Текст книги "Вернись моим светом (СИ)"

Автор книги: Алена Шахнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава № 12 Никита

Готовить она так и не научилась, судя по всему. Но, если сравнивать с тем, что мы ели в её доме раньше, эти пирожки очень даже ничего. Может, потому что в них чувствуется душа? Я не сдержал улыбку, представляя, с каким старанием она замешивала тесто, закусив кончик языка. Наверное, хотела меня удивить, и это у неё отлично получилось.

Я бы подумал, что она врет, и купила эти пирожки в магазине. Но по вкусу, форме и размерам они точно не похожи на покупную выпечку. Да и сама Василиса вышла вся в муке, даже на лице и волосах висели кусочки теста. Я снова улыбнулся. Она напомнила мне ребенка, делающего первые попытки познакомиться с кулинарией и хвастающегося своим творением. Те же горящие глаза с ноткой сомнения – стоит ли позориться?

Признаю, это довольно мило – обо мне давно никто так не заботился. Мама лишь дежурно несет вахту на кухне, потому что считает это своим долгом. Она никогда не проявляла к нам с братом нежных чувств, будто стеснялась их. Неловко выдергивала пальцы, когда я в детстве брал её за руку, отодвигала за плечи, когда пытался обнять. Если бы не Васька, я бы, наверное, так и не узнал, что такое настоящие объятия и нежность. Но эта липучка полная противоположность моей матери – для неё физический контакт не вызывает ни капли смущения.

Сколько раз в юности нас спрашивали – вы встречаетесь? Со стороны мы действительно были похожи на пару, потому что Василиса всегда жалась ко мне, как котенок к кошке. Висела на шее, обнимала, лежала на моем плече. Именно её нежность и стала спусковым крючком к началу того, что зародилось во мне к ней. Трудно не влюбиться в человека, который обнимает тебя, а ты идешь из дома, когда ушах до сих пор звенят крики отца. Она поддерживала меня, сама того не понимая. Когда я был готов развалиться, она клала голову мне на плечо и говорила, что без меня её жизнь была бы пустой. Она произносила вслух то, что я держал в себе.

И вот, спустя годы разлуки, я ем её пирожки. Конечно, без настойчивого взгляда рядом с собой и приказа: «А ну ешь, быстро! В этот раз нормального получилось!». Почему-то она всегда считала, что должна накормить меня. И я ел. Пересоленный салат, недоваренные макароны, сгоревшую яичницу. Потому что всё это было приготовлено ею, с заботой и попытками научиться чему-то новому.

Я вернулся домой, бережно держа тарелку в руках. Оставшиеся пирожки я поставил в своей комнате – делиться теплом в этой семье не принято. Пока отмывал руки на кухне, рядом мялась мать, пытаясь что-то сказать. Я не смотрел на неё, но краем глаза замечал, как она открывает рот и тут же закрывает.

Никогда не понимал, почему она боится меня. Ни разу я не повысил на неё голос, никогда не угрожал и не упрекал. Между нами холодная дистанция, живем мы как соседи, но она воспринимает меня как отца. Я не пытался переубедить её в обратном – у человека сломана психика, и бороться с её страхами уже нет смысла. Если бы она согласилась пройти курс лечения, который я предлагал, может, её жизнь стала бы другой. Но мать не видит проблемы ни в домашнем абьюзе, ни в своих фобиях перед мужчинами.

– Никита, у нас продукты заканчиваются… – тихо начала мама, и я с трудом разобрал слова.

– Я же тебе давал деньги на прошлой неделе.

Я выпрямился и посмотреть на мать, а она сделала шаг назад.

– Дорожает…

– А твой муж вообще работает? Или за мой счет живет? – произнес я со злостью, но не на неё, а на него.

– Он… трудно в таком возрасте найти работу.

Опять эти тупые оправдания!

– В каком таком? Ему только пятьдесят! У меня на работе есть мужик, которому уже семьдесят, и он не жалуется на возраст!

Мама промолчала, лишь кивнула, понимая, что спорить со мной бессмысленно. Ладно ее я готов содержать, но отца – нет! Он не заслужил ни рубля, заработанного мной.

– Может, я пойду работать? В большой магазин требуется уборщица, я бы могла устроиться.

– Иди! Я разве запрещал тебе работать? Ты сама выбрала домашнее заточение!

Я не мог успокоиться. То настроение, что пришло ко мне от Васиной стряпни, улетучилось без остатка. Я снова был зол, и уже знакомая ярость поднималась в горло. Мне нужно было успокоиться, подышать, уйти в комнату. Но я не смог.

Быстрыми шагами дошел до спальни родителей и распахнул дверь. Отец лежал на кровати все в той же позе, что и всегда. Кажется, что он вообще не встает с постели, а кроме залипания в телевизор у него нет никаких дел.

– Ты почему не работаешь? – начал я с порога. – Решил за мой счет жить?

Отец сначала испуганно захлопал глазами, но тут же взял откуда-то уверенность.

– Я тебя и твоего брата до восемнадцати лет содержал! – Он сел на кровати, уже без страха, с той смелостью, что у него была раньше. – И напомню, что это моя квартира!

– Твоя квартира?! – зашипел я, подходя ближе. – Это квартира бабушки, которую ты обманом присвоил себе!

– Это не лишает меня права выгнать вас!

Той горячей яростью, что окутала мое тело, можно было спокойно растопить ледник. Я хотел его ударить. Сильно, больно, окончательно. Рука уже сжалась в кулак, но тихий голос матери за моей спиной заставил остановиться. Она просила не делать этого, просила уйти из комнаты. Защищала его. Человека, который не заслуживает ни капли сострадания. Который выбрал быть тираном для своей семьи не из-за детской травмы или чего-то ещё, а потому что он такой сам по себе. В какой-то момент решил, что власть можно заполучить страхом, послушание – рукоприкладством. Не было ни единого оправдания его поступкам, он злой и точка, он чудовище, потому что выбрал им быть.

Я схватил отца за руку и потащил на улицу. Не знаю, зачем, не имея никакого плана. Просто хотел увести из дома, показать, что лишиться «своей» квартиры он может за секунду, если я так решу.

Отец почти не сопротивлялся, дал вытолкать себя из подъезда, на теплую, тихую улицу. Я крепко, впиваясь пальцами в плоть, держал его плечо так, что ещё чуть-чуть нажима, и кость сломается пополам.

Глава № 13 Василиса

Я проводила взглядом машину Ника, и ещё пару минут оставалась в ступоре. Его отец спокойно поднялся с лавки и вернулся домой, будто только что его сын не нависал над ним с волчьим взглядом. Никогда я не видела такой злости на лице Никиты, и хотела понять – что же происходит в их семье.

В комнате я снова вытащила старый дневник в попытке найти хоть намек на то, что раньше у Ника тоже были проблемы. Листала пожелтевшие страницы, но натыкалась только на подростковый бред – как поссорилась с родителями, как понравился мальчик из параллельного класса. На Никиту я тоже обижалась за дурацкие шутки, но быстро прощала его, потому что мы не умели быть порознь.

Только одна запись заставила меня остановиться и внимательно прочитать события дня, которой вылетел из памяти.

«Дорогой дневник! Опять поругалась с мамой. Вот она вообще не понимает меня. Говорю, что уберусь потом, а она – нет, сейчас. Как будто что-то изменится за два часа. Короче, ушла я из дома, и плевать хотела на её претензии. Ник пытался меня успокоить, пока я планировала побег. Хочу сбежать куда-нибудь, от родительских нотаций подальше. А он говорил нельзя. Потом мы пошли домой, и он напросился со мной. Сказал, что будет со мной, пока я не успокоюсь. И что ты думаешь? Помог мне убраться дома. Вместе получилось быстрее и веселее, и мама мне ничего не сказала. Потом мы смотрели кино, и Ник ушел уже поздно, когда я совсем успокоилась и передумала сбегать. Но если родители так и будут читать нотации, я снова захочу уйти».

Он был со мной, пока я не успокоилась. Поддерживал так, как умел, чтобы защитить от глупости. Я ведь и правда в том возрасте могла сбежать из дома – у меня мозги работали на редкость плохо. Я была тем самым вредным подростком, который считал правым только себя, и мнение родителей никогда не слушалось.

Но Ник… Он знал, как меня успокоить. Он слишком хорошо меня знал. И был рядом. А вдруг у него уже тогда были проблемы в семье, но я о них не знала? Может, пришло время вернуть долг, и помочь ему успокоиться, даже если самой немного страшно от сурового взгляда.

Только как быть рядом, если он не хочет? Если бежит от меня, отталкивает и делает всё, чтобы держать дистанцию? Он грубый, колючий, даже когда я пытаюсь быть милой. Не заставлять же его?

Я упала на кровать и уставилась в потолок. Вот он заставлял. Гулять, говорить, улыбаться. Каждый раз, когда мне было тошно и хотелось зарыться в кокон. Но это я. Я эмоциональная, но отходчивая. А он? Какой он – новый Ник? Раньше он только ворчал, а теперь смотрит таким взглядом, что холодеет внутри. Но ведь он искал меня в ту ночь, сидел со мной, дважды забирал с работы и с улыбкой ел мои пирожки. Значит, его броня имеет трещину, осталось только найти её и залезть внутрь, показать ему, что я чувствую, что я готова быть рядом. Потому что он так много сделала для меня. Потому что он до сих пор дорог мне и жаль, что я поняла это только спустя восемь лет разлуки.

План по привлечению внимания Никиты пришел ко мне вечером. Он уже вернулся, и его машина стояла под окнами дома. Я бы могла поступить разумно – прийти к нему домой, попросить выйти, поговорить. Но я так не умею. Он захлопнет дверь, отправит меня гулять, и я ничего не добьюсь. Нет, мне нужна была гарантия того, что он останется хоть на пару минут, а заодно я снова покажу ему свою заботу о нем.

Когда-нибудь в мою голову перестанут приходить дурацкие мысли, но пока на другие я не способна. И, дождавшись, что со двора исчезнут соседи, вышла на улицу. Вокруг – ни души. Тусклый фонарь освещал узенький тротуар, и я прокралась к парковке по тропинке возле дома.

Ещё раз посмотрела в разные стороны, убедившись, что никого нет. Только из окон дома горел свет, доносился издалека лай собак и шум автомобилей с дороги.

Я подошла к машине Никиты и резко, сильно пнула колесо. Сразу напряглась, ожидая вой сигнализации, но её не последовало. Я пнула ещё раз, посильнее, так, что хрустнули пальцы на ногах. Снова ничего. А в фильмах это срабатывало!

Выругавшись под нос, я схватила ручку двери со стороны водителя и дернула на себя. Машина моргнула и закричала, сообщая своему владельцу о попытке угона. Визг сигнализации впивался в мозг через уши, но из всех органов чувств обострилось только зрение. Я уставилась в дверь подъезда, ждала, пока она начнет открываться. Сердце бешено стучалось в ребра, волнение накатило холодной волной, и громкий звук только усиливал его.

Наконец, дверь подъезда начала открывать, и я резко отвернулась в сторону дороги.

– Валите отсюда, идиоты! – закричала я, пытаясь перекричать сигнализацию. – Чтобы я вас здесь не видела больше!

Машина затихла. За спиной послышались шаги.

– Вот же уроды, – продолжала ругаться я. – Совсем совести нет!

– Что случилось?

Я вздрогнула для убедительности, напрягла лицо и повернулась к Никите.

– Да шпана какая-то пыталась в машину к тебе залезть! Прогнала их! Малолетние идиоты!

Он смотрел на меня так внимательно, будто пытался прочесть мои мысли. Я напряглась ещё сильнее, чтобы лицо покраснело.

– А ты что делаешь на улице в такое время? – спокойно спросил Никита.

– Я в окне увидела, что пацаны возле твоей машины крутятся, в салон заглядывают, и вышла разогнать их.

Я говорила убедительно. У него не было ни единой причины не верить мне. Ладно, с розеткой я лоханулась, но сейчас все продумала до мелочей. Даже если у него есть видеорегистратор, я не попала в его поле видимости.

– Хорошо. Спасибо? – спросил он.

Я кивнула. Никита снова натянул каменную маску и уже собирался уйти, как обычно. Как всегда, сбежать, так и не поговорив. Но я не для этого столько нервничала, чтобы смотреть в его спину.

– Давай… поболтаем? – быстро предложила я. – Посидим где-нибудь?

Он покачал головой, развернулся и всё-таки попытался уйти. Что же с ним такое, черт возьми! Как же пробить его каменную стену, которую он выстроил вокруг себя?

Глава № 14 Никита

Мы ехали домой под свет луны, и я не прибавлял скорость даже там, где можно было. Пустынная дорога позволяла разогнаться, вот только я не торопился. Впервые с момента возвращения Василисы мне хотелось продлить этот миг, когда она рядом. Та ярость, что рвала душу, потухла, оставив после себя странное спокойствие.

Я был благодарен ей за эту прогулку. За то, что в своей манере заставила меня покинуть зону комфорта, где мне совсем некомфортно. Не говорил этого вслух, потому что боялся признаться даже себе – я нуждался в ней. Все эти проклятые годы я выживал, боролся с собой, со своей ненавистью и злостью. Думал, что научился, удалось спрятать и страх, и безудержную ярость. На самом деле, я только подавлял их, пока они продолжают грызть меня изнутри.

Припарковавшись возле дома, я заглушил двигатель и сразу схватился за ручку.

– Постой, – тихо и быстро произнесла Василиса.

Ее теплая, мягкая ладонь упала на мою руку, и я крепче вцепился пальцами в ручку. Её прикосновения обжигали, но она этого не понимала, конечно. Как и то, что мышцы реагируют по-своему, напрягаясь так, словно пытаются защитить меня от ощущений.

Для Василисы всегда прикосновения и объятия были обыденностью. Она считала, что имеет на них право в любой момент, когда приспичит. И в юности я был привычен к этому, зная, что Вася может броситься на шею даже посреди школьного коридора. Даже если мы час назад вместе шли из дома. Она всегда была открытой, счастливой, эмоциональной. Я старался соответствовать ей, но не чтобы нравиться, а потому что мечтал о такой же беззаботной юности.

– Спасибо, – сказала она и отпустила мою руку. – Что выслушал, поговорил. И стал…

Она замолчала, заставляя меня догадываться: нормальным? Прежним?

Я кивнул, не взглянув на неё. Вышел из машины, и перед глазами – дом. Тот самый дом, который я так ненавидел.

– Спокойной ночи. – Василиса махнула мне рукой.

Я снова не ответил. И как только она скрылась в подъезде, начал дышать. Выдох получился слишком шумным и резким, но легче от него не стало.

Я давно перестал любить выходные за то, что эти дни тянулись очень медленно. Работа отвлекала от мыслей, общение с клиентами и коллегами помогало не думать о лишнем. Все мои друзья, кто не уехал из города, уже женаты, и выходные проводят с семьями. Я же был один.

Когда днем позвонили в дверной звонок, я сам вышел открыть. В голове промелькнула мысль – Вася опять что-то сломала или под предлогом увидеться решила все-таки вернуть мою кофту. На миг даже интересно стало – что на этот раз придумала она.

Но за дверью стояла незнакомая девушка. Она смущенно опустила глаза и затеребила лямку спортивной сумки, увидев меня.

– Простите, – сказала она так тихо, что я едва расслышал. – Кирилл Егоров здесь живет?

– Зачем он вам?

Я напрягся, даже не знаю почему. Инстинкт сработал быстрее, чем мысли, и привычка защищать брата крикнула внутри.

– Можете его позвать, пожалуйста?

Девушка снова подняла взгляд голубых глаз, застыв, как солдат на построении. Носки её обуви стояли по линейке, будто она столкнулась со стеной.

– Вы не ответили. Кто вы? – настаивал я.

Вряд ли эта миниатюрная, худая девчонка с тихим голосом могла навредить брату, но женщины умеют притворяться. Я вспомнил, как одна из них вчера так натурально кричала на несуществующих хулиганов, что даже я почти поверил.

– Я… – Девушка сглотнула. – Я его… знакомая.

– Будущая мать? – выпалил я и захлопнул рот.

Девушка резко подняла глаза, и сразу залилась краской. Значит, угадал. Неужели братец связался со скромняшкой? По нему не скажешь, что ему нравятся стеснительные девушки, боящиеся собственной тени. А она именно такое впечатление и производила.

– Заходи, – кивнул я в прихожую и посторонился. – Побеседуем.

Она заглянула в квартиру, но с места не сдвинулась. Господи, неужели я такой страшный?

– А можете Кирилла…

– Его нет! Но есть я. И я знаю о вашей… – Проблеме хотел сказать, но не стал. – Ситуации.

– Вы Никита? Брат?

– Да. Давай, не бойся.

Девушка ещё пару секунд помялась, а потом зашла. Медленно, ступая короткими шагами, будто боялась наступить не туда.

Я провел девушку в комнату и захлопнул дверь, на что она испуганно обернулась и осталась стоять посреди комнаты. Пришлось мягко подтолкнуть её в спину и усадить на кровать.

– Как тебя зовут?

– Надя. – Она сложила руки на коленях и сгорбилась. – Кирилл уехал навестить вас, но перестал отвечать на звонки. Я хочу узнать… – Она замолчала и нерешительно посмотрела на меня. – Хочу узнать, мне стоит его ждать или нет.

– Какие у вас, у тебя планы?

Я сел на пол, откидывая спину на стену. Кирилл так мне ничего не сказал, какое решение он принял. Да и дома почти не появляется, скрываясь у старых друзей. Я думал, он поступит, как мужчина, а он сбегал, как трус. И за это я безумно злился на него.

– Кирилл обрадовался, когда узнал. Или сделал вид. Сказал, что мы поженимся, даже квартиру начал выбирать побольше. Переехал ко мне, я снимаю комнату в общежитии. Попросил бросить работу, потому что она очень тяжелая. А потом…

Надя вздохнула так сильно, что под ней скрипнула кровать.

– Он начал меняться. Говорить, что боится. Я знаю историю вашей семьи. Знаю, чего он боится. И я сама… – Она выпрямилась, взгляд стал более решительным. – Я сама выросла с бабушкой, у которой запретов и правил было больше, чем… всего остального. И я понимаю его… Вас обоих. И он сказал, что хочет повидаться с братом, подумать. Я отпустила его, конечно же. Он обещал вернуться. Но перестал даже звонить.

Я покивал головой, соглашаясь со своими мыслями. Кирилл думает, что все проблемы можно решить, если сбежать. Если оставить их там, в другом городе. Что они рассосутся сами по себе, пока он здесь гуляет.

– Понимаете, я бы не приехала. Но у меня нет ни работы, ни денег. Подходит срок оплаты за общежитие и мне нужно знать – оставаться или уезжать. А уехать мне можно только в одно место – к бабушке. Вот только она, когда узнает, это… не одобрит, мягко говоря. Я хочу услышать от Кирилла, что он бросает меня, что ребенок не нужен ему. И тогда у меня не останется ни выбора, ни надежды.

Глава № 15 Василиса

От возмущения свело горло. Значит, меня, человека с которым он вырос, можно практически на три буквы посылать. Хамить мне, грубить, отталкивать. А с другими девушками он вон какой галантный – и дверь открыл, и смотрел, как на драгоценность. Это законно вообще?

Вчера мы так хорошо погуляли, я думала, что лед тронулся, стена дала трещину. А потом снова это «занят», будто специально показывая девушке свое безразличие к голове, торчащей из окна.

И вообще – кто это? За две недели здесь я ни разу не видела с ним девушек, откуда она взялась?

Мне нужно было снова сделать какую-нибудь глупость, чтобы узнать – что это за девчонка, почему Никита с ней так вежлив и что она делала у него дома. Но сам он мне не расскажет, и не потому, что это тайна, а специально. Иногда мне кажется, что он специально меня злит!

Так, мне нужен план. Я ходила по комнате, нервно перебирая варианты. Не было ни одной разумной мысли – зачем мне это? Любопытство, чтоб его, съедало всю логику, оставляя только желание докопаться до истины. Он никогда ничего не скрывал от меня!

И вот моя злость выработала очередную дурацкую идею, как узнать хоть часть правды. Подслушать разговоры, подсмотреть – обнимет ли он эту девушку, положит ли руку на талию. Этого будет достаточно, чтобы понять, какое место она занимает в его жизни.

Я натянула кофту Ника на случай, если он заметит меня, и мне придется искать причину своего присутствия. Сложила в мусорный пакет пустые упаковки из-под еды и застыла возле окна. На этот раз он точно не догадается! Я всего лишь выйду вынести мусор, и краем глаза понаблюдаю за ним.

И снова это ожидание! Как же я ненавижу ждать, ненавижу время, что тянется так медленно, будто стоит на месте. В свой последний выходной я страдаю какой-то ерундой, а могла бы… Что? Лежать на кровати? Смотреть телевизор? Боже, как же скучно я начала жить! И главным развлечением становится слежка за бывшим другом. Бред вообще.

Мне бы послушать свою разумную, взрослую версию, и отойти от окна. Но я даже не пошевелилась до тех пор, пока из-за поворота не показалась машина Никиты. Тут же кинулась на улицу, пытаясь успеть выбежать из подъезда быстрее него. И это у меня получилось. Я оказалась во дворе и засеменила вдоль дома, согнув колени. Доползла до подъезда Никиты и спряталась за машиной.

Я боялась, что меня выдаст громкий стук сердца и тяжелое дыхание. Прислонившись к чужой машине, я аккуратно выглянула через окно. Никита припарковался и вышел, разговаривая по телефону. Один. Я выругалась. Только зря нервничала и потела – он где-то оставил свою пассию.

Я снова спряталась и начала прислушиваться. До меня доносились обрывки фраз, произнесенные грубым, нетерпеливым голосом.

– Устроил… ты сам должен!

Никита приближался, и я затаила дыхание. Зажала рот рукой, чтобы он не меня не услышал и не заметил. Не хотелось снова выставить себя дурой перед ним, хотя он и так это давно понял.

За машиной замолк голос, только шаги приближались к подъезду. Придется либо искать другой способ узнать, либо забить – потому что это не мое дело. Еще можно попытаться выловить Кирилла, но я ни разу не видела его одного.

– Однажды, – прозвучал голос рядом со мной, и я вытаращила глаза от испуга. – Одной любопытной мадам прищемили пальцы дверью, когда она подглядывала за одноклассниками. Не напомнишь, кто это был?

Блин. Вот как он это делает?

– Я это была, – буркнула и поднялась на ноги.

Никита стоял рядом с машиной, скрестив руки и с интересом смотрел на мои прятки.

– Я мусор выношу! – я сразу пошла в оборону и потрясла пакетом.

– Мусорка вроде в другой стороне.

– Не дошла еще. Нога зачесалась, присела почесать, а ты пугаешь, – защищалась я.

Никита покивал головой и, конечно же, не поверил мне. В его глазах плескалась насмешка над глупой девчонкой, и не скажешь, что он пару минут назад говорил по телефону таким тоном, будто в него демон вселился.

– Чтобы ноги не чесались, попробуй на улицу выходить не в домашних тапочках, – произнес Ник, тщательно скрывая свое веселье.

Я машинально опустила взгляд на ноги, пошевелила пальцами в синих мягких тапочках и вздохнула.

– Идем, я тебе твою тарелку верну, – добавил он, избавляя меня от неловкости.

Держа мусорный пакет в руке, я поплелась за Никитой. Он открыл дверь, и в подъезд зашел первым. Да он издевается!

Ник поднимался спокойно, а я топала позади него. Что с его манерами? Почему с другими он вежлив, а со мной, как… не как с девушкой.

Возле квартиры Никита велел ждать здесь, даже не пустив на порог. Спасибо, хоть дверь оставил открытой, и я, вытягивая шею, пыталась увидеть что-то, сама не понимая что. Какие-то признаки присутствия чужих, девушки. Но передо мной был лишь темный коридор с бежевыми стенами. И тишина такая, будто этот дом вымер. Оттуда тянуло странным холодом, и это не от сквозняка. Раньше таких ощущений его квартиры не вызывала.

Никита вернулся с тарелкой и полотенцем в руке. Сунул мне и сразу схватился за ручку двери.

– Стой! – быстро сказала я и схватила дверь с другой стороны. – Кто это был? Что за девушка?

Вряд ли он расскажет, но попытаться стоило. А вдруг?

Ник слегка прищурил глаза, и в его глазах отражалось удовольствие от того, что он знает тайну, которая интересна мне. Потом он медленно, словно растягивая этот миг, приблизился к моему лицу. Тело окаменело, едва его шепот коснулся моего уха:

– Любопытство кошку сгубило.

И снова вернулся назад, а глаза еще больше повеселели.

– А? – не поняла я, беспомощно моргая рядом с ним.

– Пословица такая. Не знала?

Я захлопнула открытый рот и только сейчас до меня начал доходить смысл его слов.

– Ты издеваешься? Смеешься надо мной?

Улыбка, что он так тщательно сдерживал, все-таки вылезла на его лице. Ник снова стал похож на старого друга, только теперь внутри было не желание улыбнуться в ответ, а что-то другое. Почему я никогда не замечала, что он красивый? Ему даже щетина идет, делает его мужественней и взрослее.