выполняли приказы. Всегда доводили миссию до конца. Правильно?

– Да. Всегда.

– Сейчас у вас есть последняя миссия. Довести девяносто пять человек до дома живыми. Экипаж и пассажиры доверили вам свои жизни. Капитан Миллер на борту делает что вы приказываете. Он верит что вы офицер, что вы выполните миссию правильно. Не подведите его. Не подведите людей на борту. Выполните последнюю миссию с честью.

Долгое, мучительное молчание.

Все в диспетчерской ждали. Смотрели на динамики, на радар. Кажется, даже затаили дыхание.

Красная точка на радаре продолжала двигаться на восток.

Секунды тянулись.

Затем Харримен сказал, тихо и устало:

– Я… не знаю могу ли. Так устал. Мне так тяжело.

– Знаю что тяжело. Но вы можете. Вы сильнее, чем думаете. Вы выжили во время кровопролитной войны. Успешно выполнили сто двадцать семь миссий. Вернулись живым. Это огромная сила. Используйте ее сейчас. Последний раз. Выполните миссию. Доставьте людей домой.

Молчание.

Я смотрел на радар. Красная точка продолжала двигаться.

Тернер прошептал:

– Неужели он не согласился?

Все замерли. Смотрели на радар.

Я ждал. Не давил. Дал ему время подумать.

Прошло тридцать томительных секунд.

Затем Харримена спросил:

– Если я вернусь… что со мной будет?

Брэдшоу взял микрофон из моих рук.

– Капитан Харримен, это агент Брэдшоу, ведущий переговорщик ФБР. Если вы развернете самолет, вернете всех заложников на борту невредимыми и мирно сдадитесь, я гарантирую что прокурор учтет это при обвинении. Не будет смертной казни. Максимум тюремное заключение с возможностью лечения в госпитале для ветеранов при тюрьме. Вы получите профессиональную психологическую помощь. Я даю вам мое слово как федерального агента.

Опять долгое молчание.

Затем Харримен спросил:

– Сколько лет тюрьмы?

– Это решит суд. Но учитывая что никто не пострадал, что вы ветеран войны, что сдались добровольно, вероятно от десяти до двадцати лет с возможностью условно-досрочного освобождения при хорошем поведении и успешном лечении.

– Двадцать лет. – тихо повторил Харримен. – Томми будет тридцать, Саре двадцать семь. Я выйду стариком.

– Но зато вы выйдете живым, – сказал я, взяв микрофон обратно. – И они увидят что их отец выжил, прошел лечение, стал лучше. Это даст им шанс простить вас. Шанс восстановить отношения. Если вы умрете сегодня, этого шанса не будет никогда.

Молчание.

Из динамика послышался усталый голос Харримена:

– Хорошо, я возвращаюсь. Капитан Миллер, разворачивайтесь на Майами. Курс два семь ноль градусов.

Капитана Миллер ответил дрожащим от облегчения голосом:

– Понял! Разворачиваю борт на Майами! Курс два семь ноль!

Красная точка на радаре начала двигаться в другую сторону. Медленно. Меняя направление.

С востока на запад.

Обратно к Майами.

Глава 18
Соревнования

Тернер выдохнул:

– Он разворачивается.

Брэдшоу закрыл глаза и опустил голову. Моралес хлопнул меня по плечу. Тернер широко улыбнулся. Мария тихо заплакала, вытирая слезы.

Я смотрел на радар. Красная точка теперь двигалась на запад. К берегу. К дому.

Харримен сказал в микрофон:

– Агент Митчелл. Вы там?

– Да, капитан. Слушаю.

– Спасибо. За то что… за то что остановили меня. Я не хотел убивать их. Просто не видел выхода.

– Теперь вы видите. Выход есть всегда. Можно пройти лечение, избавиться от кошмаров, получить шанс все исправить.

– Да. – Пауза. – Если вы увидите Томми и Сару… скажите что отец любил их. Всегда любил. И сожалел что напугал.

– Скажу. Обещаю.

– Спасибо.

Связь прервалась.

Я снял наушники и положил микрофон на стол.

Брэдшоу встал и протянул мне руку. Я пожал ему ладонь.

– Хорошая работа, Митчелл. Ты спас сегодня девяносто пять жизней.

Я кивнул. Усталость разом навалилась на меня. Адреналин спадал, тело налилось свинцовой тяжестью.

– Сколько времени до посадки? – спросил я Тернера.

Он проверил данные.

– Тридцать пять минут. Самолет на высоте десять тысяч футов, скорость триста миль в час, расстояние сто десять миль от Майами. Прибытие ориентировочно двадцать сорок пять.

– Истребители все еще сопровождают их?

– Да. Два Ф-4 Фантом рядом с самолетом. На случай если Харримен передумает.

– Хорошо.

Я подошел к окну диспетчерской, посмотрел в темноту ночи. Потер ноющие виски.

Мария подошла ко мне.

– Агент Митчелл, как вы это сделали? Как убедили его?

Я не сразу ответил.

– Нашел то, что важнее смерти. Его дети. Он не мог причинить им боль, оставив о себе память как убийца почти сотни человек. Это сильнее чем желание умереть.

Мария кивнула.

– Вы хороший переговорщик.

– Я старался просто слушать его. Понял что он чувствует. Остальное было легко.

Она улыбнулась и вернулась к консоли.

Брэдшоу тоже встал рядом.

– Митчелл, это и вправду был твой первый случай переговоров с заложниками?

– Да.

– Не похоже. Ты работал очень профессионально. Активное слушание, эмоциональные рычаги, переформулирование цели. Это техники которые мы изучаем годами.

Я пожал плечами.

– Интуиция сэр. Понял что ему нужно быть услышанным, а не осужденным. Дал ему выговориться. Нашел болевую точку. Использовал это.

– Чертовски хорошая интуиция. – Брэдшоу похлопал меня по плечу. – Когда вернешься в Вашингтон, поговори с начальством. Может быть переведут тебя в отдел переговоров. У тебя талант.

Я не ответил. Смотрел в темноту.

Так и стоял, долго и неподвижно, пока Тернер не крикнул:

– Самолет на подходе! Двадцать миль до аэропорта! Заход на посадку через десять минут!

Все в диспетчерской ожили. Подбежали к окнам, посмотрели в небо.

Я тоже смотрел.

Через несколько минут увидел огни. Красные и зеленые мигающие точки в темноте. Они быстро приближались.

Боинг 727 заходил на посадку.

Рядом летели два истребителя, их огни тоже мигали.

Самолет снизился, пошел вдоль взлетной полосы. Колеса коснулись асфальта. Из-под шин вырвались черные облака дыма. Самолет покатился по дорожке, постепенно замедляя ход.

Остановился на рулежной дорожке.

Двигатели заглохли. Все огни погасли, кроме навигационных.

Вокруг самолета тут же завертелось бешеная суета. Подъехали десятки машин ФБР, полиции и пожарных. Прожекторы ярко осветили самолет.

Передняя дверь открылась. К ней подкатили трап.

Пассажиры начали выбегать из салона. По одному, быстро. Первыми женщины с детьми. За ними мужчины за ними. Полиция и служба безопасности аэропорта встречали их у трапа и уводили в сторону.

Через десять минут все пассажиры вышли. Экипаж тоже, стюардессы, бортинженер, второй пилот и капитан Миллер.

Последним вышел Харримен.

Он медленно спустился по трапу. Руки подняты над головой. Револьвер оставил в кабине.

У подножия трапа его встретили шесть агентов в бронежилетах. Окружили и приказали лечь на землю.

Харримен лег без сопротивления. Руки заложил за спину. На нем тут же защелкнули наручники.

Агенты подняли его и повели к машине.

Я смотрел через окно диспетчерской. Харримен шел между агентами с опущенной головой. Выглядел маленьким и сломленным.

Не опасным угонщиком. Просто уставшим человеком.

Его посадили в полицейскую машину и увезли.

Брэдшоу повернулся ко мне.

– Поедем вниз. Нужно опросить пассажиров и экипаж. Собрать показания. Впереди долгая ночь.

Я кивнул.

Мы спустились из диспетчерской, вышли на территорию аэропорта.

Пассажиры сидели в зале ожидания терминала, пили воду и говорили с полицейскими. Некоторые плакали, другие обнимали родных которые приехали их встречать.

Капитан Миллер сидел на скамейке, держа чашку кофе дрожащими руками. Увидел меня и встал.

– Агент Митчелл. Спасибо вам. Вы спасли нас всех.

Я пожал ему руку.

– Вы хорошо справились, капитан. Сохраняли спокойствие, слушали приказы, не паниковали. Это очень помогло нам.

Миллер покачал головой.

– Я думал мы умрем. Когда он приказал лететь на восток, в океан, я понял что он хочет. Думал это конец. – Голос дрожал. – Но вы убедили его. Как вы это сделали?

– Нашел то, что важно для него. Дети. Семья. Использовал это.

Миллер кивнул.

– Он говорил про детей в кабине. После того, как согласился вернуться. Плакал. Говорил, что хочет увидеть их снова. Хочет попросить прощения. – капитан помолчал. – Он не плохой человек. Просто отчаявшийся.

– Да. Война ломает людей. Надеюсь он сможет с этим справиться.

Миллер допил кофе и поставил чашку на стол.

– Мне нужно идти. Жена с детьми ждут меня. Нужно рассказать что случилось.

– Идите. Отдыхайте. Завтра дадите официальные показания.

– Хорошо. Спасибо еще раз, агент Митчелл.

Он ушел.

Я стоял в зале ожидания, смотрел на пассажиров. Живые и невредимые. Дети играли, женщины разговаривали о том что произошло, мужчины курили стоя у открытых окон.

Я подошел к Брэдшоу.

– Что дальше?

– Будет много бумажной работы до самого утра. Затем мы полетим обратно в Вашингтон. Доложим руководству. Оформим отчеты. Стандартная процедура.

Я кивнул.

Посмотрел на часы. Уже девять вечера.

Дженнифер должна приехать завтра утром. Поговорить о свадьбе, о нашем будущем.

Но я сейчас в Майами. Не успею встретить ее на вокзале.

Нужно позвонить. Объяснить.

Я подошел к телефону-автомату у стены, опустил монету, набрал номер родителей Дженнифер в Огайо.

Послышались долгие гудки.

Наконец трубку подняли. Я услышал голос Дженнифер:

– Алло?

– Это я, Итан.

Пауза.

– Итан. Я видела новости. Угон самолета. Ты был там конечно же?

– Да. Я в Майами. Переговоры закончились час назад. Все живы, угонщик арестован.

– Слава богу. Ты в порядке?

– Да. Устал, но в порядке.

Она помолчала затем спросила:

– Ты не успеешь встретить меня завтра, правда?

Я закрыл глаза.

– Нет. Мы будем здесь до утра, прилетим в Вашингтон только днем. Прибуду после обеда.

– Понятно. – холодно сказала Дженнифер.

– Дженнифер, я не могу просто так бросить дело…

– Итан я хотела приехать завтра чтобы обсудить свадьбу. Нашу свадьбу. Но тебя не будет. Снова.

– Я приеду после обеда. Мы поговорим.

– О чем говорить, Итан? Ты уже сделал выбор. Работа важнее меня. Всегда была и всегда будет.

– Это не правда. Ты важна для меня…

– Но недостаточно важна. – Я так больше не могу. Не могу ждать всю жизнь, пока ты найдешь время для меня.

Я не знал что сказать.

Дженнифер вздохнула.

– Итан, я люблю тебя. Но я не могу выходить за тебя замуж. Не могу жить так. Извини.

– Дженнифер, подожди…

Щелчок. Короткие гудки.

Она положила трубку.

Я стоял и слушал гудки, ощущая внутри пустоту.

Дженнифер ушла.

Свадьбы не будет.

Медленно положил трубку на автомат, повернулся, пошел обратно в зал ожидания.

Брэдшоу ждал с блокнотом.

– Митчелл, готов?

– Да, сэр. Готов.

– Хорошо. Тогда начнем.

Я кивнул.

Сел за стол, открыл блокнот и взял ручку.

Работа продолжается. Как и всегда.

* * *

Самолет Eastern Airlines приземлился в Национальном аэропорту Вашингтона в три часа дня.

Я вышел из терминала, поймал такси. Водитель, пожилой негр в кепке, погрузил мою сумку в багажник старого Плимут Фьюри желтого цвета.

– Куда едем?

– Джорджтаун. Проспект-стрит, 1247.

Водитель кивнул и включил счетчик. Такси тронулось с места.

Я смотрел в окно. Вашингтон в августе влажный и душный. Небо серое, облака низкие. Люди на тротуарах в легкой одежде, женщины в платьях до колена, мужчины в брюках и рубашках с короткими рукавами. Витрины магазинов украшены плакатами, распродажи перед началом осеннего сезона.

Проехали мимо Капитолия. Белый купол возвышался над городом. Туристы фотографировались у ступеней.

В такси тихо играло радио. Диктор говорил про Уотергейт, комитет Сената продолжает расследование взлома в штаб-квартире Демократической партии. Президент Никсон отрицает причастность.

Я не слушал. Думал о Дженнифер.

Вчера вечером она положила трубку. Сказала что не может выйти замуж за меня.

Я потерял невесту.

Что важнее? Жизни почти сотни человек или моя собственная?

Не знаю.

Такси остановилось у трехэтажного кирпичного здания. Я заплатил водителю три доллара пятьдесят центов, взял сумку и вышел.

Поднялся по ступеням, открыл входную дверь. Коридор пах старым деревом и пылью. Почтовые ящики у стены, мой номер 2B.

Открыл ящик. Внутри счета за электричество, рекламный буклет супермаркета Safeway, письмо от матери.

Взял почту, поднялся по лестнице на третий этаж.

Дверь квартиры из темного дерева, номер написан латунными цифрами. Вставил ключ, открыл.

Квартира встретила тишиной.

Окно в гостиной выходит на улицу, шторы наполовину задернуты. Свет серый и тусклый.

Пусто. Тихо.

Я положил сумку на диван, прошел на кухню. Открыл холодильник. Внутри молоко, проверил дату, еще свежее, масло, яйца, бутылка пива Будвайзер, банка горчицы.

Взял пиво, открыл, проверил на ощупь. Теплое. Холодильник работает плохо, нужно вызвать мастера.

Вернулся в гостиную, сел на диван. Поставил пиво на столик.

На столике стоял телефон, черный роторный аппарат Вестерн Электрик. Я долго смотрел на него.

Может быть позвонить Дженнифер еще раз? Попытаться объяснить?

Поднял трубку, набрал номер родителей Дженнифер в Кливленде.

Долго слушал гудки.

Никто не поднимал.

Может быть из нет дома. Может быть не хотят отвечать.

Положил трубку.

Встал, прошел в спальню. Расстегнул сумку, достал грязную одежду, рубашки, брюки, носки, бросил в корзину для белья.

Прошел в ванную. Маленькая раковина, туалет, ванна с занавеской. Зеркало над раковиной запотело от влажности.

Посмотрел на свое отражение. Лицо усталое, глаза красные от недосыпа, двухдневная щетина на подбородке.

Открыл кран и умылся холодной водой. Вытерся полотенцем.

Вернулся в гостиную, посмотрел на часы, уже четыре сорок пять.

Суббота. Дженнифер должна была приехать сегодня утром. Мы планировали обсудить свадьбу.

Вместо этого она разорвала помолвку.

Я сел на диван и откинулся на спинку.

Смотрел в потолок.

В каартире тихо. Слышались только звуки улицы снаружи: проезжающие машины, кто-то зовет детей домой, вдалеке собака лает.

Одиночество.

Встал, прошел на кухню, открыл шкаф над раковиной. Достал бутылку виски, Jack Daniel’s, наполовину полная.

Налил в стакан два пальца, без льда.

Вернулся в гостиную, сел, медленно отпил.

Виски обжигал горло и согревал живот.

Думал о Дженнифер. О том как она приехала сюда, как встречала меня дома. Как планировали свадьбу.

Теперь все планы к черту.

Допил виски, налил еще.

Сидел на диване, пил и смотрел в окно.

Вечерело. Свет на улице тускнел. Зажглись фонари, испуская желтое мягкое свечение.

Задремал на диване, не раздеваясь.

Телефон зазвонил резко, громко.

Я проснулся и открыл глаза. Голова тяжелая, во рту сухо. Пожалуй, я выпил слишком много виски.

Телефон настойчиво звонил.

Встал с дивана, прошел к столику и поднял трубку.

– Алло.

– Итан? Это Фрэнк Холлоуэй.

Голос знакомый, владелец стрелкового клуба Фэрфакс, где я иногда тренируюсь.

Я прочистил горло.

– Фрэнк. Доброе утро.

– Извини что беспокою в воскресенье. Разбудил?

– Нет, уже проснулся. – Посмотрел на часы на стене, уже десять ноль пять. – Что случилось?

– У меня к тебе дело. – Фрэнк говорил быстро и деловито. – Судья Джеймс Уинтроп организует частные соревнования по стрельбе сегодня днем. Десять участников, пистолет и винтовка. Один человек заболел, нужна замена. Судья попросил меня найти кого-то хорошего. Я вспомнил про тебя. Ты лучший стрелок из тех что тренируется у меня.

Я потер лицо рукой, пытаясь проснуться окончательно.

– Частные соревнования? Кто участвует?

– Судьи, адвокаты, пара военных. Джентльменская компания. Призовой фонд символический, двести долларов. Хорошая возможность размяться и немного заработать. – Пауза. – И между нами, Итан, судья Уинтроп влиятельный человек. Окружной судья, связи в Конгрессе. Полезное знакомство для агента ФБР.

Я подумал. С одной стороны, хотел просто остаться дома, лежать на диване и жалеть себя.

С другой стороны, стрельба отвлечет от моей ситуации. Заставит сфокусироваться на чем-то кроме Дженнифер.

– Когда и где?

– Сегодня, начало в два часа дня. Частный полигон в Потомаке, Ривер-роуд. Я дам точный адрес. Приедешь?

– Хорошо. Буду.

– Отлично! – Фрэнк обрадовался. – Два этапа, пистолет на двадцать пять и пятьдесят ярдов, винтовка на сто ярдов. Приноси свое оружие, патроны тоже свои. Или можешь получить тут. Одежда любая удобная, ничего формального. До встречи, Итан.

– До встречи, Фрэнк.

Положил трубку.

Постоял у телефона, подумал.

Соревнования через четыре часа. Нужно подготовиться.

Прошел в ванную, принял душ, горячая вода разогнала остатки сна и похмелья. Побрился и почистил зубы.

Вернулся в спальню, оделся. Темно-синие джинсы Levi’s, клетчатая рубашка с короткими рукавами, коричневые кожаные ботинки.

Прошел на кухню, приготовил завтрак: яичница из трех яиц, тост с маслом, черный кофе из турки. Ел медленно, читал вчерашнюю газету Washington Post.

На первой полосе статья про Уотергейт. На третьей репортаж про Олимпиаду в Мюнхене, начнется через три недели.

Допил кофе и убрал посуду.

Телефон снова зазвонил.

Поднял трубку.

– Алло.

– Итан, это мама.

Голос матери, Мэри Митчелл. Теплый, заботливый, но с нотками беспокойства.

– Привет, мам.

– Привет, дорогой. Как ты? Я видела новости про угон самолета в Майами. Ты тоже там был?

– Да. Все закончилось хорошо. Угонщик сдался, никто не пострадал.

– Слава богу. – Она вздохнула с облегчением. – Я так волновалась когда увидела. Отец тоже. Ты в порядке?

– В порядке, мам. Не волнуйся.

Пауза. Затем голос стал осторожнее:

– Итан… Дженнифер приехала вчера? Вы обсудили свадьбу? У вас все в порядке?

Я закрыл глаза. Не хотел говорить об этом. Но мать не отстанет.

– Нет. Она не приехала. Позвонила вчера вечером. Сказала что разрывает помолвку.

Мать помолчала на другом конце линии.

Затем тихо:

– Мне так жаль, Итан.

– Все в порядке.

– Нет, не в порядке. Я знаю что ты любишь ее. – Пауза. – Что случилось? Почему она так решила?

Я посмотрел в окно. Солнце пробивалось сквозь облака, освещало улицу.

– Сказала что я выбрал работу вместо нее. Что всегда буду выбирать работу. Что она не может жить так.

Мама вздохнула.

– Может быть она права, Итан.

Я нахмурился.

– Что?

– Ты отдаешь себя работе слишком много. С тех пор как пошел в ФБР, ты живешь только этим. Дела, расследования, командировки. Когда последний раз ты брал выходной просто чтобы отдохнуть? Когда последний раз навещал нас?

– Мама, моя работа важна. Я помогаю людям, ловлю преступников…

– Я знаю, дорогой. И горжусь тобой. Но жизнь это не только работа. Нужна семья, любовь, время на себя. – она говорила мягко, но настойчиво. – Дженнифер хорошая девушка. Любит тебя. Но она не может ждать всю жизнь пока ты найдешь время для нее.

Я молчал. Не знал что ответить.

Мама продолжила:

– Подумай об этом, Итан. Что действительно важно для тебя? Карьера в ФБР или семья?

– Не знаю, мам.

– Тогда найди ответ. Пока не поздно. – Она опять помолчала, потом добавила. – Отец хочет поговорить.

Шорох, трубку передали.

Голос отца, Уолтера Митчелла. Низкий, строгий, но не злой.

– Итан.

– Привет, папа.

– Слышал что случилось с Дженнифер. Жаль.

– Да.

– Ты в порядке?

– В порядке.

Молчание. Отец никогда не говорил много. Человек немногословный, предпочитал дела словам.

Затем:

– Сын, я не буду читать лекции. Ты взрослый человек, сам принимаешь решения. Но помни, работа не обнимет тебя когда придет старость. Не даст детей и внуков. Не будет рядом, когда трудно. Подумай об этом.

– Хорошо, папа. Подумаю.

– Хорошо. Береги себя. Мы любим тебя.

– И я вас люблю. Передай маме, что я ее люблю.

– Передам. До свидания, сын.

– До свидания.

Положил трубку.

Стоял у телефона, смотрел в окно.

Родители правы. Работа важна, но это не вся жизнь. Или все-таки вся?

Но что еще у меня есть?

Работа в ФБР единственное, что у меня получается хорошо. Единственное, что дает смысл.

Кто я без работы?

Не знаю.

Посмотрел на часы, уже почти одиннадцать.

Соревнования через три часа.

Нужно выезжать. Я вышел из квартиры, спустился на улицу, сел в машину.

Завел двигатель, включил радио и тронулся с места.

Выехал на Проспект-стрит, повернул на M-стрит, затем на Кей-стрит к мосту через реку Потомак.

Миновав мост, вскоре я въехал в Вирджинию. Дорога Ривер-роуд тянулась вдоль реки на север, в пригород Потомак.

Справа река блестела в солнечном свете. Слева деревья, дубы и клены, густая зелень.

Движение легкое в воскресный день. На дороге мало машин, только пара седанов, один грузовик, семейный универсал с детьми на заднем сиденье.

Через двадцать минут увидел указатель «Частный полигон, 2 мили». Свернул на грунтовую дорогу и проехал через лес.

Дорога вывела на большую поляну.

Частный полигон.

Я остановил машину на краю поляны, заглушил двигатель.

Вышел и осмотрелся.

Поляна большая, примерно двести ярдов в длину, сто в ширину. Трава коротко скошена. Лес окружал с трех сторон, а впереди открытое пространство, до реки.

В центре поляны оборудованы позиции для стрельбы.

Деревянные столики, шесть штук в ряд, расстояние между ними десять футов. На столиках лежали мешки с песком для упора при стрельбе.

Впереди бумажные круглые мишени, мишени на деревянных рамках. Три ряда на разных дистанциях.

Первый ряд на двадцать пять ярдов. Мишени диаметром двенадцать дюймов, в центре черный круг.

Второй ряд на пятьдесят ярдов. Мишени такие же.

Третий ряд на сто ярдов. Мишени диаметром восемнадцать дюймов.

Справа от позиций стоял небольшой деревянный павильон: навес на столбах, без стен. Под навесом длинный стол и скамейки. Там сидели участники соревнований, разговаривали, курили и пили напитки.

Я пошел к павильону.

Фрэнк Холлоуэй увидел меня первым. Встал и помахал рукой.

– Итан! Рад что приехал!

Он был одет в брюки цвета хаки и белую рубашку поло.

Я подошел и пожал ему руку.

– Привет, Фрэнк.

– Познакомлю с судьей. – Фрэнк повернулся к столу. – Джеймс, это агент Митчелл, о котором я говорил.

Мужчина лет шестидесяти встал из-за стола. Высокий, худощавый, седые волосы зачесаны назад, очки в тонкой оправе. Одет в серые шерстяные брюки с высокой талией, голубую рубашку с длинными рукавами, подтяжки. На запястье золотые часы.

Протянул руку.

– Джеймс Уинтроп. Окружной судья. Рад познакомиться, агент Митчелл.

Я пожал руку.

– Итан Митчелл. Спасибо за приглашение, судья.

– Фрэнк много о вас рассказывал. Говорит вы лучший стрелок в его клубе. Надеюсь покажете класс сегодня.

– Постараюсь.

Уинтроп улыбнулся.

– Отлично. Познакомьтесь с остальными.

Он представил остальных участников.

Девять человек сидели за столом или стояли рядом.

Двое судей, Джеймс Хадсон и Томас Ридли, оба лет пятидесяти, в похожих брюках и рубашках. Курили сигары.

Три адвоката, Чарльз Уитни, Дэвид Грин, Ричард Стоун. Моложе, лет тридцати пяти – сорока. Говорили громко, также громко смеялись и пили виски из фляжек.

Полковник армии, Генри Паркер, лет сорока восьми, высокий, с прямой спиной, будто проглотил палку, усы аккуратно подстрижены. Военная выправка. Одет в гражданское, темные брюки и белая рубашка.

Сенатор Эдвард Винстон, лет пятидесяти пяти, полноватый, лысеющий, с громким голосом. Рассказывал анекдот про Конгресс, остальные смеялись.

Бизнесмен Уильям Уитакер, лет сорока двух, в сером костюме даже в выходной день, с ослабленным галстуком. Он курил сигарету.

Все успешные и уверенные в себе. Джентльмены.

Я чувствовал себя немного не в своей тарелке, все-таки самый молодой, агент ФБР среди судей и сенаторов.

Но Фрэнк похлопал меня по плечу.

– Не волнуйся, Итан. На линии огня все равны. Важно только как ты стреляешь.

Ну что же, для этого я и приехал, чтобы справиться с волнением.