Текст книги "Сестрёнка (СИ)"

Автор книги: Алена Шахнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава № 13 Кирилл

Глава № 13 Кирилл

Мы дружно переглянулись, когда Анька спряталась в ванной, и оттуда донесся бубнеж. Я начинал злиться – что еще нужно сестре, чтобы она забыла про этого Марка? Макс крутил ложку в руках, и я понимал, что еще немного и он сдастся. Не привыкший бегать за девчонками, он и так из кожи вон лезет, переступает через свои принципы, но Анька настырно лезет в петлю. Что же творится у нее в душе, если она не может принять безоговорочную заботу, не требующую ответа. Макс нравится ей, но она продолжает отталкивать его, открыто показывать свое безразличие к нему.

– И что будем делать? – тихо спросила Ева.

Я прислушался к шуму воды в ванной комнате и усталость накрыла меня с головой.

– Ничего! – воскликнул я. – Достало это! Глупая не понимает ничего, не привязывать же ее к батарее? Пусть идет, пусть!

– Не паникуйте раньше времени, – сказал Макс. – Пока болеет она никуда не пойдет. А как поправится, мы не дадим ей с ним встретиться.

– Да, согласна, – выдохнула Ева. – Я останусь у вас сегодня, завтра учебу пропущу и побуду с Анькой. Попробую ее убедить.

Всю злость как ветром сдуло после таких слов. Даже порадовался строптивому характеру сестры, что дал шанс побыть с Евой чуть дольше, чем обычно.

Я предложил ее отцу поехать на ночную рыбалку, долго сомневался, но все же позвонил. Олег Николаевич с радостью согласился и сразу начал строить планы, рассказывая о том, что нужно взять с собой. Ответственную за сборы мы обоюдным решением назначили Еву, и, на мое удивление, она не просто согласилась, она напросилась с нами. Суббота обещает быть интересной, если не придет задание от Марка.

Я так и не решил, как от него отделаться, но после второго задания телефон молчал. Он выплатил все, как полагается, и этих денег нам с Анькой хватит минимум на два месяца развлечений. Учитывая, что при совместных посиделках за еду и напитки платит Макс, всячески отказываясь складываться пополам и принимать от меня деньги, может и больше.

В душе теплилась надежда, что Марк сам отвалился и больше работать со мной не будет. Либо он уже так близко подобрался к Аньке, что его условие почти сработало. Узнать бы, о чем они общаются, что сестра говорит ему, но она не расскажет, конечно же. Только если Еве, но и та не будет со мной делиться чужими тайнами.

В коридоре хлопнула дверь, зашлепали голые стопы по ламинату, но Анька не вернулась к нам, а сразу спряталась в комнате. Ева молча поднялась со стула и пошла спасать подругу от самой большой ошибки в жизни.

Ева просидела у Аньки почти до ночи, один раз появившись на кухне, чтобы налить чай. Макс уехал домой, и по его выражению лица было несложно понять, что отвергнутая забота ему не по душе. Я лишь спросил, в силе наш уговор, или он передумал, и получил ответ, что пока у Аньки горят глаза на него, не передумает. Это обнадеживало, хотя я уже был готов опустить руки перед сестринской упертостью. Макс – не из тех, кто бегает, Анька – не из тех, кто сдается.

Я приготовил комнату для Евы, и бросил надувной матрас на кухне. Было сложно представить, как я буду спать здесь, пока девушка, вызывающая тахикардию, спит за стенкой в одной футболке или белье. Она укроется моим одеялом, оставляя на нем запах своего тела, чтобы следующую ночь я не спал совсем.

– Уснула, – тихо сказала Ева за моей спиной, не двигаясь дальше порога кухни. – Я тоже буду ложиться. Мне только принять душ и переодеться бы…

Ее намек я понял отлично – привычка носить мои футболки была не только у Аньки.

– В комнате в шкафу возьми любую футболку, – сказал я. – Там же чистое полотенце найдешь.

Ева смущенно кивнула, а моя фантазия уже рисовала яркие картинки. Они перешивались с воспоминаниями, и я потрогал свой лоб – может, тоже заболел?

Я ждал. Сам не понимал, чего, но сидел с телефоном на кухне и слушал шум воды из душа. Потом хлопнула дверь, три секунды и хлопнула вторая дверь.

Разочарование было сильным и отрезвляющим, но ожидаемым. Я не рассчитывал на близость (хотя, кому я вру), но думал, мы просто поболтаем в ночной тишине кухни, и этого было бы достаточно.

После прохладного душа стало немного лучше, и я сразу упал на матрас. Накинул простынь на ноги, закинул руку за голову и закрыл глаза. Сон не шел, снова в голове куча мыслей обо всем сразу – об Аньке, Максе, работе и все это перебивалось фантазиями о Еве. Какая же она красивая, заботливая, нежная. В каждом ее движении – утонченная женственность и грация. В ней нет той грубости, что есть в сестре, Ева может съязвить и даже нахамить, но делает это в исключительных случаях.

Встречал ли я когда-нибудь девушек лучше нее? Определенно нет. Ева не оставляет шансов сохранять равнодушие, потому что она тот человек, что не только берет в отношениях, но и дает не меньше.

Тихие, аккуратные шаги по коридору заставили меня открыть глаза и всмотреться в темноту. Больная Анька наступит на меня, еще и попрыгает на животе, если узнает, что я здесь. Но в кухню зашла Ева в моей футболке, прикрывающей ноги до середины бедра. Увидела, что я не сплю, и села на стул рядом с моим матрасом.

– Я вот что подумала, – сказала Ева, закидывая ногу на ногу. – А с чего вы взяли, что этот Марк такой плохой? Достал он ее номер, выследил – это, конечно, мрачно, но вдруг он обычный сталкер?

– К чему ты это?

– Пусть Аня с ним встретится там, где есть люди, побеседует. Одной встречи будет достаточно, чтобы она отшила его. Он не нравится Ане, и от так называемого свидания вряд ли что-то изменится.

– Марк тот человек, который получает все. И прогулкой это не ограничится. Вряд ли обычный сталкер ходит в компании громилы со сломанным носом.

– Тогда я не знаю, что делать, – сказала Ева, уперлась локтем в колено и положила подбородок на ладонь.

Ее взгляд сначала стойко держался на моем лице, а потом скользнул вниз, на голую грудь и живот. Специально или непроизвольно, но она рассматривала меня, и все мурашки мира скопились на моей коже.

– Я ее понимаю, – сказала Ева, возвращая взгляд к моему лицу. – Ей страшно быть отвергнутой тем, кто нравится. На лбу же у людей не пишут, что они мудаки и хватит их максимум на пару недель. Вот и пытается сбежать туда, где, как она считает, безопасно. Нет чувств – нет опасности. Я ведь тоже испугалась и сбежала, Кирилл. Потом поняла, что бегство – это не выход, но уже поздно было.

Я сел на матрасе, оказавшись совсем рядом с ногами Евы. Провел ладонью по нежной, мягкой коже, пахнущей гелем для душа.

– Не вини себя. Это я не показал, насколько серьезно относился к тебе. С детства был приучен доказывать, что я хороший, и устал от этого. Но бегство и правда не выход. Если есть возможность поговорить, то почему бы и нет? Так поступают взрослые люди. Ведь убегая, мы лишаемся шанса попробовать стать счастливее.

– Кирилл…

Я с трудом оторвал взгляд от красивых ног и поднял голову.

– Ты прав, – сказала Ева. – В каждом слове.

Она облизнула губы, приблизила лицо ко мне и поцеловала, обхватывая руками мою голову. У меня тут же снесло крышу от ощущений, от пульсации во всем теле, от мягких, настырных губ. Я притянулся к Еве, обхватил ее за талию и утащил за собой, повалившись спиной на матрас. Она целовала меня жадно, обжигая горячим дыханием. Ее нежные ладони держали мое лицо, прижимая к себе.

Я провел рукой по ее спине, пояснице и ягодице, чувствуя под пальцами кружева на белье. Второй рукой нырнул под футболку, провел по животу, дошел до груди и мягко сжал ее. Ева застонала мне в губы, и я готов был взорваться только от одного этого звука.

Но нам мешала жесткая ткань одежды, и я стащил с Евы футболку, чтобы чувствовать ее всю. Она прижалась ко мне голой грудью и впилась губами в шею, слегка покусывая кожу. Я гладил ее тело, продлевая прелюдию, но сдерживать себя с каждым поцелуем в шею становилось все сложнее и сложнее.

– Пойдем в комнату, – прошептала Ева мне на ухо, и этот шепот сделал еще хуже.

Я не хотел никуда идти, я не мог никуда идти, потому что вся кровь тела была сосредоточена в одном месте. Но Ева уже поднималась, и я шел за ней, как завороженный.

В комнате она совершенно по-хозяйски достала из прикроватной тумбочки презерватив и сжала в руке. Повалила меня на кровать, не давая шанса на обдумывание. Я знал, что и как она любит. Я помнил это. Она всегда была активной, страстной, показывая свое неутолимое желание каждым жестом.

Я целовал ее шею, играл языком с грудью, и она тихо постанывала, хватая меня за волосы. Потом снова поцелуй в губы, и рукой провел по белью, слегка нажимая пальцами. Ева тяжело выдыхала, и я усилил нажим, забравшись пальцами под белье. Она застонала и завалилась мне на грудь, вцепившись ногтями в плечи. По ее телу пробежалась волна, которую я почувствовал, и Ева слегка обмякла.

– Вот черт, – прошептала она.

– Если ты сейчас прикоснешься, я закончу тоже, даже не начав, – сказал я.

Ева восприняла это как вызов, бросила фольгированный квадратик на кровать и начала покрывать поцелуями сначала шею, потом грудь и спускалась все ниже и ниже. Приспустила боксеры и коснулась сначала рукой, а потом провела языком. Как и ожидалось, всего пара секунд и рвущийся наружу оргазм сдержать было невозможно.

– В душ и по новой? – улыбнулась Ева.

Я схватил презерватив, Ева натянула мою футболку, и мы аккуратно дошли до ванной. Закрылись на замок, скинули одежду и залезли под теплую воду. Ласкали друг друга нежно и настырно, целовались до боли в скулах, и вторая волна возбуждения настигла очень быстро. Я прижал Еву к стенке, закинул ее ногу себе на бедро и вошел.

Шум воды скрывал наши стоны и звуки любви. В этот момент не было ничего вокруг, ни одной проблемы. Только мы и наша страсть, которая за полгода разлуки, кажется, стала еще сильнее. И в этот момент я понял, что влюблен. Всегда был влюблен, но не позволял себе признаться в этом.

Глава № 14 Аня

Глава № 14 Аня

Я проснулась без дрожи и пота, что не могло не радовать меня. Видимо, вся моя сущность была против той заботы, которой меня задавили люди, живущие здесь и приходящие зачем-то. Правда, от еды мамы Макса я бы не отказалась, но каждый кусочек домашнего тепла приближает меня к нему, а я не хочу этого. Хочу, но боюсь.

Я поднялась с кровати и сладко потянулась, расправляя затекшие мышцы. Приняла душ, натянула свою чистую одежду, еще пахнущую кондиционером для белья, и резко захотелось кофе. На кухне заметила матрас на полу и футболку Кирилла, видимо, братец убежал на учебу, как всегда, разбросав вещи. Ева вчера говорила, что останется с ночевкой, и Кирилл, как галантный мужчина, не стал тащиться в комнату, чтобы переодеться. Тоже мне, стесняшка. Да он ее глазами всегда раздевает так, что даже мне стыдно становится.

Перед тем, как варить кофе, я решила позвать Еву. С ней завтракать приятнее и надо обсудить мой вчерашний звонок Марку. Я сказала ему, что заболела и предложила встретиться в субботу, но теперь мне не хочется и надо придумывать новую отмазку.

Под свои мысли я дошла до комнаты Кирилла и без стука открыла дверь.

– О матерь божья! – вырвалось у меня при виде целующихся Евы и Кирилл. Они обернулись на меня, и я резко прикрыла глаза рукой. – Срамота какая! Фу, Ева, выплюнь каку!

Они засмеялись, а я уже закрывала дверь, продолжая держать руку у глаз. Они вроде были одеты или наполовину одеты, но увидеть что-то лишнее мне совсем не хотелось. На автомате я дошла до кухни и уставилась в турку, чтобы убрать от глаз образ целующихся лиц. Фантазия несла меня дальше, и вот я уже не просто смущалась, а завидовала.

За спиной послышался смех, и счастливая парочка ввалилась в кухню.

– Как самочувствие, сестренка? – спросил довольный Кирилл.

– Тебе на учебу разве не надо? – буркнула я.

– Ко второй пойду, – ответил Кирилл и поцеловал меня в щеку.

Я сморщилась, вытерла лицо и посмотрела на брата.

– Иди, а то рот от улыбки порвется.

Пока я варила кофе и делала бутерброды, Кирилл принял душ, собрался и, поцеловав Еву, ушел, оставив после себя облако туалетной воды. Я смотрела на довольную подругу, одетую в футболку брата, и молчала.

– Как чувствуешь себя? – спросила она, отпивая кофе.

– Хуже, чем вы, – фыркнула я.

– Слушай, мы вчера…

– Не надо! – перебила я. – Про кого угодно готова слушать, но не про брата. Я же потом буду каждый раз представлять это. А мне еще жить с ним.

Ева улыбнулась моему ворчанию, и я покачала головой.

– Тебе хорошо? – спросила я.

– Очень!

– Это главное, – улыбнулась я.

– Ань, я поняла, что он нужен мне. Возможно, я люблю его.

– Вот и здорово. Будете заняты друг другом и от меня отстанете. Макса еще третьим возьмите, и будет мне счастье, – вздохнула я.

– Он придет сегодня? – спросила Ева и приподняла одну бровь.

– А я откуда знаю? Ты не заметила, но в моей комнате никого нет, а его футболки не разбросаны по квартире.

И вот снова зависть. Пока другие строят жизнь, я все еще собираю свои осколки после прошлых отношений и боюсь обрезаться. Пока моя подруга и брат поняли все за одну ночь, мне не хватает на это целой жизни.

Смогу ли я когда-нибудь вот так же легко нырнуть в очередные отношения? Или страх так и будет следовать за мной по пятам, напоминая о том, кем я стала от предательства.

Брат снова обошел меня, снова смог, а я, как была слабой, так и ей и остаюсь. Как смотрела всегда из-за угла за ним, так и теперь буду наблюдать. Родители обрадуются, что их любимый сын нашел хорошую девушку, будут просить внуков, потому что от меня они их не ждут.

– Теперь я буду чаще видеть тебя? – сказала я и выдавила улыбку.

– Наверное, – пожала плечами Ева. – Ань, ничего не изменится! Ты дороже мне всего на свете!

Я кивнула, хотя знала, что это не так. Но мешать подруге я точно не стану, как и заставлять уделять себе внимание. Наблюдать за счастьем близкого человека тоже счастье, и я обязана поддержать Еву.

Подруга весь день прыгала от счастья, выплескивая все эмоции, которые копились в ней целых полгода. Уже под вечер я заставила ее одеться – если Кирилл придет не один, ему явно не понравится, что Ева сверкает полуголыми ногами перед парнями.

Мы вместе сделали реферат по литературе, подготовились к зачету по русскому языку. Она старалась концентрироваться на уроках, но то и дело смотрела на время, и оборачивалась на шум в подъезде. В прошлый раз Ева такой точно не была, вела себя более сдержанно, а сейчас ее просто распирает от счастья.

Как я и предполагала, братец пришел домой не один, а со всей своей компанией. И пока Ева обжималась с ним, я сидела на кухне и слушала голоса. Славика было слышно лучше всех – этот болтун точно проглотил громкоговоритель в детстве. Потом донесся голос Димки, и все. Макса не было слышно, хотя я очень хорошо прислушивалась и принюхивалась. Любопытство взяло верх, и я вышла в прихожую. Макс будто только этого и ждал, потому что мы сразу столкнулись взглядами, и я кивнула. Он кивнул и улыбнулся в ответ.

– Егоза! – воскликнул Димка. – Я слышал, ты заболела.

– А ты лечить меня пришел?

Я улыбнулась и обняла Димку за шею, он абсолютно по-братски похлопал меня по спине и задержал ладонь на пару секунд. Вот бы к нему испытывать ту бурю, что испытываю к Максу. Димка он свой, уютный и домашний, как кот. Такой точно никогда не обидит и не изменит, а свою девушку будет носить весь день на руках. Повезет же кому-то стать его женой.

Димка подхватил меня за плечи своей татуированной рукой и привел на кухню. Судя по большому пакету, поставленному на стол, будет пир по какому-то случаю, и я включила хозяйку. Поставила стаканы, бросила салфетки и посмотрела, как парни и Ева садятся за стол. Славик уже что-то активно рассказывал Кириллу, а тот слушал, прижимая подругу к себе. Идиллия, ничего не скажешь.

Оставаться с ними я не хотела, как и всегда. И пока Славик с Димкой разбирали пакет, я попыталась удалиться к себе. Но уже на пороге кухни была остановлена Максом, сидящим с самого края возле стенки. Он взял меня за пальцы легко и непринужденно, но пробивший тело ток заставил остановиться и посмотреть на Макса.

– Останься, – тихо сказал он.

Я заглянула в его серые глаза, которые давно мечтаю выковырять вилкой, потом перевела взгляд на Еву. Она улыбалась и кивала мне, явно желая остаться, а не бежать за психованной подругой, лишь бы она не обиделась. Я бы не обиделась, конечно. И пока я раздумывала, рука Макса уже уверенно схватилась за мои пальцы.

– Ладно, – сказала я.

Макс отпустил меня и пересел на пустой стул рядом с собой, освобождая мне место. Кирилл и Ева с любопытством наблюдали за мной, будто я не на стул садилась, а замуж выходила.

– В прихожей в пакете Наполеон, – сказал Макс. – Мама отдала половину торта, и сказала, чтобы я либо отнес тебе, либо съел сам.

– И съел бы сам, – удивилась я.

– Смеешься? Я и так в спортзале на полчаса дольше тренируюсь, чтобы мамины торты сгонять.

Я не сдержала улыбку и повернулась к нему.

– Хочешь, чтобы я в свои платья не влезла?

– У тебя очень милые пижамы, – ответил Макс.

– Врешь ведь, но лесть засчитана.

– Можешь поделиться с Евой, с парнями, – улыбнулся Макс.

– Еще чего, – фыркнула я. – Их слишком много.

Я посмотрела на болтающих парней и Еву, увлеченных беседой и снова повернулась к Максу. Приблизилась к нему и прошептала на ухо:

– А пошли вдвоем его съедим втихаря?

– Такого мне еще девчонки не предлагали, – хмыкнул Макс. – Бери ложки. Уходим незаметно.

Я поднялась со стула, стараясь делать все незаметно и быстро. Взяла ложки из ящика кухонного гарнитура и вышла в прихожую, где Макс уже шуршал пакетом. Я приложила палец к губам и кивнула в сторону своей комнаты.

Мы сидели на моей кровати в темноте и ели торт ложками, отламывая по кусочку с разных сторон. Макс не соврал о количестве, но я не могла остановиться, настолько это вкусно и нежно. Запивали торт водой из бутылки прямо с горла.

– У меня с Наполеоном особые отношения, – сказала я. – Мы с Кириллом маленькие были, и родители иногда нас возили в город погулять. В центре работало кафе «Сказка», и мы всегда ходили туда. Мне покупали Наполеон, а Кириллу мороженое. Пирожное было сухим и плоским, как фанера, но стало символом того, что в нашей семье не все потеряно и мы можем вместе проводить время.

– Такое редко случалось?

– Да, наши родители… функциональны. Кормить, одевать, помогать с учебой. Они поэтому второго ребенка с маленьким промежутком родили, чтобы старший играл. Так и вышло. Кирилл мелкий был, и сидел со мной. А я развлекала его.

– Почему же вы в таких условиях не стали близки? – удивился Макс.

Я отломила еще кусочек, с удовольствием прожевала его и облизала ложку.

– Кирилл самый близкий человек мне, несмотря ни на что. Только я никогда не скажу ему об этом. Как и не скажу спасибо, и не попрошу прощения за то, что все эти годы была стервой.

– Но что тебе мешает сказать это?

– Мы привыкли ненавидеть друг друга, и по-другому уже не сможем, – вздохнула я.

– Он не ненавидит тебя, Ань. Я не знаю, как должны вести себя братья, но в моем понятии именно так, как он.

– Стокгольмский синдром. Когда ты начинаешь испытывать чувства к своему мучителю. Он думает, что обязан мне помогать, взвалил на себя роль родителя, а мне это не нужно. Я всегда хотела, чтобы он просто любил меня, но он любит друзей, родителей, верю, что и Еву тоже. Но не меня.

Я посмотрела на лунную дорожку, падающую на пол, и снова запустила ложку в торт, от которого остался огрызок.

– Иногда полезно разговаривать друг с другом о своей боли, – сказал Макс и отложил ложку. – Невозможно прочитать мысли других, и пока ты думаешь одно, он думает другое.

– Макс, Кирилл не тот, кто будет что-то скрывать. Он не боится показывать свои чувства и говорить о них тоже.

– А ты?

– А я боюсь, – честно сказала я. – Потому что, когда ты раскрываешься, как книга, кто-то может запачкать тебя грязными руками, навсегда оставив след на твоих страницах.

Я попыталась в темноте разглядеть выражение лица Макса, но не смогла.

– Я не понимаю, почему рассказываю тебе все. Признавайся, что подмешиваешь в духи? Сыворотку правды?

Макс хмыкнул и провел рукой по волосам, а я проследила за его рукой.

– Чтобы тебе не было неловко, я тоже кое-что расскажу о себе, что не говорил никому, – сказал Макс. – Я уходил в армию, и у меня была девушка. Обещала ждать, мы общались по телефону, а за три месяца до дембеля пропала. Попросил друга узнать, что с ней, и выяснилось, что она встречается с другим. Я не требовал от нее ждать, и, наоборот, предлагал расстаться, чтобы она строила свою жизнь здесь, а я не дергался там. Но она поклялась, что дождется, но вот случилось то, что случилось.

– Ты поговорил с ней, когда вернулся? – тихо спросила я.

– Зачем? Ушла и ушла. У нас не было любви до гроба. Мне была обидна сама суть, а не расставание с ней.

Я не знала, что сказать ему, и промолчала. В комнате была тишина, нарушаемая лишь смехом из кухни. Молчание затягивалось и медленно, но уверенно превращалось в неловкость. Только где-то внутри кричал слабый голос, молящий сделать первый шаг. Но Макс не делал это шаг. Я тоже.

– Пойдем к ребятам? – сказала я и поднялась с кровати.

Макс шел следом, и почти налетел на меня, когда я открывала дверь. Сердце пропустило один, второй удар, но я взяла себя в руки.

– Спорим, мы сейчас зайдем на кухню, все резко замолчат и будут смотреть на нас? – сказала я и оглянулась на Макса.

– Спорим, – улыбнулся он.

Мы вышли на кухню, щурясь от яркого света после темноты комнаты, и как по команде все замолчали, даже болтливый Славка.

– Я же сказала, – засмеялась я и посмотрела на Макса. – Ты проиграл.

– Вы где были? – совершенно искренне спросил Славик, и Кирилл шикнул на него.

– В карты играли, – сказала я. – На раздевание. И ты опять все пропустил.

– И кто выиграл?

– Как видишь, ничья, – я махнула рукой вдоль тела.

Я посмотрела на Еву, и она подняла одну бровь. Я покачала головой, и она грустно улыбнулась.

Но мне не было грустно. Я поела вкусный торт и хорошо провела время, узнав Макса чуточку лучше. И пусть от этого волноваться внутри стало еще сильнее, я снова убедилась, что он обычный, живой человек, тоже когда-то испытавший боль.

На удивление, мне понравилось в компании брата. Когда-то шумные парни с пошлыми шутками то ли повзрослели, то ли изменились, но с ними было весело. Мы много болтали, смеялись и даже угадывали фильмы в игре.

За пиццей, разговорами время летело незаметно, и грустно было только от одного – Макс не пил, а это означало, что он уедет. А я не хотела, чтобы уезжал.

Он сидел так близко, и я постоянно смотрела на его руки, вспоминая их на себе. Но почему раньше он без спроса и лишних разговоров прикасался ко мне, а сейчас держится на расстоянии? Я не знала ответа на этот вопрос, и приходилось придумывать свое, что сильно убивало мою самооценку.

Под конец вечера я немного поникла, думая свои мысли. И своим еще не до конца выздоровевшим мозгом пришла к одному – у Макса было кучу возможностей, но он их не использовал. Если сегодня он просто уйдет, значит, так тому и быть. Значит, я была интересна пока красива, игрива и сексуальна.

И вот парни начали собираться, Ева тоже отказалась остаться, сказав, что завтра на учебу и нужно переодеться. Кирилл так расстроился, что даже стало жаль его. Я обняла подругу, Димку и попрощалась со Славиком. Макс, вызвавшийся всех развести по домам, уходил последним. Когда за ним закрылась дверь, я молча ушла к себе в комнату под пристальный взгляд брата. Мы оба остались одни, только он до завтра, а я намного дольше.