Текст книги "Вернись моим светом (СИ)"

Автор книги: Алена Шахнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Глава № 32 Василиса

Звонок будильника вырвал меня из сна резко и тяжело. Я протянула руку, чтобы нащупать телефон на тумбочке, но пальцами больно ткнулась в стену. Будильник заглох. Скрипнула кровать. Открыв глаза, я сквозь остатки сна смогла разглядеть бежевые обои в маленький цветочек, кривую линию, нарисованную синей ручкой и полоску солнечного света от окна.

Я повернулась под скрип пружины и откинула одеяло. Никита лежал на надувном матрасе, разглядывая что-то на потолке.

– Ты чего на полу? – спросила я с улыбкой.

Никита повернул голову и посмотрел так, будто тоже не верил в происходящее, как и я.

– Я на матрасе.

– На полу, – кивнула я.

– Ты уснула вчера, и… – Он не договорил, наблюдая, как я сползаю с кровати и пристраиваюсь ему на руку. – И я оказался здесь.

Я обняла его, крепко прижимаясь щекой к теплой груди.

– Что дальше, Вась? Мы вместе? – нерешительно произнес Никита.

– Теперь, как настоящий мужчина, ты обязан на мне жениться, – отшутилась я. Совсем не хотелось говорить о серьезном. Не в то утро, когда так хорошо и спокойно.

– Я всего лишь поцеловал тебя, – со смехом сказал он.

– Разве для настоящего мужчины этого недостаточно?

Никита не ответил, лишь обнял меня и крепко прижал к себе. Это было лучше любых слов. Мы оба не совсем не понимали, как превратить давнюю дружбу в нечто большее, но попробовать стоило. Именно этого я и хотела солнечным утром, когда, казалось, что мы решили все проблемы. А если нет, то они больше не будут помехой.

Я лежала на его руке, слушала его дыхание, и думала о том, что счастье, оказывается, не в громких словах, не в больших жестах, не в победах и достижениях. Оно в этом. В тихом утре. В тепле чужого тела. В руке на спине. В том, что кто-то остался. И не ушёл.

Никита пошевелился, устраиваясь удобнее. Я почувствовала, как его губы коснулись моих волос. Легко. Почти незаметно. Но этого было достаточно, чтобы внутри всё замерло.

– Я люблю тебя, – сказал он тихо. Так тихо, что я почти не расслышала.

Я не ответила. Не словами. Просто прижалась к нему сильнее. Потому что слова были не нужны. Он и так знал. Знал всё это время.

После вкусного завтрака, приготовленного не мной, пришлось отпустить Никиту на работу. Мы вместе вышли на улицу, и у подъезда он скромно поцеловал меня в щеку. Это было так странно, необычно, будто мы играли чьи-то роли. Смущался он. Смущалась я.

Взяв инициативу в свои руки, я обняла Никиту и поцеловала нормально. Как положено, а не детским «чмок». Он ответил, потом напрягся, отвел лицо и произнес довольно бодро:

– Доброе утро, тетя Таня, дядя Слава.

Я замерла на месте.

– Доброе утро, – услышала я голос матери.

Папа подошел ближе, пожал руку Никите, и краем глаза я заметила улыбку на его лице. Стало ещё неудобнее, чем было. Словно мне не третий десяток, а пятнадцать.

Родители не стали смущать меня ещё больше, задавать дурацкие вопросы, и уехали. Следом к машине ушел Никита. Я проводила его взглядом, дождалась, пока автомобиль скроется за углом, и поднялась в квартиру.

Вечером родители сразу пристали с расспросами. Они ничего не говорили, по их хитрым взглядам и так было понятно, что они хотят сказать. Но мама загадочно переглянулась с отцом и с улыбкой начала говорить совсем другое:

– Мы давно хотели тебе сказать, не решались. Раз вы теперь с Никитой вместе, то, наверное, пора.

Мне не нравится, когда так говорят. Я вообще не люблю тайны, а тем более, со стороны родителей. Тело напряглось в ожидании продолжения.

– Мы с папой хотим купить тебе квартиру. Или дом. Как сама решишь.

Я смотрела на улыбающихся родителей, не шевелясь. До меня даже не сразу дошел смысл их слов.

– Что значит купить? – единственное, что я смогла сказать.

– Мы откладывали, чтобы обеспечить тебя жильем. Хотели купить после окончания учебы, но ты осталась в Москве. А там цены совсем другие. Если ты не планируешь туда возвращаться, то предлагаем здесь пустить корни, – пояснил папа.

– То есть вы всю жизнь экономили, чтобы… – Я откинулась на спинку стула, не веря своим ушам.

– Мы знаем, как сложно с жильем. Нам эту квартиру помогли купить твоя бабушка. И мы сделаем тоже самое, – кивнула мама.

Я всю жизнь думала, что родители ни к чему не стремятся, экономят каждую копейку, потому что зарплата маленькая. Оказывается, они все это время думали о моем будущем. И я не знала как мне на это реагировать.

– Мам, пап, я очень благодарна, но вы же не жили толком.

– У нас ещё полно времени, – засмеялся папа. – Вот следующим летом поедем с мамой на море. Раз у тебя всё хорошо, ты в надежных руках, теперь можно и о себе подумать.

– Так что выбирай. Через месяц закроется вклад, и можно выходить на сделку.

Я не заслужила людей, которые рядом. Сколько всего они натерпелись от меня в юности, потом я оставила их ради другой жизни. А они… они оказались настоящими родителями.

– Спасибо. За всё, – тихо сказала я и взяла обоих за руки.

И речь шла не о квартире. А о том, что они не такие, как родители Никиты. Только жаль, что все познается в сравнении. И пока я в юности ругалась на них, они были рядом. Они думали обо мне.

Поиск своего собственного жилья – дело приятное, но утомительное. Целых две недели я каждую свободную минуту листала объявления, пока не начинало рябить в глазах. Никита со своей ворчливостью совсем мне не помогал. То дом не там стоит, то ремонт плохой, то ещё что-нибудь. А я хотела, чтобы новое жилье нравилось нам обоим, потому что планировала забрать его с собой.

На это он вздыхал ещё громче, явно недовольный тем, что вопрос с жильем решать не ему. Но мне было плевать на стереотипы. Я в радостном предвкушении показывала объявления, даже если ему почти ничего не нравилось.

Мы приходили на пирс каждые выходные, прячась от холодного ветра в кофтах и теплом пледе. Укрывались им вдвоем и смотрели на темнеющую реку. Осень уже активно вступала в свои права, разбрасывая разноцветные листья и пригоняя непогоду. Но нам это не мешало. Наоборот. В такие моменты, когда на улице холодно, а под пледом тепло, становился по-особенному хорошо.

Глава № 33 Никита

Планета круглая, жизнь до безобразия тоже. Мы вернулись к той точке, от которой ушли восемь лет назад. Снова пирс. Снова прощание. Только тогда я знал, что она уедет, был почти готов к этому. Теперь у меня даже нет на это времени.

– Ты представляешь, мошенники! Я винила себя, думала, это я тупая! – воскликнула Василиса.

– И что теперь? – Я попытался сделать голос как можно уверенней, чтобы она не почувствовала, как меня ломает изнутри.

– Суд в Москве, надо участвовать. Юристов подключить. Олег говорит, месяца три минимум. А потом… потом я начну заново!

Она говорила с таким восхищением, что я не мог не поддержать ее. Глаза горели, руки жестикулировали, голос звенел от предвкушения. Она рассказывала про суд, про юристов, про Олега, который все устроит, про то, как вернет деньги и начнет все заново. С нуля. С чистого листа. Она снова была той Васей, которая рвалась в Москву, которая мечтала, которая не умела сидеть на месте.

И я кивал. Улыбался. Задавал вопросы. Делал вид, что все в порядке.

Вот только я знал – если она уедет, то больше не вернется. Москва снова засосет ее, снова заберет ее у меня. Возможно, на этот раз навсегда.

И должен был остановить. Сказать, что она нужна мне здесь. Но не смог. Я снова вернулся в то время, когда ради других был готов засунуть свои чувства куда подальше.

Василиса что-то говорила, но я тонул в своих мыслях. Тоска уже съедала меня, и как пережить это во второй раз не понимал. Я только начал жить. Только научился жить заново. Позволил себе мечтать. А она снова собирается уехать.

Вечер медленно опускался на реку, и прятать лицо стало проще. Я слушал Васю, задавал ей вопросы и поддерживал. Но мыслями был не здесь.

Так и не сумев справиться с мыслями, я отвез Василису домой и ушел к себе, зная, что спать сегодня не буду.

И я действительно не спал. Пытался, но только делал хуже. Поднялся с рассветом, и долго искал себе занятие. Так и не нашел.

Днем от Василисы пришло сообщение с просьбой отвезти её. Я ответил согласием, и сердце сжалось ещё сильнее. Вот и всё. Накинув кофту, я вышел и замер возле машины. Ждал. Как тогда. В тот день, восемь лет назад, я тоже не спал. А утром занимал свой пост возле подъезда, готовясь к прощанию. Те чувства пришли снова, но на этот раз сильнее. Тогда я не знал, что она может не вернуться. Теперь знаю.

Василиса выскочила из подъезда – легкая, воздушная, с широкой улыбкой. Я искал в ее руках сумку, чемодан. Что-нибудь, что подтвердит мои опасения. Но в ее ладони лежал только телефон, который она на ходу проталкивала в карман. Она не выглядела тем, кто собирается уехать.

Я не успел толком осознать это, как она уже подскочила ко мне и повисла на шее. Руки обхватили меня крепко, нагло, по-хозяйски. Запах её шампуня, тепло её тела, её дыхание у моего уха – всё это ударило разом, лишая остатков способности соображать.

– Поехали, – сказала она и выскользнула из моих объятий. – Жрать хочу.

Я успел перехватить её руку, не давая сесть в машину. Она с удивлением обернулась на меня.

– Куда? – произнес я тихим, хриплым голосом. Чужим голосом.

– Как куда? – воскликнула Василиса, будто услышала от меня великую глупость. – К Наде. Они сегодня гуляш готовят, и мне надо посмотреть.

Она попыталась высвободиться. Дёрнула руку, но я не позволил. Не мог. Пальцы сжались сильнее, почти до боли, хотя я не хотел делать ей больно. Просто не мог отпустить. Потому что если отпущу – она сядет в машину, и я повезу её не к Наде, а на вокзал. Так, как готовился. Так, как боялся.

Происходящее казалось каким-то дурацким фильмом. Я пришёл прощаться. Я не спал всю ночь. Я готовился к тому, что она снова исчезнет из моей жизни. А она говорит о еде. О гуляше. О том, что ей надо посмотреть, как Надя готовит.

Я смотрел на неё и не понимал. Не понимал, как она может быть такой лёгкой, когда у меня внутри всё рвётся на куски. Не понимал, как она может говорить о еде, когда я уже мысленно попрощался с ней. Не понимал, как она не чувствует, что я стою на краю и держусь только за её запястье.

– То есть мы едем не на вокзал? Ты же… ну… суд, Москва.

Мой голос прозвучал до смешного по-мальчишечьи. Она перестала вырываться и посмотрела на меня так, будто я сказал, что планета квадратная. Слегка прищурилась, и мне стало совсем неловко.

– Никит, ты как старый дед. – Василиса покачала головой, глядя на мое удивленное лицо. – Двадцать первый век. Я удивлена, что ты машину водишь, а не на повозке катаешься.

Я открыл рот, но не нашёл, что сказать. Я действительно не понимал. Всё, что я знал – что она уедет. Что Москва снова заберёт её. Что я останусь один.

– В смысле? – совершенно искренне спросил я. Я правда не понимал.

Она вздохнула. Тем самым вздохом, которым обычно одаривала меня в детстве, когда я не понимал очевидных вещей. Потом заговорила медленно, чётко, как будто разжевывала ребёнку:

– Я отправила документы и доверенность на почту. В суде меня будут представлять другие люди. А я потом на счет получу свои деньги.

– Ты не уедешь? – все еще не верил я.

Она вздохнула и улыбнулась. Той теплой, нежной улыбкой, от которой все переворачивалось.

– И не собиралась. Я говорила, что поеду? Включусь в процесс, но это все прекрасно делается удаленно, и мне…

Я не дал ей договорить. Просто не мог больше слушать слова. Не мог стоять на расстоянии. Притянул её к себе и прижал так сильно и крепко, что она ахнула. Всем телом. Всеми руками. Так, как боялся прижимать раньше. Так, как хотел прижимать всегда.

Она не сопротивлялась. Только уткнулась носом мне в плечо и тихо пробубнила:

– Но если ты сейчас не отвезешь меня к еде, я передумаю, – пробубнила она.

– Отвезу, – сказал я ей в волосы. – Куда хочешь отвезу. Главное, не на вокзал. В любое место. Куда угодно.

Василиса отстранила лицо, заглядывая в мои глаза. Я улыбался. Глупо, наверное. Как дурак. Но мне было плевать. Она не уезжала. Она оставалась.

Эпилог Василиса

Теплое солнце ударило в лицо, едва мы вышли на улицу. Я вдохнула полной грудью, впитывая ароматы проснувшейся весны. Во дворе уже зацвела сирень, и её запах казался мне восхитительным.

– Попробуем? – сказала тетя Маша с улыбкой.

– Не знаю, – выдохнул Никита, приземляя коляску на тропинку. – Можно рискнуть.

Тетя Маша аккуратно, стараясь не шуметь, положила Мирона в коляску, и он сразу открыл глаза. Мы замерли. Надя даже перестала дышать. Никита аккуратно покачал коляску за ручку, гипнотизируя малыша взглядом. На маленьком личике было полное смирение. Ровно две секунды. Потом оно сменилось недовольным кряхтением, и сразу по двору полетел возмущенный крик.

Никита со вздохом вытащил Мирошу, и тот сразу успокоился. Причмокнул и закрыл глаза.

– Не нравится ему эта коляска, – прошептал Никита.

Парню всего месяц, а он уже транспорт себе выбирает. Я хмыкнула от этой мысли. Не коляска ему не нравится, а то, что его с рук спускают. Залюбленный ребенок, рядом с которым четверо взрослых прыгают – что ещё нужно для счастья?

Никита покачал Мирона и сделал ещё одну попытку запереть его в коляске. Но маленький жук сразу открыл глаза, и суровый на вид, но не в душе, дядька, устало вздохнул.

– Избаловали пацана, – подвел он.

Я с улыбкой смотрела, как Никита укачивает Мирона, относясь к нему по-отцовски. Рядом с ним стояла мама, смотря с нежностью на обоих. У них все хорошо, они оба нашли свое место.

Пока Никита, тетя Маша и Надя пытались уложить Мирошу спать, я обвела двор взглядом. На парковке, в тени дерева, заметила знакомый силуэт. Почти незаметно улизнула от своих, и подошла к человеку, что прятался от нас.

– Так и будешь наблюдать со стороны? – спросила я, облокачиваясь на дерево плечом.

– Я не знаю. Что я скажу?

– Мы с тобой уже это обсуждали, Кирилл. Главное – подойти. Остальное само придет. – Я повернулась к нему и сжала плечо. – Она ждет. И будет рада.

Он сомневался, не решался, и мне пришлось подтолкнуть его. Взяла Кирилла за руку и потащила за собой. Нас заметили уже издалека. Надя сжала дрожащие губы, тетя Маша прикрыла рот рукой. И только Никита напрягся, сильнее прижав Мирона к себе.

Кирилл подошел к брату и посмотрел на уже мирно спящего сына. Глубоко вздохнул.

– Можно? – тихо сказал он Наде, и она медленно кивнула. Посмотрел на Никиту: – Разрешишь?

Никита аккуратно вложил Мирона в сложенные руки Кирилла, но не отошел. И это разрывало сердце. Надя еле сдерживала слезы, тетя Маша уже вытирала щеки.

Кирилл вернулся не с войны или откуда-то ещё, куда попал не по своей воле. Он вернулся из своих страхов. Осознал, что его семья здесь, и больше она не причинит ему боль. Ему потребовалось много времени, но он здесь. Он тоже заслужил второй шанс.

– Давай его в коляску положим, а вы поговорите, – сказала тетя Маша.

Кирилл не стал спорить. Аккуратно уложил Мирона и улыбнулся матери. За то, что она заменила его, пока он принимал решение. За поддержку Нади и сына.

Тетя Маша покатила коляску, не давая Мирону понять, что его отпустили с рук. Кирилл подошел к Наде. Она смотрела на него с надеждой – она ждала его. И верила, что он вернется.

– Прости меня, – тихо сказал Кирилл. – Я… хочу быть с вами.

– Василиса! – зашептал на ухо Никита, и я подпрыгнула от неожиданности. – Пойдем.

– Подожди, – отмахнулась я, не поворачиваясь к нему. – Дай послушать!

Никита цокнул языком и подхватил меня за плечи, заставляя уйти.

– Зануда, – обиделась я. – Давай хоть в сторонке постоим, посмотрим.

Он засмеялся и увел меня со двора, не оставляя моему любопытству ни шанса.

– У них все будет хорошо, – сказала Никита.

– Я знаю. – С улыбкой ответила я. – Теперь точно будет.

Мы медленно вышли на тропинку и пошли вдоль дома, щурясь от яркого солнца. Последний вопрос был закрыт, и теперь все на своих местах. Тетя Маша – в любящей семье, где она нужна и важна. Надя – там, где она не обуза. Кирилл – со своим сыном и девушкой, что любит его.

И мы. В новом, собственном доме, который мы построили вместе.

Страшно представить, что все могло быть по-другому, если бы не случайность. Ошибка, которая стоила мне гордости, но позволила получить намного больше.

Мы справились. Потому что всегда и при любых условиях нужно идти до конца. Только когда ты идешь можешь куда-то прийти. А если стоять на месте, то собственные мысли, страхи и боль уничтожат душу без остатка.

И сейчас, когда Никита обнимает меня за талию, а в паре километров нас ждет наш недавно построенный дом, я с уверенностью могу сказать:

«Любовь не всегда бывает громкой. Иногда она ждёт в тишине, годами, пока ты не будешь готов её увидеть. Не бойся возвращаться. Иногда самый правильный путь – это дорога домой. К себе. И к тому, кто ждал».