Текст книги "Южный поход (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– Ваше императорское величество, но ведь это крайне дерзновенный план, – сказал наконец Ростопчин. – У нас так мало сведений о Востоке, у нас нет карт, знающих людей, союзников в тех краях. Последний поход, отправленный в Хиву Петром Великим, увенчался ужасным разгромом.

– Ну, так найдите все необходимые сведения! – вскричал император. – Найдите людей, союзников, карты! Россия велика, тут везде есть люди, побывавшие хоть на краю света. Вот, поглядите, Александр Васильевич раздобыл себе помощника с Нового Света! Я повелеваю захватить Индию, господа. Завтра же, нет, даже сегодня я прикажу огласить указ о походе.

Он замолчал, а я осмелился устоять в разговор.

– Ваше величество, разрешите дать небольшой совет.

Все посмотрели на меня, а император сердито кивнул.

– Я бы просил вас оставить подготовку к походу в тайне, – сказал я. – Более того, было бы лучше, если бы по итогам сегодняшней встречи вы сделали вид, будто бы снова разгневались на Александра Васильевича и отправляете его в ссылку далеко на юг. Мы должны обеспечить как можно большую секретность сего мероприятия, чтобы о нем не прознали англичане и не начали нам противодействовать.

Император радостно улыбнулся и воскликнул:

– Вот это дельный совет и я с удовольствием им воспользуюсь. Господа, мы и вправду должны сохранить тайну. Александр Васильевич, поздравляю, с этого мгновения вы снова в опале! Вот вам указ, начинайте подготовку к походу.

– Когда выступать, государь? – спросил Суворов.

– Да хоть завтра, – ответил с улыбкой император.

Глава 8. Домашние заготовки для похода

Я ударил шпагой и еле успел отбить острие вражьего клинка, грозящее кольнуть меня прямо в сердце. Тогда противник чуть ступил в сторону, вывернул кисть и шпага вылетела из моей руки, со звоном упав на пол.

– Эх, виконт, холодное оружие – явно не ваш конек, – со вздохом сказал Иван Ефимович. – В Испании так много славных мастеров клинка, почему вы не учились у них с детства?

Вокруг звенели шпаги и яростно сражались другие ученики. Дело происходило в школе фехтования Ивана Ефимовича Сивербрика, учителя владения шпагой 1-го Кадетского корпуса, причем заведение свое он открыл на собственной квартире, в небольшой зале.

Решение о мало-мальском обучении оружием принял Суворов.

– Мы едем в опасную экспедицию, – сказал он мне на следующий день после аудиенции у государя. – Ты будешь моим помощником и иногда я буду возлагать на тебя рискованные миссии. Будет лучше, если ты немного научишься колоть и стрелять, чтобы не пропасть зря в сложной ситуации.

Сначала я подумал, что это будет лишней потерей времени, а потом согласился. Суворов развил бурную деятельность по подготовке к походу и на квартире Хвостова по двое-трое то и дело собирались таинственные личности в гражданских одеждах, но с явной военной выправкой. Меня должны были вскоре задействовать для обхода купцов, торгующих с югом и ученых, специалистов по Индии, но на несколько дней, пока Суворов согласовывал списки с штабистами, я остался предоставлен сам себе. Изнывая от безделья, я согласился взять несколько уроков фехтования и стрельбы из пистолета.

Первым делом по рекомендации Суворова меня сразу приняли в школу Сивербрика и я уже провел здесь все утро. Признаться, благородное искусство владения холодным оружием нисколько мне не понравилось. Пару раз учитель чуть не вывернул мне кисть руки, поцарапал в трех местах и вдобавок пребольно стукнул рукоятью по носу. Нет, фехтование мне решительно не понравилось.

– Эх, Иван Ефимович, я и в Испании-то почти не был, – ответил я. – Приехал, знаете ли, прямо из американских пампасов, а там шпаги почти не ведают, больше бананами и кокосами дерутся.

Учитель фехтования жалеючи улыбнулся и отошел к другим ученикам. Я решил, что с меня на сегодня хватит и пошел прочь из зала.

Пообедал я в ресторации недалеко от школы. Поскольку теперь я оказался человеком с документами, то меня официально ввели в состав Южной армии, причислив к отделению ученых и даже выдали небольшое жалование на обмундирование и ежедневные расходы. Подобно Наполеону в недавнем Египетском походе, царь решил отрядить вместе с экспедиционным корпусом и научных исследователей.

При этом я остался, конечно же, гражданским лицом. Зачислить меня адъютантом Суворова штабисты не могли при всем желании. Во-первых, я далеко не походил на военного и ничего не знал о военной службе, а во-вторых, у меня не было никаких подтверждающих бумаг о воинском прошлом. Более того, если бы военные кадровики основательно проверили меня, вся моя легенда о приезде из Бразилии накрылась бы медным тазом.

После сытного обеда, состоящего из супчика и жаркого, я отправился дальше грызть гранит науки. Теперь мне предстояло изучить в тире науку огнестрельного боя.

Извозчик доставил меня на стрельбище в офицерской школе. Вопреки распространенной поговорке на самом деле Суворов отнюдь не считал, что пуля совсем уж бестолковая дура. Он, наоборот, всегда ратовал за прицельную и точную стрельбу, требуя от солдат не терять даром ни одной пули.

Обучение проводил отставной поручик Игорь Андреевич Лебоньев. На стрельбище могли заниматься не только военные, но и гражданские лица. За отдельную плату, разумеется. Я опасался, что в эту эпоху, когда пистолет был у каждого прохожего, учиться владеть им шли только безусые юнцы, но к своему удивлению обнаружил, что в тире много моих сверстников и даже стариков.

Игорь Андреевич, усталый пожилой человек с густыми усами и в поношенном военном мундире, усмехнулся, глядя, как я держу в руке пистолет.

– Вы что же, юноша, совсем оружия в руках не держали? – спросил он, поправляя меня. – Вот, смотрите, старайтесь равномерно распределять центр тяжести. Упор локтем, корпус немного разверните. Так, хорошо. Видите мишень?

– Вижу, – ответил я и резко дернул курок.

Пуля улетела высоко в воздух.

– Мда уж, – снова усмехнулся Лебоньев. – По воробьям стрелять изволите, молодой человек? У меня даже барышни аккуратнее палили.

Мы занимались на открытом воздухе и стреляли по соломенным чучелам. В воздухе то и дело раздавались сухие хлопки выстрелов. Расстояние до цели было чуть больше двух десятков шагов. Сначала я стрелял из пистолета. Я даже и предположить не мог, что он такой тяжелый и неудобный в обращении. Даже поднять его – это уже тяжкий труд. Когда я прицеливался, дуло начинало ходить ходуном и мой наставник покрывался холодным потом при мысли о том, что я застрелю кого-нибудь из посетителей. После получаса занятий и двух десятков выстрелов, угодивших куда угодно, но только не в мишень, Лебоньев предложил пострелять из ружья.

Я с охотой согласился, тем более, что с недавних пор рядом со мной пришел бравый усатый капитан и начал палить из двух пистолетов, один за другим. Пистолеты смотрелись в его руках, как естественное продолжение кистей, он держал их с недоступной для меня легкостью. На голове чучела, в которое он стрелял, были установлены карты, так чертов капитан аккуратно укладывал каждую пулю в центр карты. Я чувствовал себя неуклюжим ребенком рядом с ним.

Уж не знаю, что тому было виной, раздражение на меткого соседа или уже сформировавшиеся рефлексы, но когда я выстрелил из штуцера, то почти сразу же попал в голову чучела.

– Вот это другое дело, юноша! – похвалил Игорь Андреевич. – Смотрите, как приклад вам хорошо в плечо упирается. Сейчас вы правильно держите оружие и можете лучше прицелиться. Упражняйтесь с штуцером, здесь у вас могут быть хорошие успехи.

Воодушевленный похвалой, я продолжил стрелять из длинноствольного оружия и с каждым разом это получалось у меня все лучше и лучше. Я и сам не заметил, как увлекся и опомнился уже под вечер, мокрый от пота и пропахший порохом. Уши заложило от шума выстрелов. Лебоньев снова похвалил меня и предложил прийти снова, чтобы закрепить полученные навыки. Усталый и полуоглохший, с дрожащими, испачканными пороховыми пятнами руками, но предельно довольный, я вышел из стрельбища и направился к дому Хвостова.

Путь предстоял неблизкий, минут сорок ходу, но по чистому, не загазованному автомобильными выхлопами Питеру было так приятно идти, что я решил не брать извозчика, а совершить вечернюю прогулку. Стоило мне только подумать о свежем воздухе, как мимо проехал всадник на гнедом коне, а его животное с громкими шлепками роняло на мостовую пахучие отходы своей жизнедеятельности.

Я отвернулся и лениво побрел по улице. Мимо торопливо проходили другие жители города, причем преобладали военные. Я в который раз подумал о том, что через двести лет на этом месте, а я шел по Большой Конюшенной, будут ходить люди со смартфонами в руках, а отовсюду будут раздаваться гудки машин и визг сирен спецмашин. Отсюда, из павловской эпохи, эта картина будущего казалась нереальной.

Я самодовольно подумал о том, что мог бы стать местным Нострадамусом, предсказывая грядущие события, но затем вспомнил, как вылечил Суворова и сбавил уровень гордыни. Эта реальность уже пошла по совсем другому пути развития и через двести лет все здесь может быть совсем по-другому, нежели в моем времени. Я подумал о том, что само мое рождение оказалось таким образом под угрозой и даже немного запаниковал. С другой стороны, успокоил я себя, я же еще существую, а значит, я все-таки родился в конце далекого XX века. Впрочем, если я буду продолжать так активно вмешиваться в это бытие, все может сильно измениться. Короче говоря, пророком в родном отечестве мне быть не грозит.

Погруженный в тяжкие думы о темпоральной сути вещей, я снова задумался о том, что и в самом деле совершил прыжок в прошлое. Э-прибор Кеши все-таки перемещал человека во времени, а не забавлялся с мыслями других людей. Мой гениальный друг все-таки сделал выдающееся научное открытие. Если бы я только его увидел…

Карета, проехавшая мимо меня, остановилась и из окошка высунулась очаровательная женская головка. Постепенно, с возрастающей радостью я узнал мою недавнюю знакомую, графиню Ольгу Симонову.

– Здравствуйте, виконт! – сказала она, легонько улыбаясь, когда я подошел ближе. – А я еду и смотрю, вы это или нет? Потом присмотрелась и поняла, что это действительно вы.

– Как прошел ваш визит во дворец? – спросил я, поклонившись. – Его сиятельство встретил тех людей, с кем намеревался поговорить?

Карета медленно ехала по улице, а я шел рядом.

– Да, папенька говорил с уймой знакомых и хлопотал о каких-то бумагах, – беззаботно ответила Ольга. – Я не вдавалась в подробности. Он и сегодня поехал наносить визиты давним знакомым. Послушайте, вы давно были на набережной? Как вам удалось пересечь океан и остаться таким белокожим? Я читала в книжках о морских приключениях, что моряки приобретают бронзовый загар, плавая за тридевять земель.

– Эм-м-м, я просто большую часть путешествия прятался в каюте, – кое-как извернулся я. Девушка с поразительной женской интуицией чуть было не вывела меня на чистую воду. – Я, знаете ли, все время страдал от морской болезни.

– Слушайте, приходите к нам сегодня на ужин, – пригласила Ольга с восхитительной непосредственностью. – Я хочу услышать про жизнь в Новом Свете. Расскажете, как у вас там все устроено, какую одежду носят женщины, когда выходят замуж и какие рождаются дети.

– Право, я даже не знаю, что сказать, – протянул я. Увидеть Ольгу снова являлось для меня слишком уж соблазнительной перспективой, но вот имею ли я, пришелец из туманного будущего, моральное право завязывать с ней близкое знакомство? – Я скоро отправляюсь в дальнюю поездку и сейчас по горло увяз в подготовке. Я вынужден отклонить ваше…

– Не смейте больше говорить ни слова! – воскликнула девушка и карета остановилась. – Кто ваш начальник, князь Александр Васильевич Суворов? Я попрошу папеньку поговорить с ним, пусть он отпустит вас на вечер, чтобы вы могли рассказать нам о жизни за океаном.

– Вы меня уговорили, – я сдался с большим облегчением для себя. – Не стоит беспокоить князя, он очень занят все эти дни. Я с большим удовольствием принимаю ваше приглашение.

Ольга улыбнулась и на щечках ее образовались восхитительные ямочки.

– Тогда ждем вас сегодня, – сказала она. – Приходите без опозданий, не то пожалуюсь вашему начальству. Вы знаете, у меня есть нужные связи.

Девушка звонко рассмеялась и исчезла в глубине кареты, прикрыв занавеской окошко. Я едва успел поклониться, как возница хлестнул лошадей и они прибавили ходу. Копыта застучали по улице и вскоре карета исчезла за поворотом. Я вспомнил, что даже не узнал адреса очаровательной собеседницы.

Настроение мое поднялось от этой неожиданной встречи. Я прибавил шагу и чуть не посвистывая, вскоре свернул на Крюков канал и явился к Хвостову. В это время больше всего на свете я мечтал принять ванну и перекусить.

Но отдохнуть мне так и не удалось.

– Где ты ходишь? – накинулся на меня Хвостов, встретив в дверях. – Александр Васильевич потерял тебя, рвет и мечет.

– Из ружей и пистолетов стрелял, – ответил я, демонстрируя ему испачканные порохом руки. – А что стряслось?

– Иди уже, там узнаешь, – Хвостов кивнул на лестницу.

Ну что же, покой нам только снится, подумал я, поднимаясь на второй этаж к Суворову.

В комнате великого полководца, помимо него самого, стояли двое незнакомых мне людей. Они слушали быстро жестикулирующего Суворова, а за столом сидел третий и чего-то записывал. Прохор держал в руках горшочек с обедом, из которого распространялся аппетитный аромат.

– Завтра же точное количество пороха мне на стол! – кричал князь, тряся руками. – Что это такое, сплошное немогузнайство и ничегоневедайство! Очнитесь, господа, вы русские офицеры, вы все должны знать! И сколько мулов выделяют, тоже сообщите! И сколько сухарей. В общем, все, самые свежие сведения. Притащите мне интенданта, пусть он сам все расскажет!

Он метнулся к писцу, проверил, что тот начиркал и довольно покивал.

– Молодцом, Гришенка, молодцом. Вот только здесь допиши: 3-й стрелковый Его величества полк, он тоже идет в поход.

Затем генералиссимус молниеносно обернулся ко мне и закричал:

– Витя, где ты ходить соизволил? Ты знаешь, что тебя с полудня дожидаются купцы из Астрабадского торгового дома? Ну-ка, марш к ним на встречу, они уже ночью уезжают в Астрахань, только тебя осталось повидать! Когда увидишь, не смей ссылаться на меня, скажи, что тебя послал Безов из Коммерц-коллегии.

Я застонал, но возразить, конечно же, не мог. Чтобы не ставить секретность экспедиции под угрозу, пока нельзя посылать военных к купцам. С ними должен поговорить я, независимый гражданский посредник, иначе тайна похода всплывет на поверхность раньше времени.

– Возьми извозчика и езжай скорее, – приказал Суворов и снова повернулся к двум собеседникам, стоявшим перед ним навытяжку. Он, казалось, уже забыл о моем существовании.

Прохор безнадежно старался накормить своего господина, но князь нетерпеливо отпихивал горшок с едой.

Несмотря на усталость, я спустился вниз, вышел из дома и взял извозчика. Минут через двадцать неспешной поездки я входил уже в другой дом, трехэтажный и роскошный, с высоким каменным забором, затейливыми узорчатыми воротами и двором, полным тюков, сундуков и ящиков. Слуги носили из дома все новые и новые баулы и складывали их в небывало высокие горные вершины. В дальнем конце двора собрались тележки, а еще немилосердно визжали ослы и ржали лошади. Кое-где я заметил даже парочку верблюдов, флегматично жующих траву и безразличных к окружающему их гвалту.

Дом был полон людей, беспрестанно кричащих и спорящих друг с другом.

– Где мне найти купца Догадова? – закричал я, схватив пробегавшего мимо слугу за локоть.

– Наверху, на шерсти, – ответил тот, высвободился и побежал дальше.

Так ничего и не поняв, я поднялся на третий этаж и обнаружил там в одной из комнат, заполненной людьми со счетами и кипами бумаг, искомого купца. Повсюду на полу лежали тюки с шерстью.

– Я прибыл от Безова! – закричал я в ухо купцу.

Он поднял голову от кучи счетов, лежавших перед ним и поглядел на меня. Это был русский человек, сразу видно, да только одеждою он походил на азиата. Тело покрывал разноцветный шелковый халат, на голове меховая шапка, ноги в мягких сапожках. Пожевал толстыми губами и закричал в ответ:

– Не могу говорить сейчас, уж поверьте! Надо было вам раньше приходить! Мы через час уже выезжаем! Вы вот что, возьмите Мишаню с собой, моего помощника по северу. Он и дорогу знает, и языки, и обстановку на юге. Несколько раз в Хиву ездил, все покажет и объяснит.

– Вы готовы предоставить нам своего помощника? – удивленно спросил я.

Догадов кивнул.

– Вы же путь на Индию открывать едете? Давно пора, вот где истинные богатства кроятся-то! Мишаня вам ничего не будет стоить, просто вы ему не мешайте, он все подмечать будет и потом мне доложит.

– Откуда вы знаете про Индию? – продолжал допрашивать я, выдав себя с головой.

Догадов улыбнулся.

– У нас есть свои осведомленные люди в правительстве. А вы что, всерьез полагаете, что идете в поход ради славы воинской и расширения границ государства российского? Это, конечно же, тоже важно, но в первую очередь мы пути должны проложить для торговли с Азией. Если Европа чрез нас с Индией и Китаем торговать будет, то кто тогда всех вот здесь держать будет? – он показал кулак. – Все богатства сквозь нашу страну потекут, вся торговля между странами у нас будет, понимаете? Так что не забывайте, для чего в первую очередь это мероприятие затевается!

Он кивнул и снова склонился к бумагам. Я стоял ошеломленно, а Догадов поднял голову, заметил меня и закричал:

– Не беспокойтесь, я отправлю Мишаню, он придет к Хвостову завтра утром и все расскажет, чего изволите знать.

Я тоже кивнул и попрощался с купцом, пожелав ему удачной дороги. Выйдя из шумного дома, я облегченно вздохнул и снова решил пройтись пешком. Если уж совсем выбьюсь из сил, то найму извозчика.

Задумавшись о словах купца, я не заметил, как свернул с больших улиц в узкие закоулки. В городе к тому времени чуть потемнело, но все равно было светло, поскольку сейчас царили белые ночи.

Впрочем, когда позади раздался топот ног, я обернулся рассеянно и не сразу догадался, что это бегут по мою душу. Слишком уж необычно нападать на человека при ярком свете посреди столицы с обнаженными шпагами в руках. А именно это и намеревались сделать трое молодчиков, бежавших за мной по переулку. Я понял, что попал в неприятную заварушку.

Глава 9. Дружеский ужин

Оружия при мне не оказалось. Можно сказать, я был гол и невинен против трех вооруженных головорезов. Они бежали за мной явно не для того, чтобы выразить свое почтение. На головах шапки, лица прикрыты платками, темные фигуры в плащах, а в руках обнаженные шпаги. Увидев, что я заметил их, нападавшие прибавили ходу.

Улица, как обычно в критических ситуациях, обезлюдела. Поскольку я слишком дорожил своей безрассудной головушкой, чтобы покладисто сложить ее перед разбойниками, я решил отступить перед превосходящими силами противника. Короче говоря, я побежал вперед по улочке.

Но преследователи оказались предусмотрительны и навстречу мне из подворотни выскользнули еще двое, тоже в таинственных плащах и со шпагами в руках. Я огляделся и обнаружил, что оказался заперт в каменном мешке переулка. Вокруг тишина, будто все жители Петербурга внезапно улетели на Луну. Только где-то завопил кот, тоже, видимо, встретив соперника.

Ну что же, очень может статься, что сейчас меня проткнут, как поросенка и я получу окончательный ответ на вопрос, игра ли это воображения под воздействием Э-прибора или действительно прошлое время. Правда, при этом я могу скончаться, но зато утешаясь мыслью, что напоследок помог в развитии отечественной науки.

– Стой спокойно, мы просто хотим поговорить, – глухо сказал один из нападавших, подходя все ближе.

Ага, как же, а зачем тогда тускло блестящие клинки? Проткнут и даже имени не спросят. Я вздумал было звать на помощь, но осекся. Дело происходило совсем в позднее время, зачем подвергать опасности жизни других мирных жителей? С другой стороны, что я теряю, почему бы не оказать на врагов психологическое воздействие? Очень уж не хотелось мне вертеться на острие шпаги, как барашек на вертеле.

Выставив руки в стойке каратиста, я состряпал угрожающую физиономию и завопил так громко, что давешний кот удивленно замолчал. Судя по всему, атака на моральное состояние удалась, потому что противники замедлили шаг и недоуменно переглянулись.

– Ваныч, так он малахольный же, – разочарованно сказал другой душегуб.

В подтверждение его слов я заорал еще громче и угрожающе повел руками перед собой, как Брюс Ли. Невидимый кот в соседнем дворе тут же присоединился к моему выступлению.

– Малахольный, не малахольный, а велено взять для допроса, – непреклонно ответил первый противник и двинулся ко мне. – Ну, что встали, черти, навалились на него, разом!

Повинуясь приказу, его команда бросилась ко мне. Я отчаянно завопил, прижимаясь к забору и в этот миг в дальнем конце переулка показались военные мундиры патрульных.

– Эй, не шали! – крикнул офицер, завидя нашу бучу.

– Уходим, – приказал Ваныч, поглядев на нежданных избавителей и погрозил мне пальцем. – А тебя, пугало, мы еще достанем.

Вся разбойничья ватага ринулась с места происшествия, оставив меня судорожно глотать воздух, прислонившись к забору. Патрульные подбежали ко мне и один из них спросил:

– Вы не ранены? Помощь не нужна?

Увидев, что я цел и невредим, они помчались за угрюмыми незнакомцами в плащах. Я махнул им на прощание, дождался, пока они скроются за поворотом и тоже кинулся прочь из этого опасного места.

Пробежка в вечернюю, да и вообще в любую пору полезна для сердечно-сосудистой деятельности. Особенно после стрессовой ситуации. Уже через несколько минут я примчался к дому Хвостова и ворвался внутрь. В широкой приемной на первом этаже мне попалась только старая служанка. Она протирала от пыли вешалку и испуганно вскрикнула, увидев меня. Затем узнала и успокоилась.

– Господи, ну и напугали вы меня! – воскликнула она и перекрестилась.

– А где Александр Васильевич? – спросил я. – Дмитрий Иванович с ним?

– Почивают в столовой, – ворчливо ответила старушка и снова занялась уборкой.

Из большой комнаты справа на первом этаже и впрямь доносились голоса и звон приборов. Я двинулся было туда, а затем передумал. Своим запыханным и возбужденным видом я только испугаю хозяев, немолодых уже людей.

Поэтому я пошел на второй этаж, в небольшой кабинет рядом с комнатой Суворова. На окнах в доме уже опустили занавеси, несмотря на светлый вечер снаружи. По комнате гулял тихий ветерок.

Я решил дождаться Суворова в кабинете, чтобы обсудить с ним нападение. Ясное дело, что оно связано с предстоящим походом. Если уж даже купцы знают о нем, то другие заинтересованные круги наверняка тоже давно в курсе. Кто-то, кому нужна была информация, знал о том, что я был на приеме у императора. Знал, что мне известны многие планы Суворова. И хотел все это вытрясти из меня.

Если потянуть за ниточки, скорее всего, в итоге они приведут к британской разведке. Вот уж кто крайне заинтересован в срыве всего мероприятия. Англичан совсем не обманул предложенный мною план, а также последующий публичный выговор императора Суворову за какую-то провинность, кажется, за несоблюдение формы одежды и указание отправиться в завуалированную ссылку: инспектировать состояние войск в Оренбургской губернии. В то время, как все высшее общество с возмущением обсуждало мелочную придирку царя к чудом выжившему после болезни Суворову, ловкие джентльмены с Альбиона уже вынюхивали, точно ли он отправляется на юг.

Я решил приобрести пистолеты и шпагу и теперь не выходить из дому без оружия. В следующий раз мне уже не придется изображать бешеного кота, можно будет пощекотать противникам брюхо лезвием или пулей.

В дверь тихонько постучали и я крикнул, подумав, что это слуга:

– Заходите!

Дверь отворилась и вошел мужчина в одежде приказчика торговой лавки. По возрасту лет на десять старше меня, с густой окладистой бородой, хотя их ношение царем не одобрялось. Глаза маленькие, цепкие, много повидавшие. Поначалу я не понял, кто это такой, а потом догадался.

– Приветствую, вы, наверное, от Догадова, – сказал я.

– Михаил Илларионов, можно просто Мишаня, – подтвердил он. – А вы, стало быть, помощник Александра Васильевича.

– Как же я вас буду Мишаней-то, – засомневался я. – Вы же гораздо старше меня.

Гость безразлично махнул.

– Не обращайте внимания, мне так привычнее.

Я предложил ему сесть и сказал:

– Тогда уж и я для вас просто Витя.

Мишаня кивнул и сказал, беря быка за рога:

– Когда вы отправляетесь?

– Этого я вам сказать не могу, – осторожно ответил я. – Даже и Александр Васильевич вряд ли знает точно.

На самом деле, Суворов уже запланировал выезд через три дня вместе с донскими казаками, верный своему принципу, что голова хвоста не ждет. Остальные войска должны были подтянуться к Оренбургу по отдельности.

Вообще, для похода было решено сформировать так называемый Южный экспедиционный корпус, численностью двадцать пять тысяч солдат. Половина этих войск стараниями Суворова уже была полностью укомплектована и готова к походу. Еще треть спешно перебрасывалась из западных гарнизонов на юг, а оставшиеся части готовились уже в самой Оренбургской губернии.

– Ага, понятно, значит, тертый калач, просто так ничего не скажешь, – снова кивнул Мишаня и борода его приподнялась вверх-вниз. – Что же, это даже хорошо.

– Полно, да может ли подручный Суворова быть глупым? – усомнился я.

Торговый менеджер усмехнулся, в бороде показались крупные белые зубы.

– Еще как может. Возле каждого кита разные рыбешки плавают. Ладно, я все равно скоро узнаю, когда выезжать. Вас интересует, что там дальше, за Хвалынским морем, верно?

– Да, мы хотели знать, какова ныне обстановка в Персии, – подтвердил я. – Как отнесутся их цари к нашему войску? Можно ли с ними договориться?

Хоть я был историком, но Иран по большому счету всегда выпадал из сферы моего внимания. Я помнил только, что в этот период, с момента установления Персидской монархии в 16 веке вплоть до Иранской республики 20 века в стране постоянно сменялись династии.

Мишаня погладил бороду и вздохнул.

– Ну что же, слушайте тогда. Персией сейчас управляют монархи из так называемого племени «черноглазых» каджаров. Не далее, как три года назад погиб основатель царства, Ахта-хан Ага Мухаммед, скопец и чрезвычайно жестокий правитель. Он, тем не менее, установил в стране справедливый и твердый порядок, устранил мздоимство в чиновниках, оградил торговцев от притеснений. Сейчас у штурвала персидского корабля стоит его племянник, Баба-хан. Это более спокойный и милостивый государь, нежели его предшественник. Носит длинную бороду, по слухам, одну из самых длинных в стране. Любит женщин и чествует мудрецов и поэтов.

– Это хорошо, – улыбнулся я. – Кажется, с ним можно договориться.

– Это еще как посмотреть, – возразил Мишаня, ворочаясь в кресле. – Персы злы на нас еще со времен правления нашей матушки-императрицы. Мы отобрали у них Дербент, Баку, Шемаху, Гянджу, Талыш, дошли до Муганских степей на Кавказе, которые каджары считают своим родовым гнездом. Это было всего четыре года назад. Кроме того, Ахта-хан невзлюбил Россию за то, что мы приютили его единокровного брата, Муртазу Кули-хана, поднявшего против него восстание. Он долгое время жил у нас, бывал в Петербурге, а в прошлом году скончался в Астрахани. С недавнего времени в Персию зачастили торговые агенты Британской Ост-Индии. Они настраивают шаха против нас, не дают торговать, стараются полностью выдавить из страны. О, Англия умеет смотреть далеко вперед!

– Значит, если мы появимся у границ Персии с экспедиционным корпусом, они вряд ли пропустят нас дальше? – спросил я.

– Это будет зависеть от того, сможете ли вы с ними договориться, – улыбнулся Мишаня. – Я бы предложил сначала дать им хорошенько в нос, а только потом приступить к переговорам. На Востоке понимают только силу, Витя. Если вы придете к ним с просьбами, они пнут вас в бок, как скулящего щенка. Впрочем, если вы будете договариваться, не забудьте упомянуть о торговых привилегиях для наших купцов. Вы даже не представляете, как они нас притесняют, только за то, что мы русские!

– У вашего патрона есть связи при дворе шаха, чтобы мы могли начать переговоры? – продолжал расспрашивать я.

Вообще-то, маршрут экспедиции еще не был утвержден окончательно. Мы могли идти по Волге до Хвалынского, сиречь Каспийского, моря, оттуда морским путем добраться до Персии и уйти на Герат и дальше на Памир. Этот вариант плох тем, что для морского пути не хватало кораблей.

Другой путь лежал через Бухарский эмират тоже на Афганистан, а оттуда дальше в Индию. Это был сухопутный маршрут и Суворов больше склонялся к нему. Окончательное решение он должен принять сегодня, в крайнем случае, завтра.

– Если поискать, люди возле Баба-хана отыщутся, – заверил Мишаня и снова погладил бороду.

– А каковы отношения персов с Хивой и Бухарой? – может, мой собеседник и не знал этого, но я спросил на всякий случай.

Как и предполагалось, Мишаня пожал плечами.

– Здесь я ничего не могу сказать. Мы с этими странами почти не торгуем, все больше по Кавказу и Персии работаем. Но я слышал, что персы с ними в напряженных отношениях. Покойный Ага Мухаммед, насколько я помню, как раз хотел завоевать бухарцев, да не успел.

– Вы, Мишаня, поедете с нами? – спросил я. – Даже если мы отправимся другим путем? И не попадем в Персию?

– Догадов решил расширять наши торговые связи, – кивнул приказчик. – И отправил меня, как своего старого и надежного служащего. Россия рано или поздно все равно двинется на юг и восток. Там с давних пор такие богатства сосредоточены, вы даже и не подозреваете! Одна только торговля с Индией или Китаем озолотит любого купца. А тут поход на Восток под командованием Суворова, это же такая великолепная возможность!

– Хорошо, тогда мы с вами еще много будем беседовать, – сказал я и поднялся. – Благодарю за предоставленные сведения. Вы нам очень помогли.

Мишаня тоже встал. Двигался он неторопливо, но очень складно и ловко. Видимо, недаром купцы поручили этому основательному человеку разведать дорогу в Индию.

– Ну, прощевайте тогда, Витя. Приятно было с вами побеседовать.

Он вышел, а я подумал, что теперь мне нужны такие же люди, знающие порядки в Средней Азии.

А еще меня ждали на ужин у Симоновых! Я должен скорее переговорить с Суворовым и бежать дальше.

Но генералиссимуса дома уже не оказалось. Прохор с таинственным видом сообщил, что Суворова вызвали «с самого-ж верху, его ждет сам амператор». Понятно, значит поехал на встречу с Павлом.