Текст книги "Гвендолин (СИ)"
Автор книги: Алеся Лис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Немного успокоившись, отхожу обратно к деревьям и принимаюсь ломать себе гибкие пышные ветки, чтоб устроить теплую лежанку. Две ночи подряд на сырой земле уже показали мне свои последствия. Еще я нахожу заросли ежевики. Для самих ягод еще довольно-таки рановато, но их листья прекрасно помогают от лихорадки. Правда мама из них делала отвар, мне же приходится жевать сырыми в надежде, что тоже поможет. А когда моя кровать готова, устраиваюсь на ней поудобнее и проваливаюсь в беспокойный сон.
Отдых оказывается целебным и полезным, просыпаюсь я практически без жара, но с волчьим аппетитом. Даже и моргнуть не успеваю, как проглатываю остатки лепешки и орляка. Горло все еще доставляет хлопот, но не так, как утром. Спускаюсь к ручью и снова жадно пью. А, когда к вечеру снова начинается лихорадка, и я беспокойно мечусь по своей постели не в силах уснуть, мне приходит в голову обтереть пылающую кожу прохладной водой. Так всегда делала мама.
Вода приносит облегчение и немного унимает огонь терзающий меня изнутри. Возвращаюсь к своему ложу, и на сей раз спокойно засыпаю.
А утром просыпаюсь бодрой и отдохнувшей, словно и не было никакой болезни. Знаю, это состояние может быть весьма обманчивым, и к вечеру меня снова накроет. Но зато это первый признак выздоровления, коему я не могу не радоваться.
Радостно спускаюсь к ручью, чтобы напиться и умыться, но, не успев зачерпнуть пригоршню воды, испуганно замираю. За спиной отчетливо слышится низкий утробный рык.
Глава 14
Медленно, очень медленно и осторожно поднимаюсь с колен и аккуратно оборачиваюсь. Прямо напротив меня на небольшом пригорке, с которого я только что сбегала, спеша к воде, стоит большой, нет просто огромный, волк. Его верхняя губа опасно задралась, обнажая острые, как ножи, клыки. Животное издает еще один грозный рык и переступает передними лапами, словно готовясь к прыжку.
Сердце в груди замирает, особенно, когда я понимаю, что спастись у меня шансов нет. Возле ручья не растут деревья, на которые можно взобраться, а убежать от дикого зверя я точно не сумею. Но ведь сейчас не зима, не голодное время, в такую пору хищники обычно сыты и предпочитают не нападать на человека. Что же этот волк во мне нашел?
Я стою, словно скованная льдом, боясь даже вздохнуть, но и волк не спешит нападать. Только сейчас я замечаю в уголках его рта пенящуюся слюну, а его глаза словно покрыты мутной пеленой, животное явно больное. Только мне от этого не легче. Спастись из плена, избежать насилия и умереть оттого, что тебя растерзал больной зверь – такое даже в кошмаре не приснится.
Осторожно опускаю взгляд в поисках хоть какого-то оружия, вот только кроме камней больше ничего не нахожу. Но это лучше, чем ничего. Если мне удастся выиграть хоть несколько минут, нанеся вред животному, то я смогу добежать до дерева и взобраться на него.
Осторожно приседаю за валяющимся возле ноги булыжником, не отводя глаз от волка. Он снова поднимает верхнюю губу и глухо рычит, пены становится больше, она уже желтыми каплями падает на траву. Зверю явно не нравятся мои движения, и не успеваю я нащупать оружие, как хищник прыгает на меня. В это мгновение мне кажется, что время будто замедляется. Вот я вижу распростертую надо мной тушу животного, грязную свалявшуюся шерсть на его брюхе, а в следующий момент тело волка откидывает в сторону. Из пушистого серого бока торчит рукоятка топора.
Голова наполняется шумом, а земля неожиданно становится близко-близко, буквально под моей щекой, я даже чувствую острые камешки, впивающиеся в чувствительную кожу. А потом становится темно, темнее, чем в самую безлунную ночь.
***
Аппетитный аромат жареного мяса щекочет ноздри. Я уже и забыла, насколько вкусно может пахнуть еда. Осторожно приоткрываю глаза и с изумлением вижу над головой крону знакомого мне дерева, под которым коротала прошлую ночь. Как я тут оказалась? Воспоминания возвращаются медленно, тянутся, словно древесная смола, приоткрывая по чуть-чуть события сегодняшнего утра.
Помню, что мне стало лучше, и спал жар, помню, как спускалась к ручью попить воды, бешеного волка помню, а потом ничего. Словно свечу задули в темной комнате. Я что сама сюда ухитрилась пробраться и завалится спать. А может, я это сделала в бреду? Точно, на самом деле волка не было, а это только выверты лихорадочных грез. Тогда откуда запах? Он тоже мне чудится?
Медленно приподнимаюсь на локтях и оглядываюсь вокруг. В трех шагах от меня горит небольшой костер. А на нем, нанизанные на тонкие прутики, жарятся истекающие соком, аппетитные куски нежного розового мяса. В животе утробно урчит, и я прикладываю к нему ладонь в попытках унять громогласные рулады. Мясо это хорошо, только где сам кашевар?
Взгляд лихорадочно мечется по сторонам, пока не натыкается на знакомую рукоятку. Я точно ее видела. И даже теперь припоминаю где. Значит, это не был бред? Волк действительно напал и меня спас обладатель сей секиры. То, что спас – это хорошо. Плохо, что я секиру узнала. Точная ее копия болталась на поясе ярла Ингвара Торвальдсона.
Нервно сглатываю, позабыв о больном горле, и вскакиваю на ноги. От резкого подъема темнеет в глазах, я едва не падаю, но ухитряюсь сохранить равновесие, придерживаясь за ствол дерева.
Попалась! Нашли!
Страх охватывает меня своими холодными щупальцами. Тело сотрясается, как в ознобе. Бежать и скрыться, пока его нет, пока он не вернулся. Ведь даже бешеное животное менее опасно, чем Ингвар Торвальдсон. Лишь одному богу известно, что он сделает с беглой рабыней, которая посмела обвести вокруг пальца викингов и ускользнуть у них буквально из-под носа.
– Куда-то собрался, заморыш? – внезапно прозвучавший за спиной вопрос заставляет вздрогнуть.
Глава 15
Оборачиваюсь назад с точно такой же осторожностью, с которой я оборачивалась, когда за спиной был волк. Так и есть. Невозмутимо прислонившись плечом к стволу соседнего дерева, стоит ярл Ингвар собственной величественной персоной, и поигрывает длинным ножом, который вроде бы, называют саксом. Красивое оружие, такое только знать носит.
Глаза светловолосого варвара пылают холодной яростью, а еще скрытым любопытством. Он с интересом проходится взглядом по моей фигуре, остановившись на груди. Вспыхиваю словно тот же костер, и сама опускаю глаза, только сейчас вспомнив, что я сняла обмотку. Но широкое и балахонистое одеяние монахов настолько бесформенное, что скрывает полностью изгибы моего тела. Так что его там так заинтересовало? Или он уже успел меня ощупать. От подобных мыслей становится жарко, а краска уже не то, что щеки заливает, а всю меня с головы до пят. Стыдно-то как.
Снова поднимаю голову, но Ингвар больше не смотрит туда, теперь его внимательный взор прикован к моему лицу. И мне кажется, словно он может читать мои мысли.
– Ну, чего молчишь, – криво усмехается викинг. – Помнится, раньше ты за словом в карман не лез.
Мрачно смотрю на него. Так догадался или нет? Если догадался, то почему обращается ко мне, как мужчине?
– Думаю? – хрипло отвечаю. Даже и не подозревала, что болезнь настолько изменит мой голос. Но теперь он звучит более мужским. Жаль, что не надолго.
Викинг хмурится, склоняет голову набок, будто прислушиваясь к чему-то, и прячет нож за пояс.
– Думаешь? Думать надо было раньше… – спустя минуту отвечает он и подходит поближе.
Невольно отступаю на шаг, еще на один, пока не начинаю чувствовать жар костра.
– Что ты со мной сделаешь, – срывается с моих губ, прежде чем я успеваю сообразить, что уж этот вопрос, по крайней мере, в таком тоне, стоило бы попридержать.
– Снова зубы отрастил, щенок? – хмыкает Ингвар. – Пока не знаю. Может, высеку, может, мизинец отрежу, или привяжу тебя тут, в лесу, на радость лесному зверью. Что тебе больше по душе?
– Ничего, – снова вякаю, прежде чем успеваю подумать.
Но викинг, в ответ только скрипнув зубами, приказывает:
– Садись и ешь!
В руки мне пихают прутик с мясом, и я с тихим стоном наслаждения вгрызаюсь зубами в самый большой кусок, даже не обращая внимания на то, какой он горячий. Конечно же, сразу обжигаюсь, да так, что на глаза наворачиваются слезы, и впредь ем аккуратнее, дуя на блюдо каждый раз, перед тем как укусить.
– Быстрее давай, – торопит меня Ингвар. – Нам уже пора отправляться назад.
После этих слов аппетит пропадает напрочь, а в висках начинает болезненно стучать. Приложив ладонь ко лбу, снова начинаю ощущать, как поднимается жар.
– Я пить хочу, – тихо говорю, в надежде, что мне позволят спуститься к ручью. Но варвар небрежно протягивает небольшой мех. Прикладываюсь губами к горлышку и делаю большой глоток, но едва сдерживаюсь, чтоб не выплюнуть жидкость. В нем оказывается не вода, а эль.
Возвращаю сосуд хозяину и качаю головой.
– Можно мне воды.
– Нет у меня воды, – фыркает викинг.
– Я могу к ручью спуститься, – смотрю с надеждой на Ингвара. К воде мне нужно не только за тем, чтоб утолить жажду. Я должна в кратчайший срок придумать, как предотвратить лихорадку, а то, не ровен час, мой захватчик подумает, что у меня черная хворь, да и прикончит тут на месте, чтоб дальше заразу не несла. Откуда ему знать об отличиях в этих болезнях.
– Ты, заморыш, где рос? – подозрительно щурится варвар. – Под юбкой у мамки. Не знаешь, разве, что нельзя пить такую воду? Живот расболится, да и помереть можно.
– Знаю, но этот безопасный. Я уже пил из него… – упрямо смотрю на мужчину, мысленно умоляя меня отпустить.
– Ладно, идем тогда…
– Идем? – голос от удивления прорезается, и становится неожиданно высоким.
– А ты как думал – я тебя отпущу, а ты снова сделаешь ноги, – подозрительно бросает мне викинг, а я едва удерживаюсь от разочарованного стона. Ну и как мне теперь быть?
С вздохом поднимаюсь на ноги, придерживаясь рукой ствола дерева. Голова начинает кружиться, и появляется ломота в теле. Добро пожаловать лихорадка. Давно не виделись. Заставляю себя не слишком стучать зубами от озноба, пока мы спускаемся, а потом жадно припадаю к ручью, ухитрившись незаметно для викинга смочить прохладной водой пылающий лоб.
– Как тебя зовут щенок? – внезапно спрашивает мужчина.
– Гве… Гевин… – растерявшись, чуть не выдаю свое настоящее имя. Хорошо хоть быстро соображаю, и подбираю очень похожее по звучанию, но мужское.
– Шевелись Гевин, да побыстрее! Я хочу сегодня пройти не меньше пятнадцати миль.
Поднимаюсь с колен, стиснув зубы, и шагаю к своему захватчику.
– Ты меня не наказал… – смотрю исподлобья, ожидая худшего.
– Накажу. В лагере. Как и остальных, которые тебе помогали… Тебе не понравится, поверь.
В горле застревает колючий комок, который никак не получается сглотнуть. Что это животное сделало с добрыми монахами? Чудовище! Монстр!
Открываю рот, чтоб сказать все, что я о нем думаю, но не успеваю и, покачнувшись, падаю ему на руки.
– Гарм тебя раздери! Заморыш?! – слышу сквозь гул ошеломленный голос Ингвара.
Глава 16
Слабость накатывает волнами, ощущение, что мои суставы кто-то медленно и со вкусом выкручивает в разные стороны, заставляет тихо застонать викингу в грудь. Носом я утыкаюсь аккурат в обнаженную кожу над вырезом его рубахи, да так и застываю прижатая к нему. Его руки обхватывают меня за плечи в попытке остановить падение, и я даже сквозь ткань чувствую исходящее от них приятное тепло. И если б мне не было так плохо, то я в ту же секунду провалилась бы сквозь землю от смущения, а так лишь чувствую глухую досаду, что скрыть болезнь так и не удалось.
Викинг, поддерживая меня одной рукой, обхватывает пальцами второй мой подбородок, заставляя взглянуть ему в лицо, а, увидев в моих затуманенных болью глазах признаки лихорадки, тихо ругается и закидывает мое безвольное тело себе на плечо.
Перевернувшийся вверх ногами мир только усугубляет мое состояние, плечо больно давит на живот, я взмахиваю руками, чтоб хоть чуть-чуть ослабить давление, но сразу же бессильно опускаю, так и обвиснув полудохлой тушкой.
Поднявшись к нашему лагерю и аккуратно положив меня на лежанку, мужчина дотрагивается до моего лба прохладной ладонью и снова тихо ругается. Я невольно прижимаюсь к его руке в поисках облегчения и в блаженстве зажмуриваю глаза.
– Ты где хворь подцепил? – с нажимом спрашивает Ингвар. – Не хватало еще всю команду потерять из-за заразы какой-то.
– Я тут, – тихо отвечаю, продолжая льнуть к его ладони, хотя она уже немного нагрелась и не кажется такой приятной. – Простыл, наверное.
– Ох, и слаб ты, прям как баба, – фыркает викинг. – Что мне теперь делать?
– Оставить тут, – с надеждой выдаю я, облизывая пересохшие губы.
– Слишком дорогой ценой ты мне достался, заморыш, чтоб тебя тут бросить, – задумчиво говорит варвар. – Но и волочь тебя к другим тоже пока не стоит. Вдруг ты соврал, и у тебя черная хворь.
– Тогда и ты заразишься. Оставь меня тут, – предлагаю логичный, на мой взгляд, вариант.
Но Ингвар на это лишь отрицательно качает головой.
– У меня есть идея получше. Надо твое тело осмотреть в поисках язв. Снимай сутану!
Испуганно мотаю головой и начинаю медленно отползать.
– Нет. Не позволю! Забери от меня свои поганые руки! – хриплю я, отодвигаясь от викинга.
– Ты мне тут не указывай, – рассердившись, хватает он меня за ногу и подтягивает к себе.
Исхитрившись, лягаю его второй ногой, и вырываюсь из захвата, а потом, перевернувшись на живот, быстро-быстро на четвереньках отползаю подальше. Ингвар с утробным рыком вскакивает на ноги, я тоже, кое-как помогая себе руками, и кидаюсь бежать, но запутываюсь в траве и падаю ничком, зарываясь носом в землю.
Хмыкнув в ответ на мои потуги убежать, варвар не спеша, приближается ко мне и вздергивает на ноги.
– Не для того я тебя, заморыш, спасал, чтоб ты мне тут на ровном месте убился, – выдает он и снова тащит меня к лежанке.
– Как же я ненавижу тебя, Ингвар Торвальдсон! – со всей злостью шиплю я, пытаясь успокоить дыхание.
– Думаю, как-нибудь я это переживу, ─ сверкает глазами мужчина, скрывая в них ехидную насмешку.
А я понимаю, что все мои усилия были напрасны, и только раззадорили захватчика. Он все равно, сколько бы я не сопротивлялась, сделает по-своему. Вот сейчас задерет на мне сутану и поймет, что я девушка, а что потом? Я ведь пока даже отпор ему дать не могу.
– Не надо меня раздевать… Пожалуйста… – прошу я, сглатывая слезы.
Только б не разревется! Держи себя в руках, Гвени, держи! Но страх противной скользкой змеей и дальше продолжает пробираться мне в душу, заставляя дрожать не хуже, чем в ознобе.
– Успокойся. Если это для тебя так важно, то не буду, – внезапно говорит мужчина. – А теперь ляг спокойно и попробуй поспать.
Голова и вправду тяжелая, а сражение за свою честь основательно подорвало мои силы. Глаза слипаются сами собой, и хоть я понимаю, что глупо дрыхнуть рядом с этим воином, оставаясь перед ним полностью беззащитной, но побороть слабость не могу и проваливаюсь в сон, который спустя несколько часов сменяется лихорадочным бредом.
Глава 17
– Мама… Мамочка… – шепчу я. В горле, будто песком посыпано, да так, что каждое слово выталкивается с трудом. – Пить…
К моим губам прижимается горлышко сосуда, но вместо воды в меня вливается теплый и до ужаса противный эль, только мне уж все равно. Нагретая жидкость обволакивает больное горло, словно маслом, смягчая жжение и резь. Я еще успеваю подумать, почему мама выбрала именно этот способ лечения, а не привычный отвар из веточек малины, или листьев ежевики, в крайнем случае, цветов бузины, и снова засыпаю.
***
Возле моей постели стоит брат. Его черные волосы разметались по плечам, а ворот рубахи небрежно зашнурован. Так и знала, что он вместо учебы умотает куда-то
– Ал, ты болван, – строго говорю ему. – Кто будет вместо тебя управлять Рейроком, если ты в свою пустую башку не пустишь хоть каплю знаний?
Алистер, как всегда, ехидно улыбается, становясь очень похожим на папу, и отвечает:
– Я бы с радостью Гвени, но ты бы видела дочь нашего мельника… – он мечтательно закатывает глаза, и я сердито шлепаю его ладонью по предплечью.
– Девушки, между прочим, любят умных, уж можешь мне поверить, – фыркаю я и устало прикрываю глаза.
***
– Мам, почему в моей комнате так холодно и темно? – испуганно спрашиваю, открыв глаза и ничего вокруг не увидев. – Зажги свечу!
– Сейчас я зажгу, только выпей лекарство, – мне отвечает мужской голос и подносит горлышко теплого меха с горячим отваром. На этот раз это действительно запаренные листья ежевики и еще что-то, что я не могу узнать на вкус. Голос мне не знаком, только что незнакомцу делать в моей спальне? Может это папа, а я просто не узнала…
– Папа, это ты? – протягиваю руку и нащупываю мужское плечо. – Мне страшно, папа. Зажги свет. Он снова приходил. Злой дух. Он меня хотел забрать себе…
– Не бойся, никто тебя не заберет. Я с тобой и никому не отдам, – голос явно не папин, только руки, обнявшие меня, кажутся такими родными, такими уютными, что я бесстрашно приникаю к говорящему.
– Обещаешь? – наивно спрашиваю у голоса
– Обещаю…
***
Где-то просто над головой раздражающе радостно чирикает какая-то наглая утренняя птичка. С трудом разлепляю веки и жмурюсь от яркого солнца. Хоть крона раскинувшегося надо мной дерева и защищает от прямых лучей, но день обещает быть ясным и довольно-таки теплым, небесное светило, несмотря на утреннее время, во всю уже жарит.
Осторожно приподнимаюсь, понемногу вспоминая где я.
Значит, простуда таки свалила меня с ног и оказалась более серьезной, нежели я думала вначале. Но сейчас я себя чувствую не просто хорошо, а отлично. Жара нет. Аппетит? Аппетит присутствует. Сглатываю, проверяя наличие болезненных ощущений в горле, и удовлетворенно улыбаюсь – они исчезли тоже. Правда во всем теле чувствуется слабость, но это обычное состояние после лихорадки. Интересно, сколько я уже так провалялась?
Сажусь на своей лежанке и изумленно разглядываю собственные руки. Они чистые, на коже даже малейшего пятнышка грязи не видать. Поднимаю край балахона, рассматривая идеально-белую кожу лодыжек и голеней. А… А как так? Когда это я успела? Или… не я успела. Меня успели!
Шорох в кустах заставляет поспешно одернуть подол сутаны и поджать ноги.
– Не спишь? – спрашивает выходящий из леса Ингвар, держа в одной руке за задние лапы тушку зайца, а в другой сакс.
Пристально смотрю ему в глаза, но встречаю спокойный и невинный взгляд.
– Не сплю… – интересно он намеренно избегает обращения ко мне или мне кажется…
Глава 18
– Умеешь готовить на костре? – кивает он подбородком на тлеющие угольки, старательно обложенные камнями.
– Нет. Не приходилось, – качаю головой.
– Значит, будешь учиться, – хмуро говорит викинг и принимается освежевывать тушку убитого животного. – Мне некогда заниматься этими бабскими вещами. Нам в дорогу пора. Мы и так задержались тут дольше, чем нужно.
Говоря это, он кидает в мою сторону настолько многозначительный взгляд, что у меня не возникает и толики сомнения, кого варвар винит в этом. Но ведь я его не просила со мной быть, сам вцепился, как клещ. Видишь ли, дорогой ценой ему досталась. Какой дорогой? Напал на безоружных монахов, которые и особо не сопротивлялись, выбрал себе подходящих, словно курей на ярмарке, и поминай, как звали. Ненавижу… Хотя, кажется, я вчера это уже говорила…
– Подумаешь, на день задержались. И я просил… просил... меня тут оставить, – тихо ворчу, но мужчина, оказывается, слухом не обделен.
– Три дня… – не поднимая головы, заявляет он, когда я уже наклоняюсь над тлеющими углями, чтобы раздуть пламя побольше.
От удивления слишком сильно выдыхаю, и зола черным облачком взлетает вверх, чтобы осесть на рубахе викинга.
– Три дня? – не могу поверить своим ушам.
– Это четвертый, если быть точным, – сквозь зубы цедит Ингвар, отряхивая свою одежду. – Еще раз такое сделаешь, – зло прищуривает он глаза и, не договаривая реплику, выразительно замолкает.
Нервно сглатываю и снова наклоняюсь над костром, уже аккуратнее дуя. Проверять, что скрывалось за незаконченной фразой, нет ни малейшего желания.
Грызть полуобуглившегося и одновременно полусырого зайца мне еще не приходилось. Ингвара тоже не впечатляют мои кулинарные таланты. Прожевав пару кусков несъедобного мяса, он откладывает надгрызенную ногу несчастного животного и внимательно смотрит на меня.
– Ты меня отравить хочешь?
– Н-н-нет, – делаю огромные глаза и так неистово мотаю головой, что она начинает кружиться.
– Это не еда! Ее даже свиньям не отдашь. Зачем было так издеваться над животным и надо мной. Не думал, что ты настолько кровожадное чудовище.
– Я-а-а? У меня и в мыслях не было. Мне очень вкусно, – киваю я, и демонстративно впиваюсь зубами в ляжку ушастого.
Мужчина с минуту смотрит, как я сражаюсь с едой, а затем приказывает:
– Закопай останки. Пора идти.
А пока я рою яму для бедного зверька, в голове пчелиным роем крутятся мысли. Он узнал или нет? Не мог не узнать. Думаю, он попросту обтирал меня холодной водой, чтоб сбить жар, и вряд ли не заметил при этом мою половую принадлежность. Но не спрошу же я его в лоб об этом, а он молчит и делает вид, что ничего не произошло. Какую игру ведет со мной этот ужасный варвар? Зачем ему это?
– Закончил, Гевин! – гаркает прямо у меня над ухом объект моих размышлений, заставляя подпрыгнуть от страха. Сердце болезненно колет иголочкой, а дыхание комком замирает в горле. Это ж надо было так напугать! А пока я хватаю ртом воздух, как вытащенная на берег рыба, варвар, пользуясь моментом, ловко связывает мои запястья.
– Зачем это? – сразу же прихожу в себя, и принимаюсь крутить руками в глупой попытке освободиться.
– Я что, по-твоему, глуп, как олень по весне? – он рывком поднимает меня на ноги, потянув за веревку, связывающую мои конечности. – Больше тебе не удастся обвести меня вокруг пальца!
Возмущенно фыркаю, но получаю такой яростный взгляд, что тут же давлюсь воздухом и икаю.
– Я, между прочим, наказание за побег не отменил. И только от твоего поведения сейчас зависит, насколько оно будет ужасным для тебя… – хмурится Ингвар, меряя меня нечитаемым взглядом. – И твоих друзей.
Дорогу назад я помню мало, и совсем не вижу ничего знакомого. То ли лихорадка на меня настолько повлияла, что я ничего не замечала вокруг, то ли викинг меня ведет по какому-то совсем другому пути.
В обед и после захода солнца мы делаем еще по привалу и наскоро перекусываем. Больше кашеварить мне не доверяют, да и костер мы не разводим, а довольствуемся черствыми лепешками и какими-то съедобными ягодами, которые нашел Ингвар.
– А если б кое-кто не сжег зайца, у нас было бы еще мясо, – возмущенно бурчит мой конвоир, закидывая пригоршню маленьких розовых ягодок в рот.
Никак не реагирую на сию реплику, стараясь по дороге обдумать еще одну попытку побега. Авось на этот раз удастся. Мне нужно всего лишь достать нож, припрятанный в башмаке.
И только когда темнеет, мы прекращаем топать вперед и, наконец, устраиваемся на ночлег, так и не зажигая костер. Викинг сразу же связывает меня и по ногам, а затем, повернувшись на бок, спокойно засыпает. Еще некоторое время я слушаю его безмятежное умиротворенное дыхание, а, убедившись, что сон варвара достаточно крепок, начинаю извиваться, как змея, пытаясь достать нож. Я верчусь так и эдак, явно чувствуя под ступней его плоское лезвие, но когда умудряюсь снять ботинок, из него выпадает ловко обструганная, тонкая дощечка. Недоуменно хлопаю глазами, взирая на это чудо, и не могу поверить тому, что вижу. Я даже пальцем ноги щупаю находку, дабы убедится в ее материальности.
– Не это ищешь? – раздается совсем рядом довольный голос и я, оторвав взгляд от деревяшки, вижу улыбающегося Ингвара, демонстративно вертящего в пальцах мой нож.
Ненавижу!
Глава 19
Два дня пути, и мы снова на той памятной поляне, с которой я так бодро уползала в сторону деревьев. Мне кажется, что это было так давно, но на самом деле прошло около десяти дней. Мои друзья смотрят на нашу выбирающуюся из леса парочку сочувственно, остальная команда меня, видимо, готова растерзать. По моей вине викингам пришлось задержаться в этих краях, и надо ли уточнять, что этому никто не обрадовался?
– Знаешь, что они сейчас готовы с тобой сделать? – шепчет мне на ухо Ингвар.
Нервно сглатываю и перепуганным кроликом смотрю на искаженные злобой лица.
– Догадываюсь, – мой голос похож на писк комара.
– Вот и подумай теперь дважды перед тем, как тебе в голову придет снова бежать. Найти-то я тебя найду, но защищать перед ними больше не буду.
Кидаю быстрый взгляд на Ингвара, не веря своим ушам. То бишь, сейчас он меня собрался защищать?
А пока я прихожу в себя от удивления, к нам подходит Гуннар.
– Нашел таки? – кивает он в мою сторону, вертя в руках боевой топор, а у меня от страха ноги начинают подкашиваться. Сейчас он разок взмахнет секирой и все...
– А то! – широко улыбается Ингвар. – Правда, пришлось задержаться, заморыш хворь какую-то подцепил. Пока не убедился, что она не опасна, не возвращались.
– А я уж думал вас там, в лесу нёкки утащили. Уже и Йорун спрашивали. Она приказала ждать десять дней.
Ингвар молча разводит руками, а потом подталкивает меня в спину к остальным пленникам.
– Как ты? – сразу же спрашивает Ульрих. Пожимаю плечами и сама придирчиво осматриваю монахов, но видимых следов наказания ни на ком не замечаю.
Нас грубо перебивает Сван, обещая, что если он от нас услышит хотя бы звук, продолжать путь мы будем с кляпами во рту. Мы послушно замолкаем и лишь тревожно переглядываемся. Что ждет нас впереди? И какое наказание будет мне за побег?
Драккары мягко скользят по воде, минуя опасные участки реки. Я с тоской смотрю на заросшие ивами берега Сионы, понимая, что, скорее всего больше никогда не увижу родную землю. Ровно через пять дней, если силы природы будут к нам благосклонны, мы достигнем страны викингов. Холодной, неприветливой и суровой.
Я никогда не путешествовала по морю, и, хотя моему положению сейчас не позавидуешь, но я глаз не могу оторвать от сей прекрасной картины. Из Рейрока, родного замка отца, тоже открывался вид на море, но даже сравнить эти две картины невозможно. Это то же самое, что смотреть на розы из окна и сидеть посреди усеянной цветами клумбы, вдыхая их аромат.
Погода солнечная и теплая, а легкий ветерок послушно натягивает парус и гонит корабли в нужную нам сторону. Я с удивлением замечаю, что хоть наше путешествие и идет по открытому морю, но викинги стараются не упускать из вида сушу. Драккары не боятся сесть на мель, специальная конструкция помогает этим необычным кораблям двигаться даже в тех водах, которые могут похвастаться не слишком большой глубиной.
За все путешествие мы дважды сходим на берег, чтоб провести ночь на земле, и дважды остаемся на корабле, ибо отвесные скалы, нависающие над водой, не позволяют нам высадиться на сушу.
И все два раза, что мы разбиваем лагерь, гадкий Ингвар забирает меня к себе в палатку и оставляет ночевать в ней на расстеленной на полу шкуре. На удивленный взгляд Свана он лишь отвечает, что не доверяет с недавних пор дозорным, а рисковать и задерживаться еще на десять дней на чужой земле, преследуя в очередной раз сбежавшего заморыша, желания нет никакого, тем более что съестные припасы уже на исходе.
В первый день, когда он грубо затаскивает меня за шкирку в свой шатер, мой язык от страха прилипает к небу, и я могу лишь мычать, как дикое животное, даже не пытаясь отбиться связанными руками. В голове в тот момент проносятся тысячи мыслей, но самая главная из них, что варвар ухаживая за мной, конечно же догадался о том, что я девушка, а теперь желает меня обидеть. Но Ингвар несказанно удивляет. Швырнув меня на расстеленную на земле шкуру, он крепко связывает мои лодыжки, да еще и привязывает веревку, стянувшую запястья одним концом к своей руке.
– Я сплю чутко, – говорит он, не обращая внимания на мои цокающие от страха зубы. – Если ты даже легонько дернешь за шнурок – я проснусь. А когда я проснусь, буду очень злым и раздраженным, угадай, что в таком состоянии я сделаю с тобой.
– А вдруг мне захочется на бок повернуться? – сдавленно спрашиваю я, прекрасно зная свою особенность беспокойно ворочаться во сне.
– Не переворачивайся, – мрачно советует варвар и преспокойно ложится спать, задув масляный светильник.
А я еще полночи пялюсь в потолок шатра, силясь разгадать мотивы загадочного Ингвара Торвальдсона. И ненавидеть я его меньше при этом не начинаю.
Под конец четвертого дня скука настолько овладевает не только мной, а и всей командой, что некоторые из викингов начинают дурачиться и устраивают шутливую потасовку, более старшие прикрикивают на молодежь, а я, пока никто не видит, легонько свешиваюсь с борта и, замерев, разглядываю светло-зеленую морскую гладь. Когда я была маленькая, всегда придумывала сказочные истории о поразительных волшебных существах, которые живут на морском дне. В моих фантазиях у них там были и свои замки, и повозки, запряженные большими рыбинами, величиной с лошадь, и даже корабли, на которых они бороздили просторы морей, выдавая себя за обычных людей и продавая сокровища, добытые на дне.
И только поднявшаяся на корабле суета отвлекает меня от грез.
– Что случилось? – едва слышно спрашиваю у Ульриха. Его тоже разморило на солнышке, и он до этого времени преспокойно дремал, а теперь вот в замешательстве вертит головой, наблюдая за всеобщим оживлением.
– По-моему, мы скоро причалим к земле, – так же тихо отвечает мне мужчина.
Глава 20
А через некоторое время мы и вправду приближаемся к оживленному городу на берегу моря. Пристав к первому из множества причалов, викинги, наконец, получают возможность сойти на сушу. Из шумных и радостных разговоров, которые ведутся вокруг, я понимаю, что это последняя остановка перед домом. К тому же команда Гуннара остается тут, а Ингвар свою забирает дальше, поэтому-то варвары планируют задержаться до утра, прощаясь с друзьями, с которыми они провели не один месяц в походе.
Город Унг кажется мне слишком большим и шумным, и я бы с большим удовольствием хоть одним глазком осмотрела бы его, но нас собираются оставить на драккаре под присмотром нескольких стражей, в числе которых и старый Ове.
– А зачем мне идти? – сплевывает за борт старик в ответ на мой вопрос о том, не хочется ли и ему прогуляться. – Я свое уже отгулял, а семьи у меня нет, чтоб подыскивать им гостинцы на базаре. Ингвар вся моя родня.
Мне нравится Ове, нравится, как он относится к нам, без пренебрежения, не унижая и всегда помогая, если есть в том нужда, не то, что Сван. Вот он мне кажется сущим порождением тьмы, которое так и ждет, как бы уязвить побольнее.
