Текст книги "Скорбный дом Междуречья (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Я даже не имею понятия, что это за зверь…

Майлин остановилась как вкопанная и уставилась на свою спутницу.

– Князь д'Эмсо не перестаёт меня поражать. Чему же учили тебя все года жизни? Одним только танцам?

Полина потупилась.

– Прости, я не хотела тебя обидеть. Я возмущена! Небулапариунты – первые люди-маги Междуречья. Главы этого рода неподвластны старению. Их жизнь, обыкновенно куда более продолжительная, чем у прочих, зависит от милостей, которые оказывает обратившимся Зверь Тумана. Это существо живёт в недрах первого острова, того самого, на котором стоят непреступные, как крепость, владения Первородных. Тот, кто отыскивает Зверя Тумана в пещерах и загадывает желание, всегда получает искомое. А глава рода оттого стареет. Многие века Небулапариунты обороняют пещеры от вторженцев. И по сю пору многие дерзают штурмовать остров, невзирая на то, что предки Зигрида смогли добиться признания обитающего в их пещерах Зверя их собственностью ещё на закате эры Дайнатакас. Проникновение туда считается нарушением законов и карается советом Пяти смертью, но разве это будет иметь значение для того, кто уже загадал Зверю желание?.. Однако старик сам загнал себя в ловушку. Я уверена, он попросил у Зверя когда-то не иметь иных сыновей, кроме Порутила. Рождённые столетия назад успели скончаться. И в этом веке Порутил был единственным. А потом погиб. Теперь воля Зверя помешает родиться новому наследнику. И буквально одно желание отделяет Зигрида от последнего ложа в Тумане. И, может быть, мы ещё застанем время, когда остров Первородных перейдёт в руки женщины. Мы с сёстрами создали прецедент. И закон будет бессилен. Главное, чтобы последней супругой Зигрида оказалась достойная барышня. Нынешнюю он уже почти превратил в тень. Если она умрёт раньше, чем кто-то доберётся до Зверя, Небулапариунт обязательно женится вновь – такова его натура. Коли к тому времени ты окажешься на выданье… Ты красива. Это может его подкупить. Я была бы счастлива увидеть тебя владычицей острова Первородных. Мне кажется, ты способна даже осуществить революцию. Что с тобой? Не бойся речей распутной старухи, это всего лишь слова и мечты. Не бойся мечтать дерзко. Да что с тобой такое, дитя? Тебе плохо?

Полина не отвечала. Она застыла, словно поражённая громом, когда в своей прогулке они с Майлин вывернули с извилистой аллеи в центральную часть внутреннего сада. Здесь, окружённый фигурными кустами и цветущими деревьями, в самом центре возвышался огромный, в два человеческих роста золотой фонтан. Колоссальная полая чаша сверху была продырявлена фигурным узором, из отверстий медленно опадала на лепестки нижних чаш вязкая охряная небыль, и, пройдя свой путь, оседала в лоне широкого золотого бассейна.

Глава 19
Вся правда о золоте

– Что это? – выдохнула Полина, едва удерживаясь на ногах. Она повисла на руке Майлин. – Что это такое⁈ Вы… – перевела она ошарашенный взгляд на свою собеседницу. – Вы – тоже гнев Тумана⁈ Вы не из этого мира⁈ Не из Междуречья⁈

– Я не понимаю тебя. Что случилось? – поразилась стареющая дама.

– Небыль! Золото! – От избытка чувств Полина едва подбирала слова. – Но почему всё на виду⁈ Господи, Майлин, вы что – с Земли⁈

Неужели именно поэтому она так странно рассуждала⁈ Поэтому так отличалась от всех в этой сумасшедшей колдовской стране⁈

– Да что с тобой, дитя⁈ – с тревогой взяла её за руки невеста старшего брата Эднары. – Что такое странное говоришь ты? Я совсем не понимаю.

– Вы родились в Междуречье⁈ Действительно⁈ Пожалуйста, скажите мне правду! Вы можете мне сказать!

– Но где же ещё я могла бы родиться? – в голосе Майлин появилось напряжение.

– Я… Понимаете, я… я лежала в жёлтом доме… – Полина говорила совсем не то, что надо.

– Многие маги используют эти учреждения не по прямому назначению, – пожала плечами собеседница.

– Нет, я… Майлин… Почему небыль держится в этом фонтане⁈

– Потому что он из золота, – растерялась почтенная дама, а потом смутилась, и на её щеках заалел стыдливый румянец. – Наш отец любил демонстрировать богатство с тех пор, как, кроме богатства, у него ничего не осталось. Да, ты права, это довольно… Наверное, у тебя сложилось обо мне и нашем доме другое представление… Но да: скульптура выполнена из чистого золота. Мы решили её оставить, когда не стало батюшки. Прояви снисхождение к презираемым старым девам. Ведь и у нас ничего, кроме богатства, не было. Конечно, следовало бы распорядиться более правильно и…

– Да наплевать на его цену! – едва ли не взвыла Полина. – Простите… почему небыль удалось зачерпнуть? Кто это сделал?

– Нады, живущие у нас в услужении, поднимают золотыми чанами, когда в верхнем ярусе заканчивается запас. В этом доме довольно много колдовства даже теперь. Благодаря надам у нас и послушки есть. Что так сильно тебя поражает? Если князь д'Эмсо экономит каждую монету, это не значит, что иные не могут распоряжаться золотом… экстравагантнее, чем просто ценным металлом. В конце концов, кому бы мы могли помочь? Наши простолюдины живут весьма неплохо, а чужим никто не разрешил бы…

Полина не слушала, потому что Майлин объясняла совсем не то.

– Подождите… – дрожащим голосом оборвала она. – Как нады могут… Почему у них получается зачерпнуть? Ведь только гнев Тумана и в строжайшей тайне способен поднять небыль золотой посудой!

– Дитя моё, кто напичкал твою голову подобной ерундой⁈ – поразилась Майлин. – Чистое золото всегда держит небыль. Именно это свойство придаёт металлу его ценность. Деньги невозможно подделать.

Полина почувствовала, как немеют ноги.

– Любой может зачерпнуть золотом Туман? – проговорила она.

– Ну конечно. Я помогу тебе разобраться, если ты задашь свои вопросы. Что ещё за гнев Тумана? Чем отец напудрил твои мозги?

– Не отец… мне сказали это в жёлтом доме… сказали, что если я смогу зачерпнуть золотой чашей небыль, значит я – из другого мира, я гнев Тумана. И я смогу выбраться назад.

– Вот так там и лечат душевные хвори! – вознегодовала барышня Сайсарасоно. – Возмутительно!

– Но Майлин! – встрепенулась Полина. – Рюмка мне отвечала! Или Туман со всеми говорит⁈

– Что? Нет, извечный Туман, конечно же, не разговаривает. Это какая-то ошибка…

– Моя золотая рюмка! – Голос Полины дрожал, как и всё её тело. – Небыль в ней говорила со мной, совершенно точно! Она подтвердила… Она сказала только, что я не гнев, а Дар – своему отцу. Что я тут временно! Что я должна служить ему во всём, а потом вернусь домой! Потом, когда родится сестра!

– Я бы предположила, что ты действительно помешанная, если бы это всё не было так на руку князю, – склонила Майлин голову набок. – Кто говорил с тобой в действительности? Небыль? – Прорезанные морщинками уголки губ собеседницы чуть приподнялись в сочувственной полуулыбке, и Майлин добавила: – Или рюмка?

– Я… не знаю… края дрожали… со мной говорил Туман.

– Края рюмки? – уточнила Майлин.

– Ну… да… ещё стены вспучились перед тем, – вспомнила Полина, и вдруг страшная догадка подняла кожу на руках и ногах острыми бугорками.

– Хм. Советую тебе дома выплеснуть Туман и хорошенечко потрясти свою собеседницу, – проговорила Майлин сочувственно.

Нет, нет, не может быть!

– Но это же сказал не князь! – в ужасе вскричала Полина, словно было достаточно убедить эту женщину, и всё вернётся на круги своя. – И даже не его врачи! Это сказала соседка по палате! Душевнобольная! Как бы Мара подстроила всё это⁈ – замотала головой Полина, не желая признавать себя жертвой столь зверской аферы.

– Мара? – прищурилась княжна Сайсарасоно. – Любопытно. Такое же имя носит супруга директора красного дома, нада Адгара. Странное совпадение, ведь нады не приветствуют одинаковых имён. Все они гонятся за индивидуальностью. Но ту наду сложно с кем-либо перепутать: у неё очень необычный окрас кожных покровов.

– Красные пятнышки на лиловом?!! – отшатнулась Полина.

– Да, дитя, – помрачнела Майлин. – Боюсь, что тебя ввели в заблуждение нарочно. Из-за чего князь решился заключать в жёлтом доме младшую дочь, если старшую мечтает выдать замуж уже десяток лет? У него должны были быть причины для этого обмана.

– Они… – Полина перевела ошарашенный, не верящий взгляд на струящуюся по скульптуре небыль, – есть… О Господи! Какая же я идиотка! Никакой легенды о гневе Тумана не существует⁈

– Я никогда о таком не слышала. Но послушай добрый совет, дитя. Не торопись рассказывать всем о том, что раскусила обман. В мире магов Междуречья женщина может выжить только хитростью. А бесхитростные женщины попадают в серый дом. Впрочем, равно как и слишком уж хитроумные. Придерживайся золотой середины. Не совершай ничего впопыхах. Твои эмоции – это только твоё достояние. Я думаю, мы будем видаться. Если в моих силах как-то помочь тебе, обращайся без стыда. Ты мне понравилась. При случае я попробую устроить твою судьбу, но этого случая придётся ждать годами. Нужно запастись терпением. Иначе ты просто погибнешь, моё дорогое дитя.

//Если вы читаете историю не на АвторТудей, значит, это черновые наброски, украденные у автора пиратами. Для того, чтобы история не заглохла, автору очень нужна ваша поддержка. Пожалуйста, перейдите по ссылке /work/371339 на оригинал произведения. Если у вас действительно нет финансовой возможности оплатить книгу, вы всегда можете написать мне в ЛС и получить промокод. Я очень быстро отвечаю на сообщения. Читая книгу на сторонних ресурсах, вы отнимаете у автора не деньги за продажу, а ту искреннюю радость, которую приносит творчество. Оно требует многих сил и всё-таки заслуживает хотя бы того, чтобы автор видел, что его читают. Пожалуйста, не забирайте у автора результаты труда, спонсируя кому-то доход от бесящей вас же рекламы//

Тысячи мыслей наводнили голову Полины одновременно, и она едва вытерпела остаток предсвадебного приёма. Соблазн отрицать очевидное был слишком велик. И она даже самой себе не могла бы ответить, о чём мечтает: разобраться во всём или всё-таки невероятным чудом убедиться, что Майлин ошиблась, что небыль отвечает, что шанс когда-нибудь спастись и вернуться домой всё-таки есть…

Но если её предали, и если её предало то единственное существо во всём этом безумии, которое она могла бы называть если не другом, то хотя бы не врагом…

К счастью, многочисленное семейство было полностью сосредоточено не на Полине, а на грядущих переменах и торжествах. Прадэрик немного приободрился – его, очевидно, вдохновило богатство принимающего дома. Если бы отец Майлин был жив или если бы кто-то из её сестёр оставался без пары, Прадэрику с новой женой надлежало бы жить на свеженаколдованном острове, созданном на средства, выделенные отцом (или щедротами Вигранда), но сейчас вместе с престарелой женой он получал все владения Сайсарасоно.

Остальные женихи вдохновлёнными не выглядели. А учитывая бородавку на лице Айлаизы, Льёрн, скорее всего, начал бы очередной этап бунта. Но память о брате с зашитым ртом присмирила и его.

Княгиня выглядела безучастной. Князь – очень и очень довольным. Ариаза не могла определиться, злорадствует ли она касательно участи старшего брата или начинает ему завидовать. Каждый был занят своими мыслями, и на Полину не обращали внимания.

В замке д'Эмсо её сразу отпустили в свои покои, где ожидал Сюй. И то, как Полина уставилась на своего вечного сопровождающего, его испугало.

– Что с вами, барышня? – пискнул послушок неуверенно. Он не решался подойти и помочь ей избавиться от праздничного наряда.

Полина не отвечала, сверля существо пристальным, пронизывающим взглядом. На её лице недоверие смешивалось с отвращением.

Неужели он мог? Он? Тот, кто о ней заботился, кто казался совсем не таким безнадёжным мерзавцем, один в этом гадюшнике, неужели именно он…

– Я устала и хочу спать. Распусти корсет и оставь свечу. Я сама разденусь, – натянутым, странным голосом, боясь разрыдаться, процедила Полина.

Послушок, верно, решил, что её впечатлил и обескуражил приём. Покорно ослабив шнуровку так, что стало возможно самостоятельно избавиться от одежды, и прикосновением короткого зелёного пальчика убрав с волос жир, крепивший причёску, гномик безропотно удалился, бросив на постель ночную сорочку.

Едва Сюй слился со стеной, Полина метнулась к сундуку и распахнула тяжёлую крышку. Уже без осторожности и трепета схватила шкатулку. Стукнула рюмкой о подоконник.

– Туман! – смиряя ярость, позвала она, одной рукой придерживая корсаж платья, а второй вытаскивая из волос треклятые гребни. – Туман! Отзовись! Я решила послать к дьяволу князя! Потрахаться с пятёркой надов на прощание и утопиться в небыли! Слышишь, Туман⁈ Я начну прямо сейчас! Я обо всём договорилась, пока была в гостях! Слышишь там⁈ Катись к чёрту!

По стене побежала волна, подоконник вспучился, и края рюмки дрогнули вслед за этим.

– Что говорят твои уста, дитя мо…

Полина схватила рюмку за ножку и выплеснула охряную небыль прямо на пол: она развеялась, не причинив тут ничему вреда. А Полина продолжила стегать рюмкой воздух: изо всех сил, со свистом и растущей яростью. Волосы совсем растрепались, платье едва не свалилось с верхней части тела.

И вот Полина увидела, как края рюмки начинают сползать, увеличивая сосуд, удлиняться темнеющим золотом с красными точками всё дальше, дальше и дальше.

И наконец послушок всей своей массой шлёпнулся об пол похожим на лужицу пятном, а потом на нём проступили глаза, контуры уродливого гномьего личика, и стала подниматься объёмная форма: сгорбленного, дрожащего от ужаса…

Это был вовсе не Сюй!

Это был Бинарус. Послушок жёлтого дома, который колол ей концентраты эмоций и какие-то галлюциногены. Маленький гад на службе эманации Вольфганга Пэя!

– Ты! – отпрянула Полина, в этот миг удивлённая – она была почти уверена, что рюмкой притворяется Сюй. – Ты – лжец! Проклятый мерзавец! – Внутри клокотало бешенство. – Предатель! Скот! Как ты посмел⁈ Как ты мог вообще⁈ Ты! Ещё говорил, что любишь своих детей! Да у тебя даже грамма совести нет! Ты всё что угодно готов…

– Барышня! – взмолился Бинарус. – Я только выполняю приказы, барышня!

– Ты! – не слушала Полина. – Сказал, что моя дочь больна! Чтобы я служила этому психованному уроду! Ты использовал то, что я рассказала раньше, мою любовь, моё отчаяние, использовал…

– Но барышня, Пушинка действительно больна, – смиренно и даже будто бы с состраданием пискнул Бинарус. – У неё душевная хворь и…

– Не смей произносить это имя, сука!

Забывая обо всём, Полина ринулась на послушка и врезала ему в бок острый носок туфли, а потом упала на колени в свои пышные юбки и стала молотить кулаками куда попало.

Было уже наплевать, как много шума она создаёт. Всё было ложью! Нет никакого смысла служить князю, нет смысла притворяться Эднарой – никто не наградит её за это свободой, даже через десятки лет! Эти лживые, подлые твари думают только о своей выгоде! Думают только о том, как использовать её! Они все служат уродскому князю и его прихотям! Все, все они!

– Ты сдохнешь, слышишь меня⁈ Сдохнешь вместе со мной! За это сдохнут все твои дети! Тварь! Хреновый из тебя актёришка! Сильно все порадуются, да⁈ Что с тобой за это сделают? За то, что я поняла? А⁈ Радуйся! Радуйся напоследок, что так удачно водил меня за нос! Мразь!

Силы заканчивались, и Полина устало осела на пол в ворохе торчащих во все стороны юбок со съехавшими обручами. Корсаж искривился, платье почти падало. Она вся раскраснелась, как взмыленная лошадь.

Бинарус собрался из лужицы, в которую она измолотила его податливое пластилиново-хамелионистое тело. Его лицо было пепельно-серым, ручонки ходили ходуном, а губы дрожали.

– Умоляю, барышня! – пал на крошечные худые коленки Бинарус. – Я только исполняю приказы! Не выдавайте меня! Если они узнают, что вы всё поняли… Они вышлют меня в долину вместе со всей семьёй! Барышня! Я буду служить вам, клянусь! Я больше никогда не обману вас! Только не выдавайте! Барышня! Из-за скандала вы лишь вновь окажетесь в жёлтом доме! Пожалуйста!..

Эта жалкая раболепная тварь вызывала только отвращение.

С трудом Полина поднялась на ноги, поддерживая корсаж.

Гномик продолжал стенать. В его огромных глазах задрожали крупные капли влаги и побежали по морщинистым щекам.

Всё ложь… Никакого ответа Тумана, никакой надежды, никакого пути домой. Всё ложь – и остаётся разве что броситься в небыль. И больше никогда не увидеть дочери, никогда не вернуться в нормальный мир, никогда не стать собой…

– Сделаю всё что угодно, барышня! Молю вас! – плакал Бинарус.

Полина смотрела на жалкое существо, закусив губу, и вдруг почувствовала, как слёзы высыхают в её собственных глазах, не успев сорваться. В гостье из другого мира нарастала решимость: безумная и отчаянная, но неудержимая.

Если всё, во что она поверила, – оказалось ловкой байкой, значит, остаётся единственный возможный путь. Единственное, что ещё можно сделать.

Но это не самоубийство. Самоубийство – не выход.

– Замолчи! – оборвала скулёж Полина, и послушок подавился очередной мольбой. – Я не выдам тебя, – объявила она.

– О, барышня! – кинулся Бинарус к ней ближе, нащупывая под подолом платья носки туфель, так яростно молотивших его только что, чтобы припасть к ним губами.

– Молчать! – рявкнула Полина, сверля его прищуренными глазами. – Я не выдам тебя никому, если сейчас ты переоденешь меня, втайне ото всех выведешь из замка к пристани и доставишь на остров Небулапариунтов к одному из входов в пещеры.

Глава 20
Зверь Тумана

– Что, барышня? – опешил гномик, вскинув на неё перепуганные огромные глазки.

– Ты слышал, – жёстко оборвала Полина.

– Но…

– Ты ничем не рискуешь, – с отвращением добавила она. – Оставишь меня там и вернёшься в комнату. Скажешь, что после приёма я была взволнована и хотела обратиться к Туману, но случайно опрокинула рюмку. Отчаялась и решилась идти с ней ночью к небыли, чтобы пополнить запас. Ты ждал моего возвращения, но так и не дождался. Лги убедительно, ты это умеешь. И никто не догадается проверять твои слова всякой хернёй вроде Горькой Правды!

– Но барышня… зачем вам проникать во владения Первородных?

– Не твоё дело!

– Барышня… – заломил свои ручки-палочки Бинарус, – вы же не можете колдовать… вы там погибнете! Вы что, вы… девица-человек никогда не доберётся до Зверя Тумана! Неужели именно это пришло…

– Каменные статуи всей твоей семейки станут отличным украшением для долины жёлтого дома! – ядовито ввернула Полина. – Выбирай. Я так и так не вернусь. И если погибну, и если моё желание исполнят. Нет объекта – нет проблем. Поворчат и вернут тебя на работу санитаром.

– Барышня! Вы погибните абсолютно точно! Эти пещеры штурмовали сильнейшие маги и самые искусные нады! Род Небулапариунтов защищает свои владения! Человеческая девица без отца никогда…

– Я твоего мнения не спрашивала! – рявкнула Полина, а потом добавила спокойнее: – Нет так нет. Отволоку за шкирку к князю прямо сейчас! Скажу, что надо лучше подбирать исполнителей!

– Ох, барышня…

Полина подалась вперёд:

– Ты отвезёшь меня к пещерам?

Бинарус скорчил страдальческую гримасу.

– Вопрос в том, кого ты любишь и хочешь спасти больше: меня или своих детей, – поднажала она и прищурилась.

– Я отвезу вас, барышня, – после долгой паузы вымученно пискнул послушок. – Да сохранит вас извечный Туман… Может быть, лучше завтра?

– Сейчас, – сквозь зубы прошипела она.

Платье они заменили удобным комбинезоном, вроде тех, в которых Полина помогала князю с его магическими делами. На ноги Бинарус наколдовал ей эластичные балетки на твёрдой толстой подошве. Волосы мановением лягушачьей лапки сплёл в тугую косу и подвернул, чтобы она не мешала, в гнёздышко на макушке. То и дело послушок пытался протестовать, но Полина даже не слушала его. Решимость что-то заморозила у неё внутри.

Справиться или умереть. Так и так нынче решится всё.

Чтобы выбраться из замка, покорный теперь Бинарус растянул стену сбоку от окна Полининой спальни и пустил от неё вниз крутые частые ступени. Ещё совсем недавно она побоялась бы спускаться так. Побоялась бы упасть. Но теперь было всё равно.

Оказалось, что по ночам, когда небо становится свинцовым и не светит, на просторах Междуречья падает температура воздуха. Снаружи было холодно. И ещё на середине лестницы Бинарус отрастил Полининому комбинезону плотные непродуваемые рукава и какую-то подкладку.

Это было кстати.

Но она даже толком не сфокусировалась на том.

Ступени, дойдя до подножья, превратились в узкий мостик над небылью, он завернул дугой и привёл, наконец, к пристани. Там сгрудились волнасы, летучие тазы этого странного мира. Один, подчиняясь воле своей сопровождающей, Бинарус перенёс в Туман, и Полина решительно ступила внутрь.

Летели быстро и молча. Послушок уже не пытался протестовать, он понял, что это бессмысленно. Лягушачья лапка лежала на золотистой поверхности, и Полина вдруг осознала, что таз покрыт напылением, он позолочен, и именно потому не тонет в небыли. А движется за счёт колдовства.

Как же ловко они её провели.

Но ничего. Полина ещё поборется за свою свободу.

Так как никогда не посмела бы Эднара д'Эмсо.

Остров Небулапариунтов оказался огромным, словно это был не остров, а целый континент в Тумане. Сколь же огромны пещеры в его недрах? Возможно ли в них что-то отыскать?..

Таз причалил к скале около одного из многочисленных темнеющих провалов.

Бинарус, окинув Полину мученическим взглядом, притронулся ручонкой к её колену, и комбинезон вспучился, надулся мягким пухом изнутри, а на пальцах образовались плотные кожаные перчатки.

Разумно.

– Мне понадобится какой-то свет, – это были первые слова, которые произнесла Полина с тех пор, как ступила за пределы спальни на каменную лестницу.

Послушок выхватил из воздуха факел, толстую деревянную палку, расширенную на одном конце и смазанную густой чёрной смолой. Потом дунул – и факел загорелся.

Выбравшись из таза, Полина взяла его.

Провал в скале вдруг наполнил сердце паническим ужасом. Узкие каменные стены.

Странная клаустрофобия.

Но это её не остановит! Не сейчас!

Стиснув зубы, Полина повернулась к тазу спиной.

– Барышня, – пискнул вдруг Бинарус. – Разрешите… позвольте мне сопровождать вас.

– Это ещё зачем⁈ – вскинула брови Полина, мотнув к нему голову.

– Вы не можете колдовать. Даже если вас не схватит Первородный, вы просто заплутаете и умрёте от жажды и голода. Или упадёте и покалечитесь.

– Но он же меня схватит, правильно? – прищурилась Полина. – Он защищает свои пещеры. Ты сам сказал.

– Он убьёт вас!

– И как ты мне поможешь? – поинтересовалась насмешливо она. – Будешь сражаться с магом и его дочерью? Серьёзно? И долго протянешь?

Бинарус опустил голову, и кончики его ушей завернулись в трубочки.

– Очень ценю твоё участие. Правда, – с неожиданной теплотой сказала гостья из другого измерения. – Ты не так безнадёжен. Но я не убийца, в отличие от вас всех. Надеюсь, у тебя всё наладится.

Полина отвернулась от парящего над охряным туманом таза с послушком ко мраку пещеры. Вскинув пылающий факел над головой, она, уже не думая и не отвлекаясь, смело нырнула в провал.

Тело тут же пробрал холод. В пещере было на несколько градусов ниже, чем снаружи, даже сейчас, у самого выхода. Утеплённый комбинезон оказался очень кстати.

Пожалуй, торчать с осветительным приспособлением у самого начала грота долго – идея скверная. Стоило вообще зажечь его внутри.

Полина поспешила вперёд по неровным и скользким камням: в гроте на них осел каплями и подтёками охряный налёт, похожий тут на слизь. Полина оглядела нишу скалы, в которой оказалась, и снова испугалась – вдруг именно тут всего лишь неглубокий грот? Тупик.

Но что вон там чернеет? Разве это не провал?

Оскальзываясь и понимая, что носить факел в поднятой руке – задача не такая простая, как кажется (а опущенную руку огонь начинал жечь до боли), Полина осторожно пробралась к широкому и чёрному пятну, действительно переходящему в низкий, но проход дальше, в глубину острова.

Как кстати был бы здесь удобный налобный фонарик.

Но зато тяжёлый смоляной факел давал дополнительное тепло.

Эти пещеры совсем не были рассчитаны на ходьбу. Даже без, возможно, спрятанных в них ловушек и сигнализаций, просто перемещаться было уже тяжким испытанием: путь преграждали огромные валуны, и нужно было буквально карабкаться по ним – и это с факелом! Одна радость – налёт небыли в глубине отсутствовал, камни были сухими и нескользкими.

– Зверь Тумана! – сначала шептала, а потом начала говорить в голос Полина. – Призываю тебя! Приди ко мне!

Кричать она не решалась. Даже не потому, что это могло как-то подать знак о вторжении старику с обожжённой рукой, а просто потому, что крики в пещерах могут стать причиной обвала.

У громоздких и неудобных преград на пути нашёлся ещё один плюс: Полина вспотела, ей было от движения даже жарко. Холод отступал. Но если она решала немного отдохнуть, тут же подкрадывался из дрожащего мрака на мягких лапах и окутывал всё тело, пробирая до самых костей.

Мысленно она благодарила Бинаруса за перчатки. Руки были бы уже изранены в кровь, если бы не защита.

Колени под комбинезоном, локти и предплечья наверняка покрыли синяки. Эти участки тела болели теперь, даже если не соприкасались ни с чем.

Она не будет сдаваться и не будет отдыхать. Она станет двигаться вглубь постоянно, пока силы не выйдут до конца. Она готова погибнуть, если ничего не получится. Если ничего не получиться, погибнуть будет самым лучшим.

Полина старалась представлять счастливое и такое родное личико дочери, когда казалось, что рука уже не в состоянии удержать факел, или когда ноги вопияли о том, что нужно сесть, привалиться к скале и отдохнуть.

Бедой отдыха был не только холод, но и тишина. Слабо нарушаемая только потрескиванием факела, она словно бы собиралась в тучу вокруг головы и давила, вгрызаясь в сознание. Тишина пещер Первородных была прямо-таки невыносимой.

В движении тишина отступала. Давала возможность дышать.

Похоже, единственной защитой этих пролазов были их размеры, разветвления и холод с тишиной. Сколько она уже копошится в лоне сокровища Первородных? Зовёт Зверя, топает по камням? Никто не приходил убивать её.

Потом мелькнула странная догадка. А что, если главу рода уведомляет о непрошеном госте применение им магии? И именно так включается «сигнализация»? А без магии сюда никому просто не приходит в голову сунуться?

Это означало бы огромное преимущество!

Но без чар было непонятно, куда идти.

На разветвлениях приходилось делать выбор, а сколько провалов и поворотов Полина даже не заметила в темноте?

Она не понимала, как долго ползает по этим пещерам. Может быть, прошёл только час, а может быть – уже целый день. Что творится в замке д'Эмсо – её совершенно не интересовало. Этот дом остался в прошлом. Туда она не вернётся уже никогда.

Просто погибнуть в пещерах Первородных не представлялось кошмаром даже сейчас, в этой давящей темноте, тесноте и тишине. Куда-то отступила клаустрофобия, которую Полина у себя с удивлением обнаружила. Может, срабатывало то, что она не видит стен вокруг из-за тьмы. Огня факела не хватало, чтобы осветить всё пространство. За пределами дрожащего света клубилась тьма. А не высились стены.

Жить в Междуречье в угоду безумным законам и утопать в жестокости и лжи Полина не станет. Или она спасётся, или умрёт, если такова её судьба. Самоубийство в небыли – слабость. Попытка, хотя бы просто попытка всё исправить – это достойная смерть.

А может быть, Зверь Тумана всё-таки оценит её решимость.

И придёт. Он может прийти только сам. Она никогда не найдёт его случайно. Она может только его дозваться…

Впереди, за линией света, как будто что-то мелькнуло. Неуловимое и, возможно, иллюзорное. Но с новыми силами незваная гостья поспешила в том направлении, окрепшей рукой сжимая тяжёлый факел.

И внезапно для самой себя вывернула из очередного провала в очень широкий проход, и притом довольно-таки расчищенный, словно он был центральным.

Тут даже свод оказался так высоко, что огня факела не хватало для освещения. Впрочем, и сам факел стал более тусклым.

Коридор показался Полине добрым предзнаменованием.

– Зверь! Зверь Тумана! – позвала она. – Прошу тебя, исполни моё желание!

Тишина словно бы сгустилась. Даже факел перестал трещать – впрочем, возможно, из него уже выпарилась вся влага.

На Полину навалился странный трепет. Тело пробрала дрожь, не связанная с холодом. Или она просто перестала постоянно карабкаться?

По большому проходу гостья из другого мира пробиралась медленнее, чем там, где следовало преодолевать постоянные неровные преграды. Тут, в расчищенном пространстве, словно бы прятался по углам страх.

Перепад восприятия казался хорошим знаком. Она близко.

– Зверь Тумана! Приди! Верни меня домой! Верни мне мою Пушинку! – шептала Полина, с растущим волнением оглядывая почти ровные стены.

И вдруг она вскрикнула.

Ну вот и всё.

Отсвет выхватил силуэт свирепого человека, его искажённое яростью лицо. Вот и стража.

Она отшатнулась, опалила себя жаром открытого огня. Но ничего не происходило. Никто не нападал. Не обращался к ней.

Полина снова подняла факел и сделала несколько неуверенных шагов. Всмотрелась.

Это была статуя.

Статуя разъярённого мужчины. Одетый в плащ и приличествующий местным князьям камзол, он словно бы кричал что-то зрителям в бешеном гневе и панике. Статуя была очень тонкой работы. Изваяние казалось живым. Словно бы даже в глубине каменных глаз что-то бегало, будто в них металась душа.

Озноб пробрал до кости.

И ещё этот коридор… Он был таким… знакомым. И вдруг Полина поняла. Именно по такому коридору, а вовсе не по лазам, которыми она добиралась сюда, убегали они в самом начале с князем д'Эмсо из пещер Небулапариунтов.

Если шанс найти Зверя есть, то именно тут.

Если где она и поднимет тревогу, то тоже здесь.

– Зверь! – в голосе Полины прорезались слёзы. – Верни мне дочку! Верни мне мою Пушинку! Слышишь⁈ Умоляю тебя! Мы не можем друг без друга! Я хочу вернуться к Пушинке, и чтобы она была жива и здорова! Я хочу домой! Пожалуйста!

Она прошла жуткую статую, единственную тут, и теперь казалось, что живые глаза давят на затылок. Игнорировать ощущение получалось с трудом.

В какую сторону она движется? В глубину, логово Зверя Тумана, или к выходу, откуда бежали они так давно с отцом настоящей Эднары д'Эмсо?

– Ты должен, должен вернуть мне саму себя! Я хочу домой! Это не справедливо! Я не должна находиться тут! Я чужая! Верни меня! Зверь! – она уже кричала, забыв об опасности обвала, забыв, что может быть обнаружена хозяином острова.

И тут Полина услышала звук.

Может быть, это какой-то водяной поток за стенами?