Текст книги "Вернись моим светом (СИ)"
Автор книги: Алена Шахнина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)
Глава № 24 Василиса
Мокрая футболка и джинсы неприятно прилипли к телу, заставляя вздрагивать от холода каждую секунду. Ник смотрел на окоченевшую меня сердитым взглядом, не одобряя мой глупый поступок. Но я ни о чем не жалею – если он все эти годы хранил брелок, значит, не хотел забывать. И теперь не должен. Пусть эта маленькая вещица стала символом прощания, но для меня это больше, чем безделушка. Брелок сделан из хорошего нержавеющего сплава такой толщины, что его нельзя погнуть и сломать. Я хотела показать, что наша дружба такая же крепкая, она выдержит и огонь, и воду.
Гравировку я делала на заказ в Москве, когда приезжала сдавать экзамены. Изначально планировалось написать: «Моему самому лучшему другу. Моему Нику», но не хватило денег. Пришлось сократить надпись и оставить самое главное.
– Поехали домой греться, – подтолкнул меня Никита.
– Нет, – запротестовала я. – Мы даже не посидели на нашем новом месте!
– Ты вся мокрая и холодная, Вась!
Он провел ладонью по моей руке, проверяя, не покрылась ли я коркой льда. И мне стало теплее. От его руки, заботы и осознания, что он хранил брелок. Не просто в ящике стола, на ключах или кармане. На теле. Как талисман, как оберег. Как память. Каждый раз, когда снимал или надевал футболку, принимал душ и спал, он видел и чувствовал частичку нашего прошлого. Он думал обо мне, не позволял себе забыть, даже когда считал, что я вычеркнула его из своей жизни.
Я улыбалась, глядя в хмурые глаза Никиты.
– У меня кофта есть, я надену вместо футболки, – сказала я, кивая в сторону камышей.
Он окинул меня взглядом, вздыхая в ответ на мое упрямство. Но я не готова уйти сейчас, даже если замерзну – это ничтожная плата за совместное время.
– Переодевайся, – скомандовал Никита. – В машине брюки лежат, сейчас принесу.
И ушел, заставляя смотреть ему не в лицо, а на спину. Я проводила его взглядом, и только когда он спрятался за холмом, двинулась за кофтой.
Никита принес не только брюки, но и плед. И вот я, в его штанах, кофте и укрытая одеялом, с довольным лицом села на пирс. От него ещё пахло деревом и краской, старые столбики слегка поскрипывали, и Ник залез с осторожностью. Пока я переодевалась, он заказал пиццу и кофе, и несколько минут мы молча смотрели на речку, дожидаясь курьера.
Когда-то мы сидели так же, только делили одну пачку чипсов на двоих и бутылку лимонада. Теперь мы можем позволить себе взрослую еду, теплое одеяло и тишину. Я болтала босыми ногами, пока мои кроссовки с носками сохли рядом с пирсом. Никита сидел спокойно, опираясь ладонями на колени.
Солнце уже почти спряталось за горизонтом, оставив после себя лишь тонкую полоску оранжевого света. С другой стороны на нас смотрела неполная луна, но я ждала большего. Я хотела увидеть звезды – здесь они очень яркие и красивые, неравномерно рассыпаны мерцающими точками на темном небе. В юности Никита рассказывал о созвездиях, пальцем соединяя звезды невидимой линией.
Когда курьер привез заказ, мы сразу набросились на ароматную пиццу с колбасой и грибами. Жевали молча и с удовольствием, запивая вкусным кофе. Я тихо постанывала от удовольствия – весь день голодный желудок с радостью принял теплую еду.
– Зачем ты это сделала? – прервал молчание Никита, отталкивая назад пустую коробку. – Починила пирс.
Я снова укуталась в мягкое, теплое одеяло, согреваясь в нем, как в объятиях.
– Чтобы ты знал: даже если я уехала, я не забыла.
Никита хмыкнул и покачал головой в ответ на свои мысли. Наверное, он не согласен, не верит, но я хотела доказать обратное.
– Когда начала учиться, сразу устроилась на работу, – продолжила я. – Числа пятого сентября я уже подрабатывала курьером. До вечера училась, потом бежала на работу.
– Ты не рассказывала. – Никита выпрямился и повернулся ко мне.
– Потому что ты бы начал переживать, нотации читать, как обычно.
– Я не читал тебе нотации! – возмутился он.
– Читал, читал. Вася, не лезь к собаке, она укусит! Вася, мы не пойдем на заброшку, там опасно!
Я с улыбкой толкнула Ника плечом.
– Чтобы ты сказал, узнай о моей работе курьером до глубокой ночи?
Он задумчиво посмотрел за мою голову и пожал плечами.
– Ты бы сказал: с ума сошла! В десять в общаге надо быть! Там темно, маньяки, оборотни, – передразнила я.
Никита согласно вздохнул, и я покивала головой.
– Это сейчас я понимаю, что ты заботился, а тогда это ощущалось как… клетка. Родители вечно запрещали всё, ещё и ты от глупостей оберегал. А я хотела свободы.
Знать бы в то время, что свобода имеет слишком высокую цену. Но в восемнадцать я думала только о своей цели – выбраться, вырасти, доказать всем, что могу сама. Никого не слушая, считая, что сама знаю лучше. А в итоге мои же амбиции и разрушили то, что я так долго строила.
– Так вот, – продолжила я. – Я работала курьером вечером и ночью, спала по четыре часа, уроки делала на бегу, даже поесть времени не было. Телефон у меня постоянно разряженный лежал, соседки на учебу поднимали. Спала на парах, но остановиться уже не могла.
– Поэтому ты перестала со мной общаться? – тихо спросил Никита.
Я кивнула и посмотрела ему в глаза.
– Ты за это на меня обижен, угадала?
Он промолчал, но по тому, как он отвел взгляд, я поняла, что попала в цель. Наконец, разгадала одну из загадок, что мучают меня с момента возвращения.
– Я утром просыпалась с мыслью, что сегодня обязательно позвоню тебе. Брала телефон, чтобы набрать по пути в институт, а он разряжен. Оставляла в общаге, убегала на учебу. А когда возвращалась, мчалась на работу. – Я вздохнула, и плечи завалились вперед. – Тяжело было, думала, не вывезу. И если бы я позвонила, если бы услышала твой голос, разревелась бы. А я не могла себе позволить слабость.
Я сильнее закуталась в пред, прячась не от холода, а от воспоминаний.
– А потом… я подумала, что наша дружба больше не нужна тебе. Что у тебя уже другие друзья, может девушка появилась. Своя жизнь, без надоедливой меня, за которой вечно присматривать надо было. Но я не забыла, Ник. Я всё помню!
Глава № 25 Никита
– Ты что, ее в гостинице поселил?! – возмутилась Василиса так, будто я Надю оставил жить на коврике возле квартиры.
– Ну да. Я нашел квартиру, у меня парень с работы сдает, но она не хочет, – зачем-то оправдывался я.
– А почему не дома?
Василиса уставилась на меня пронзительным взглядом, от которого мне стало неловко. Я сильнее сжал руль и сконцентрировался на дороге.
– Это странно будет выглядеть. У нас одна комната, не могу же я делить её с Надей.
Василиса устроила мне допрос, едва села в салон машины. Я забрал её возле дома, и её решительный настрой мне сначала понравился. А теперь чувствую себя виноватым.
– Верно, – одобрила она. – Не можешь.
Я не рассказал ей всю правду – почему Кирилл сбежал, надеясь, что и Надя промолчит. Пока достаточно той тайны, что я выложил. Меньше всего мне хотелось её жалости, а она наверняка начнет жалеть.
– Кирилл совсем не хочет? Где он сейчас?
– Не хочет. У друзей живет, не знаю где он.
– Кто бы подумал, – вздохнула Василиса. – Кирюша, он же… Шалопаем никогда не был. Помнишь, да? Ну возьмите меня с собой, я буду хорошо себя вести!
Она засмеялась, и я от её смеха улыбнулся. Мне нравилось, когда она вспоминала наше прошлое с теплом.
– Кстати, о хорошо себя вести, – загадочно произнесла Вася и повернулась в мою сторону.
Тут же её рука потянулась ко мне, и когда пальцы коснулись шеи, я едва не бросил руль от неожиданности. Она вытащила цепочку и одобрительно кивнула.
– Василиса, блин, – выругался я, выравнивая машину. – Я за рулем, а ты мне под майку лезешь!
– Я просто проверила, – беззаботно сказала она. – У тебя красивая фигура, ты спортом занимаешься?
У меня вспыхнули щеки. Я уже и забыл, какой она бывает бесцеремонной и болтливой. Ничего не изменилось – всё говорит, о чем думает.
– Нет. Работа такая, – буркнул я, не принимая комплимент.
Объяснение её устроило, и она снова отвернулась к окну, позволяя мне немного расслабиться. Я думал о вчерашнем – как мы строили пирс, болтали под звездами, и Василиса рассказала о том, почему перестала общаться со мной. Наверное, мы оба виноваты. Она не нашла времени, я не настоял, не показал, что она нужна мне. Посчитали, что теперь у каждого своя жизнь, что нам хорошо друг без друга.
А теперь? Что будет дальше? Мы снова начнем общаться, но дружить в шестнадцать проще, чем в двадцать шесть. Рано или поздно она найдет себе кого-нибудь и снова я стану не нужен. Снова останусь с разбитым сердцем, как тогда. Но и отталкивать больше не было сил. Кого угодно, но не её. Упорство Васи и желание помочь не оставляют выбора. Я хочу быть рядом. Я хочу, чтобы она была рядом.
Но как по-другому? Она чинит пирс, едет со мной на разговор с Надей, больше не жалуется на свои проблемы. Кажется, что она меняется, перестает думать только о себе. Возможно, я ошибаюсь, и потом пожалею, что подпустил ее к себе.
Надя встретила нас удивленным взглядом. Василиса уверенно шагнула в номер с открытой, дружелюбной улыбкой, сразу располагая к себе. Я не знал, что она собирается говорить, но доверял ей. Этот человек всегда найдет нужные слова, в отличие от меня.
– Я Василиса, – бодро произнесла она. – Подруга мальчиков. Мы выросли вместе.
Надя лишь кивнула и жестом пригласила нас войти. Выглядела задумчивой и хмурой, на бледном лице под глазами выросли синяки. Она аккуратно присела на стул возле квадратного деревянного стола, опираясь на него рукой. Я пристроился на сложенный, аккуратно застеленный диван. Василиса, перестав рассматривать комнату, упала рядом со мной, практически мне на ноги. На диване было полно свободного места, но она по старой привычке жалась к моему плечу, будто ища защиту. Мне оставалось только вздохнуть на эту вынужденную близость.
– Ты знаешь, кто у тебя? – заговорила Вася, кидая взгляд на живот Нади.
Она машинально провела рукой по платью, словно пряча будущего ребенка от чужих взглядов.
– Нет, мне надо к врачу на учет… По месту жительства.
– Моя мама работает в женской консультации. Я договорюсь, тебя примут как свою, – отреагировала Вася.
Надя затеребила пояс платья и посмотрела на меня. Она все ещё ждала хороших новостей о Кирилле, но мне нечего было сказать. Кроме того, что я уже говорил.
– Я уеду, – осторожно произнесла Надя больше мне, чем Василисе.
– Зачем! – подскочила Вася, всплеснув руками так, что задела меня по ноге. – Не надо никуда уезжать!
Я ждал с интересом – что же она скажет? Как будет уговаривать Надю остаться?
– Здесь тебе будет на кого опереться, а там? Ты подумай не о том, как проще и удобнее, а о ребенке. Ты заберешь его от бабушки с дедушкой и от классного дядьки.
– Да мы даже не знаем друг друга, – возразила Надя.
Василиса со вздохом покачала головой.
– У вас будет время познакомиться. Это не проблема.
Надя не отрицала, но и не соглашалась. Казалось, что это дохлый номер, и она уже все решила.
– И вообще, – продолжила Вася, – Никита хотел сказать…
Она толкнула меня локтем, требуя продолжения. Я никогда не умел находить правильных слов. Не умел говорить, то, что чувствую, считая, что это никому не интересно. Вот только они обе ждали от меня признания, откровенности.
– Слушай, мы не можем за тебя решать, – тихо сказал я. – Но мы… я хочу, чтобы ты осталась. Хочу быть в жизни племянника.
– Поверь мне, нигде так не надежно и безопасно, как здесь, – подхватила Вася. – Твой ребенок вырастет счастливым. И ты тоже.
Надя тяжело выдохнула и слегка улыбнулась. Наверное, это означало, что она согласна, потому что Василиса вскочила с дивана.
– Мы подготовим квартиру, а ты пока собирай вещи. Здесь тебе делать нечего. – Она схватила меня за руку, заставляя подняться. – Жди, мы вернемся за тобой.
И потащила меня на выход, уже все решив. Мне оставалось только подчиниться, услышав позади тихое:
Глава № 26 Василиса
Я одобрительно кивнула, увидев квартиру, арендованную для Нади. Две небольшие комнаты, маленькая кухня. Мило, хоть и тесновато. Никита рассказывал, что эта квартира принадлежит его коллеге, и осталось только внести арендную плату. Но и с этим проблем не возникло.
– Главное, чтобы Надя не передумала, – подытожил он.
Я не стала расспрашивать ее о том, почему она хочет уехать, решив отложить это на потом. Сейчас важнее уговорить её остаться, и сделать это в небольшой, но все же квартире, а не каморке, намного проще.
– В гараже есть посуда, – сказал Никита, рассматривая пустые шкафчики.
– Поехали, – кивнула я.
Никита не стал спорить, принимая мою помощь. Он больше не отталкивал меня, и это безумно радовало. Я боялась испортить тот хрупкий мир, которого мы достигли, и нарушать идиллию совсем не хотелось.
Но впервые я чувствовала себя нужной, и это давало стимул. Мне нравилось проводить время с Никитой, помогать ему, давать советы. Внутри было странное спокойствие, и такое чувство у меня возникало только рядом с ним.
Я украдкой поглядывала на профиль Никиты, задумчиво смотрящего в лобовое стекло. Раньше мне хотелось его растормошить, вывести из него всю серьезность. А теперь для меня особый вид удовольствия наблюдать за ним – спокойным, взрослым, немного хмурым.
Но больше меня волновало то, что мне постоянно хочется к нему прикоснуться. Не как в юности, а по-другому. Будто мое тело само тянулось к нему, как магнитом. Когда мы смотрели квартиру, перед глазами странное желание – мы с ним вдвоем на кухне, пьем чай, держась за руки. Кажется, что это подарило бы мне ту тишину, в которой я иногда нуждаюсь.
– Я храню там ненужные вещи, – внезапно сказал Никита, врываясь в мои мысли. – И есть сервизы, посуда всякая. Новая. Бабушка дарила постоянно, это все лежало без дела, место занимало.
– Все пригодится, – тихо ответила я.
Никита кивнул, и свернул к гаражному массиву. На город уже опустился вечер, и дорогу освещали только фары, прокладывая нам безопасный путь.
Мы остановились у красных ворот кирпичного гаража. Двигатель заглох, свет погас, погружая нас в полную темноту. Аккуратно переступая через порог, я зашла в гараж после Никиты и дождалась, пока он щелкнет выключателем. На потолке загорелась одинокая лампочка, и глаза сразу выхватили то, что я никак не ожидала увидеть.
– О боже! – воскликнула я и прошла к стене гаража.
Там, под слоем пыли, стояли наши велосипеды. Большой Никиты и чуть меньше мой. На его руле до сих пор висела розовая ленточка, которую я повязала после выпускного. На раме выведена буква В черным маркером.
– Ты… сохранил, – выдохнула я и провела рукой по рулю, стирая пыль.
Я не верила своим глазам. Думала, что велосипед давно выбросили, сломали, разобрали. Что угодно, но не сохранили в том виде, в котором я оставила его.
– Он ждал тебя, – сказал Никита за моей спиной.
Я сглотнула горький ком разлуки и повернула голову к Нику.
– А ты? Ты ждал меня?
Он не ответил, но печаль в его глазах ответила за него. Ждал. И бережно хранил то, что связывало нас. В груди сжалось сильно и неприятно от осознания – сколько лет мы потеряли из-за меня.
– Я пойду в багажнике место освобожу под коробки, – сказал Никита и быстро ушел, оставив меня одну.
Боясь разреветься, я отошла от велосипедов и осмотрелась вокруг себя. На боковой стороне деревянного стеллажа, на толстом гвозде, висела армейская форма. Я подошла ближе и провела рукой по плотной, пыльной ткани. Никита был в армии, а я не знала этого. Пока он хранил мою вещь и нашу дружбу, я не хранила ничего, кроме памяти. Не ждала его со службы, не встречала после дембеля. Не сделала ничего, начав новую жизнь вдали от дома.
Из нагрудного кармана торчал кусочек бумаги, и я потянула его пальцами, надеясь, что там фотография. Я хотела увидеть его в форме, хоть на снимке, но посмотреть на ту жизнь, которую я не застала.
Но из кармана появилась не фотография, а конверт. Я перевернула его к себе лицевой стороной и перестала дышать. На строке адресата указана я и адрес общаги моего института. Письмо, написанное, но не отправленное мне.
Я аккуратно выглянула из-за стеллажа в сторону улицы. Никита копался в багажнике, подсвечивая себе фонариком. Под бешено стучащее сердце вскрыла конверт, понимая, что поступаю неправильно. Надо спросить разрешение, а не вламываться в его прошлую жизнь нагло и бессовестно.
Но остановиться уже не могла. Вытащила листок и прижалась спиной к стене, прячась от Никиты.
«Вася, привет!», – прочитала я на первой строчке и улыбнулась.
«Пишу тебе из армии. Я служу в Подмосковье, совсем недалеко от тебя. Хотел узнать – как ты? Знаю, что ты учишься последний год, живешь в общежитии. Это все, что удалось узнать от твоих родителей.
Решил написать, потому что ты пропала, и я даже не знаю, как у тебя дела. Долго решался, целых три года. Наверное, так и не решился бы, но ты где-то рядом, и я подумал – вдруг это знак?
Знаешь, Вась, ты уехала, а я так и не сказал тебе. Я ведь любил тебя. Да и сейчас, наверное, люблю. Боялся признаться, думал, ты смеяться будешь или испугаешься. Решил, что расскажу, когда ты на каникулы приедешь. Но ты не приехала. А я устал носить это в себе, вот и говорю через письмо.
Ты только не жалей меня, ладно? Я же все понимаю – мы дружили с детства, для тебя я верный товарищ. И если бы я мог выбирать, то не влюбился. Но что получилось, то получилось.
На конверте адрес моей части. Если хочешь, можешь в любую субботу или воскресенье приехать, вызывать меня через КПП. Ну или напиши свой телефон, я позвоню и встретимся. Если захочешь. И если я отправлю это письмо.
Я скучаю, Вась. И надеюсь, что мы с тобой ещё хоть раз увидимся.
До связи! Твой верный Ник.»
Листок дрожал в моих пальцах, а на аккуратно выведенные буквы упала слеза. Я сползла по стенке, прячась в углу от правды. И боли.
Глава № 27 Никита
Я чувствовал себя по-дурацки. Собственно, так и представлялось мне признание в том, что я был влюблен. Глупо это. И письмо надо было выбросить, а лучше вообще не писать. Поддался порыву, когда Вася приснилась мне, понял, что скучаю и решил выложить правду. Потом подумал, что не нужна ей эта правда, так и не отправил.
И что теперь? Она будет смотреть и вспоминать, что я написал ей по глупости? Начнет жалеть глупого мальчишку, который не мог контролировать чувства. Как мне после этого вообще общаться с ней?
Я тяжело вздохнул, и голова Василисы поднялась вместе с моей грудью. Она продолжала жаться ко мне, как котенок к кошке, шмыгая носом. Её руки крепко держались за мою спину, и, судя по всему, отпускать не собиралась. Я хотел обнять её в ответ, но боялся этого. Боялся, что не смогу остановиться и выпустить из своих объятий.
– Нам надо посуду отвезти, – напомнил я и попытался переключиться на другую тему.
Василиса быстро замахала головой и прижалась ещё сильнее, стискивая меня так, что не хватало воздуха.
– Мы же не можем всю ночь так стоять.
– Можем, – буркнула она.
Я улыбнулся против воли. Капризная, своевольная… Упрямая и настырная. Она не изменилась совсем, выросла внешне, но не внутри. Именно за это я её и полюбил – она всегда добивалась всего, перла, как танк, к своей цели. Именно этого мне не хватало во мне. Она всегда была живой, а я умирающим.
– Если я тебя отпущу, ты снова закроешься, – тихо сказала Василиса.
Она не понимала, что я закрылся не от неё. От боли, которую она могла причинить. Даже если не осознавала этого.
– Не закроюсь. Поехали, – пообещал я.
Василиса подняла красные, мокрые глаза и попыталась прочитать мои мысли, убедиться, что я не вру.
– Если ты обманешь, мне придется что-нибудь сломать и починить, чтобы вернуть тебя.
– Не нужно больше ничего ломать, – улыбнулся я.
Она недоверчиво прищурилась, но руки разжала.
– А что ещё у тебя тут интересного есть?
Василиса с любопытством посмотрела на стеллажи под мой смиренный вздох.
– Ничего нет, поехали!
Но она уже попыталась заглянуть в коробки со старыми вещами. Понимая, что справиться с её любопытством можно только удовлетворив его, я достал с верхней полки кубик Рубика и сунул ей в руки.
– Ого, – воскликнула она. – Это же нам в девятом классе дарили!
– Ага, – кивнул я и подтолкнул её в спину. – Помнишь, как мы на спор собирали кто быстрее?
Василиса хихикнула и покрутила кубик в руке.
– Я до сих пор не собрала.
– Я, как видишь, тоже.
Мы сели в машину, и Василиса, крепко сжимая кубик в руке, улыбнулась мне. С теплом и нежностью в глазах – так, как не улыбалась раньше.
Надю в арендованную квартиру я привез на следующий день. Она снова попыталась сопротивляться, но удалось убедить её, что уже заплачено. Не знаю – подействовали ли слова Василисы, либо она сама решила остаться, но благодарно улыбнулась.
Но на этом я не остановился. Пользуясь тем, что Вася на работе, я поехал за матерью. Обещал познакомить её с Надей, и понял, что пора это сделать. Две сломанные души могли помочь друг другу, и я надеялся, что это станет началом спокойной жизни.
Я больше не хотел быть нянькой для матери. И для этого мне нужно было брать пример с Василисы – биться до конца, а не опускать руки. Я сдался, когда она уехала, смирился, что всю жизнь придется оберегать мать от тирана. Сдался, даже не попробовав ничего сделать. Потерял столько лет жизни, привязав себя к дому, который ненавижу.
Мама на просьбу собраться и поехать со мной отреагировала спокойно. Она в принципе никогда не спорила и не отказывалась ни от чего. Отец приучил её подчиняться, и она давно перестала слушать себя, делая только то, что хотят другие.
Мы ехали к Наде молча. Мать скромно сжалась на кресле, и в этот момент я испытывал жалость. Она была настолько запуганной, что боялась даже меня, а я ни разу на неё и голоса не повысил. Да, не относился с теплом, как и она, но и не унижал, в отличие от отца.
Пальцы матери стучали по коленям – тремор рук у нее много лет. От такого стресса удивительно, как она ещё не сошла с ума. Хотя можно ли назвать её здоровой, если она продолжает жить с тираном?
Надя не ожидала, что я снова приведу ей кого-то. Ей даже не удалось скрыть удивления, когда я произнес:
– Это наша мама. Мария. – Я повернулся к матери, которая застыла на пороге. – Это Надя, девушка Кирилла.
В глазах матери заблестели слезы, будто она не поверила мне, когда я говорил, что познакомлю её с Надей.
– Нальешь нам чай? Будем разговаривать, – сказал я и подтолкнул мать к кухне.
Она еле шевелила ногами, но все же шла позади Нади. Скромно присела на край стула, потом неспешно взяла кружку. Делала все неуверенно, как и дома.
– Как ты смотришь на то, что мама будет жить с тобой? – сказал я с уверенностью в голосе. – Помогать по дому, потом с ребенком.
Надя растерянно посмотрела на молчащую мать и бодро кивнула.
– Да… Я буду рада, – произнесла она.
– Мам? – Я повернулся к матери, ожидая ответа от неё. – Ты нужна здесь. Наде и своему внуку.
– Я не знаю… – протянула мать и шумно сглотнула. – А как же ты?
– А что я? Я останусь с отцом.
Она сомневалась, не хотела бросать отца или меня – я не понимал.
– Решай, что тебе важнее: дурацкая привязанность к тирану или нормальная жизнь. У тебя появился второй шанс стать настоящей матерью. Не смогла быть ей с Кириллом, стань с его ребенком.
Мать опустила голову и покивала. Может, мои слова прозвучали грубо и неудобно, но как иначе достучаться до неё я не знал. Если она откажется, захочет сохранить то безумие, в котором живет, то я бессилен. И, судя по молчанию, соглашаться она не была готова.
