Текст книги "Скорбный дом Междуречья (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Она поставила рюмку на подоконник: от неба исходило тусклое свечение, помогающее небольшой свечке разгонять ночной мрак комнаты. Что делать дальше – было не особенно понятно.

– Ты… слышишь меня? – неуверенно спросила Полина у небыли в рюмке. – О, великий извечный Туман. Отзовись. Ау!

Охряная дымка клубилась у кромки.

Что же нужно делать? Где и как узнать ей о том, как обратиться к зачерпнутому Туману? У кого спросить совет?

В горле встал ком.

Искать Мару? Написать письмо в сумасшедший дом? Там же всё, очевидно, перлюстрируют. Если это вообще возможно – написать пациентам. Если Мара и вовсе до сих пор там…

– Пожалуйста, – взмолилась Полина вслух дрожащими губами, – умоляю тебя, отзовись. Ответь мне. Подскажи, что делать. Если я – твой Гнев. Если ты забрал меня сюда. У меня осталась маленькая дочь. Мне нужно, нужно вернуться домой. Вернуться на Землю. Пожалуйста, умоляю, подскажи, что мне делать…

Полина почувствовала, как собравшиеся в глазах слёзы покатились по щекам. Сердце сжималось, кололо изнутри. Дышать становилось всё сложнее.

И вдруг что-то зашевелилось в комнате, прошлось рябью по камням стены и кладке оконной ниши. А потом стенки самой рюмки вокруг небыли словно бы дрогнули, стали чуть объёмнее, и от предмета послышался тихий, вкрадчивый голосок Тумана…

Глава 15
Беседа с золотой рюмкой

– Отчаявшееся дитя! – Рюмка говорила очень тихо, но не шёпотом, а даже в чём-то звонко – голос оттого получился потусторонний. – Не лей свои слёзы попусту! Ты не гнев мой, странница. Ты – моё благословение. Драгоценный подарок отчаявшемуся человеку.

– Подарок? – растерялась Полина, чуть подаваясь назад. Сердце в груди колотилось с бешеной силой. – Кому?

– Мой великий дар князю д'Эмсо… – молвила рюмка, и по лицу Полины разлилась смертельная бледность.

– Он негодяй и садист!

– Негоже говорить так, дитя. Капканы судьбы многих могут довести до греха. Разве не ты пользуешься страхом, коим и так скованы жители этого замка пред гневом его владельца? Разве сама ты поступаешь хорошо?

– Я защищаюсь! – возмутилась Полина.

– Ты вольна, но и князь пытается защитить от вымирания и позора свой род. Будь милосердна.

– Это несправедливо! И я очень хреновый подарочек этому козлу!

Края драгоценной посудины над туманом дрогнули, пошли рябью, словно на них плеснули кислотой. И Полина испугалась, что перегнула палку.

– Кровная дочь князя страдала, но страдание её вылилось в безумие. Она стала для своего отца тяжкой карой, которую он не заслуживает. Потому ему послана гостья, властная над своими чувствами и своим сознанием. Исполни свой долг, и ты сможешь вернуться домой.

– Как⁈ – Полина рванулась к рюмке, уперлась ладонями в подоконник и нависла над самой поверхностью клубящегося внутри Тумана. – Что я должна сделать⁈

– Быть полезной и послушной. Заменить князю д'Эмсо его дочь.

– Но послушай! Я не могу! У меня ребёнок! Она там совсем одна! Или с этой… этой вашей местной безумицей!

– Исполни свой долг, дитя, и я возвращу тебя в тот день и час, который ты назовёшь мне. Исполни всё, и ты сможешь оказаться хоть рядом с Пушинкой в ночь, накануне дня, когда была подарована князю, хоть в тот день, когда дочь твоя упала с велосипеда – и предотвратить то, хоть в своё раннее детство – чтобы исправить все ошибки, которые успела совершить. Ты выберешь сама.

– Сколько? – помертвевшими губами спросила гостья из другого мира. – Сколько я должна делать всё это⁈

– Покуда не родится другая дочь, – дрогнули снова края золотой рюмки. – Покуда не научится она помогать своему отцу. И покуда твою руку не соединят с ладонью избранного супруга, получив взамен столь необходимое семье золото.

– Но это же может продолжаться годами! – выдохнула Полина с отчаянием. – А если девочка не родится вообще⁈

– На всё воля Тумана, дитя моё. Девочка будет рождена. Но ты должна быть терпелива. А взамен – я сделаю твоё дитя здоровым и стану оберегать его от злого рока до конца его дней. А ты вернёшься в свою покинутую жизнь в тот момент, который изберёшь сама. Даже если минут годы.

– Я… могу подумать?

– Выбор – не то, что мы обсуждаем, дитя, – задрожала противная рюмка. – Выбора у тебя нет. Если долг не будет исполнен, ты останешься тут навсегда.

Полина открыла и через полминуты закрыла рот, так ничего и не сказав. Она таращилась на колдовской Туман в золотой посудине ошарашенным взглядом.

– Почему… я? За что? – едва слышно выдохнула она наконец.

– Пушинка больна, дитя. Туман даёт тебе возможность всё исправить.

– Пушинка⁈ Что?!!

– Пушинка больна со дня своего рождения, – продолжала рюмка, подрагивая ободком, словно тот превратился в желе. – Она не такая, как все. Она сломана. Душевная хворь выйдет наружу, рано или поздно. И чем позже – тем страшнее то может быть для неё самой. Смири себя и выполни долг, а Туман дарует ей избавление. Ты избрана ради блага для самой себя.

Размытые, неправильные края рюмки сравнялись, стали прежними. Туман замолк, а Полина продолжала стоять и таращиться на ёмкость. Рубины сверкали в отблеске дрожащей свечи.

Этого не может быть! Её дочь здорова! С ней всё в порядке! Это неправда!

– Неправда… – прошептала Полина, качая головой. – Не может такого быть. Нет…

Она маялась без сна до самого рассвета, уже спрятав свою говорящую рюмку на дно сундука, в большую, тяжёлую шкатулку, которую нашла и опорожнила от каких-то безделушек.

Пушинка не может быть больна! Но если это так…

Можно ли верить говорящей золотой рюмке всерьёз?

А если тебя при этом затянуло в безумный фантасмагорический мир, из которого никак не получается вырваться?

За эту ночь Полина прошла все стадии принятия несколько раз.

Но, в сущности, какой выбор она имела? Ведь она всё равно не могла ничего изменить.

Разве что устроить бунт. И, скорее всего, тем оставить Пушинку сиротой. Больной чем-то страшным сиротой.

Нельзя рисковать подобным!

Но как долго сможет она тут выдержать?

Если княгиня опять родит сына? А потом ещё одного?

Даже если она родит дочь, речь будет идти о нескольких годах. Нескольких годах в этом безумии.

А следом был новый день, и ещё один, и снова, снова и снова.

Полина почти научилась танцевать хотя бы один обязательный танец. Не перечила князю. Выполняла его колдовские нужды, стараясь вообще не открывать рта. Не ссорилась с сестрой и братьями. Много гуляла. Часть наказания она превратила для себя в удовольствие. Бродя по острову, Полина чувствовала какую-то свободу. Приближаясь к небыли, ощущала, что в самом скверном случае могла бы со всем этим покончить, покончить навсегда. Но не имела на такое права.

Она старалась не верить в болезнь своей дочери, но с каждым днём это выходило всё хуже и хуже. Хотя ничто в её поведении когда-то не вызывало тревог.

На острове д'Эмсо оказался расположенным не только один лишь замок князя и хозяйственные постройки вокруг. В низине слева и вбок от главных ворот Полина, к своему удивлению, нашла у подножья скал небольшую деревню, в которой жили люди. Она насчитала там восемнадцать домиков. Тамошние обитатели сновали между ними, плохо различимые с высоты.

Ходить гулять в том направлении Сюй отказался.

– Простолюдины этого острова не любят господ, барышня, – пояснил он. – Пожалуй, даже поболе, чем то бывает зачастую везде. Не стоит накликивать неприятности. Ни на себя, ни на них.

Ответ был довольно туманный, но пришлось этому правилу следовать.

Ещё у подножия скал в некоторых местах чернели входы в гроты, а может быть, и глубокие пещеры – проверить это тоже не получалось: протестовал Сюй, ставший её постоянным сопровождающим. Отделаться же от него на прогулке было никак невозможно. Полина даже не знала, дозволялось ли ей (то есть Эднаре) когда-либо бродить вне замка одной.

Многочисленные братья д'Эмсо Полину не любили. Младшие или дразнили, или боялись её. Похоже, страшилки о сестрином безумии стали их постоянным жизненным фоном и заменили сказки старых нянюшек, или кто тут приглядывает за маленькими детьми? Уж точно не княгиня.

Иногда Полине казалось, что та даже не будет в состоянии назвать по памяти имена всех своих сыновей – настолько сильно ей было наплевать на них, и на всех детей разом. Лишь бы не доставляли хлопот. Полина делать это перестала, и княгиня старалась вовсе к ней не приближаться.

Миленькая семейка. Не странно, что Эднара слетела с катушек!

Каково расти в такой атмосфере с детства? В кого можно вырасти?

Ответ был на лицо – в злобную эгоистку Ариазу, которая ненавидела всех в семействе так же, как и её мать, и думала только о том, чтобы поскорее выйти замуж и сбежать отсюда.

Полине казалось, что коротать время в перерывах между приёмами пищи, вызовами к князю и сном, очень помогли бы книги, но Сюй поразился и разъяснил, что дамам не пристало читать.

Оставались только прогулки в сопровождении семенящего послушка и бесконечные размышления.

Внутри здания её тоже по большей части не оставляли одну вне спальни. Иногда негласно – но Полина замечала, как топорщатся стены, а если Сюя позвать – он выходил тут же, прорисовываясь из какого-то окружающего предмета.

В целом, послушок был безобидный. Он не причинял вреда Полине, не ябедничал на неё (так казалось) и не особенно мешал.

А, порою, даже серьёзно приходил на помощь.

Где-то через неделю после того, как Туман Междуречья ответил из золотой рюмки, во время дневного променада произошёл примечательный случай.

– Проклятая шмара! – вдруг услышала Полина откуда-то сбоку, из-за деревьев, и остановилась, вглядываясь в приближающиеся фигуры. – Гнида! Отвяжись, Тая! Я сейчас начищу рыло этой курице, отвянь от меня, Тая! Ты!..

Путаясь длинными юбками в кустах и колючках, к Полине бежала, потрясая кулаками, массивная женщина средних лет в переднике и с повешенной на сгиб локтя плетёной корзиной, из которой выпадали от спешки собранные грибы и ягоды.

За тёткой едва поспевала тоненькая девчушка в похожей одежде, пытающаяся замедлить её движение и тянущая для того свою спутницу за свободную руку изо всех сил. Очевидно, это были жители деревни в низине, отошедшие довольно далеко от дома.

– Пойдёмте, барышня, – всполошился Сюй, шмыгнув между Полиной на дороге и опушкой леса, из которого стремительно надвигалась опасность. – Ступайте вперёд, я задержу её.

– Стерва! – выкрикнула тётка. Она была уже метрах в ста, но предстояло ещё преодолеть довольно крутую насыпь.

– Кто это? – прошептала Полина.

– Жена Саввы, барышня, ступайте!

– Она чего-то хочет… от меня…

– Ступайте, барышня!!! – почти свирепо крикнул послушок, и сам двинулся на тётку, скользя крохотными ножками по мелким камешкам у ската выложенной брусчаткой дороги.

– Уйди на фиг, скотинёнок! – грозно махнула ногой в тяжёлом башмаке тётка. – Стой, тварина! Вы там все охреневшие! Все! Плевать мне на твоего батю, слышишь⁈ Ты у меня за всё ответишь, сука! Я тебе сейчас так глаз на жопу натяну, что тебя неделю латать будут! А ну, стой, гнида малолетняя!

– Мама! Мамочка! Не надо! – панически верещала девица, уже всем весом повисшая на тётке и мешающая той врезать Сюю как следует.

Полина сочла за лучшее поскорее убраться подальше. Разбираться, в чём дело, как-то резко расхотелось. Если Эднара что-то сделала этой женщине, то она всё равно тут ни при чём!

Сюй нагнал свою подопечную часа через пол, когда она, удалившись довольно далеко, присела отдохнуть на поросший мхом придорожный камень.

Зримо на послушке не было никаких повреждений. Он даже не запыхался, хотя присеменил из-за поворота ножками, а не вырос из-под земли или не поднялся из брусчатки мостовой.

– Кто это был, Сюй? – тревожно спросила Полина, немало обрадованная своему сопровождающему. Она начала уже тревожиться о нём всерьёз. – Почему она зла на меня?

– Не обращайте внимания, барышня! – пропищал тот. – Эта дерзкая простолюдинка забыла своё место. Супружница Саввы, барышня. Горе затмило ей разум.

– Кто такой Савва? – не поняла Полина. И послушок взглянул на неё странно, чуть согнув ножки в коленях.

– Прошлый надсмотрщик за продовольственными перевёртышами, барышня, с которым вы якшались неподобающе. Князь отправил его в красный дом после того, как с вами приключилась последняя хворь. Его семье то, разумеется, не понравилось. Но с вашего позволения… Нужно ли мне доносить князю об… сегодняшнем происшествии? – неуверенно спросил Сюй.

– Нет, конечно! – вскричала Полина, заламывая руки. – Бедная женщина! Ей можно как-то помочь?

– Зависит от того, вернётся ли Савва из красного дома и в каком он будет состоянии… Но вам не стоит ходить к ней. Лучше вы не сделаете. Она только раскричится. Горе затмило в ней разум, вы же видели! Напасть на княжескую дочь! Барышня… вы не против вернуться? – заоглядывался послушок как-то тревожно. – Как бы Лора не привела кого на подмогу.

– А что Эдна… что я такого делала с этим Саввой? – забеспокоилась вдруг Полина. Ведь она и.о. девочки четырнадцати лет. Почему это князь взялся наказывать его, а жена грозит Полину прихлопнуть, невзирая на её титул?

– Говорили, барышня! Больно много говорили и слушали. Даже брались подсоблять с хозяйственными делами, Аполин рассказывал нам. Нахватались дурных слов и скверных привычек. Негоже благородной барышне дружить со слугами.

– А кто такой Аполин?

Сюй как-то помрачнел и опустил глаза.

– Он-то вас не позабыл… – пискнул послушок с укором. – Ваш слуга, который постоянным был при вас до меня.

– Надеюсь, он не в красном доме⁈

– Нет, барышня. Аполина поучили маленько и сослали выполнять грязную работу при кухне. Он в порядке. Даже скучает по вас. Не стану передавать, что вы его и не вспомнили.

– Я устала просто. Давай действительно возвращаться домой…

Вскоре замок наполнили толпы работников, людей и надов, а местные послушки вынырнули из всех поверхностей, старательно помогая готовиться к грандиозному предсвадебному приёму. Стены банкетного зала раздвинули, вырастив из паркета колонны и присоединив окружающие комнаты, чтобы получить достаточно большое помещение. Лилово-багряный над, известный декоратор, ваял чарами скульптуры и лепнину. Прилетевшие на тазах люди охапками, даже целыми снопами везли всевозможные цветы для украшения. А что творилось на кухнях замка, сложно было себе даже представить.

От этого приёма зависел брак Ариазы. Дом д'Эмсо готовился объявить официальную дату, и сестра Эднары ходила словно на иголках, стараясь не спускать с Полины глаз. Она была довольна её поведением в последнее время, но смертельно боялась запланированной диверсии.

Даже явилась брать с сестры слово чести как-то раз перед сном, но Полина её выставила. Ей не нравилась эта стерва. Ей вообще никто тут не нравился, кроме, пожалуй, Сюя. И… князя. Неожиданно тот начинал казаться самым адекватным, хотя и не ставил свою дочь ровным счётом не во что. Но он и не задевал её. А во время колдовских манипуляций даже ронял фразы, словно бы вёл беседу – хотя было очевидно, что князь просто имеет привычку говорить вслух с самим собой. Не исключено, что он и один делает так, ни к кому вовсе не обращаясь.

Если бы жизнь не была такой скучной, её даже можно было бы кое-как выносить…

Может быть, званый вечер – не такая уж плохая идея? И сможет как-то развлечь?..

За два дня до важного приёма князь получил с надом-почтальоном неожиданное письмо во время обеда и побагровел, вскрыв его. Не окончив трапезу, глава дома велел Полине переоблачиться, и уже спустя четверть часа они мчались в летучем тазу на зов ненавистного отцу Эднары знатного богача-простолюдина Вигранда.

– Мерзавец считает, что он вправе выдёргивать меня вот так вот в любую минуту только потому, что сам не в состоянии перемещаться! Никогда не поверю, что в его хоромах не нашлось место невзыскательному наду, который за гостеприимство с удовольствием станет возить этого старого негодяя куда угодно! И латать ему сараи тоже! «Стеснён в перемещениях»! Надо же! – гневно процитировал князь, видимо, выдержку из письма. – Если сейчас окажется, что у этого самодура протекла крыша или забился фонтан, видит Извечный Туман, я растолкую ему внятно, что допустимо, а что нет по отношению к потомственным магам Междуречья!

Но, разумеется, объяснять князь д'Эмсо ничего не стал. Приём, организованный на деньги Вигранда и очень важный для всех в семье, надвигался стремительно. И как бы князь ни свирепствовал, а злить кредитора не хватило ума даже ему.

Тем более что оказалось – причина вызова вовсе не потребность в бытовой магии.

Находчивый ростовщик Междуречья собрался взыскать со своего кредитора оговорённую услугу…

Глава 16
О старых девах Междуречья

– В моей дворне появился негодяй со слишком длинным носом, князь д'Эмсо, – говорил Вигранд в небольшом кабинете, где принял своих посетителей без промедления. За ними даже выслали Томаса, который любезно и почтительно открывал дверцы подъёмника. – К счастью, я вовремя вычислил его. Увы, мерзавцем оказался над. Сами понимаете, как защищён этот гнусный народец. Я не смогу надолго задержать его и смирить силой – тоже. И потому спешно послал за вами, вынужденный использовать ваш долг несколько… неоправданно. – Вигранд подался вперёд, глядя князю в глаза, а у ожидающей в сторонке Полины возникло какое-то сосущее, неприятное предчувствие. – Попрошу вас, князь, устроить некий несчастный случай, вследствие которого мой неприятный гость позабудет некоторый период времени, – объявил старый ростовщик.

– Вы просите меня околдовать нада? – недоверчиво уточнил отец Эднары.

– Полноте, князь! Дело и яйца выеденного не стоит! – с напускной весёлостью вскричал Вигранд. – Этот пройдоха – никто и звать его никак.

– Однако же он – над.

– Если вы столь щепетильны, можете просто возвратить ссуженные вам средства, господин д'Эмсо, – холодно сказал хозяин здешних владений. – Наша сделка подразумевает такую возможность, которой вы, безусловно, имеете полное право воспользоваться.

– Вы загоняете меня в угол и подводите под преследование советом Пяти! – возмутился князь д'Эмсо, и его лицо налилось кровью, как спелый помидор.

– Что вы! Если вас начнут преследовать, можно будет считать, что услуга и вовсе не оказана! – с притворным испугом объявил старик и добавил вкрадчиво: – Нужно сделать всё так, чтобы никому и в голову не пришло разбираться. Именно в том и состоит моя просьба. Как видите, я заинтересован в возможном преследовании ещё меньше вас…

Всё, что князь д'Эмсо на самом деле думает о Вигранде и его предложениях, узнала только Полина, когда хозяин дома попросил Томаса показать им издалека интересующий объект – нада Тайлида. Слуга попросил подождать и отправился посмотреть, чем занят их работник и где он. Тут-то князя и прорвало.

– Ты думаешь, это совпадение, что такая дичь понадобилась ему накануне приёма, Эдна⁈ Нужно быть идиоткой, чтобы так считать! – свистел сквозь зубы он, хотя Полина вообще ничего по поводу заданной Виграндом задачи ещё не сказала. – Этот прохвост затевает подлость! Он хочет загнать меня в кабалу! Ничего этот треклятый над ему не сделал, и ничего он о нём не узнавал! Мерзавцу нужно, чтобы я преступил закон! Он хочет меня шантажировать! Помяни моё слово, Эднара! Но он не на того, совсем не на того напал! Пусть только попробует этим воспользоваться! Я утащу его за собой! Хочет померяться выдержкой? Думает, я побоюсь совета Пяти⁈ Это не тот случай! Мы скрепили сделку печатью! У меня не было выбора, а значит, вина лежит только на нём одном! Старый мерзавец сам раздувает себе последнее ложе в Тумане! Впрочем, – помедлив и выдохнув, сменил вектор князь, – он, пожалуй, не так беспросветно туп. Значит, этот над всё-таки что-то вынюхал! Нашему богатенькому простолюдину есть что скрывать, Эдна! Продешевил с услугой, надо же! Покушение на структуру личности свободного нада! Это ведь плаха! Пусть только попробует заявить, что я ещё что-то должен ему, мерзавец! Да как он вообще осмелился требовать от меня такого поступка⁈ И когда! За день до приёма, чтобы точно не было возможности отказаться! Что он о себе возомнил⁈

– Было бы странно ожидать, что таким образом выбитая из вас услуга может оказаться приятной или даже законной, – пожала плечами Полина. – Всё законное он может купить обычным путём и за куда меньшую сумму, разве нет? А это считай шантаж. Сразу было понятно, что ради чего-то низкого…

– Ты права, Эдна, – помрачнел князь и повернулся к ней. А потом прибавил внушительно: – Не забывай, что дочь не должна оказываться права в споре с отцом!

И тогда он её ударил.

Сильно, наотмашь, сверху вниз – ладонью по щеке и по подбородку. К лицу тут же прихлынула нарастающая боль. Полина так опешила, что совершенно потерялась. Жгучая, всепожирающая обида наполнила всё её естество – это было даже хуже пощёчины!

Какого чёрта⁈ Как можно быть таким козлом⁈ Вонючий урод!

Да если сейчас она пошлёт его на хер, не даст свою магию, он как миленький отменит в последний момент свой сраный банкет и ещё должен останется! Да как он смеет⁈ Она, вообще-то, пыталась его поддержать, чёрт возьми! Успокоить! Даже утешить! Этого долбаного придурка…

Обида настолько заполонила Полину, что детали совершаемого преступления почти не закрепились в памяти.

Неугодный Вигранду над оказался блёклым, бело-телесным плотником: он занимался переоборудованием небольшого крыла замка, которое владелец хотел полностью отдать своим детям, отгородив от остальной части наглухо.

Полина удивилась самому наличию тут детей (правда, уже взрослых) – у неё сложилось впечатление, что проблемой Вигранда было как раз отсутствие оных, в частности, дочек. Но в готовящемся на отделение крыле должны были жить две взрослые женщины и мужчина. То есть, дочери у Вигранда были и всё ещё есть – даже не проданные замуж. Тогда почему он покупает магию и считается простолюдином?

Позже Полине удалось установить, что все эти наследники родились от второй жены Вигранда, когда ему было уже за тридцать. И магия не раскрылась, было слишком поздно культивировать её. Сын мага должен стать отцом дочери как можно скорее, чем раньше он начнёт колдовские практики, тем полнее сможет использовать чары дочери в будущем. А первая супруга Вигранда оказалась бесплодной. Разводы же в Междуречье среди людей не практиковали (хотя, например, нады получали на них разрешения без особых проблем и даже осуждения – от кого бы то ни было, кроме знати людского происхождения, считающей подобное недопустимым). Потом с женой Вигранда всё-таки что-то случилось, но слишком для него поздно. Вторая супруга со временем подарила ему наследников, но не источники навеки уснувшей магии. Это обрекло и самих тех детей – они заочно стали простолюдинами. Соответственно, женихов и невест для них среди аристократов не отыскалось, а за свою дворню Вигранд и сам бы детей никогда не отдал, он очень пёкся об обломках своей посрамлённой гордости.

Князь Вигранд не любил этих детей, словно бы рождённых в насмешку, хотя и должен был передать им потом свои владения. Но нынче потому он желал отмежеваться полностью.

Для того был приглашён над – перепланировать часть владений удобно для всех. До того с выросшими детьми получались постоянные встречи, а счастливая мысль пришла к Вигранду лишь теперь.

Что именно притом Тайлид смог узнать такого, что требовало нарушать закон и тратить драгоценную услугу, ни Полина, ни князь не выяснили.

Крепко держа дочь за руку и совершенно не обращая внимания на то, что у той стоят в глазах слёзы и стремительно опухает щека, отец Эднары д'Эмсо положил ладонь на бугристую спину виграндовского работника, и тут же Полина почувствовала, что начала отдавать магию. Это значило, что дело не такое простое, как чистка стойл одомашненных перевёртышей.

Очень и очень непростое! Она едва не упала от нахлынувшей слабости.

– Что вы… как вы смеете! – успел крикнуть над, повернувшись к обидчикам. Его блёклые наросты побагровели, но потом колоссальное (судя по ощущениям Полины) воздействие сломило его волю, и существо прекратило и возмущаться, и пытаться воспротивиться неизбежному.

«Вырвать сейчас руку и убежать! – свирепо думала Полина, поджимая немеющие губы и послушно (ради Пушинки!) глядя, как стекленеют глаза нада-работника. – И поглядеть, как этот чел донесёт на тебя, урода, куда следует!»

Щека болела, в особенности если шевелить нижней челюстью, а зубы сейчас пришлось с силой сомкнуть от напряжения. Вечером, уже в замке д'Эмсо, послушок Сюй исцелил её лицо, но обида осталась в сердце Полины надолго. Князь более чем красноречиво напомнил о том, кем на самом деле был.

А был он мерзавцем, что бы там ни балаболил Извечный Туман из золотой рюмки! Вот уж кто не заслуживает ни таких, как Полина, даров, ни снисхождения, ни сочувствия! И всех своих сыновей он получил по заслугам, раз уж тут это – такая проблема!

Может, донести на князя? Судя по разговорам, околдовывать нада – прям очень плохо и незаконно. Плаха?

Если этого придурка казнят, не отпустит ли Полину Туман домой, пускай и провалившую дело, но всё-таки уже бесполезную?..

Только была ещё загадочная болезнь дочери. Навряд ли долбанный Туман сочтёт донос, который приводит к казни, почтительным отношением к отцу и согласится награждать её, как обещано!

И что же? Надо годами сносить попрёки и побои, бояться даже рот раскрыть при этом придурке без гроша, готовым за звонкую монету хоть конюшню почистить, хоть преступление совершить⁈

Дворянин, мля! Благородная, мать его, особа!

Для околдованного нада они подстроили обстоятельства сомнительной, на взгляд Полины, правдоподобности: каким образом над плотником-чародеем могла случайно надломиться балясина перекрытия потолка, да ещё и так, чтобы вслед всё обрушилось аккурат на его голову, гостья из другого измерения напрочь не понимала. Но чёрта с два теперь она откроет рот, чтобы об этом сказать!

В замке поднялась суматоха. Бедолагу спешно вытаскивали из-под обломков и пытались привести в чувства, кого-то послали за каким-то другим надом, живущим в деревне и оказывающим услуги по перемещению в тазах, его просили спешно привезти целителя…

– Прекрасная работа, господин д'Эмсо! – довольно объявил Вигранд, заставив их с Полиной прождать битых два часа в небольшой комнатке, потому что никто не должен был знать, что во время инцидента в замке присутствовал волшебник, и перед нападением они с Полиной даже изобразили отбытие и потом причалили к острову без пристани, с обратной стороны, где поджидал около грота молчаливый Томас. – У вас настоящий талант!

– Попридержите свои оскорбления при себе, – процедил отец Эднары. – Мы можем, наконец-то, быть свободны⁈ К чему вы вынудили меня дожидаться вас⁈ Завтра важный для меня приём! Или у вас накопились новые дела? Желаете почистить выгребные ямы⁈

– Уж точно не сегодня! – расхохотался хозяин. – Увы, вышло так, что поблизости не было ни одного властного над чарами создания, к большому сожалению моего гостя Тайлида, – весело воскликнул он. – Увы! В моих владениях такое положение дел – норма. Ему стоило быть осмотрительнее. Нет-нет, князь, никаких задач на сегодня, что вы! Однако же мне очень нужно с вами поговорить.

– Долг уплачен, – отрезал отец Эднары. – Сделка скреплена печатью. Как бы вы ни пытались преуменьшить ценность оказанной услуги сейчас, прошу заметить, что вес моей милости и не был оговорён. И вы сами сказали, что это та самая…

– Князь, князь! – замахал руками ростовщик. – Перестаньте! Вы неверно поняли меня! Разумеется, сим вы полностью рассчитались с долгом. О том более речи нет! Какие же тут могут быть сомненья? Однако, – его лицо стало снова очень и очень хитрым, – могу предположить, что выкупа за вашу прекрасную старшую дочь хватит максимум на одну невесту и замок только для вашего старшенького, не так ли? Ему ведь уже двадцать один? Начинаете запаздывать…

– К чему вы клоните? – ледяным тоном оборвал князь д'Эмсо.

– Хочу сделать предложение, от которого невозможно отказаться, – блеснул глазами Вигранд. – Не стану дольше ходить вокруг да около. Вашему старшему давно пора под венец, да и второй по очерёдности вполне готов к браку. Третий несколько юн, но и такие случаи – не редкость. Я хочу, чтобы вы женили троих сыновей разом, князь д'Эмсо. В самом скором времени: вместе со старшей дочерью, о дате бракосочетания которой намереваетесь объявить на мои – прошу прощения, уже целиком и полностью ваши, заслуженные, – деньги. А я не только оплачу торжества с вашей стороны, но дарую каждому из юношей замок. Острова будут не огромными, конечно. Но это куда лучше, чем то, что их, скорее всего, ждёт без того, учитывая ваши стеснённые обстоятельства.

Отец Эднары изменился в лице.

– Это какая-то скверная шутка? – приподнял он бровь.

– Если желаете, можем скрепить соглашение так же, как первое, – всплеснул руками хозяин здешних широт. – Коли моего слова недостаточно. В таком случае я не смогу нарушить своих обещаний. Так же, как вы.

– Я не понимаю… – совершенно растерялся князь, – что на вас нашло, Вигранд? – поражённо закончил он.

– К чему мне то нужно – дело не вашего ума, – объявил старый ростовщик и ухмыльнулся.

– Но ведь должен же быть подвох.

– Не для вас, князь! Только не для вас! – воскликнул старик. – Может быть, ваши сыновья не останутся особенно довольны, они молоды и скверно оценивают альтернативные перспективы. Но разве для вас так важно их мнение?

– Чем же могут быть недовольны мои сыновья, господин Вигранд? – прищурился князь д'Эмсо.

– Я, – приподняв правую руку к подбородку и стискивая колючую кожу там пальцами, проговорил Вигранд, пристально глядя на своего собеседника и совершенно, словно её и не было, игнорируя Полину вместе с её вопиюще опухшей щекой, – хочу, чтобы Прадэрик, Льёрн и Диамон взяли в жёны сестёр Сайсарасоно.

– Опозоренных и всеми презираемых старух⁈ – отшатнулся отец Эднары.

– Очень богатых старух, князь, – поправил Вигранд. – Не упускайте это из виду. К тому же старшей барышне Сайсарасоно только сорок пять лет. Она вполне способна рожать. И предложение примет с радостью. А выкуп может быть в этом случае символичен настолько, что его осилит даже простолюдин, занимающийся вашими кормовыми перевёртышами. Мне даже странно, что вы уже не обратились с подобным предложением к этим необычным леди сами.

– И вы всерьёз верите, что дамочки этой семейки, да ещё и оставшиеся без надзора, могли столько лет хранить невинность?

– Ну, князь… – развёл руками хитрый ростовщик, – тут, безусловно, как повезёт. Я и не предполагал, что вы так печётесь о будущем сыновей. К тому же рискуют только трое. Продолжателей рода д'Эмсо вы наплодили с избытком, можно и испытать Туман на благосклонность, разве нет?