Текст книги "Скорбный дом Междуречья (СИ)"

Автор книги: Алевтина Варава

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

За пределами замка было холодно, а пристань оказалась в низине, за чередой из нескольких сотен крутых ступеней, которые послушок поднял из скальной породы своей трёхпалой лягушачьей лапкой.

Ступая по узким полоскам, Полина так и видела, как лестница пропадает, ныряет обратно в гору, и они все летят кубарем прямо в охряный туман.

Возможно, она бы и предпочла такой исход. Возможно, она предпочтёт его, если теория Мары не подтвердится.

Но пока все помыслы были лишь о том, чтобы достать золотую посуду и как-то попасть одной к этой безумной небыли.

Князь живёт в богатом замке. Там всюду должны быть золотые предметы интерьера. Если Полине повезёт, что-то такое может найтись даже в её спальне.

Летучий таз ожидал в гроте, привязанный канатом. Сидящий внутри послушок князя дрожал – то ли от холода, то ли от страха.

Было глупо после уховёрток и всего остального бояться ступить в летучий таз, но Полина всё-таки помедлила, настолько ирреально висел тот над дымным океаном. Но, разумеется, транспортное средство выдержало.

Кутаясь в плащ, Полина смотрела, как отдаляется берег с тремя зловещими замками, и гадала, для чего было везти её сюда когда-то в мешке. Похоже, не ради секретности.

И вдруг пальцы князя клешнёй сомкнулись на её предплечье. Заподозрить, что ему для чего бы то ни было понадобились чары, было нельзя: это делалось в Междуречье по-другому.

– Ты же не рассчитываешь, что твою «хрупкую психику» кто-то будет беречь, правда, дрянь⁈ – просвистел князь д'Эмсо, стискивая запястье лжедочери и наклоняясь к самому её уху. – Спелась там с надами и поверила в их защиту? Тогда ты и правда рехнулась! Ты у меня сполна заплатишь за все доставленные хлопоты, Эдна! В качестве проверки. Твоя сестра не выйдет замуж, пока я не буду убеждён, что ты останешься всесторонне покорной в любой ситуации. А убеждаться мы будем всеми возможными и невозможными способами. И лучше тебе подготовиться к этому заранее.

Глава 11
Методы воспитания

На смутно знакомой пристани, куда причалил летучий таз, ждало каменное существо. Учитывая всё, что уже знала Полина, похоже, что было оно вечным – бессмертным и невосприимчивым к магии созданием, одним из трёхсот, существующих в Междуречье.

По всему выходило, что этот вечный был тут прислугой. Именно он, не проронив ни слова, провёл Полину в ту самую спальню, в которой впервые она осталась наедине с собой в этом кошмаре. И запер.

Полина оглядела убранство пристальным взглядом. Сердце заколотилось так же отчаянно, как во время внезапной угрозы отца Эднары д'Эмсо в летучем тазу.

Мебель оказалась деревянной. Каких-либо особых украшений в комнате не было, но чужачка всё-таки обшарила шкафчики бюро, а потом приметила, что покрытая пледом тумба в изножье кровати со столбиками, – это на самом деле сундук. Его удалось открыть, но ни в шкафах, ни там, внутри, не оказалось ничего полезного и даже с виду напоминающего золото.

Закусив губу, Полина подёргала дверь за продетое в районе ручки кольцо: безрезультатно.

Потом подошла к окну. Прорванное бумажное стекло за время её пребывания в скорбном доме заменили на цельное. Охряный туман клубился в низине замка, за скалистым покатым спуском. Ещё ведь нужно будет каким-то образом покинуть здание. Даже если золотую посуду удастся добыть сегодня, спешить никак нельзя. Следует осмотреться и изучить местные порядки. Понять, кто может поймать её по пути.

Мара считала, что если Полина и есть гнев из легенды, то Туман можно зачерпнуть однажды. И нужно ещё утаить ото всех это, не то шанс будет упущен. Значит, следовало не только выбраться к подножью летучего острова, но и как-то вернуться назад со своей добычей. Если таковая случится.

Полина гнала от себя мысли о том, что это может не состояться вообще. Оказаться просто легендой или даже бредом душевнобольной Мары. Что, возможно, вслед за бесполезным золотом в небыль предстоит броситься с отчаяния и ей самой.

А дочь очень нужна князю. Значит, ей не дадут вольности покончить с собой. Будут следить.

Нельзя спешить ни в коем случае!

Но её заперли. Сидя под замком, Полина уж никак не раздобудет золотой предмет. И выходит… что ей нужно вызвать доверие. Но как?

Впрочем, держать драгоценную дочь в комнате постоянно точно не получится. Иначе к чему она вообще нужна? Полину должны брать с собой или вызывать к отцу в моменты, когда тому нужна магия. Вероятнее всего, увозить с летучего острова родового замка.

У неё будут шансы. Главное – их не упустить…

Размышление прервало появление княгини д'Эмсо.

Эта женщина казалась натянутой, как струна. Черты её лица вроде бы даже словно сводила судорога. Княгиня держала спину очень прямо, её губы были плотно стиснуты, даже когда дама открывала рот, создавалось впечатление, что она их поджимает.

Мать Эднары совсем не походила на то, что соткалось когда-то в Полинином мозгу под действием колдовских психотропов. И надо же было такое выдумать…

– Приветствую тебя, дочь, – сухо начала княгиня. – Рада, что ты оправилась и возвратилась к доброму здравию. Тягость моя подтвердилась, Эдна. Отец уверен в том, что на этот раз Туман подарует нам дочь, – проговорила она, сложив руки на немного округлившемся животе. – А значит, близок час, когда ты станешь невестой. – Голос княгини стал совсем уж каким-то металлическим, и она закончила: – Тебе пора привыкать держаться подобающе. По велению отца от этого дня я начну готовить тебя к выездам. Тебе сшили новый, соответствующий поре, гардероб. Отец хочет, чтобы ты совершала пешие прогулки, цвет твоего лица оставляет желать лучшего. Нужно, чтобы ты посвежела. Также я занята поиском учителя танцев. Если Туман ниспошлёт нам дочь, отец желает подыскать тебе жениха как можно скорее и, в зависимости от успехов малышки, устроить свадьбу, может быть, даже и года через полтора после её рождения.

На лице княгини дрогнул какой-то мускул, и Полина поняла, что женщина отчаянно чего-то боится. Надо полагать, рождения очередного мальчика. С УЗИ тут, видно, не дружат. Интересно, почему? Неужели магическим способом нельзя определить пол ребёнка на раннем сроке или даже подправить его?

Значит, князь решил её не наказывать, а сбыть с рук? Очень мило, хотя в целом по фигу. Просто интересно, что это он стал такой уверенный вдруг в рождении дочери?

– Рбан принесёт тебе наряды, – продолжала княгиня. – Отсель станешь носить туалеты постоянно, дабы привыкнуть к ним и научиться себя держать. Рбан будет следить за этим. Также тебе следует свыкнуться вести себя за столом, как знатная дама, – с этим имеются большие проблемы. Понаблюдай за своей сестрой. Мы находимся в стеснённых средствах и пригласить наставницу сейчас возможностью не располагаем. Однако, если ты будешь совершать промахи, как раньше, отец примет меры. В твоих интересах проявить женскую ловкость. Переоденься нынче и отправляйся прогуляться перед ужином, так повелевает отец.

Полина не стала спорить. Это было идеальным – пройтись по замку и вне его, осмотреться. Даже странно, что всё так удачно складывалось.

Натянутая дама удалилась (по-другому и не скажешь), а зеленовато-бурый послушок Рбан почти тут же выволок из стены длинное платье с юбкой-колокольчиком (спасибо без обручей!), клоунские панталоны с рюшами и корсет.

С него-то и начались проблемы.

Первым делом в нижние рёбра ножами врезалось что-то твёрдое, словно бы нарочно торчащее, как ненужно. Просьбу исправить это своими штучками Рбан проигнорировал, вместо того с неожиданной силой туго корсет стянув, так что стало почти невозможно дышать: в тисках телу просто не хватало пространства, чтобы Полина могла наполнить лёгкие полностью. И приходилось делать мучительные крошечные вдохи и выдохи, из-за чего почти тут же начала кружиться голова.

В довершение у платья оказалась двойная юбка, под пышной верхней имелась ещё одна, узкая и не позволяющая толком сделать нормальный шаг.

Кроме того, послушок стянул волосы Полины в тугой узел, а потом намастил пряди чем-то отвратительно жирным и липким. Голова тут же стала чесаться и казаться грязной, хотя в зеркале причёска смотрелась хорошо. Но она тянула, царапала и ощущалась попросту ужасно.

Однако даже всё это в комплексе не было самым для Полины страшным. Настоящая пытка ожидала в самом конце.

– Вот, барышня, – подал послушок что-то вроде мокасин, но с бантами и жемчужинками.

Полина сунула в них ноги и поняла, что обувь, мало того, что неудобная и очень твёрдая, но и к тому же меньше нужного, по крайней мере, на один размер.

– Они мне жмут, – объявила Полина. – Ты не мог бы немного…

– Не велено, – отрезало существо. – Велено ходить так.

– Но…

– Велено отправляться на прогулку так.

В этот момент она уже со всей ясностью поняла, что задумал князь. Ну конечно. Надо полагать, колотить дочку или жечь её калёным железом – дурной тон, раз уж для таких увеселений существуют красный дом и каратели. Но пытки бывают разными, и, учитывая, что когда-нибудь княжне д'Эмсо предстоит выйти замуж и покинуть родительский кров, а ещё и то, что она может когда-никогда общаться с другими людьми, мучать её явно навряд ли может быть прилично. Но вот так… На что сможет она пожаловаться кому бы то ни было? На тугой корсет шикарного платья? На изящную причёску?

– Велено сопроводить барышню на прогулку, – напомнил послушок и засеменил к двери.

До лестницы на первый этаж Полина добралась сравнительно просто. Туфли жали, но это было терпимо. А вот потом начался настоящий ад.

Она уже почти плакала, когда только оказалась у выхода на свежий воздух. А ведь сопровождающий её мучитель говорил, что прогулка должна быть как минимум часовой!

Снаружи замка Полину подвели к скалистой площадке, от которой вниз уходили широкая дорога и небольшая тропка. Идти в пыточной обуви под уклон оказалось особенно больно. Голова чесалась. В рёбра впивались косточки корсета. И даже мученически вдохнуть полной грудью было нельзя – мешала тугая шнуровка.

Семенить крошечными шагами вниз едва удавалось. А Рбан гнал её, словно извозчик, заставляя всё дальше удаляться от замка, в который, так или иначе, а придётся возвращаться на своих двоих!

Полина изгрызла нижнюю губу в кровь, а что творилось с ногами, было страшно даже представить. Пот катился градом. Попытки почесать голову злостно пресекал послушок, уведомлявший, что трогать волосы – неприлично.

Полина всё-таки попыталась оценить местность и убедилась, что добраться к небыли будет делом совсем нелёгким, даже и в брюках да удобных кроссовках: скалы были отвесными, серпантинная дорога – длинной и хорошо просматриваемой. К тому же по ней даже бегом она едва ли доберётся к подножью скалы за половину ночи, а ведь надо будет ещё и вернуться, и всё это – незаметно.

Полтора часа прогулки показались вечностью. К её завершению Полина забыла абсолютно обо всём, кроме острого желания снять проклятую обувь. Она даже попыталась взбунтоваться. Плюхнулась на дорогу, силясь стянуть туфли, но корсет мешал достать до ног. Попробовала стащить одну носком другой, но конвоир что-то сделал с застёжками. Эти чёртовы «испанские сапожки́» словно бы намертво приросли к ногам.

А про дебош зелёный мерзавец наверняка донесёт князю.

Оказавшись наконец-то снова в спальне, Полина повалилась на кровать. Тут ей позволили снять эти кандалы со всего тела – но ненадолго. Рбан тут же заставил надевать другое платье. Для ужина.

Есть действительно хотелось очень. Изуверская прогулка забрала последние силы. Полина, ни на что особо не надеясь, спросила, нельзя ли подать еду в комнату, и получила отказ.

Новое платье после недолгого облегчения первое время даже можно было терпеть. Но вот новые туфли были настоящим издевательством! На этот раз с каблуком и тоже очень узкие да к тому же с твёрдыми неудобными задниками, схватившими тисками пятку. Влезать в них поверх уже заработанных мозолей оказалось невыносимо.

Но только так, через целую череду анфилад и лестниц, можно было добраться до еды, а ведь Полина отказалась и от вчерашнего ужина, и от утреннего, ещё больничного, завтрака.

Казалось, что она ступает по раскалённым угольям.

Давя клокочущую ненависть, Полина уговаривала себя как-то продержаться этот вечер. Нельзя провоцировать князя ограничить её свободу, пока не будет проверена теория Мары. Нужно терпеть. Изо всех сил. Ради дочери.

И на кой ляд людям такие просторные замки⁈

В большой столовой комнате собралась целая толпа. А Полина и забыла о том, что у князя, кроме той её «старшей сестры», приходившей ругаться перед отправлением в дурку, есть ещё целый табун сыновей. Пареньки и мальчики сидели по росту в ряд, каждый перед своей тарелкой, младшему, кажется, было лет пять – впрочем, не факт, что это младший. Полина насчитала восемь братьев, а их вроде как было одиннадцать.

Ещё за столом восседала разодетая сестра, чьего имени Полина не запомнила, натянутая бесстрастная княгиня и проклятый князь, лучащийся самодовольством так, что хотелось тут же заехать ему по физиономии. Перед каждым из собравшихся имелась накрытая железной выпуклой крышкой-колпаком тарелка, приборы и бокалы. Масса разных послушков на удлинившихся ножках разливали из графинов напитки, когда Полина вошла.

– Ты задержалась, Эднара, – сухо проговорила княгиня. – Будь так любезна спускаться к столу вовремя.

Ноздри Полины уловили аппетитный аромат, и в животе заурчало. Нутро дрогнуло, словно там натянулись струны. Она поняла, как сильно проголодалась, и постаралась проглотить и возмущение, и мученическое выражение лица.

– Приношу свои извинения, – выдавила Полина и даже добавила: – Я могу присесть?

– Ну уж морить голодом непокорную дочь мы не станем! – хохотнул князь. – Располагайся. Надеюсь, прогулка освежила тебя?

Полина стиснула зубы и заставила себя кивнуть. Кое-как проковыляв к единственному незанятому стулу, она опустилась на него и чуть ли не со стоном подняла обе ноги над полом.

Но сидеть так долго было невозможно и пришлось поставить их, опершись каблуками и задрав носки. Полина изо всех сил поджимала пальцы. Поскорее бы наесться и сбежать в кровать. Снять это всё хотя бы на ночь!

Тогда можно будет свернуться калачиком и спокойно всё обдумать.

Мальчишки таращились на Полину, словно та была музейным экспонатом. А старший ещё и будто бы с какой-то брезгливостью.

Сестра – и как её, блин, зовут? – при появлении Полины закатила глаза.

– Эдна опять будет жить с нами? – подал голос какой-то мальчонка.

– Да, Юнос, она достаточно отдохнула, – ответствовал князь.

– А её вылечили? – засомневался ребёнок, и старший мальчик хмыкнул.

– Уж полечили, думаю, на славу! – обронил он.

Князь посуровел.

– Ваша сестра отдыхала, – ледяным тоном объявил он. – Если ещё от кого-нибудь в стенах замка я услышу слово «лечение», живо отправлю проветриться в красный дом. А если станете болтать посторонним, вообще за себя не ручаюсь! – стукнул он по столу кулаком так, что подпрыгнули вилки и ложки.

Княгиня побледнела.

Князь сделал знак послушкам, и те синхронно приблизились к столу. Тут было двенадцать существ. И теперь каждое протянуло свои удлиняющиеся на лету трёхпалые лапки к крышкам на тарелках. Полине казалось, что она может умять целого слона. Только бы еды было достаточно, ведь на столе не стояло никаких дополнительных угощений!

Но едва с порции сняли покров, Полина дико, истерически заорала, вскакивая и с грохотом роняя стул под хохот мальчишек-братьев.

На зелёных листьях лежали среди красных ягод перемазанные бордовым соусом запечённые уховёртки.

– Эднара! – возмутилась княгиня д'Эмсо. – Как ты себя ведёшь⁈

Полина едва сдерживала рвотный позыв. Впрочем, желудок так и так был пустым.

– Эдне следует нагулять аппетит, – насмешливо объявил невозмутимый князь. – Проследи, дорогая, чтобы наша дочь поднялась завтра пораньше и осуществила часовую прогулку перед завтраком. Это пойдёт на пользу её здоровью. Сегодня наша девочка, очевидно, недостаточно проголодалась. Ступай в свою комнату, Эдна. Не мешай людям ужинать своими выходками.

От жуткого стола Полина убежала почти с радостью, ведь другие начали вонзать в уховёрток вилки и отправлять этих кошмарных плотоядных насекомых в рот, словно были персонажами фильма ужасов. Но уже за дверями обеденной комнаты она поняла, что осталась без еды по меньшей мере до утра, и каким-то образом ещё придётся выходить раннюю прогулку. Внутри всё выло о необходимости подкрепиться.

– Пожалуйста… пожалуйста, принеси мне хотя бы булку, – попросила Полина присеменившего провожать её послушка. – Умоляю тебя!

– Если барышня желает, могу обратиться к князю и передать, что вы сожалеете и просите разрешить вам присоединиться к трапезе, – бесстрастно отчеканил он.

– Я не буду это есть!

– Очень зря. Сегодня велено подать деликатес. Тибрисы естественным путём нафаршированы восхитительным и разнообразным мясом. Сварены тотчас после обильного питания. Так и раздуты, барышня. Дорогое кушанье.

– Твою мать! – просвистела Полина, всерьёз заволновавшись, что сейчас найдётся, что выблевать на пол под ноги этому зелёному моральному уроду.

Кое-как ковыляя на стиснутых туфлями ногах, Полина добралась до спальни и наконец-то скинула треклятую обувь.

Наслаждение было таким мощным, что даже голод показался ерундой.

Полина тотчас же попыталась стянуть и проклятое платье, но у неё не получалось совладать со шнуровкой на спине, а иначе конструкция никак не снималась. Пришлось кликнуть ненавистного послушка.

– Не велено, – тут же отозвался он, и Полина едва не застонала. – Барышне нужно ходить в приличествующем туалете до самого сна.

– Значит, я хочу спать! – рявкнула она.

– До отдыха ещё два с половиной часа, – покачал головой послушок. – Может быть, барышня изволит прогуляться?

Пришлось приложить силы, чтобы не кинуться на существо с кулаками.

Когда уродец провалился в стену, и Полина осталась одна, стало ясно, что терпеть голод будет совсем непросто.

Вскоре начало казаться, что что-то грызёт её изнутри, как те уховёртки.

Ненавистное платье впивалось в тело, причиняя уже поистине адские муки. Полина попыталась лечь, но даже так оно давило и мешало. Попыталась натянуть ткань за подол, чтобы хоть немного освободить тело, но шнуровка не позволяла этого совсем. В глазах стояли слёзы.

Теперь было в точности ясно, воспоминание о каком дне всплывёт в памяти первым, если ей снова вколют дозу ненависти.

Но самым ужасным было даже не всё это.

За весь день пребывания в замке ни в убранстве комнат, ни за столом Полина ни разу не увидела ничего, сделанного из золота.

Глава 12
Непокорная дочь

В аду следующих трёх дней Полина уяснила две вещи: то, что золота в этом замке нет, и то, что она так долго не протянет.

Мать Эднары оказалась каким-то злым гением, кажется, ещё более страшным, чем сам князь. Её невозмутимая холодная жестокость заставляла покрываться испариной ужаса.

Именно княгиня д'Эмсо без каких-либо проблесков чувств регулярно осматривала борозды, впечатанные в тело Полины корсетами, и её истерзанные, в кровь стёртые ноги.

Считая, что видит свою родную дочь!

Княгиня не выказывала даже тени сочувствия. Как и злорадства. Просто смотрела и кивала головой. Словно отмечала, как расцветают бутоны на комнатном растении. Ничего не значащее бытовое наблюдение. И вышло, что именно её Полина возненавидела по-настоящему. На неё переключила всё то, что на самом деле следовало бы испытывать к князю.

Смешно, но именно князь как будто бы давал надежду на единственное, кроме сна, избавление от неотвязных телесных мук. Когда Полину вызывали в его кабинет (а это могло произойти даже и несколько раз на дню, без всякой системы, просто по надобности) послушок трансформировал и её одежду, и тесную обувь – в удобный комбинезон и балетки по размеру. И, хотя было очевидно, что руководит экзекуциями на самом деле именно князь, но Полина невольно мечтала, чтобы её снова призвали колдовать. Тем более, это действительно всякий раз получалось.

Она заняла чужое тело и обрела его вместе со всеми свойствами, это было очевидно. Хотя девушка в зеркальных отражениях (теперь к ним был некоторый доступ, пусть и не в спальне) чем-то напоминала её настоящую. Но очень отдалённо. Измождённая, остролицая, с длинными волосами – она едва ли была похожа на то, что Полина привыкла видеть в зеркалах за свою жизнь. А лёгкое сходство, возможно, порождала та же магия, клубящаяся тут повсеместно.

Полина уверилась почти наверняка, что не находится в бреду, а обитает в иной реальности. Невозможной, дикой, но слишком уж многогранной и логичной в плане внутреннего устройства для выдумки.

Оставалось лишь надеяться, что случайная знакомая из сумасшедшего дома указала верный путь спастись.

В замке д'Эмсо была большая библиотека, куда Полину даже условно допускали (если находилось время, чему усиленно противодействовала злокозненная княгиня), и в теории в одной из книг могла содержаться подробная легенда о гневе Тумана, но Полина даже примерно не представляла, как можно нужную информацию отыскать.

А если чары, похожие на автопоиск в интернете, тут и существовали, то доступны были разве что наду или мужчине-отцу.

Приходилось довольствоваться куцыми сведеньями, полученными от душевнобольной.

Но как применить их, оказавшись в таких условиях?

Вопрос с танцами княгиня решила креативно, окончательно лжедочку добив: теперь этому искусству Полину должны были научить старшая сестра (в роли наставницы) и старший из братьев (в роле партнёра). Учитывая тесную обувь и «тёплые отношения» в семействе, картина была довершена – куда там палачам красного дома!

Хотя объективно нужно было признать, что, учитывая проблему с туфлями, злорадство братца и сестрицы отходило на периферию.

Всё это вкупе не оставляло толком времени на мысли, составление плана. Полину затягивало в какой-то круговорот бесконечных издевательств, по большей части физических. Наверное, Эднара д'Эмсо продолжила бы это терпеть.

Но она – не Эднара.

На четвёртый день за завтраком было объявлено о большом приёме в честь грядущей свадьбы Ариазы (именно так звали старшую сестру). Он должен был состояться через две недели, хотя Полина и не была уверена в том, что неделя тут – именно то количество дней, которое представлялось ей. И, в целом, было оно неважно. Хотя Полина и собралась использовать новость себе на руку.

Пришло время решительно действовать.

Гостья из другой реальности рассудила так: с князем пока совладать получится навряд ли, для него важно доказать свою состоятельность и власть после того, как дочку, надо думать, против его воли, переправили из красного дома в жёлтый, смешав все карты и расстроив планы.

Все другие члены семейства подчиняются князю и боятся его, это тоже очевидно. Сыновей он ненавидит, жену ненавидит за обилие сыновей. Непокорную дочь ненавидит тоже. И навряд ли питает тёплые чувства к старшей, скорее всего, срывая на той злобу.

Это значило, что «сыграть» нужно именно на всеобщем страхе перед деспотичным главой дома. А приближающееся важное для всех событие давало дополнительные козыри.

О чём Полина и поспешила уведомить старшего брата с сестрицей перед предобеденными занятиями. Немало тем поразив.

– Сегодня мы не будем танцевать, – решительно объявила она, уже привычно до боли поджимая пальцы ног, впивающиеся в стенки тесных туфель.

– Да ну, – хохотнул насмешливо Прадэрик, тот самый старший брат, покупка супруги для которого напрямую зависела от скорейшего удачного замужества (читай: продажи) Ариазы. – И кто это так решил, Эдди? – поинтересовался он, издевательски искривляя своё красивое лицо, уже не мальчишеское: Прадэрик был взрослым молодым мужчиной.

– Я, – объявила Полина внушительно. – И для вас двоих этого должно быть достаточно.

– Что за новости, Эдна? – подняла брови сестра, и её лицо напряглось. – Что снова у тебя на уме? Только попробуй устроить что-то теперь!

– Рада, что ты уловила суть, – прищурилась Полина с удовлетворением. – А она в том, что оба вы и вся ваша дальнейшая долгая жизнь зависите от моего поведения. И если этим вечером за ужином я запущу отцу в рожу свою тарелку и начну дико хохотать, – Прадэрик невольно прыснул, а Ариаза побледнела; Полина продолжала: – меня отправят в скорбный дом, и я смогу сделать так, что уже не вернусь оттуда. Кстати, объективно там было полегче. Так что я останусь в выигрыше. И тогда ты, сестрица, будешь старой девой, вечно вынужденной питать чары звереющего от бессилия князя. А наш братец останется без жены, которую не на что ему выкупить. И значит, спустя некоторое количество лет, опозоренный и униженный, он отправится в долину дрессировать перевёртышей или рубить лес. Навсегда. – Весёлость с лица старшего братца Эднары без следа испарилась. – Я доходчиво всё обрисовала? – уточнила на всякий случай Полина.

– Чего тебе от нас нужно? – прошептала Ариаза с ужасом.

– Золото, – тут же огорошила гостья из иного мира, и физиономии обоих окончательно вытянулись. – Принесите мне золотую чашу, пиалу, да хоть рюмку. И я буду вести себя прилежно до свадьбы.

– Зачем? – вытаращил глаза Прадэрик. – Что ещё за новости? Ты хочешь убежать из дома? Да тебя тут же настигнут! Считаешь, что беглая дочь князя сможет продать золото? Да кому?

– Это не твоё дело, – отрезала Полина. – До свадьбы Ариазы я никуда не денусь.

– До моей свадьбы, – требовательно выступил вперёд братец Эднары.

– Боишься, что папенька промотает выкуп? – вскинула брови она.

– Если он останется без дочери, на сыновей станет наплевать. И без того всегда было. А так – уж подавно!

– Ладно, – хмыкнула Полина и перевела взгляд на сестру, – значит, золото с тебя.

– Чего⁈ – взревел Эднарин брат.

– Я скажу и тебе, что делать, чтобы я и дальше вела себя прилично. Продержишься до свадьбы – свобода твоя. Там, глядишь, и останешься единственным д'Эмсо, не утратившим магию, – весомо присовокупила Полина, наслаждаясь произведённым эффектом. Кажется, она смогла вселить в этих уродов, до того наслаждавшихся издевательствами, подлинный ужас.

– За такие речи отец… – свирепо начал Прадэрик.

– И сильно тебя тревожит твой отец? – прищурилась Полина.

– Где, по-твоему, я возьму столько золота? Целая чаша! – вскричала Ариаза.

– Это – не мои проблемы. Попроси у своего жениха. Укради. Продай своё тело. Делай что хочешь. Сроку – два дня. А потом в папеньку полетит что-нибудь увесистое. Например, на очередном приёме в честь твоего брака. При всех. Так, чтобы карателей или санитаров вызвали наверняка, невзирая на последствия. Чтобы уже не отвертеться. Нравится такой расклад? Хочешь рискнуть? – Полина наступала на них, с каждым шагом превозмогая мучительную боль в пальцах. В этот момент она чувствовала себя едва ли не монархом.

И эту победу действительно удалось одержать.

А следующей на очереди дерзновенных затей была деспотичная княгиня.

Чтобы быть внушительнее, освобождённая тем вечером от платья и ожидающая ревизию Полина поспешила наполнить стоящий под кроватью ночной горшок. И княгиню встретила весьма неприятным «салютом».

– Что ты вытворяешь?!! – завизжала мерзкая тётка, с отвращением оттягивая намокшую ткань платья.

– А вы донесите папеньке, – предложила Полина. – Прямо сейчас. «Любимый, эта несносная девчонка облила меня нечистотами! Я совсем не могу с ней справиться!» – передразнила она.

Кровь отхлынула от искривлённого лица княгини.

– Только вы, надо думать, не осмелитесь. Так что я, пожалуй, приберегу личный ночной горшок для почтенного родителя. Думаю, он будет в восторге успехами вашего воспитания.

– Ты не посмеешь! Отец отправит тебя в красный дом! – выдохнула княгиня. Но Полина уже увидела, что она испугалась.

– И сильно там хуже, маменька? – кивнула она на сине-красные борозды, испещрившие тело, словно шрамы.

– Желаешь сравнить тугой корсет и раскалённые щипцы карателя? Узкие башмачки и заживо снятую с ладоней кожу? – просвистела княгиня. – Короткая же у тебя память!

– Ещё короче, чем вы думаете, дамочка. Я не имею ни малейшего понятия, кто вы. Я настолько искренне не понимаю, что за херь окружает меня тут, что сам директор красного дома перепоручил меня санитарам. И только насущная потребность вашего сраного муженька в доченьке вынудила экспертную комиссию признать меня вменяемой только потому, что совместными усилиями они заново научили меня помогать колдовать этому старому хрычу. И как считаете, что он сделает с вашей тощей задницей за то, что непокорная дочка опять слетела с катушек вашими стараньями? А если я устрою что-нибудь эдакое прямо на большом приёме? Скоро кинутые женихи растрезвонят на всё Междуречье, что от Ариазы нужно держаться подальше! И вас, а не меня отправят в красный дом, даже раньше, чем родится очередной любимый сыночек! Это пятнадцатый там у вас или шестнадцатый? Я подзабыла!

– Да ты с ума сошла!

– Бинго! – едва ли не просияла Полина. – Я снова сошла с ума, потому что ты, старая перечница, неправильно выполнила поручение своего мужа! Оцениваешь перспективы?

– Эднара… – На лице стареющей женщины наконец-то проступили настоящие эмоции. – Прошу тебя… перестань! Ты нас погубишь! Меня, себя, братьев и сестру! Как можешь ты быть такой жестокой⁈

– Я⁈ – чуть не расхохоталась Полина. – В качестве эксперимента попробуй-ка походить пару дней в обуви не по размеру, просто чтобы понимать ситуацию! И скажи, кто тут у нас жестокий!

– Ты прекрасно знаешь, что я не могу ослушаться мужа! – вдруг чуть ли не рявкнула собеседница. – А ты разрушила мою и без того ужасную жизнь своими постоянными фокусами!

– Твою жизнь разрушили два десятка сыновей и муж-придурок.

– Эднара! – прижала руки ко рту княгиня и панически огляделась. – Если отцу кто-то донесёт даже несколько слов из того, что ты тут наговорила…

– А что ему доносить: я сама повторю! Так и скажу: мамаша втиснула меня в такие рамки, что говно прорвало само! Посмотрим, кому из нас больше достанется.

– И где ты только нахваталась этих низинных ругательств⁈ Ты никогда не выйдешь замуж, если не прекратишь…

– А мне и не надо! – оборвала Полина.

– Не надо? – отшатнулась княгиня, кажется, поразившись по-настоящему. – Это – твой единственный шанс спастись! Вырваться из этого дома!

– Колдовская психушка оказалась не такой уж плохой альтернативой! А есть ещё серый дом, там даже и с лечением не задалбывают! Куда лучше, чем заиметь собственного князя-изувера и рожать ему нелюбимых детей сраными пачками!

– Чего ты хочешь от меня, бестия⁈ – взмолилась княгиня в панике, отбросив уже всякую попытку держать лицо. Её черты исказил безумный, животный страх, и женщина показалась настоящей старухой.

– Так-то немного. Туфли по размеру и парочку нормальных платьев. Можно для беременных, – добавила Полина, и княгиня пошатнулась, схватившись за стену. – Спокуха. Просто вам же, надо думать, не всадили в пузо палки так, чтобы они кололи в спину⁈ Тут же не только вы верите в то, что может вдруг взять, да и родится доченька? И не надо тут показательно реветь! – зло прикрикнула Полина, заметив слёзы на глазах матери Эднары. – Чтобы я пожалела мамашу, которой наплевать на своих детей? Которая пукнуть боится без приказа муженька-урода? И продолжает ему рожать? Да я бы уже уксусом себе там всё сожгла, лишь бы не плодить новых жертв этому тирану!