Текст книги "Тени Лордэна (СИ)"

Автор книги: Алессандр Рюкко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 55 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

Да, ваш друг силён и опытен, когда-то он был уважаемым рыцарем в ордене и у него весьма знатное происхождение, как-никак он младший сын ярла, но даже со всеми этими достоинствами он смог бы стать только капитаном, уткнувшись в непреодолимый потолок. Сенат на протяжении веков вбирал начальника стражи из числа капитанов, принадлежавших к старым лордэнским семьям, а тут внезапно сделал такое исключение, хотя достойных претендентов на этот пост было хоть отбавляй. Если я правильно помню, то после поражения второй кандидат с горя постригся в монахи и ушёл в крестовый поход, из которого уже не вернулся, а третий не выдержал подобного унижения и пустил себе кровь. Место одного из них вскоре заняли вы, хоть и не сразу были повышены, а…

– Мне вверили командовать корпусами, что прежде подчинялись Хейндиру, так что не путайте.

– Ах, простите, видимо кто-то намеренно старался вас очернить, – стушевал Иклос, видя, как побагровел капитан. – В любом случае, я долго пытался разузнать тайну его небывалого успеха, но все мои усилия оказывались тщетными. Каждый человек неизменно повторял мне одну и туже же пошленькую басенку про воина столь великого и прославленного, что ему удалось разбить многолетние устои. Поэтому я прошу вас открыть мне запретную истину.

– Я только знаю, что у него тоже были хорошие отношения с семьёй Алуэстро, ещё с Ка́льгорами, кланом Загриз-Анруг и к нему крайне благосклонен сенатор Валтир Минрифф. Врагов у него как таковых нет.

– Это-то и есть самое странное, – ответил Иклос, всматриваясь в глаза Хромоса. У него была поразительная способность по движению глаз, тону речи и малейшим изменениям в мимике лица понимать, когда люди врали ему или же пытались что-то скрыть. Сейчас он этого не чувствовал. – Я удивлён, что даже вы, самый близкий к господину Уонлингу человек, не знаете ответ на вопрос, мучающий меня и не дающий спокойно спать по ночам. Хотя это тоже в своём роде информация, дающая мне новую пищу для размышлений. Ладно… По уговору теперь настала моя очередь делиться.

Хромос немного подался вперёд, готовясь ловить каждое слово прохиндея.

– За день до похищения яда в моё заведение пришёл чужеземец в широкополой шляпе; вшивый, нищий оборванец, какого можно встретить у любого храма или дешёвого кабака. Я сам его не видел, гостей много, а я всего один такой, но мне позже рассказали о нём мои слуги. Он провёл здесь где-то с час-полтора, про себя самого не проронил и слова, зато беспрестанно расспрашивал о самых важных местах, о вас, стражах, капитанах, попросил дать адреса пары аптек или торговцев-алхимиков и в конце спросил, не происходило ли в последнее время чего странного в городе.

– И вы рассказали ему то, что он хотел? – поинтересовался Хромос, вспоминая о краже в аптеке, где работала прелестная полуэльфка.

– Да, мы продали ему те сведения, о которых он просил. Ну, конечно, кроме его последнего запроса, там мы ему ничем помочь не смогли.

– Зато теперь странностей хоть отбавляй.

– Это уж точно.

–Какими деньгами он заплатил?

– Серебряниками Эрсума, а вот говорил он на эльфийском. Хорошо в целом, но с таким едва заметным грубоватым акцентом. Не в смысле, что плохим, но некоторые буквы говорил более твёрдо и звонко, чем этого требует классическое произношение или то, на котором общаются образованные люди в нашем крае.

– А он называл своё имя?

– Мы здесь не спрашиваем имён. Всё равно те, кто хочет остаться неузнанным, назовут другое, а возможности проверить правдивость заявлений у нас в большинстве случаев нет.

– Тогда как он выглядел? Ваши работники должны были запомнить его лицо.

– Вот тут вот есть небольшая загвоздка. Он большую часть времени закрывал низ лица шарфом и лишь пару раз опускал его. Мой слуга смог его разглядеть, но вот описать его или нарисовать он решительно не может. Говорит, что оно никакое! Самая что ни на есть обычная харя. Чёрт. Знал бы, что дело обернётся подобным образом, то обязательно бы сам его принял. Уж я бы его хорошенько запомнил. Единственные приметы, которые мой подопечный смог точно назвать: глаза карие, волосы тёмные, без бороды и усов, ростом невысокий. Ах да… ещё одна небольшая деталь. Он был в перчатках из толстой кожи. Быть может, что он скрывает на них какую-то отметину.

– Для скорейших поисков было бы недурно знать это наверняка, а то как-то негусто выходит. И всё же вы уверены, что этот посетитель и ночной вор это один и тот же, а не два разных человека?

– Почти полностью. Думаю, вам известен факт, что большинство воров любят разведать местность, перед тем как идти на дело, чтобы не двигаться как слепой котёнок. В подвале пивнушка, на этом этаже обитаю и работаю я, а с обычными клиентами работают на этаже под нами. Туда же отвели и его для обсуждения цены. Думаю, чужеземец успел неплохо осмотреться, когда его ненадолго оставили без присмотра в одной из комнате для обсуждения и свершения сделок. Да, в тот день были и другие клиенты, но с ними мы уже прежде имели дело, так что они люди более-менее проверенные.

– Вы говорили, что он, кроме всего прочего, украл у вас какие-то карты. Что на них?

– Ну, одна из них не особо ценная; на ней обозначены места вроде этого: пара чёрных лавок с особыми товарами, молчаливые скупщики краденного, дома, где можно надёжно спрятаться от розыска. А вот вторая – это карта системы всех подземных ходов в городе, с местами выходов и выходов. При желании можно спокойно добраться почти до любого места незамеченным, если вас не вывернет наизнанку от царящего там смрада.

– Не представляю себе, что кто-то сунется туда по доброй воле, – Хромос почесал висок, стараясь припомнить подобные случаи. – Мне подчинённые рассказали, как однажды загнанный в угол вор от отчаяния спрыгнул в стоявший рядом колодец канализации. Разумеется, что никто не захотел прыгать за ним следом, да и нужды в том не было никакой. Через день его размокшее тело вынесло в речной канал, вместе с прочими отходами. Кажется, он сломал себе обе ноги при падении, а затем захлебнулся нечистотами.

– Люблю такие истории, – Иклос поднял стакан в воздух. – А теперь позвольте мне спросить, что вы будете делать с этим человеком, когда его поймаете?

– Если мы сможем взять его живым, то он будет отдан под суд, который непременно приговорит его к смертной казни.

– К какой?

– Повешение.

– Скукота! Вот всё мне в этом городе нравится; так много способов поразвлечься и повеселиться в компании славных парней, но вот публичные мероприятия – сплошное разочарование и смертельная тоска! Вот от чего же здесь не рубят голов топорами, не четвертуют члены конями, не режут животов пилами и не сжигают ведьм под благочестивые завывания попов?! Где шествия колон с факелами, где погони за неверными с дубинами, где, в конце концов, их полёт мысли и фантазии!? Так жить попросту нельзя!

– Голову рубят лишь благородным, но свои прегрешения они чаще искупают золотом. А со всем остальным вы и сами прекрасно справляетесь, без помощи городских властей.

– Ха, вы это, конечно, верно подметили, но хотелось бы какого-нибудь общего праздника, чувства единства со всеми, слияния с толпой, орущей и беснующейся в кровожадном исступлении, прямо как это бывало в детстве, – тут Иклос призадумался, отхлебнул напитка, и его в его глазах появилось озарение. – Мне эти разговоры тут напомнили слова одного бродяги-мудреца, с которым мне посчастливилось однажды повстречаться в дороге. «За золото простят грехи жрецы и в путь отправят с добрым словом, но коль захочешь милости Богов, то преподнеси им кровь; неважно чью», – так он мне сказал.

– Видимо этот мудрец слишком много общался с адептами тёмных культов.

– О нет, капитан, вот тут вы ошибаетесь. Вся разница между Тёмными и Светлыми Богами заключена в тех дарах, которые они преподносят людям за их преданность, но эти самые дары не так уж отличны между собой. Одни боги больше всего жаждут крови животных, а другие человеческой, отдавая предпочтение юным девственницам, законченным грешникам или доблестным воинам. В остальном они все одинаково капризны, мстительны и переменчивы в своих решениях.

– Но на посмертном суде мы будем держать ответ именно перед ними.

– Хо-хо, думаю, что мой приговор уже давно вынесен. Изменить его я не сумею, даже если постригусь в монахи самого сурового толка и до конца моих дней буду пробивать подножие каменного алтаря лбом, питаться одной лишь холодной водой с пеплом и носить смердящую ветошь, отказавшись не только от злых деяний и мирских страстей, но и если более никогда не посмею противиться чужому злу и насилию, даже если это будет означать мою собственную погибель. До сих пор удивляюсь, как некоторые люди готовы рискнуть всеми земными благами ради призрачного шанса, обещанного древними, полузабытыми и вероятно умалишёнными изгоями, получить все блаженства загробного царства, – Иклос улыбнулся ещё шире прежнего и одним махом опустошил стакан. – Хах! Годы идут, а я всё тот же нахальный еретик что и в юные годы, может даже ещё более опасный и злостный чем прежде! Иногда мне кажется, что того дивного места и вовсе не существует или же что нам, смертным, туда путь навеки закрыт. Да, мне самому доводилось воочию видеть сияющих ангелов, паривших над шпилями храмов Старейшей Звезды, слышать полуночные завывания призраков на старых, заброшенных кладбищах, и лицезреть одержимых и бесноватых дев да юнцов, перед тем как инквизиторы прерывали их муки священным огнём, но ещё я точно знаю, что даже самые добрые и сострадательные люди, вернувшись с той стороны, теряли человечность и неотвратимо становились кровожадными чудовищами. Мда… Может быть, что это суровое наказание за неповиновение воле Богов, даже если возвращённые к жизни сами того вовсе не желали, а были насильственно вырваны из вечного сна чёрным колдовством, но сдаётся мне, что они видели там не зелёные луга посреди плодовых деревьев и не чистые пруды с водой, вкусной словно нектар, в которой плещутся и кружат свои танцы сверкающие золотые рыбки. Это всего лишь наша фантазия, образ лучшего мира, который мы полностью перерисовали с самых красивых и благодатных уголков нашего собственного; заветный карай покоя и блаженства, уготованный для страждущих и обделённых, а также праведных и правоверных. Разе загробный мир, мир Богов и духов должен быть хоть чем-то похожим н наш? Ведь он находится за пределами нашего мира, а значит, что и может выходить за пределы всякого нашего понимания, наших чувств и быть чем-то, что мы никогда не сможем найти в нашей действительности, что мы никогда не сможем себе вообразить и представить в самых смелых и безумных фантазиях. Я знаю, что там наверняка что-то есть, но это точно не то, чему мы возводим мраморные лачуги с расписными потолками и в чью честь мы отливаем золотые безделушки. Зачем величайшему и первозданному, всесильному и всезнающему существу тратить хоть мгновение своей вечности на кого-то столь жалкого и никчёмного, бессильного и мимолётного, глупого и тщедушного как презренная человеческая тварь? Мы возводим храмы не во славу Творцов и Столпов Мироздания, а во имя маленьких царьков, которых мы сами же своими молитвами и подношениями возносим и наделяем властью над нами, а затем молим их о снисхождении и благословении. Но все эти Божества, наши добродетели, – ничто перед Ним… сокрытым в необъятном мраке тысячелетий…

С каждым произнесённым словом застывшие глаза Иклоса всё более походили на безжизненные полированные шарики стали, пронзавшие взглядом пространство, время и ту мистическую завесу, что надёжно оберегала тайны Богов и секреты мертвецов от посягательств и потуг величайших мыслителей. Казалось, что он уже видел очертания того хтонического титана, эхо чьего шёпота он изредка слышал в самых прекрасных и красочных снах, которые обычные люди сочли бы ужаснейшими из кошмаров. Нутро капитана содрогнулось. Казалось, что в комнате кроме них двух появился ещё кто-то третий. Он стоял позади кресла Иклоса и держал худые, кривые руки на его плечах, но затем бандит встрепенулся, незримая сущность бесследно растворилась, и он вновь превратился в того улыбчивого и нарочито дружелюбного хозяина жизни, принимавшего дорого гостя.

– А ведь знаете, повешение всё же бывает весёлым, но только в том случае, если палач сделает верёвку покороче и шея не сломается сразу при падении. Они тогда забавно так дрыгают ножками с краснеющими лицами, раскачиваясь из стороны в сторону, пуская изо рта пенную слюну, а ты всё смотришь и гадаешь – наложит ли он кучу в штаны перед тем, как задохнуться или же нет?

– Ну, когда будем казнить убийцу, можете попросить об этой маленькой услуге нашего палача. Уверен, что вы с ним водите дружбу, раз у вас столь схожие увлечения.

– Да, Анри поразительный мужик, столько тонкостей ремесла знает, что прямо диву даёшься, но у меня есть встречное предложение и для вас. Раз уж убийцу всё равно ждёт смерть, то почему бы вам не привести его ко мне, когда вы его поймаете? Я должен поквитаться с ним за его дерзость и проявленное неуважение. Потом я его вам, конечно же, верну… по частям…

– Нет, – отрезал Хромос.

– Ну что вы, капитан, не отказывайтесь так сразу. За эту услугу я вам щедро заплачу деньгами или сведениями. Могу сдать вам пару продажных капралов или может даже капитана… – Иклос лукаво подмигнул. – У нас есть огромные перспективы для продолжительно и крайне плодотворного сотрудничества!

– Чтобы вы мне не предложили, я всё равно отвечу вам отказом.

– Это ваш окончательный ответ?

–Да.

– Эх, вы поистине упёртый и несговорчивый человек и полностью оправдываете свою репутацию, но знайте! Мои дружеские объятия для вас всегда раскрыты, и я всегда буду рад принять вас и предложить… угощение, – Иклос покосился на нетронутый напиток в стакане. – Подозреваю, что у вас ко мне больше нет никаких вопросов?

– Только один. Почему пароль на входе упоминает лысого эльфа?

– А вы за всю свою жизнь хотя бы одного такого видели? Нет? Вот потому-то пароль именно такой; никто случайно его не ляпнет, а запоминается он чрезвычайно легко и просто. Что же, – с этими словами главарь поднялся из кресла, – мне было очень приятно встретиться в вами лично, так сказать наконец-то познать самого человека, а не ходящие о нём толки. Надеюсь, что и вам наша маленькая деловая беседа принесла должное удовольствие.

– Можно сказать, что и так. По крайней мере в вашей компании скучать не приходится.

– Отрадно это слышать, – бандит улыбнулся шире прежнего и в лучших рыцарских манерах протянул Хромосу руку. Капитан ответил ему куда более сдержанной и сухой улыбкой, но всё же скрепил рукопожатие, и сотни погубленных в нескончаемой войне на тесных городских улочках душ мучительно застонали, увидев очередное предательство своих запачканных в крови предводителей, ощутив себя одураченными и униженными, осознав бессмысленность своих трагических кончин. – Как вы надумаете зайти снова, то, попрошу, войдите с другого входа, чтобы лишний раз не тревожить гостей. Присутствие стража портит атмосферу и не даёт им в полной мере расслабиться.

– О, я непременно вернусь, – предостерёг Хромос, поворачиваясь в сторону двери.

– Буду ждать. Чорг вас проводит, – сказал Иклос и выкрикнул приказ на тун’мандском.

За дверью Хромоса встретили близнецы, всю беседу следившие за своим боссом и готовые при первой необходимости прийти к нему на помощь. Норг, у чьих ног успела вырасти целая гора пахучих опилок, всё продолжал вырезать деревянную фигурку, уделяя особое внимание её глазам и клыкастой пасти, а Чорг молча протянул капитану ножны с мечом и указал идти вслед за ним.

Вдвоём они спустились по той же самой лестнице в подвал, но потом свернули в бок и пошли по другому туннелю. Капитан мог слышать, эхо возгласов и хохота гостей, заполонивших подземную залу. С заходом солнца это место только оживало. Пиво пенным потоком разливалось по кружкам, вертела с мясом крутились над углями, а взбодрившийся лютнист на радость распалившимся гостям орал дурным голосом песни о нелёгкой, но полной весёлых злоключений и трагических романов бандитской жизни. Сами же посетители мерились силой, ловкостью рук и искусством метания ножей, делая ставки на победу товарищей или же на их проигрыш.

В конце прохода была ещё одна лестница, а за ней дверь под охраной невзрачного сторожа. Этот выход вёл на другой переулок, но истошные крики из окон дали сразу понять, что он располагался по другую сторону от «Логова Суккубов». На почерневшем небе мерцали звёзды, и Хромос неспешно пошёл на доклад к Хейндиру, обдумывая полученные сведения.

Впервые за всё время он получил портрет предполагаемого убийцы. Хоть он и был неопределённым и размытым, но это был явный прогресс, который не мог не радовать. Однако капитана сильно обеспокоили те люди, о которых ему рассказал Иклос. Ему сразу пришла в голову догадка, что это могла быть друзья Элатиэль, решившие начать собственное расследование после её убийства, однако он решил не делиться с бандитом этой мыслью. Постепенно у него начинали вырисовываться связи между отдельными лицами и событиями. Центральной фигурой, связующей всех воедино являлся вездесущий Феомир, но сведений всё ещё было слишком мало, чтобы сорвать покров тайны с убийцы.

Хромос так бы и шёл до самой Крепости, погружённый в свои мысли, но внезапный грохот и звонкий лязг оторвали его от важных раздумий.

Едва капитан успел повернуться в сторону шума, как чёрный силуэт, пробегая мимо, больно пихнул его в бок, откинув в сторону, и помчался дальше, расталкивая перед собой праздных гуляк и расфуфыренных девиц.

– Хватайте его! Быстрее! – пыхтя и спотыкаясь, кричали стражи не в силах догнать шустрого и юркого беглеца. – Не дайте ему скрыться!

Этих слов капитан уже не слышал. Забыв про боль, он как умалишённый нёсся в сторону переулка, куда свернула фигура в чёрном.

[1] Чтоб вы сдохли! с хас-наажского

Глава X «Во Власти Мрака»

Облачённый с ног до головы в чёрные одежды невысокий и худой человек мчался сквозь Квартал Страстей, сворачивая в каждый встречный переулок и задворок, нарезая путанные петли в лабиринте домов. С ловкостью и грацией дикой рыси он проскакивал между беспечных прохожих и с поразительной легкостью перелетал через многочисленные препятствия, что внезапно преграждали его дорогу. При нём не было ни тяжёлых латных доспехов, ни громоздкого оружия, а потому оторваться от нагруженных стражей, пыхтевших и топавших как стадо мчавшихся по прериям бизонов, для него не составило особого труда. Даже не вспотевший беглец уже праздновал лёгкую победу и намеревался сбавить шагу, чтобы бесследно раствориться в толпе и оставить неумелых преследователей с носом, но к его глубочайшему разочарованию и недовольству за ним погнался какой-то прохожий остолоп, откликнувшийся на призывы отчаявшихся солдат и решивший поиграть в маленького героя. Он был заметно проворнее и шустрее безнадёжно отставших жандармов. На нём была повседневная, не отягощавшая шага одежда, и его намерения поймать беглеца были тверды. Опытный беглец сразу же смекнул, что этого преследователя ему уже не удастся также просто изнурить и сбросить с хвоста, но и превращать свой побег в затяжной марафон он вовсе не желал, а потому, очистив разум от лишних мыслей, обострив стократно чувства и отдавшись на волю рефлексам, он помчался по улочкам пуще прежнего, безошибочно маневрируя и мгновенно уклоняясь от мелькавших перед ним людей и предметов.

Совершив рывок с наскоком на стену, беглец оттолкнулся от здания и нырнул в тёмный переулок, почти не сбавив скорости. Чуть было не пробежавший мимо Хромос совершил не менее резкий разворот и едва не споткнулся о поваленную бочку. Человек в чёрном бежал впереди, опрокидывая всё, что попадалось ему под руку, а обливавшийся потом капитан на бегу перепрыгивал через возникавшие барьеры, словно атлет на стадионе, желавший явить свою силу Богам. Впрочем, даже все золотые кубки и оливковые ветви мира не заставили бы его бежать быстрее.

Впереди показался деревянный забор выше человеческого роста. Страж обрадовался, что эта хлипкая стена, если не остановит бегуна, то даст шанс сократить разрыв и схватить его в последний момент за башмак и сбросить на землю, но вопреки его ожиданиям мужчина слёту запрыгнул одной ногой на горизонтальную перекладину, ухватился за верхушку забора и подобно прыткой блохе перемахнул через него. При всём рвении повторить подобный трюк Хромос ни за что бы не смог, и он, не желая так просто отпускать загадочного акробата и тоже не сбавив шага, поднял руку и выпустил вперёд молнию, мигом проделавшую в хлипком заборе широкую, обугленную дыру.

Под возмущённые и испуганные крики ошарашенных прохожих, они перебежали освещённую улицу и вновь скрылись во мраке грязных подворотен.

Шестое чувство упорно твердило Хромосу, что этот человек, во что бы то ни стало, должен был быть пойман. Вчерашняя неудача, когда Феомиру удалось скрыться в толпе, добавляла его телу сил, а духу стойкости, словно бы Боги милостиво дали ему внезапный шанс исправить прошлую оплошность, искупить гнетущую его вину.

Целиться на бегу было трудно, тем более что тёмные одежды размывали бегущий силуэт в тенях, но полный решимости и охваченный охотничьим азартом Хромос выставил вперёд руку и вновь выпустил искрящиеся молнии, желая оглушить прыткую цель. Большинство искрящихся зарядов пролетели мимо, разнеся в щепки оставленные на улице ящики и разбив в дребезги выброшенные бутылки и старые горшки, а от тех двух молний, которые могли попасть прямо в цель, мужчина сумел увернуться самым непостижимым образам, точно на затылке у него была ещё одна пара острых глаз. И всё же капитан продолжил свой хаотичный обстрел, надеясь, что рано или поздно он хотя бы раз да попадёт в юркую цель, однако на перекрёстке между домов беглец резко остановился. Раздался взрыв с приглушённой вспышкой света. Белый словно молоко и столь же непроглядный дым заполнил узкие улочки непроглядным туманом, поднявшись почти до самых крыш. Хромосу пришлось затормозить пред самой границей облака, чтобы случайно не налететь всей тушей на сокрытый в безмятежном и мягком облаке коварно выставленный кинжал. Была ли это засада или отвлекающий манёвр, капитан наверняка знать не мог, но и времени ждать у него тоже не было.

Обнажив меч, Хромос осторожно вошёл в белоснежную, пахнущую горелым сахаром пелену медленно размахивая оружием из сторону в сторону, точно слепец, прощупывающий дорогу верной тростью, внимательно прислушиваясь к каждому шороху. Ему хотелось взять беглеца живым, но в сложившейся ситуации он был готов рубить врага насмерть.

Капитан блуждал в завесе, надеясь и страшась столкнуться с противником, как вдруг откуда-то слева, издалека послышался лёгкий шум. Выставив острие перед собой, Хромос помчался в том направлении и вышел из облака в пустой и тёмный тупичок. Единственный выход был за его спиной, укрыться здесь было решительно негде, но капитан стоял совершенно один, тяжело сопя и непонимающе озираясь вокруг.

– «Он ушёл через дверь?» – подумал он, взглянув на пару запертых дверей. Будь оно так, то он бы он наверняка услышал скрежет старых, проржавевших и давно не смазываемых петель, но ему послышалось что-то другое. Быть может, он уловил звук брошенного камушка. Простейший трюк, что позволял отвести врага в нужную тебе сторону, а тем временем удрать в противоположном направлении или тихонько подкрасться сзади к недоумевающей жертве. – «Где же ты ублюдок? Я тебя… что за!?»

Сверху послышался скрип, и капитан поднял голову к нависавшей над тупичком крыше. То, что он увидел, поразило его до глубины души и совершенно сбило с толку. На высоте второго этажа, на закрытой ставни одного из окон, висела дымчатая фигура человека, и стремительно таяла, становясь всё меньше и прозрачнее. Поняв, что его всё же заметили, призрак задёргался и стал торопливо карабкаться вверх, хватаясь за карнизы, подоконники и щели в каменной кладке.

– Твою мать, – выпалил Хромос, осознав происходящее. Он поднял меч, нацелившись остриём на невидимку, и выпустил с его острия цепь молний. Беглец краем глаза успел заметить его приготовления и в самый последний момент совершил длинный и рискованный прыжок вверх и вбок, уцепившись пальцами, коих уже совсем не было видно, за торчавшую из-под крыши деревянную балку. Электрический разряд ударил по стене дома, разбивая редкие стёкла, раскалывая камни и обугливая дерево. Послышались крики разбуженных жильцов, перепугавшихся за сохранность своих жизней. Хромос попытался прицелиться вновь, но увидел лишь небольшое, мутное облачко, размером с лесной орех, которое тут же бесследно испарилось. Ему оставалось только выстрелить наугад, где промах означал бы окончательное разрушение стены здания, её возможный обвал, за которым последуют неминуемые человеческие жертвы. Не желавший покупать одну жизнь за другие и вынужденный признать полное поражение капитан прошептал проклятье и опустил меч. Невидимка спокойно подтянулся на крышу и побежал прочь, перескакивая с одного здания на другое, и только тихий стук и дребезжание кусочков черепицы выдавал его незримое присутствие.

Во всём мире было известно лишь несколько способов стать полностью невидимым. Хромос, будучи образованным магом, знал каждый из них и мог точно сказать, что это было не зелье и не один из редких артефактов, а заклинание «Покров теней». Только человек, в чьих жилах текла магия тьмы, мог использовать его. Куда вернее было бы пойти на охоту за стаей обезумевших от голода волков, надеясь передушить их голыми руками, чем без надлежащей защиты и подготовки гнаться за самым опасным, хитроумным и непредсказуемым чародеем из всех людей, что были благословлены даром волшебства. На этот раз ему повезло, что противник не захотел давать ему бой.

Теперь капитану стоило вернуться на ту улицу, где остался уставший патруль и узнать у них, что же натворил человек в чёрном, но никуда идти не пришлось. Послышался лязг, грохот, и на перекрёсток выбежали четверо взмокших и задыхавшихся стражей с оружием наперевес. Сквозь остатки растаявшей дымовой завесы они увидели грозного и рассерженного мужчину с обнажённым мечом в руках и причинённые им разрушения. Без лишних команд они выстроились в шеренгу и направили клинки на незнакомца.

– Эй ты! Бросай меч на землю и поднимай руки вверх! – приказал командир патруля, тыча мечом в Хромоса.

– Дио, осторожнее, похоже, что он маг, – сказал другой страж, прижимаясь к нему плечом. – Это он был причиной тех вспышек и грома.

Стражи напряглись, и их сердца забились в страхе. Никто из них не обладал и толикой магической силы, а потому любой чародей, даже не очень умелый и откровенно хилый, представлял для них смертельную опасность. Если бы они знали стихию его магии, уровень мастерства и сокрытой мощи, то они смогли бы продумать наилучшую стратегию против грозного врага, но без этих сведений слепое нападение граничило с самоубийством.

– Опустите оружие, я свой, – спокойным и уверенным тоном приказал капитан и подошёл чуть ближе, возвращая меч в ножны. Его лицо попало в слабый поток света, падавшего из окон, и стражи смогли узнать в нём своего начальника.

– Фу-у-ух, это вы, капитан Нейдуэн, – выдохнули стражи, а их окаменевшие тела блаженно обмякли. Нежданный враг обратился надежным союзником, которого они и не надеялись тут повстречать.

– Да, это я, – подтвердил Хромос, подходя вплотную к патрульным. – Вы из какого корпуса?

– Третьего корпуса капитана Пинарии, – ответил Дио́нэ, старший по званию. – По его приказу патрулируем улицы вдоль Квартала Страстей.

– Понятно, а за кем вы гнались? Что он сделал?

– Мы не знаем кто он, а помчались мы за ним после того, как нашли его во дворах, когда он это… резал ножом свежий труп. Как нас заметил, то тут же бросился бежать.

– Где это было?! Отведите меня туда! – мгновенно взвинтившись, Хромос зашагал прочь из тупичка, не дожидаясь указаний дороги.

– Да, капитан, тут недалеко, – выпалил Дио, стараясь поспеть за начальником.

Выбравшись из тёмной подворотни, они вернулись к тому месту, где Хромос вступил в гонку, и миновали ещё несколько блоков зданий, двигаясь легкой рысцой. Капитану хотелось как можно скорее добежать до места, но ему приходилось считаться с подуставшими патрульными, нёсших на плечах увесистые кирасы, наручи и щитки. Вскоре они прибыли на самую окраину квартала к паре покосившихся домов с обветшалыми фасадами. Отряд прошёл между ними по тесному закоулку, где в нос били ароматы забродивших фруктов и помёта крыс, кошек, собак и более всего человека. За углом дома подрагивал тусклый свет не то фонаря, не то факела.

– Кто идёт?! – хриплым и беспокойным голосом выкрикнул страж, направив меч на пришельцев, но, завидев чешуйчатые доспехи, опустил его. – Хвала Богам, вы вернулись. А кто это с вами?

– Приветствую вас, капитан Нейдуэн, – поздоровался его зоркий товарищ, быстрее узнавший старшего офицера.

– И я вас, – ответил Хромос, разглядывая тело, что лежало за ними на земле. – Это вот его прирезали?

– Так точно, его, – подтвердил Дионэ, жестом приказав двум дежурным расступиться и не мешать капитану изучать место свершившегося преступления.

Хромос подошёл ближе к мертвецу и бегло осмотрел бездыханное тело. Это был высокий, молодой мужчина крепкого и прямо-таки атлетичного телосложения с жилистыми кистями, покрытыми многочисленными мозолями. На нём были надеты простецкие мешковатые штаны, льняная рубаха со шнурками вместо пуговиц, затасканный жилет с парой заплат на груди и самые обычные сапоги, которые любой сапожник мог смастерить на коленке, предварительно вылакав целый кувшин сивухи. Убитый парень походил на человека, что занимался монотонной, но тяжёлой работой, возможно, был грузчиком в порту, плотником или строителем. Его рубаха была разрезана от ворота до низа живота и распахнута в стороны. Два длинных, неровных разреза начинались на его левом плече, один уходил горизонтально к правому плечу, а второй шёл вниз наискось мимо соска к солнечному сплетению. На конце кожного лоскута висел толстый рыболовный крюк с петлёй из пеньковой верёвки вместо ручки. Из ран успело вытечь немало крови и впитаться в желтоватую ткань, но на сей раз убийца ещё не успел выколоть глаза, и остекленевший взгляд покойника был устремлён к сверкавшим в небе звёздам.

Прежде у Хромоса ещё оставались некоторые сомнения, но теперь он окончательно убедился в своей догадке, что ловкий беглец, облачённый в чёрные одежды, был тем самым неуловимым убийцей, по чьим зловещим следам он шёл в последние дни. С новой силой на его спину обрушались чувства досады, злости, глубочайшего разочарования в самом себе, а разум наводнили сомнения о том, стоило ли ему использовать более сильные заклинания, чтобы поразить злодея, всё же рискнув жизнями людей в доме. Однако прошлого уже невозможно было изменить, и капитан, силой воли заглушив внутренние терзания, сосредоточился на обследовании нового трупа.