Текст книги "Криминалист 4 (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19
Выстрелы

Уинтроп хлопнул в ладоши и обратился ко всем:

– Джентльмены, начинаем через пятнадцать минут. Подготовьте оружие. Фрэнк объяснит правила.

Я вернулся к машине. Открыл багажник.

Внутри лежал коричневый кожаный чехол на молнии, потертый по краям. Я расстегнул молнию и достал служебный револьвер, Smith Wesson Model 10, калибр.38 Special. Четырехдюймовый ствол, воронение на рамке местами потерто до серого металла. Стандартное оружие агентов ФБР, выданное мне после того случая, когда я застрелил Дженкинса.

Откинул барабан, проверил каморы. Шесть пустых камор, чистые, смазанные. Я всегда чистил револьвер после стрельбища, смазывал машинным маслом «3-в-1» и убирал в чехол. Хорошая привычка.

Рядом в багажнике стояла картонная коробка. Внутри четыре пачки патронов Federal.38 Special, по пятьдесят штук в каждой. Двести патронов. Более чем достаточно для соревнований.

Взял револьвер, две коробки патронов и закрыл багажник.

Подошел к Фрэнку.

– У тебя есть винтовка для третьего этапа? Я не привез.

– Есть. «Ремингтон» 700, калибр.308, тот самый, из которого стрелял в прошлый раз. Помнишь?

– Помню. Прицел «Редфилд», кратность девять. Пристреляна на сто ярдов.

– Точно. Забирай когда понадобится. Патроны «Федерал».308, тоже найдутся. Оплату потом.

– Спасибо.

Я положил револьвер и патроны на один из деревянных столиков на огневом рубеже. Рядом лежал мешок с песком, плотно набитый, тяжелый, фунтов пятнадцать. Такие мешки используют как упор для винтовки при стрельбе лежа или сидя. Для пистолетного этапа упор не нужен, стреляют стоя, с рук.

Остальные участники тоже готовились. Каждый принес оружие.

Полковник Паркер расстегнул черный нейлоновый чехол и достал армейский «Кольт» M1911, калибр.45 ACP. Серьезное оружие, тяжелое и мощное. Паркер привычным движением оттянул затвор, проверил патронник, отпустил. Металл лязгнул коротко и сухо. Видно, что он проделывал это тысячи раз.

Сенатор Винстон вытащил из кожаной кобуры блестящий никелированный револьвер Smith Wesson Model 19, «Комбат Магнум», калибр.357. Красивое оружие, больше для витрины, чем для стрельбы. Сенатор повертел его в руке, любуясь.

Адвокат Уитни положил на стол компактный «Кольт» Detective Special, калибр.38, с укороченным двухдюймовым стволом. Карманный револьвер, не самый точный на дальних дистанциях. Не лучший выбор для соревнований.

Судья Уинтроп достал из деревянной шкатулки с бархатной подкладкой старый «Кольт» Government Model, тоже.45 калибра, с потемневшей от времени рукояткой из орехового дерева. Видно, что пистолет дорогой и ухоженный. Антикварная вещь, но в рабочем состоянии.

Фрэнк вышел на середину поляны, между столиками и мишенями. Поднял руку.

– Джентльмены, внимание. Правила простые.

Все замолчали и повернулись к нему.

– Три этапа. Первый пистолет, дистанция двадцать пять ярдов. Второй тоже пистолет, пятьдесят ярдов. На третьем этапе уже винтовка, сто ярдов. Каждый этап на десять выстрелов. Мишени стандартные, десять колец. Центр десятка. Внешнее кольцо значит единица. Промах ноль. Максимум сто очков за этап, триста за все три. Все ясно?

Участники кивнули.

– Стреляем парами, – продолжал Фрэнк. – Шесть позиций, значит пять пар по очереди. Я буду называть имена. Подходите к столику, заряжаете, ждете команды. Стреляете только по моей команде «Огонь». Прекращаете по команде «Стоп». Оружие всегда направлено в сторону мишеней, никогда в сторону людей. Палец убирать со спускового крючка, пока не готовы стрелять. Если кто-то нарушит правила, отстраняю без разговоров. Вопросы?

Адвокат Грин поднял руку.

– Стойка произвольная?

– Да. Стреляете как удобно. Стоя, с одной или двух рук. Упор на мешки запрещен для пистолетных этапов. Только для винтовки.

– А ограничение по времени? – спросил бизнесмен Уитакер.

– Три минуты на десять выстрелов. Более чем достаточно. Не торопитесь, цельтесь хорошенько. Лучше один точный выстрел, чем десять торопливых. Еще вопросы?

Тишина.

– Отлично. Первая пара судья Уинтроп и полковник Паркер. Остальных прошу отойти за линию и наблюдать. Не шуметь во время стрельбы.

Участники разошлись. Уинтроп и Паркер подошли к первым двум столикам.

Солнце стояло высоко, жарило спину. Август в Вирджинии, влажность как в бане. Рубашка прилипла к лопаткам. Я расстегнул верхнюю пуговицу.

Адвокат Стоун достал из кармана пиджака плоскую серебряную фляжку, отвинтил крышку, глотнул и протянул мне.

– Виски? Для верного глаза.

Я покачал головой.

– Спасибо, я лучше после.

Стоун пожал плечами и глотнул еще раз.

Уинтроп встал за столик в первой позиции. Ноги расставил на ширине плеч, корпус чуть развернут влево. Поднял «Кольт» обеими руками, вытянул руки перед собой. Локти чуть согнуты. Хорошая стойка, видно что стреляет не первый год.

Паркер рядом, в той же позе, но по-военному прямой. Ни лишнего движения. «Кольт» M1911 в правой руке, левая поддерживает запястье. Армейская школа.

Фрэнк поднял красный флажок.

– Стрелки готовы?

Уинтроп и Паркер кивнули.

– Заряжай!

Оба зарядили оружие. Уинтроп вставил магазин в рукоятку «Кольта» и передернул затвор. Паркер сделал то же самое, но быстрее, почти не глядя.

Фрэнк опустил флажок.

– Огонь!

Два выстрела грохнули почти одновременно. Звук хлесткий, резкий, раскатился по поляне и ударился о стену леса. Эхо вернулось через секунду, глухое и затухающее.

Я стоял в десяти футах позади стрелков. Порыв ветра донес запах сгоревшего пороха, горький, кисловатый, знакомый. В ушах зазвенело от грохота.

Никто из зрителей не затыкал уши, никто не надевал очков. На частном полигоне в Вирджинии это считалось лишним. Стреляли так, как стреляли отцы и деды, без всякой защиты. Уши привыкнут.

Выстрелы продолжались. Один за другим. Уинтроп стрелял размеренно, с паузой в четыре-пять секунд. Паркер чуть быстрее, равномерно, как метроном.

Через две минуты оба закончили. Опустили оружие, разрядили.

Фрэнк поднял красный флажок.

– Стоп! Оружие разряжено?

– Да.

– Да.

– Проверяем мишени.

Фрэнк отправил помощника, молодого парня лет семнадцати, загорелого и босого, к мишеням. Парень пробежал двадцать пять ярдов по скошенной траве, снял бумажные круги с деревянных рамок и принес обратно.

Все столпились вокруг, разглядывая дырки.

Мишень Паркера: десять отверстий, все в центральной зоне. Семь десяток, две девятки, одна восьмерка. Девяносто шесть очков. Чертовски хорошо.

Уинтроп чуть хуже. Пять десяток, три девятки, одна восьмерка, одна семерка. Девяносто два очка. Тоже очень достойно для шестидесятилетнего судьи.

Паркер слегка улыбнулся, но ничего не сказал.

Уинтроп снял очки, протер платком и водрузил обратно на нос.

– Генри, вы стреляете как мастер. Военная выучка не прошла даром.

– Спасибо, Джеймс. Руки помнят.

Фрэнк записал результаты карандашом в блокнот.

– Следующая пара сенатор Винстон и мистер Уитакер!

Винстон подмигнул остальным.

– Готовьтесь восхищаться, джентльмены.

Он подошел к столику, достал никелированный «Магнум» и встал в стойку. Уитакер расположился рядом, потушил наконец сигарету и бросил в траву.

Фрэнк скомандовал «Огонь!». Выстрелы снова загрохотали.

Винстон стрелял громко, калибр.357 бил по ушам сильнее, чем.38 или.45. Отдача подбрасывала ствол после каждого выстрела. Сенатор морщился, но продолжал стрелять.

Результат: четыре десятки, две девятки, две восьмерки, одна шестерка и один промах. Восемьдесят очков. Промах вызвал общий смех.

Винстон развел руками.

– Ветер! Виноват ветер!

– Ветра нет, Эдвард, – невозмутимо заметил Уинтроп.

– Тогда виски. Мало выпил. Нужно выпить больше для точности.

Все засмеялись.

Уитакер показал семьдесят девять очков. Средне, без блеска.

Следующие пары: адвокаты и судьи. Результаты колебались от шестидесяти пяти до семидесяти восьми. Крепкие любители, но не больше.

Наконец Фрэнк объявил:

– Агент Митчелл и мистер Стоун!

Я подошел к столику. Положил коробку патронов, открыл крышку. Пятьдесят латунных гильз с тупыми свинцовыми головками блеснули на солнце.

Взял револьвер. Откинул барабан. Вставил шесть патронов в каморы, один за другим. Латунь скользнула в сталь с мягким щелчком. Закрыл барабан, провернул. Механизм работает как часы.

Поднял оружие. Левая нога вперед, правая чуть назад, стопы на ширине плеч. Корпус развернут на сорок пять градусов к мишени. Правая рука вытянута, левая обхватывает правый кулак снизу и сбоку. Хват крепкий, но не судорожный. Стойка Уивера, мое тело помнило ее еще со времен Вьетнама, сержант Фрэнк научил меня так стрелять в первый месяц тренировок.

Мишень в двадцати пяти ярдах. Белый бумажный круг диаметром двенадцать дюймов с черными концентрическими кольцами. Центр это маленький черный кружок размером с четвертак.

Я смотрел на мишень, и мир сузился.

Исчезла жара. Исчез запах пороха. Исчезли голоса за спиной. Исчезла пустая квартира в Джорджтауне. Исчез телефон, в трубке которого только короткие гудки. Исчезла Дженнифер.

Осталась только мушка на конце ствола. Черная точка мушки совмещена с прорезью целика. За ними центр мишени. Три точки выстроены в одну линию.

Глубокий вдох. Выдох наполовину. Задержка.

Палец на спусковом крючке. Плавное нажатие, не рывок. Давление нарастает медленно, постепенно…

Выстрел.

Грохот, короткая вспышка, отдача толкнула руки вверх и назад. Рукоятка дернулась в ладони. Пороховой дым повис в неподвижном воздухе.

Опустил ствол обратно на мишень. Мушка, целик, центр. Линия. Вдох, выдох, задержка.

Второй выстрел.

Третий.

Четвертый.

После шестого патрона я опустил оружие, откинул барабан. Шесть пустых гильз выпали на столик, звякнули о дерево. Горячая латунь. Я вставил четыре оставшихся патрона, закрыл барабан.

Поднял оружие.

Седьмой выстрел.

Восьмой.

Девятый.

Десятый.

Опустил револьвер. Откинул барабан, высыпал гильзы. Проверил каморы, пустые. Положил оружие на столик стволом в сторону мишеней.

Вся серия заняла меньше двух минут.

Рядом тоже закончил Стоун. Вытирал лоб платком, руки дрожали. Виски из фляжки не помог точности.

Фрэнк послал парнишку за мишенями.

Тот принес два бумажных круга.

Мишень Стоуна: разброс по всему кругу. Семьдесят одно очко.

Моя мишень: десять отверстий. Все в центральной зоне. Восемь десяток, две девятки. Девяносто восемь очков.

Наступила почтительная тишина.

Паркер подошел, посмотрел на мишень и поднял брови.

– Девяносто восемь. Из служебного «Смит-Вессона» с четырехдюймовым стволом.

Уинтроп взял мишень и поднес к глазам.

– Впечатляет, агент Митчелл. Весьма впечатляет.

Фрэнк улыбнулся и записал результат в блокнот.

– Я же говорил, Джеймс. Лучший стрелок.

Я промолчал. Просто стоял и ждал следующего этапа.

Внутри стало тихо. Меня накрыл тот покой, ради которого я и приехал.

Фрэнк объявил пятнадцатиминутный перерыв.

Участники потянулись к павильону. Тень от навеса давала спасение от солнца, но воздух все равно оставался горячим и влажным. Рубашки потемнели от пота на спинах и под мышками.

На длинном столе стояли два больших стеклянных кувшина с лимонадом, внутри таял лед, конденсат стекал по стенкам. Рядом картонные стаканчики. Кто-то принес ящик пива Budweiser, бутылки темно-коричневые, без этикеток на крышках, в цинковом ведре лед, но уже почти растаял.

Я налил себе лимонад. Холодный, кисло-сладкий. Выпил залпом и налил еще.

Промежуточные результаты Фрэнк записал на большом листе бумаги, прикрепленном кнопками к деревянному столбу навеса:

Митчелл – 98, Паркер – 96, Уинтроп – 92, Винстон – 80, Уитакер – 79, Хадсон – 78, Стоун – 71, Ридли – 77, Грин – 72, Уитни – 65.

Все подходили и смотрели. Мое имя стояло первым.

Уинтроп подошел ко мне с бутылкой пива в руке.

– Агент Митчелл, я слышал что вы участвовали в переговорах по угону самолета в Майами. Это правда?

– Да, судья.

– Фрэнк упомянул об этом, но в прессе не писали имен. Девяносто пять пассажиров на борту, если не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь.

– И вы убедили угонщика сдаться? По радио, из диспетчерской?

– Да. Переговоры длились долго. Угонщик ветеран Вьетнама, посттравматический синдром. Хотел направить самолет в океан.

Уинтроп покачал головой.

– Господи. И вы его остановили.

– Нашел аргумент. У него двое детей. Он не мог оставить им такую память об отце.

Уинтроп внимательно посмотрел на меня. Глаза за стеклами очков умные и понимающие. Взгляд судьи, привыкшего оценивать людей на скамье и вне ее.

– Сколько вам лет, агент?

– Двадцать три.

– Двадцать три. – Он отпил пиво. – Я в двадцать три только закончил юридическую школу в Джорджтауне. Не знал, чем заняться в жизни. А вы уже спасаете самолеты и стреляете на девяносто восемь из ста.

Я пожал плечами.

– Мне просто повезло, судья. Оказался в нужном месте.

– Не скромничайте. Везение это когда мяч отскакивает от кольца и падает внутрь. То, что вы делаете, называется иначе.

Подошел сенатор Винстон, тяжело отдуваясь, расстегнув еще одну пуговицу на рубашке. Пот блестел на лысине.

– О чем беседуем, Джеймс? – Он посмотрел на список результатов. – Девяносто восемь! Черт возьми, молодой человек, вы уничтожили нас всех!

– Еще два этапа впереди, сенатор. Все может измениться.

– Может, но вряд ли. – Винстон хлопнул меня по плечу тяжелой ладонью. – Скажите, агент, как там в ФБР с этим Уотергейтом? Все с ума сходят в Конгрессе. Каждый день новые слушания, новые свидетели.

Я осторожно ответил.

– Я работаю в отделе уголовных расследований, сенатор. Уотергейт в ведении другого управления. Не владею детальной информацией.

– Дипломатичный ответ, – усмехнулся Винстон. – Из вас получился бы хороший политик, агент Митчелл.

– Спасибо, но предпочитаю ловить преступников. Там хотя бы понятно, кто плохой, а кто хороший.

Винстон рассмеялся.

– В Конгрессе эта граница значительно условна. Поверьте мне.

Полковник Паркер подошел, держа «Кольт» M1911 в расстегнутой кобуре на поясе. Движения точные и экономные. Ни одного лишнего жеста.

– Митчелл, хорошая работа. Девяносто восемь это уровень армейского стрелка-отличника. Где проходили подготовку?

– Я воевал во Вьетнаме, затем Академия ФБР в Квантико. Потом тренировки здесь, в тире.

– Вьетнам, Квантико. – Паркер кивнул. – Знаю эту программу. Неплохая. Но девяносто восемь из служебного револьвера с четырехдюймовым стволом это больше, чем программа. Это природный глазомер и нервная система. Талант тут не при чем.

– Спасибо, полковник.

– Не благодарите. – Паркер чуть понизил голос. – На пятидесяти ярдах ваш револьвер потеряет преимущество перед моим «Кольтом». Длина ствола и калибр начнут играть роль. Посмотрим, как справитесь.

Я кивнул.

– Посмотрим.

Паркер слегка улыбнулся. Улыбка военного, вызов без злости.

Стоун вытянул руку с фляжкой перед собой и помахал ею. На реке проплыла коряга.

– Это все потому что я слишком мало выпил. Если бы я взял больше, то стрелял бы не хуже Митчелла.

Уинтроп допил пиво и поставил пустую бутылку на стол.

– Агент Митчелл, мы собираемся раз в месяц. Обычно в первое воскресенье, здесь же на полигоне. Стреляем, обедаем, обсуждаем дела. Я приглашаю вас присоединиться. – Он достал из нагрудного кармана визитную карточку, белый картон, тисненые буквы. «Джеймс Р. Уинтроп. Окружной судья. Округ Колумбия». Номер телефона внизу. – Вот моя карточка. Позвоните, если захотите.

Я взял визитку и убрал в карман рубашки.

– Спасибо, судья. С удовольствием приеду.

– Отлично. – Уинтроп улыбнулся. – А теперь давайте посмотрим, как вы справитесь на пятидесяти.

Фрэнк поднял руку.

– Джентльмены, перерыв окончен! Второй этап!

Помощник Фрэнка, загорелый парнишка, уже повесил новые мишени на второй ряд рамок. Пятьдесят ярдов от огневого рубежа. Мишени те же, двенадцатидюймовые бумажные круги, десять колец, черный центр.

Глава 20
Другие этапы

Пятьдесят ярдов это уже серьезная дистанция для пистолета. На двадцати пяти ярдах стрелку прощаются мелкие ошибки: чуть дернул палец, немного качнулся, пуля все равно попадет в центральную зону.

На пятидесяти ярдах каждая ошибка удваивается. Если мушка смещается на долю дюйма, пуля уходит на два-три дюйма в сторону. Дыхание, пульс, дрожь в руках, все играет против стрелка.

Для револьвера с четырехдюймовым стволом пятьдесят ярдов почти предел эффективной точности. Паркер прав, у длинноствольного «Кольта» M1911 с пятидюймовым стволом преимущество. Чем длиннее ствол, тем длиннее прицельная линия, точнее наведение. Плюс автоматический пистолет легче удерживать на цели, чем тяжелый двойной спуск револьвера.

Фрэнк снова объявил пары.

Первыми вышли Уинтроп и Паркер.

Я стоял в тени навеса и наблюдал.

Паркер поднял «Кольт» и вытянул руки. Стойка безупречная. Пять дюймов ствола смотрели точно на мишень.

Фрэнк скомандовал «Огонь!».

Выстрелы грохнули. Теперь Паркер стрелял медленнее, чем на первом этапе. Пауза между выстрелами шесть-семь секунд. Каждый раз он заново фиксировал стойку, выравнивал прицел. Профессиональный подход. На большой дистанции торопиться нельзя.

Уинтроп тоже стрелял аккуратно, но руки у него подрагивали. Возраст. На двадцати пяти ярдах дрожь не мешала, на пятидесяти начала сказываться.

Результаты: Паркер набрал девяносто шесть очков. Шесть десяток, четыре девятки. На пятидесяти ярдах он стрелял даже лучше, чем на двадцати пяти. Уинтроп взял семьдесят четыре. Заметное снижение.

Следующие пары. Сенатор Винстон промахнулся дважды, набрал шестьдесят два. Адвокаты и судьи показали результаты от пятидесяти восьми до семидесяти.

На дальней дистанции разница между любителями и опытными стрелками стала очевидной. Адвокат Уитни с двухдюймовым «Кольтом» Детектив Спешл набрал всего пятьдесят одно очко. Короткий ствол на пятидесяти ярдах это все равно что в темноте кидать камни в яму.

Наконец Фрэнк вызвал меня.

– Митчелл и Стоун!

Я подошел к столику. Стоун встал рядом, лицо покраснело, на лбу выступили капли пота. Фляжка торчала в заднем кармане брюк, видно, что прикладывался между этапами.

Я открыл коробку патронов. Зарядил шесть.

Поднял револьвер.

Пятьдесят ярдов. Мишень маленькая на таком расстоянии. Белый кружок с черными полосками, почти как монета на ладони вытянутой руки. Центр еле заметная черная точка.

Стойка Уивера. Левая нога вперед, корпус развернут. Правая рука вытянута, левая поддерживает. Хват крепкий, запястья заблокированы.

Мушка. Целик. Мишень. Три точки.

На пятидесяти ярдах приходится тщательнее совмещать мушку с прорезью целика. Мушка должна сидеть точно по центру прорези, верхний край мушки вровень с верхним краем целика. Никаких смещений, никаких «почти». Математическая точность.

Вдох. Выдох. Задержка.

Палец касается спускового крючка. На «Смит-Вессоне» Модель 10 спуск двойного действия, длинный, тяжелый, фунтов двенадцать усилия. Курок поднимается, барабан проворачивается, камора с патроном встает напротив ствола. Спуск продолжает идти назад, миллиметр за миллиметром. Главное не дернуть в самом конце, когда курок срывается с зацепа.

Плавно. Ровно. Как будто выжимаешь последнюю каплю из тряпки.

Выстрел.

Грохот, вспышка, толчок отдачи. Ствол подбросило вверх, я вернул его на место. Перезарядка мгновенная, на револьвере не нужно передергивать затвор, достаточно снова нажать на спуск.

Второй выстрел.

Третий.

Четвертый.

Пятый.

Шестой.

Перезарядка. Гильзы наружу, четыре новых патрона внутрь. Закрыл барабан.

Седьмой.

Восьмой.

Девятый.

Десятый.

Опустил оружие. Десять выстрелов за две минуты пятнадцать секунд.

Мой соперник тоже отстрелялся. Парнишка принес мишень.

Я посмотрел на бумажный круг. Десять отверстий. Семь в центральном черном круге. Два в соседнем кольце. Одно в третьем кольце от центра.

Семь десяток, две девятки, одна восьмерка. Девяносто шесть очков.

Паркер стоял рядом. Посмотрел на мишень, потом на меня.

– Девяносто шесть. Из короткоствольного револьвера. На пятидесяти ярдах.

Он не улыбался. Лицо серьезное, глаза прищурены, как на строевом смотре.

– Знаете что, Митчелл? Я стрелял из «Кольта».45 двадцать два года. Армия, Корея, Вьетнам. Квалификация «Эксперт» каждый год. И вы только что сравнялись со мной с худшим оружием.

– У вас прекрасный результат, полковник. Девяносто шесть это мастерский уровень.

– Да. Но не с таким оружием. – Он протянул руку. – Уважаю.

Я пожал ему ладонь. Хватка крепкая и сухая.

Фрэнк обновил список результатов после двух этапов:

Митчелл – 194, Паркер – 192, Уинтроп – 166, Уитакер – 147, Хадсон – 143, Ридли – 139, Винстон – 142, Грин – 131, Стоун – 128, Уитни – 116.

Разрыв между мной и Паркером составил всего два очка. На винтовочном этапе все может перемениться. У Паркера армейская снайперская подготовка. Винтовка другое оружие, другие навыки. Здесь полковник на своей территории.

Вскоре Фрэнк объявил:

– Третий и последний этап, джентльмены. Винтовка, сто ярдов. У кого нет винтовки, может одолжить у меня. Стреляем с упора, разрешены мешки с песком. Десять выстрелов, три минуты. Вопросы?

Адвокат Грин поднял руку.

– Какой калибр допускается?

– Любой до.30 калибра включительно. Без магнум-патронов, чтобы столики не развалились.

Негромкий смех.

У большинства участников винтовок не оказалось. Соревнования задумывались прежде всего как пистолетные, а винтовочный этап добавили по настоянию полковника Паркера.

Четверо из десяти участников привезли винтовки. Остальные взяли их у Фрэнка.

Паркер достал из длинного брезентового чехла «Винчестер» Модель 70, калибр.30−06. Классическая охотничья винтовка, но с оптическим прицелом «Леупольд» четырехкратного увеличения. Приклад из темного ореха, вороненый металл, без единого пятна ржавчины. Видно, что за оружием ухаживают с армейской педантичностью.

Уинтроп привез «Ремингтон» 700 в.243 калибре, с оптикой «Бушнелл». Легкая винтовка, небольшая отдача. Разумный выбор для стрелка в возрасте.

Сенатор Винстон взял у Фрэнка «Марлин» 336, рычажный карабин калибра.30−30, без оптики, только открытый прицел с мушкой. На ста ярдах без оптики попасть в десятку очень трудно. Но Винстон, видимо, не надеялся на высокий результат.

Я подошел к Фрэнку.

– Давай «Ремингтон».

– Помню.

Фрэнк пошел к машине, открыл заднюю дверь универсала и достал длинный чехол из зеленого нейлона. Расстегнул молнию.

«Ремингтон» 700, калибр.308 Винчестер, с прицелом «Редфилд» девятикратного увеличения. Приклад гладкий, полированный, с легкими царапинами от долгого использования. Ствол тяжелый, длиной двадцать четыре дюйма.

Я взял винтовку, привычно проверил. Открыл затвор, патронник пустой. Заглянул в ствол, чистый, нарезы блестят. Закрыл затвор, пощелкал спусковым крючком, ход ровный, без заеданий.

– Патроны?

Фрэнк протянул коробку. «Федерал».308 Винчестер, двадцать штук. Латунные гильзы, пули с медной оболочкой, вес сто пятьдесят гран.

– Доллар пятьдесят за коробку.

– Потом рассчитаемся.

– Не волнуйся, запишу на твой счет.

Помощник Фрэнка повесил новые мишени на третий ряд рамок. Сто ярдов от огневого рубежа. Мишени крупнее восемнадцать дюймов в диаметре. На ста ярдах они выглядели маленькими белыми точками на фоне зеленой травы.

Стрелять начали парами, как и раньше.

Первыми Паркер и Уинтроп.

Паркер опустился на колено перед столиком, уперся локтями в деревянную поверхность. Подложил мешок с песком под цевье «Винчестера». Приклад прижал к плечу, щеку к гребню приклада. Прильнул к окуляру прицела.

Движения отточенные. Человек, стрелявший из винтовки в Корее и Вьетнаме, не теряет этот навык. Тело запоминает позицию как пианист запоминает расположение клавиш.

Фрэнк дал команду.

Выстрел Паркера грохнул первым. Тяжелый, басовитый звук калибра.30−06, совсем другой по сравнению с пистолетными хлопками. Приклад толкнул плечо, Паркер даже не качнулся. Передернул затвор, стреляная гильза вылетела, блеснула латунью и упала в траву. Дослал новый патрон.

Второй выстрел. Третий. Четвертый.

Паркер стрелял с интервалом пять секунд. Ровно, как машина. Ни одного лишнего движения между выстрелами. Только рука на затворе, назад, вперед, и снова палец на спуске.

Десять выстрелов за минуту и десять секунд.

Уинтроп стрелял дольше. Его «Ремингтон».243 бил тише, с меньшей отдачей. Судья стрелял осторожно, подолгу целился.

Затем принесли мишени.

Паркер взял девять десяток и одну девятку. Девяносто девять очков из ста. Поляна отозвалась тихим гулом восхищения.

Уинтроп набил семьдесят восемь. Достойно, но без блеска.

Паркер посмотрел на результат и позволил себе скупую улыбку. Вот его территория. Вот на что он способен за двадцать два года практики.

Потянулись другие пары. Адвокаты и судьи мучились с непривычным оружием. Винтовка не пистолет. Нужно правильно лечь на мешок, найти удобное положение для приклада, не зажмуривать оба глаза. Результаты колебались от пятидесяти шести до семидесяти двух.

Сенатор Винстон без оптики на ста ярдах набрал сорок четыре очка, промахнувшись трижды. Вместо того чтобы расстроиться, он рассмеялся и объявил:

– Джентльмены, когда мне нужно попасть в цель, я просто звоню помощнику и прошу написать закон.

Последняя пара были я и Стоун.

Стоун получил у Фрэнка «Ремингтон» 742, полуавтоматическую винтовку в.30−06. Полуавтомат проще в обращении, не нужно передергивать затвор. Но точность у болтовых винтовок обычно выше.

Я сел за столик. Положил цевье «Ремингтона» 700 на мешок с песком. Плотно прижал, покачал, проверил устойчивость. Мешок принял форму цевья, ровно удерживая винтовку.

Приклад к правому плечу. Щека прижалась к гладкому дереву приклада. Правая рука на рукоятке, указательный палец вдоль спусковой скобы. Левая рука придерживает мешок и регулирует высоту. Локти упираются в стол.

Заглянул в прицел. Девятикратное увеличение. Мишень в ста ярдах, но через оптику выглядит как на расстоянии одиннадцати ярдов. Я видел текстуру бумаги, каждое кольцо, малейшие неровности. Центр черный кружок размером два дюйма, через прицел крупный и четкий.

Перекрестие прицела это тонкие черные нити, пересекающиеся точно в центре мишени.

Открыл затвор. Достал патрон из коробки, тяжелый, латунный, прохладный на ощупь. Вставил в патронник, задвинул затвор. Раздался характерный щелчок, когда металл входит в металл. Дослал еще четыре патрона во внутренний магазин.

Вернул глаз к окуляру. Перекрестие на центре.

Мир опять сузился.

Солнечный свет, голоса за спиной, запах скошенной травы, все исчезло. Осталось только маленькое круглое поле зрения через прицел. Перекрестие и мишень.

Вдох. Выдох наполовину. Задержка. Сердце стучит, с каждым ударом перекрестие слегка подпрыгивает. Нужно стрелять между ударами, в тот краткий миг, когда тело замирает.

Палец на спусковом крючке. Спуск у «Ремингтона» 700 легкий, фунта три с половиной. Совсем другое ощущение по сравнению с тяжелым револьверным спуском. Короткий ход, четкий момент срабатывания.

Плавное давление…

Выстрел.

Грохот ударил по ушам. Приклад толкнул в плечо, тупо и мощно. В прицеле мишень на миг исчезла от отдачи, потом вернулась на место. Я увидел новое отверстие в бумаге, точно в центре, в черном круге.

Открыл затвор. Гильза вылетела вправо и упала на стол, зазвенела о дерево. Из патронника потянулся тонкий дымок, пахнуло сгоревшим порохом.

Затвор вперед, новый патрон в патроннике. Глаз к прицелу.

Второй выстрел.

Третий.

Четвертый.

Пятый.

Пауза. Магазин пуст. Открыл затвор, дослал пять новых патронов.

Шестой.

Седьмой.

Восьмой.

Девятый.

Десятый.

Опустил винтовку. Открыл затвор, проверил патронник, пусто. Положил оружие на стол стволом в сторону мишеней.

Плечо ныло от десяти выстрелов крупного калибра. В ушах стоял густой звон.

Помощник Фрэнка сбегал за мишенями и вернулся с двумя бумажными кругами.

Моя мишень.

Я посмотрел.

Десять отверстий. Все в центральной зоне. Восемь в черном двухдюймовом круге десятки. Два в соседнем кольце, девятки. Кучность плотная, можно накрыть все десять дырок ладонью.

Восемь десяток, две девятки. Девяносто восемь очков.

Вокруг снова воцарилась тишина.

Паркер подошел, молча взял мою мишень и поднес к глазам. Долго разглядывал.

– Девяносто восемь, – сказал Фрэнк, записывая результат.

Паркер аккуратно положил мишень на стол.

– Ну что ж, – сказал он спокойно. – Девяносто девять у меня, девяносто восемь у вас. Я выиграл этот этап. Но проиграл соревнования.

Он протянул руку.

Я пожал ее.

Фрэнк написал финальную таблицу крупными буквами на листе бумаги. Прикрепил к столбу навеса, рядом с промежуточными результатами.

Все участники собрались и смотрели.

Итоговая таблица баллов (три этапа, максимум 300):

1. Митчелл 292 (98 + 96 + 98)

2. Паркер 291 (96 + 96 + 99)

3. Уинтроп 244 (92 + 74 + 78)

4. Хадсон 215 (78 + 65 + 72)

5. Уитакер 211 (79 + 68 + 64)

6. Ридли 207 (77 + 62 + 68)

7. Грин 199 (72 + 59 + 68)

8. Винстон 186 (80 + 62 + 44)

9. Стоун 178 (71 + 57 + 50)

10. Уитни 167 (65 + 51 + 51)

Двести девяносто два очка из трехсот возможных. Всего на один балл от второго места.

Тишина продержалась секунду, потом Винстон захлопал в ладоши. Остальные подхватили. Негромкие, но искренние аплодисменты.

Уинтроп снял очки, протер и надел обратно. Улыбнулся и достал из кармана пиджака, висевшего на спинке скамейки, белый конверт.

– Агент Митчелл, подойдите.

Я подошел.

Уинтроп протянул конверт.

– Двести долларов. Призовой фонд. Вы заслужили каждый цент. – Он пожал мне руку. – И знаете что? Я организую эти соревнования шестой год. В прошлом году победил Генри с результатом двести семьдесят один. В позапрошлом я с двести пятьюдесятью девятью. Двести девяносто два это рекорд. Поздравляю.

Я взял конверт. Внутри лежали четыре пятидесятидолларовые бумажки, хрустящие, новые.

– Спасибо, судья.

Паркер подошел вторым. Пожал руку, крепко, по-военному.

– Митчелл, где вы так научились стрелять? Серьезно. Вьетнам и Квантико дает базу, тир дает практику. Но то, что я видел сегодня, это другой уровень. Вы стреляете как снайпер специального назначения.

Я подумал.

– Не знаю, полковник. Мне всегда давалась стрельба. С первого дня в учебном лагере инструктор сказал, что у меня природная координация «глаз-рука». Потом я научился правильной технике. Остальное тренировки. Три-четыре раза в неделю, по сто-двести выстрелов за сеанс.

Паркер кивнул.

– Дисциплина. Вот что отличает хорошего стрелка от отличного. Не талант, а дисциплина. Вы приезжаете сюда регулярно, когда другие сидят перед телевизором. Это все и решает.

Фрэнк стоял рядом и улыбался широко, как тренер, чей подопечный взял золото.

– Я же говорил, Джеймс. Он лучший стрелок. – Он повернулся ко мне. – Итан, сегодня ты сделал мне рекламу на ближайшие десять лет. Каждый судья и адвокат в округе захочет тренироваться в моем клубе.

– Рад помочь бизнесу, Фрэнк.

Адвокат Грин подошел и протянул бутылку пива.

– Возьмите, чемпион. Заслужили.

Я взял бутылку, отпил. Пиво теплое после четырех часов на жаре под солнцем.