Текст книги "Война всех против всех (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– Смотрите, как он заговорил! – сказал Траян, глядя на меня безумными глазами. – Смотрите, наш праведник император собрался вести нас на богоугодное дело, полезное для славы Равенны и империи! И где же он нам говорит про это? Находясь в лупанарии, когда вокруг стонут падшие женщины, он пытается что-то сказать нам про пользу для города, про честь, славу и спасение отечества? Тебе не кажется, что ты немного перепутал понятия, малыш? Может быть, твой уровень, это как раз вот это, управление борделем? Может быть, именно здесь ты будешь на своем месте, как ты считаешь?

Фальк рассмеялся и захлопал в ладоши, а Бланд поднял кубок с вином и осушил его до дна. Струйки вина потекли у него по подбородку. Я оглянулся по сторонам, поскольку мне показалось, что они настроены слишком агрессивно по отношению ко мне, а затем заметил:

– Тем не менее, что и где бы я не говорил, спасать город надо. Завтра эти варвары ворвутся в ваши дома и будут грабить вас, убивать наших мужчин и насиловать наших женщин. Я не думаю, что Веттониан сможет удержать их.

Траян подошел ко мне вплотную и приблизил свое лицо, глядя на меня безумными глазами с невероятно расширяющимися черными зрачками.

– А я тебе еще раз говорю, Момиллус, не тебе просить об этом. Как ты не можешь понять этого? От любого другого императора можно было ожидать этого и подать ему руку помощи в такой ситуации, но только не тебе.

Несмотря на то, что его взгляд был совершенно безумен, будто он обожрался галлюциногенных грибов, я выдержал его и не отвел глаза. Все это потому, что я знал о том, что Траян остался должен мне за ту услугу, что я когда-то оказал ему. Разве не я уступил ему девушку Уликсу, в которую он был безумно влюблен? И разве он не уверял меня тогда, что останется моим должником на вечные времена? Поэтому, повторяю, я так и не отвел глаз, а спросил у него свирепо, чтобы напомнить о том, что он мне много задолжал:

– Это почему же, Траян? Почему мне нельзя помогать? Может быть, потому, что я когда-то оказал тебе услугу и ты быстро о ней забыл? Может быть, потому что тебе невыгодно помнить об этом долге, который ты обещал вернуть мне когда-то?

К моему удивлению, юноша зарычал от ярости, схватил меня за плащ и опрокинул на пол. Бланд подбежал, чтобы остановить его от дальнейших безумств, а Фальк остался наблюдать за нами из угла.

– Как ты смеешь вообще упоминать о долге перед тобой, мерзкая крыса? – заревел Траян. – Я только сегодня узнал, что Уликса все-таки была с тобой, змееныш! И еще я узнал, что она беременна, слышишь ты, кусок дерьма? Кто теперь является ее отцом, может быть, ты объяснишь мне?

Ого, вот это новость! Все, что угодно, но только не это. Получается, проклятая девчонка Уликса все-таки проговорилась ему о том, что мы провели ту прекрасную ночь в храме Венеры на Луперкалии. Ох, никогда нельзя не полагаться на девушек в таком деликатном деле, когда-нибудь они все равно проговорятся.

– Ладно, ладно, Траян, успокойся, – сказал Бланд и оттащил юношу в сторону. – Друзья, я предлагаю извлечь наибольшую выгоду из этой ситуации. Мальчишка-император в наших руках и мы все вместе ненавидим его в равной степени, хотя ты, Траян, может быть, чуточку больше. Я предлагаю выдать его Веттониану и договориться с прасинами о дальнейших совместных действиях. Что скажете?

Траян шумно выдохнул, поправил тунику и сказал:

– Я хотел предложить тоже самое. Только перед этим давайте кастрируем его, чтобы он больше не позорил чужих жен.

Фальк прошелся по комнате туда-сюда и кивнул.

– Да, это самый лучший выход из положения. Мы всегда сможем договориться с Веттонианом, а наш крошка император пусть получит то, что заслужил. Давайте отведем его прямо сейчас.

Я поднялся с пола и тоже поправил на себе тунику. Затем хрипло сказал:

– Я хочу в туалет. Надеюсь, не откажете мне в этом напоследок?

Бланд кивнул, а Траян не промолвил ни слова, продолжая с ненавистью глядеть на меня. Тогда я вошел в уборную, где тихо, как мышка сидела Вирсания. На стене горел светильник. Я взял его в руки, посмотрел на женщину, вздохнул и промолвил:

– Пойдем вместе со мной, а то они, чего доброго, прикончат тебя со злости.

Затем подошел к стене с фреской Амура и нажал на его каменный выпуклый половой орган. Стена с тихим скрежетом отодвинулась в сторону, за ней открылся темный проход.

Вирсания изумленно смотрела в темноту. Я спустился на ступеньку, освещая себе дорогу и спросил у нее:

– Ты идешь со мной или нет?

Девушка тут же подбежала ко мне, я нашел в стене рычажок и бесшумно закрыл стену за собой. А потом отправился вниз по каменным ступенькам.

Глава 28
Подготовка к сражению за столицу империи

Надо отдать должное молодой женщине, она сохраняла хладнокровие и не теряла голову. Пару раз по каменным стенам тайного хода зигзагом протекла многоножка, но Вирсания даже не пикнула, только на мгновение задержала дыхание, судорожно вдыхая воздух, а затем продолжила спуск по ступеням.

К счастью, путешествие длилось недолго, вскоре ступени закончились и мы подошли к маленькой двери в половину человеческого роста. Я открыл ее изнутри и согнувшись в три погибели, выбрался на свежий воздух, следом за мной выползла Вирсания.

Дверь с легким щелчком закрылась, а поскольку с наружной стороны она была обита камнями, из которых был построен лупанарий, то теперь вход полностью слился со стеной здания. Я огляделся и увидел, как и предсказывал Донатина, что мы очутились во дворе заведения, там, где и было нужно. Неподалеку в сумраке виднелись силуэты наших коней и монументальная фигура Родерика рядом с одним из верховых животных.

– Ты как? – спросил я у Вирсании. – Может быть, с нами поедешь?

По большому счету, я задал вопрос из простой вежливости и слегка удивился, когда женщина кивнула.

– Когда еще мне выпадет возможность познакомиться поближе с императором? – вполне логично спросила она.

– Только мы едем не в дворец, а за город, – предупредил я. – И если что, сразу предупреждаю, что в ближайшее время мне могут снести голову.

Вирсания снова кивнула.

– Я уже поняла это, когда слушала твоих друзей, они сильно хотят наказать тебя за твои проказы.

Мы взобрались на коней, причем женщина села сзади и я ощутил, как она прижалась ко мне грудью и бедрами. Затем мы поехали из негостеприимного лупанария, хотя, должен признаться, его тайный ход, о котором меня заранее предупредил Донатина, избавил меня от многих неприятностей.

Впрочем, так и задумывалось изначально, что если все пойдет наперекосяк, я смогу уйти через тайный ход. Поэтому, собственно, мы и выбрали для рандеву такое неудобное место, как лупанарий «Приют Амура».

Родерик ехал сзади и выглядел довольным, как кот, объевшийся сметаны, судя по всему, за ночь он успел насладиться услугами публичного дома и только и спросил у меня:

– Куда мы теперь, император?

Я оглянулся по сторонам, заметил вдали крышу Капитолия на далёком холме, так и освещенную кострами вокруг здания, покачал головой и сказал:

– Поехали отсюда, здесь делать нечего.

Мы помчались по городу и я скрипел зубами от боли в заживающих ранах, тем более, что Вирсания все крепче прижималась ко мне теплым податливым телом. Время уже было предрассветное, но темнота еще все равно не отступила и город погрузился в сонливое дремотное состояние, предшествующее пробуждению. Знаете, бывает такой час перед самым рассветом, когда на какие-то мгновения все живое погружается в оцепенение и лишь через некоторое время пробуждается, готовясь встретить новый день.

Ехать ближе было к Адриановым воротам и мы справедливо рассудили, что лучше выехать из города через них, а затем вернуться в наш лагерь на юг, обогнув город через его окрестности. В Равенне наш ход замедляли улицы и возможное нападение бандитов, а по окрестным дорогам можно было мчаться без остановок. Даже если и появятся разбойники, то от них можно попытаться ускакать, кони успели отдохнуть за ночь.

Таким образом, к лагерю мы приехали на рассвете, когда уже взошло солнце, без всяких происшествий. Еще издали, когда вдали показались крыши домов поместья, я на всякий случай сбавил ход и пригляделся.

Кто его знает, может быть, наш лагерь уже захватили враги и теперь ждут меня, чтобы схватить в плен. После памятного разговора с факционариями в борделе враги мерещились мне на каждом углу.

Но нет, все было спокойно. Часовые в воротах сразу узнали меня и пропустили, а Лакома уже поднял солдат и устроил для одной центурии занятия с мечами, а две другие бросил на обустройство повозок.

Во время устройства своего нового тактического приема я вообще исходил из того, что теперь основой нашего войска станут стрелки, в том числе и метательная артиллерия. Это потому, что пообщавшись с римскими жителями и солдатами, я пришел к выводу, что обычная пехота, а тем более конница нам сейчас недоступна, поскольку по своим боевым качествам варварские солдаты на голову превосходили римских.

Стрелки же из арбалетов могли заменить любых пехотинцев, ведь устройство самострела позволяло стрелять даже ребенку. Тут возникла единственная проблема в том, что стрелки сами по себе очень уязвимы к атаке, тем более легкой кавалерии, которой так славны варварские племена.

Поэтому, чтобы прикрыть их, мне пришлось создать подвижную крепость из соединенных между собой повозок, обитых снаружи железом. Эту идею я почерпнул из какого-то старого исторического фильма, который смотрел в детстве еще тогда, в своей прошлой жизни. В том фильме всадники и вражеская пехота не могли проникнуть за повозки, соединенные между собой, а между тем лучники поливали их стрелами.

Само собой, что одними только стрелками здесь не обойдешься, в любом случае необходимо иметь и пехоту, которая будет прикрывать проходы между повозками, когда враг подойдет ближе, но даже тогда пехоты в этом случае требовалось гораздо меньше и ей гораздо легче было обороняться.

Тут, правда, возникала еще другая опасность, что нас могли застать врасплох, когда повозки будут в походном порядке и не соединены между собой. Но это уже, как говорится, дело наживное, нужно, чтобы вокруг войска постоянно следовали конные разведчики, предупреждающие о любой опасности, а также сами солдаты должны уметь собирать повозки в боевой порядок за как можно меньший промежуток времени.

Завидев, что я приехал, Лакома выехал нам навстречу. Увидев, что я приехал с новой дамой, он недовольно скривился и пробурчал:

– Уехал с одной бабой, вернулся с другой. Меняешь быстрее, чем ремни на сандалиях.

– Да, я еще и привез хорошие новости, – сказал я, осторожно слезая с коня. – Теперь против нас, помимо прасинов, выступят и остальные партии.

– Ты шутишь? – потрясенно спросил бывший разбойник. – С чего ты это взял?

– А я только недавно, ночью, встречался с ними со всеми, – ответил я, стараясь выглядеть веселым и беззаботным. – Хотел договориться о совместном выступлении против «зеленых», но не получилось. Наоборот, они, оказывается, все точат на меня зуб. Так что если хочешь спасти свою задницу, лучше тебе убегать прямо сейчас.

Лакома поглядел на город, прячущийся за верхушками деревьев, глубоко вздохнул и ответил:

– Сбегать я буду только тогда, когда твоя глупая башка покатится по земле, понял? До этого времени мы еще будем вместе. Посмотрим, может твоя тактика с арбалетами и принесет чего полезного. Не хочешь вооружить остготов?

Мы направились по лагерю, чтобы осмотреть тележки и повозки, которые Лакома уже начал сбивать между собой с помощью крюков и цепей. Вирсанию я отправил в поместье, чтобы она отдохнула. Родерик остался со мной. Я поглядел на ходу на связанных остготов, так и сидевших в центре лагеря, а также на дядю, и ответил:

– Да ни за что на свете. Они же ударят нам в спину в самый неподходящий момент. Я еще не придумал, как быть с ними. Мне надо хорошенько подумать, но пока что у меня плохо работает голова, видимо, от усталости. Кстати, ты видел Донатину?

Лакома остановился и погладил бороду.

– Вот точно, что за железный елдак он привез с собой? Это что, штуковина для увеличения членов? Тебе не кажется, что…

В лагере раздался оглушительный взрыв, эхо которого тут же прокатилось по окрестностям, а затем громкий треск. Лакома чуточку согнул колени, прикрыв голову руками и испуганно огляделся по сторонам.

– Что это было, уж не Юпитер ли шандарахнул в нас молнией за все наши грехи?

Я улыбнулся, хотя и сам чуть не свалился наземь от шума.

– Это то, что поможет нам победить в будущем сражении.

Мы отправились на другую сторону лагеря, где подальше от укромных глаз, за небольшим холмом, Донатина, Герений и Филоник опробовали архитронито в действии. Когда мы взобрались на возвышенность, пушка выстрелила снова.

Звук был еще громче, от него долго звенело в ушах. Даже Родерик выглядел потрясенным, а уж его-то невозможно испугать. Кроме того, из ствола архитронито белыми клубами с шипением вырвался пар. Неподалеку горел костер, откуда стрелки брали угли, чтобы поджарить казенную часть архитронито.

Испытатели стреляли по дубу, одиноко росшему возле каменной изгороди, укрепленной нашими воинами еще вчера. Они попали с первого же выстрела и ядро расщепило почтенное дерево на две части.

Вторым выстрелом они угодили в каменную изгородь, стоявшую за дубом и разнесли ее на осколки. В изгороди теперь зиял пролом, в который спокойно могла проникнуть квадрига, то есть колесница, запряженная четверкой лошадей.

– Что это? – снова спросил Лакома. – Неужели твои дурацкие затеи наконец-то принесли пользу, Ромул? Клянусь тестикулами Марса, если это то, что я думаю, то я готов упасть перед тобой на колени. Ты и вправду величайший император Рима, если это можно использовать против врага.

– Да, – улыбаясь, подтвердил я. – это и есть мое новое изобретение, архитронито, паровая пушка. Вернее, ее придумал Калияс, за которого вы все меня долго ругали, а я дал ему материалы, чтобы он сделал этот экземпляр.

– Она стреляет камнями? – спросил Лакома. – И как далеко она это делает?

– Я думаю, примерно на то же расстояние, что и баллиста или катапульта, но только делает это быстрее и мощнее. Кроме камней, можно сделать кувшины с горючей смесью и тоже отправлять их на противника.

Мы отправились вниз по холму, а Филоник между тем и трое его помощников снова заряжали архитронито. Донатина и Герений стояли в небольшой канаве, глубиной по пояс и ждали, когда они дадут сигнал к началу очередного выстрела.

– Вы зачем изгородь портите? – спросил я, подходя ближе. – Не нашли другой мишени, что ли?

– О, император, ты пришел как раз вовремя! – закричал Донатина, махая нам рукой. – Пойдем, сейчас мы снова будем стрелять. Что касается изгороди, то не беспокойтесь, с таким оружием нам никакие заслоны не понадобятся.

Мы укрылись в канаве вместе с ним, в то время, как стрелки закончили забивать ядро в ствол пушки и залили котел сверху ледяной водой. Под пушкой шипели угли на огромном подносе, где, кажется, даже бык поджарится бы за минуту.

– Сейчас он откроет отверстие и вода устремится вниз, в раскаленную часть, – прошептал Донатина, напряженно наблюдая за действиями новоявленных артиллеристов.

– Опасно, чертовски опасно, пробормотал я. – Он должен делать это в доспехах и шлеме, я же говорил, чтобы ты позаботился об их безопасности.

– Нет, не взорвется, император, – азартно ответил Донатина. – Там отличное железо, ни одной трещинки после выстрелов, я уже проверял. Ты бы заткнул уши, император, а то совсем оглохнешь.

– Ну, смотри, сейчас разрешаю, а вот потом…

Я не успел закончить, потому что пушка выстрелила снова, подпрыгнув на лафете и чуть откатившись назад. Опять раздалось оглушительное «Бум!» и ядро со свистом и шелестом вырвалось из дула и вонзилось в дуб, окончательно добив вековое дерево.

Я и вправду оглох на какое-то время. В ушах стоял постоянный звон. Я потряс головой, похлопал ладонью по вискам и слух постепенно вернулся ко мне. Тогда я встал и подошел к архитронито и суетящимся рядом с ним стрелкам.

– Ну, как тебе новое оружие? – спросил я у Филоника.

– Божественно, – ответил он с восторгом и я впервые увидел, как его угрюмая физиономия осветилась улыбкой. Он благоговейно коснулся раскаленного ствола и тут же отдернул руку.

– Заканчивайте испытания и дайте пушке отдохнуть, – сказал я. – И собирайте побольше ядер, скоро будем стрелять по врагам. Возможно, даже сегодня, через несколько часов.

Я обернулся и чуть не рассмеялся, увидев, что весь холм усыпали мои солдаты, с ужасом и любопытством глядящие на архитронито.

– Ладно, покажите им еще раз, как стреляет наше новое орудие, чтобы они не боялись его звуков, – приказал я и направился обратно к вершине холма. – Вы как хотите, а я хочу немного отдохнуть.

Затем я осмотрел вместе с Лакомой, насколько хорошо и крепко он собрал повозки и приказал так и оставить их в центре лагеря, как второй рубеж обороны. Для проверки прочности обшивки я приказал стрелять по ней из арбалетов и с удовольствием убедился, что болты отлетают от медных и железных кусков покрытия, которыми укреплены повозки.

Мечом их тоже нельзя было пробить, разве что отковырять от бортов и крыши повозки, но для этого врагу потребовалось бы время. В целом, убежище получилось весьма крепкое, если бы у меня было побольше воинов, то и вообще можно было бы не бояться вестготов. Ладно, с другой стороны, радоваться еще рано, слишком уж много врагов я приобрел за эти пару дней, еще неизвестно, смогу ли я справиться с ними.

Затем я вернулся поместье, наказав разбудить меня, если враги покажутся на горизонте. Но поспать мне так и не удалось.

В комнате, где я должен был отдыхать, лежала Вирсания. Я вспомнил о ней, едва вернулся в дом и увидел на полу алый плащ, в который она была завернута. Сама женщина спала под меховым покрывалом, но когда я вошел, томно открыла глаза и протянула ко мне руки.

– Ну же, мальчик, иди ко мне, ты так и не отведал меня этой ночью.

Я тут же заметил, что под сползающим покрывалом она лежит совершенно обнаженная. Разумеется, я сразу забыл о сне и залез к ней на кровать. Здесь было тепло и уютно, а близость ее белого тела дико возбуждала меня.

Я обнял Вирсанию, а затем поцеловал шею, плечи и округлую грудь, а затем поочередно взял в рот крупные темные соски и поласкал их языком. Женщина застонала, взяла мой отвердевший член в руку и легонько сжала.

Затем погладила яички и перевернув меня на спину, опустилась к моей пояснице и начала делать восхитительный минет. Да, чувствовалось, что она настоящий профессионал своего дела. Так осторожно и ласково с моим орудием здесь еще не обращались, разве что была одна умелица в прошлой моей жизни.

Когда я почувствовал, что ее дивное умение скоро приведет меня к преждевременному финалу, я мягко отстранился от нее и уложил на клинию перед собой. Затем достал из кармана плаща самодельный презерватив из тончайшего слоя руберры, который мне только удалось сделать и натянул на себя.

– Это для чего? – спросила Вирсания. – Ты боишься заразиться непристойной болезнью? Нет, не бойся, мальчик мой, нас каждый день осматривает врач и дает свое заключение. Я совершенно чистая, кроме того, для того, чтобы боги не послали мне непристойную хворь, я каждое утро принимаю гусиный помет, разбавленный водой и медовухой, это самое лучшее средство от болезней.

– Вирсания, заткнись, пожалуйста, – попросил я и вошел в нее, защищенный собственными средствами контрацепции.

Молодая женщина тихонько ахнула и непроизвольно сжала бедра. Затем расслабилась, а я даже через свою самодельную резину чувствовал, какое у нее теплое лоно.

Затем я начал потихоньку двигать бедрами взад и вперед, а Вирсания двигалась мне навстречу, закрыв глаза и прикусив нижнюю губу. Хоть я и понимал, что она во многом действует, как и положено проститутке, то есть старается возбудить во мне страсть и показать, каким сильным самцом я являюсь, я вынужден был признать, что ее нехитрые способы действительно помогали и я чувствовал все большее и большее возбуждение. Наконец, не в силах больше терпеть, я взорвался внутри нее и застонал от блаженства.

В то же время в дверь постучался Герений и сказал из коридора:

– Доминус, с города приближается большое вражеское войско.

Глава 29
Ну, посмотрим, кто кого одолеет

Ну вот, хорошо, хоть дали мне закончить все свои дела с Вирсанией и не прервали до того, как я достиг пика наслаждения. Это я благодарил, как своих помощников, так и врагов, которые соизволили появиться как раз вовремя.

Но теперь времени терять было нельзя и я подхватил обнаженную женщину с ложа и потащил к двери, повторяя:

– Надо быстро уходить в укрытие, иначе здесь нас прикончат.

Вирсания держалась молодцом, только едва успела схватить свой плащ с пола, а в остальном не сказала ни слова и послушно бежала рядом. Я тоже оделся на ходу и мы выбежали из дома, а затем помчались к нашему укрепленному лагерю.

До него было совсем немного, около сотни шагов. Я оглянулся на бегу и увидел, что со стороны города по дороге, среди редких деревьев, растущих по обочине, надвигается огромное войско.

Впрочем, приглядевшись более внимательно, я увидел, что вражеский отряд не такой уж и большой, с тысячу-полутора тысяч бойцов, но из-за того, что они вытянулись длинной колонной по дороге, напоминая медленно текущую змею, их численность казалась больше, чем была на самом деле. А в том, что это враги, сомнений не было.

В первых рядах, как я сразу заметил, ехали вестготские всадники, а еще и воины прасинов, одетые в доспехи, а поверх них развевались зеленые плащи. Ехали враги, как я уже говорил, неторопливо, уверенные в собственной победе, гордые и высокомерные. Наверное, уже приготовили наряды для триумфа.

Добежав до лагеря, мы укрылись за воротами, тяжело переводя дыхание. Помимо нас, следом забежали несколько воинов, слуг и рабов, оставшихся на территории поместья. Эти тоже не хотели погибать раньше времени. Управляющий поместья, вольноотпущенник Тулий уже тоже находился здесь, схватившись за голову и причитая:

– Великий Боже, что же сделает со мной хозяин за то, что я не сохранил его поместье! Спаси и сохрани, спаси и помилуй!

– Эй, заткнись, я же сказал, что возмещу тебе все убытки, – крикнул я, поскольку его крики раздражали меня и могли поколебать боевой дух моих воинов.

– Я не очень уверен, маленький император, что сегодня, после того, как с вами покончат прасины, ты вообще сможешь хоть что-либо возместить! – дерзко ответил он. – А вот, что со мной сделает хозяин, лучше даже не думать.

Он продолжал причитать и тогда к нему направился Родерик, только в этом случае, заметив гиганта, Тулий замолчал и предпочел скрыться подальше.

Между тем Лакома продолжал строить людей вдоль изгороди, выдвигая на первую линию обороны арбалетчиков, которых у нас, к сожалению, было очень мало. Горные разбойники, которыми когда-то командовал казненный уже Йори, распределенные между отрядами, в последнее время ходили смирные, как овечки.

Я опасался, что они могут ударить нас в спину, когда начнется заварушка, но Лакома утверждал, что они сейчас, наоборот, прикидывают, как извлечь больше выгод из создавшейся ситуации. Ладно, выбора не было, пришлось смириться и надеяться, что они не побегут в решающий момент.

Этих разбойников, которые кое-как держали в руках мечи, нам пришлось поставить между арбалетчиками, а сзади во второй линии обороны Лакома поставил самых преданных моих людей, набранных еще во время Луперкалий из числа беглых рабов. Сейчас эти люди, благодаря бесчисленным занятиям, с оружием, превратились в опытных и стойких воинов, на которых я всегда мог положиться.

Что касается архитронито, то это оружие я, наоборот, пока что припрятал за повозками, собранными в центре лагеря в некое подобие прямоугольника. Это была наша запасная цитадель, в которой будем укрываться, если враги возьмут изгородь.

Войска врагов между тем подъехали к предместью и начали расползаться в обе стороны, окружая наш оплот с двух сторон и беря его в плотное кольцо, благо их численность позволяла им сделать это. Делали они это по-прежнему неторопливо, как змея, которая окружает оцепеневшего кролика, зная, что мы никуда не убежим от них.

Помимо прасинов, я заметил в войске синие, красные и белые плащи. Лица военачальников скрывались в тени шлемов, я не видел их отчетливо, но сразу узнал Веттониана, Бланда, Фалька и Траяна. Значит, это действительно так, против меня объединились все партии в городе.

Да, положение у меня действительно хуже некуда. Сейчас против меня и в самом деле выступили около полутора тысяч вражеских воинов, в то время как у меня едва наберется полтысячи. Я еще сегодня утром приказал Донатине отправить Парсания на связь с Эрнаком и Залмоксисом во дворец, чтобы они в случае чего отправились мне на помощь, но это был слишком рискованный шаг.

Оставшийся без прикрытия дворец враги могут захватить внезапным броском. Да, пока что мне приходилось рассчитывать только на собственные силы. Хотя, с другой стороны, судя по всему, здесь сейчас находились все их наличные силы, значит я еще мог на что-то рассчитывать со своими резервами из дворца.

Когда вражеские силы закончили, наконец, выстраиваться вокруг лагеря, от них отделились несколько всадников и поскакали к нам. Как только они приблизились, я сразу узнал факционариев и микропанитов рядом с ними. Это что же они, будут сейчас уговаривать нас сдаться без боя или предложат что-нибудь более интересное?

Во всяком случае, у меня уже были кое-какие задумки для дальнейших действий и то, что они приехали, было очень кстати для моего замысла. Подъехав близко к воротам изгороди, заваленным изнутри камнями и бревнами, факционарии закричали:

– Ромул, где ты? Выходи, сучий сын!

Я долго колебался, делая вид, что боюсь показываться им на глаза. Мне надо было, чтобы они подумали, будто я уже обделался и готов согласиться на все их условия. Как говорил какой-то древний китайский полководец, война – это путь обмана, а значит, мне в этот деле как раз по пути. Если на войне можно проводить дерзкие махинации и пускать пыль в глаза, то я, возможно, стану великим полководцем. Ну, или во всяком случае, великим махинатором в военной сфере.

Наконец, поскольку солдаты оглядывались на меня и недоуменно смотрели, почему я медлю и не отзываюсь на их окрики, я медленно вышел к воротам. Все это время лидеры партий надрывали голосовые связки, вызывая меня на переговоры и называя трусом и щенком, поджавшим свой хвост.

Рядом с ними сидели на конях двое вождей вестготов, как две капли воды похожие на убитого в горах Аскаукалиса и еще походившие на Родерика, правда, поменьше него габаритами. Варвары с улыбкой наблюдали за ругающимися римлянами и едва сдерживали гарцующих коней.

Потихоньку, как старик, я перелез через изгородь, а вместе со мной, конечно же, последовали Лакома и Родерик. Арбалетчики за изгородью стояли наготове, чтобы в случае чего нашпиговать врагов болтами.

– А, явился наконец! – сказал Веттониан и я даже издалека увидел, что глаза у него какие-то пустые, ничего не выражающие. Он что, наглотался дурман-травы? – Ну, здравствуй, малыш Момиллус. Ты как, сам сдашься или тебе поднять тунику, посечь задницу розгами и, всего заплаканного, отправить к отцу?

Его микропанит, о котором я уже рассказывал, что это был здоровенный парень с куриными мозгами, довольно загоготал.

– Лучше уступи нам сам, добровольно, юноша! – предложил Бланд. – И тогда, может быть, мы отпустим тебя к отцу. Мы не хотим портить с ним отношения. И тебя не хотим обижать, все-таки, ты просто заблудший ребенок.

– Все верно, император! – подтвердил Фальк. – Мы так и сделаем!

Но Траян гневно глянул на них и выехал вперед на своем коне, приблизившись ко мне почти вплотную. Родерик выступил вперед, держа меч в руке.

– Заблудший ребенок, говоришь? – закричал Траян. – Отпустить его? Да ни за что на свете! Я сам лично сдеру с него кожу, а потом поджарю на костре. А приготовленным блюдом угощу мою шлюху-жену!

Все это время я стоял, опустив голову вниз, будто напроказивший ребенок. Я еще подумал, что может быть, не помешало бы пустить слезу, но потом решил, что это будет слишком. Не поверят, да и мои воины совсем падут духом. Зато с Траяна не мешало бы сбить спеси.

– Эй, Тит Дексий Траян! – крикнул я. – Я не знаю, зачем твоя жена оклеветала меня, но то, что она сказала, это все неправда! Ты наверняка обидел ее, а затем она хотела досадить тебе, вот и сказала то, что могло поразить тебя в самое сердце! Если не веришь, спроси у оракулов или гадалок.

Парень прекратил гневно глядеть на меня и развернул коня назад, иначе он непременно наехал бы на Родерика и нарушил мирный ход переговоров. Я видел, что он глубоко задумался над моими словами. Поверить сейчас мне он, конечно же, не поверит, а вот кое-какие сомнения обязательно появятся. Ничего, вода точит камень, вскоре я его полностью переубежу в обратном, чтобы там Уликса ему не напела в уши. Дайте мне только побольше времени.

– Ты издеваешься, мелкий кусок дерьма! – закричал Траян, обернувшись. – Если ты не заткнешься, я прямо здесь прикончу тебя.

– Эй, парень, хватит решать свои собственные затруднения! – закричал Веттониан. – Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать шашни твоей женушки! Помолчи, пожалуйста. Что касается тебя, Момиллус, то я спрашиваю тебя в последний раз, сдаешься ты или нет? Я даю тебе возможность спасти жизнь своим людям и обойтись малой кровью. Просто сдайся нам и все будет хорошо. Мы постараемся справедливо решить твою судьбу, чтобы там не орал этот рогатый мальчишка!

Он снова расхохотался вместе со своим микропанитом, а Траян покраснел от ярости и ударив коня пятками, помчался к своим войскам.

– Вот-вот, езжай отсюда, грозный петушок! – пробормотал Бланд, а его микропанит сплюнул Траяну вслед.

– Ну, так что ты решил, малыш Момиллус? – закричал Фальк. – Хоть раз в жизни последуй голосу разума и сделай то, о чем тебя все просят. Траян уже уехал, ты можешь не опасаться за свою жизнь, а просто вверь нам ее.

– А что же с императорской казной? – спросил я. – Ее тоже отдать вам?

Факционарии переглянулись, а вестготские вожди подъехали ближе.

– А ты что же, все-таки добыл ее? – спросил Веттониан. – Вот молодец, малыш, я всегда знал, что ты способный малый! А где казна, с тобою?

– Нет, конечно, – ответил я, поглядев на юг. – Я спрятал ее в горах, недалеко отсюда. Там огромная сумма в пятьдесят миллионов солидов, оказывается, мой отец тот еще шалунишка, он припрятал от вас огромные деньги, а вы и не знали!

Факционарии зашептались между собой, не веря своим ушам, а один из вождей вестготов спросил: