Текст книги "Сестрёнка (СИ)"

Автор книги: Алена Шахнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава № 21 Кирилл

Глава № 21 Кирилл

Анькин крик еще долго стоял в ушах, и я не двигался с места. Смотрел на закрытую входную дверь в надежде, что сестра вернется. Но она не возвращалась. Она ушла, узнав правду, что я так тщательно скрывал от нее.

Я хотел объяснить, пытался, но она так плакала и вряд ли услышала мои жалобные оправдания. Наверное, я бы тоже не стал говорить с человеком, что пытался продать ее. Мне тошно от самого себя. Это не так должно было быть. Я думал, спокойно расскажу Аньке, объясню, что Макс с ней не из-за моей просьбы и, тем более, не из-за денег. Но она ушла. А я продолжал смотреть на дверь в надежде, что сестра вернется.

– Макс… – начал я, даже не в силах посмотреть на друга.

– Да пошел ты, – перебил он, и тоже ушел.

Я знал, что это случится. Боялся, но надеялся, что Анька никогда не узнает, но правда имеет свойство показываться в самый неподходящий момент. Именно тогда, когда она абсолютно не нужна. Мы только наладили отношения, только стали близки, как никогда, и все рухнуло. Я знал, что потерял ее окончательно, и она никогда не сможет простить меня.

Звонок в домофон возродил надежду, что сестра вернулась, и мы поговорим. Я не знал, что скажу ей, но хотя бы попытаюсь.

Когда открылась дверь, я увидел Еву. Она лишь коротко взглянула на меня, оттолкнула и сразу ушла в Анькину комнату. Без слов, без упреков, молча.

– Ев, послушай… – сказал я, наблюдая, как она складывает вещи сестры в сумку. – Я не хотел сделать ей больно.

– Заткнись, Кирилл! – огрызнулась Ева, и голос дрогнул. – Ты просто… мудак. Я так разочаровалась в тебе. Больше ты не увидишь ни Аню, ни меня!

– Ев, Макс искренен с ней, какая разница, как начались их отношения?

– Какая разница? – Она обернулась на меня и посмотрела мокрыми глазами. – В прошлый раз тоже было какая разница – сам изменит, или я подтолкну? Я ее после Андрея еле вытащила из петли, а теперь смогу ли?

– Я знаю, что виноват.

– И что это меняет? Ничего, Кирилл! Ты врал и ей, и мне! Со мной, может, ты тоже просто играл? – кричала Ева сквозь слезы.

– Не говори так, Ева! Я люблю тебя, и ты это знаешь!

– Нет. Ты любишь только себя.

– Я хотел защитить Аньку! – воскликнул я, не давая Еве уйти.

Она остановилась возле меня, посмотрела грустными, заплаканными глазами и сказала так тихо, что я едва услышал:

– Защитил?

Я лишь покачал головой. Не защитил. Марк никуда не делся, только сестре снова стало больно. Я ничего не смог сделать кроме того, что окончательно все разрушить.

Ева быстро смахнула слезу, схватила сумку и, не глядя на меня, ушла. Она тоже ушла.

В один миг я лишился всего: семьи, любимой, друга, будущего. Остался с неразрешенной проблемой, которую сам же себе и создал. Марк уже трижды угрожал мне, напоминая о задании. А я не мог предать ни одну, ни вторую. Я и так кучу всего натворил в этой жизни, хватит. Пусть угрожает, пусть приходит, мне уже не страшно. Теперь, когда обеих моих любимых женщины нет со мной, мне абсолютно плевать, что будет дальше.

Я пил. Не отвечал на звонки друзей, пропускал учебу. Дни тянулись, как желе, и после очередной ночи легче не становилось. Трудно описать чувства, которые я испытывал – тотальное разочарование, обида, гнев, и все вместе.

Мне снова пришло сообщение от Марка с угрозой. Но я был спокоен – Анька у Евы, ее он точно не тронет. Не думаю, что сейчас сестре до встреч с кем-либо, тем более, с ним. После встречи в клубе и начала отношений с Максом она ни разу не вспоминала Марка. Для нее он просто стал никем, но она не знала, что этот человек не просто ее поклонник. Конечно, винить его в произошедшем нет смысла, ведь это я подписался на работу с ним. Я не рассказал Аньке о том, кто такой Марк на самом деле. А он… просто похотливый самец, решивший, что флиртующая с ним девчонка – последний вариант в его жизни. И да, я ненавижу его за все, что происходит сейчас.

Пытался дозвониться до Аньки и Евы, но был заблокирован везде, а прийти к ним я не решился. Счастье, казавшееся таким простым и легким, оказалось хрупким и разбилось в моих руках. И я не знал, как собрать его обратно, если это вообще возможно.

В один из вечеров я вышел на улицу, задыхаясь дома от нехватки воздуха. Брел по улице, шлепая по лужам и подставляя лицо прохладному ветру. Мысли, как и дни, слились в одну кучу, хотелось удариться головой, чтобы забыть обо всем.

Не заметил, как по старой привычке дошел до Димана, позвонил ему и выцепил на улицу. Жаловаться я не собирался, но посчитал, что компания хоть на время заглушит гул в голове.

Диман, заметив мой вид, спрашивать ничего не стал. Он шел рядом, молчал и ждал, пока я сам начну рассказывать. А я не хотел рассказывать, что потерял все из-за своей глупости. Не хотел упреков, жалости и всего того, что обычно говорят люди в таких случаях. Мне просто было нужно хоть на время почувствовать себя менее одиноким и разбитым.

После ухода Аньки в квартире наступила тишина. Я никогда не замечал, что, хоть мы и не особо дружили, всегда было шумно. Она постоянно ворчала, что-то бубнила, громко разговаривала по телефону и пела песни. В последние две недели смеялась, дурачилась с Максом и даже вслух делала уроки. А потом она ушла, и стало так тихо, что глохнешь. Сейчас я был бы рад, даже ее вечному недовольству на бардак, который я оставлял. Даже крикам в духе: «Кирилл, чтоб тебя мухи сожрали, что ты весь кофе выпил!». Лишь бы она вернулась домой.

А еще я безумно скучал по Еве. Я снова, во второй раз потерял ее, хотя поклялся, что такого больше не случится. Без Аньки в квартире стало тихо, а без Евы – холодно. Всю эту чертову неделю я просыпался с надеждой, что она спит рядом в моей футболке. Что, как обычно, утащила почти все одеяло и закуталась в него, как в кокон. Что мы немного поваляемся в кровати, потом услышим голоса сестры и Макса с кухни, и только после этого поднимемся, потому что кофе уже сварен. А потом вместе поедем в институт на машине, будем долго прощаться, а вечером встретимся снова. Возможно, к нам придут друзья, возможно, мы останемся вчетвером и будем вместе смотреть какой-нибудь фильм на нашей кухне. Но ни сегодня, ни завтра, ни еще долго этого не будет, может, даже никогда.

Мы вышли на темную улицу, брели вдоль гаражей, и внезапно навстречу нам вышла компания парней. Они двигались уверенно и прямо на нас, а я уже пожалел, что вытащил Димана. Слишком много людей и так пострадало из-за меня, если достанется еще и другу, то чувство вины просто убьет меня.

– Не лезь, понял? – сказал я.

– Это за тобой?

– Скорее всего. Не лезь!

Диман промолчал как абсолютный противник драк. За нашу почти двадцатилетнюю дружбу он никогда не участвовал в стычках, стараясь решать конфликты словестно. Но парни, что приближались к нам, явно не были настроены на разговор. Их было четверо – и превосходство ощущалось не только в количестве, но и силе. Понятно, что они перли не чтобы спросить про время или поговорить о погоде. Я прекрасно понимал, кто это и что они хотят, я ждал их дома, но они выследили меня на улице. Мне не было страшно – какой смысл бояться, если они все равно найдут меня.

Один из парней остановился передо мной, и я не стал сбегать. Застыл перед ним и уставился в его непривычно темные глаза. Не карие, как у нас с Анькой, а почти черные.

– Марк велел передать, что задание нельзя не выполнять, – сказал он.

– Передай Марку, что пошел он в задницу.

– Три дня тебе на решение. Потом мы придем снова, – сказал парень. – Предоплату оставим.

И совершенно неожиданно его кулак прилетел мне в живот. Из легких со стоном вырвался воздух, и я загнулся, хватаясь за пучок боли, расплывающийся ниже ребер. Но я знал, что за три дня ничего не изменится, и за четыре тоже, и за неделю. Выполнять его задание я не собирался, даже если будут угрожать чем похуже.

– Передай своему хозяину, что мою сестру он ни хрена не получит! – зарычал я и кинулся на пацана.

Схватил его за куртку, повалил на землю и крепким кулаком врезал по лицу, вложив в удар всю ярость, что копилась эти дни. Замахнулся снова, но меня схватили, оттащили и швырнули в дверь гаража. Голова ударились о металл, раздался звон снаружи и внутри. На секунду пропало зрение, и к горлу подступила тошнота. Мышцы слабели, но я не был готов сдаться. И пусть последнее, что сделаю в жизни – встану на защиту чести своей сестры. Это будет честно и справедливо по отношению ко всем.

Парни снова налетели на меня, я отбивался руками и ногами, но количественное превосходство сделало свое дело. Я получал по лицу, ребрам и животу, но не чувствовал боли. Адреналин бил в кровь, и заставлял цепляться за пацанов, из последних сил бить ногами и руками. Не было никакой тактики, я лупил наотмашь, даже не понимая, куда попадаю и попадаю ли вообще. Попытки были жалкими, моих сил явно не хватало, а каждый удар делал меня слабее.

– А ну разошлась гопота! – заорал Димка. – Я уже ментов вызвал!

Парни оставили меня и обернулись на Димку. Он, бесстрашный идиот, размахивал перед ними карманным ножичком. Пацаны, конечно, не испугались, но трогать Димку не стали. Я лишь смотрел на друга, ругая за то, что не послушал меня.

– Три дня тебе, – снова сказал тот же пацан и сплюнул кровавую слюну.

Я сидел возле гаража, уронив руки на холодную землю. Силы резко покинули меня, и я не мог ни спорить, ни даже послать. Постепенно приходила боль, пульсируя по всему телу, как гнойный нарыв. А самое обидное – она не заглушала боль душевную. Мысли никуда не делись, только прибавилась новая: три дня и все закончится.

Парни, вытирая лица, ушли в тень, а я рухнул на землю. Кажется, проваливался в пустоту, но отчетливо слышал причитающего Димана.

– Давай скорую?

– Нет, – еле выдавил я.

Диман подхватил меня за спину и помог подняться на ноги. Медленно, с остановками, он дотащил меня до дома и заставил умыться. Я с ужасом смотрел в зеркало на разбитое, опухшее лицо, но понимал, что это заслуженно. Так выглядит плата за легкие деньги, за возможность быть, как все.

С болью в каждой клеточке тела, я упал на кровать и с трудом смог заснуть. Но так и не понял – сон это был или провал в пустоту. Я постоянно вздрагивал, пытался перевернуться на другой бок, что отдавало жгучей болью в ребрах. Кажется, у меня был жар, потом озноб, и все повторялось по кругу.

Утро не принесло облегчения. Все тело было охвачено болью и жаром, только теплый душ принес небольшое облегчение. Я выпил обезболивающее и снова упал на кровать в тщетной попытке заснуть. Мне так хотелось, чтобы мои девочки были рядом, просто сели возле кровати или ворчали в проходе, но тогда я бы смог спокойно поспать. Но дом снова отзывался тишиной и мертвым молчанием, прерываемым только моими слабыми стонами боли.

Глава № 22 Аня

Глава № 22 Аня

Две недели безоблачного счастья превратилась в неделю пытки. Я не помнила, как прошли эти дни, кажется, я постоянно плакала, пила воду под напором Евы, иногда спала. Мы не ходили на учебу, не выходили из дома, и были только вдвоем. Легче не становилось, но приходило понимание – нужно снова учиться жить с болью. Я смотрела на подругу, зная, что она тоже страдает, но держится ради меня. А я даже не могла ее поддержать, потому что разваливалась сама.

Я не знала, сколько прошло времени, вроде пять дней, а может и десять. Какая разница, если ничего не меняется? Если физически наступает утро, а я продолжаю жить в ночном кошмаре.

Мне часто снились сны, переплетаясь с моими мыслями. Постоянно видела какие-то уродливые тени, ползущие за мной, и понимала, что пустота поглощает меня. Боль не прекращалась, она растекалась по телу, заполняла каждую клетку, и я сама становилась болью. И той тенью, что видела во снах.

Я искала в себе силы поговорить с Кириллом, узнать, почему он так поступил со мной, но не находила их. Думала, что вот наступит завтра, мне станет легче, и я позвоню ему. Но завтра наступало, а легче не становилось. И я снова зарывалась лицом в подушку и медленно-медленно убивала себя мыслями.

После Андрея я долго мстила Кириллу за предательство, была жуткой стервой и ужасной сестрой. Наверное, брат устал от моих выходок и решил проучить меня, наказать, заставить прекратить вести себя так, как не нравилось ему. Это было единственное логичное объяснение его поступку, другие в мою больную голову не приходили. А Макс… он просто хорошо отыграл свою роль. Даже слишком хорошо, заставив поверить в его искренность и чувства.

Брат добился своего – он действительно проучил меня, и я осознала степень своей глупости, когда снова доверилась человеку. Когда смогла подумать, что война закончилась, а мы с Кириллом стали семьей. Я ненавидела себя за слабость, за чувства, что зародились во мне.

Я не хотела ни есть, ни пить, ни дышать. Обида давила меня, как бетонная плита, и такие элементарные вещи, как туалет и душ, давались мне с огромным трудом.

И только Ева, моя подруга, моя девочка не давала полностью разрушить себя. Она была рядом каждую минуту, держала меня за руку, гладила по голове и вытирала слезы. Она – все, что у меня осталось в этой проклятой жизни, единственный человек, безоговорочно любящий меня.

Вечерами я делала вид, что сплю, слушая, как плачет Ева, и ее боль накладывалась на мою. Я плохая подруга, погруженная только в свои страдания. Мне тоже хотелось поддержать ее, помочь справиться с расставанием, но я не могла. Любые мои слова прозвучали бы фальшиво, потому что я не могла обещать, что она забудет, что все будет хорошо. Мы обе потеряли, обе остались с разбитыми сердцами, но, если бы она захотела помириться с Кириллом, я бы не осуждала. Брат любит Еву, а она любит его, и подруга не виновата в проигранной мной войне.

В один из серых, одинаковых дней сурка мне написал Димка. Попросил встретиться, сказав, что это срочно и не телефонный разговор. Я долго сомневалась, боясь, что это Кирилл его подослал, но все же согласилась. Нам не мешало прогуляться, и Ева была согласна со мной.

Я нанесла легкий макияж на свое опухшее от слез лицо, чтобы не пугать людей, и мы вышли на улицу. Медленно, вдыхая прохладный влажный воздух, дошли до парка, и улица немного ослабила боль. Вокруг ходили люди, бегали дети, кипела жизнь, пока я снова стояла на месте. Но двигаться дальше не было сил и желания.

Когда впереди показалась знакомая фигура, я взяла себя в руки и дотащила тело до Димки. Он обрадовался мне, обнял, и я медленно вздохнула, пытаясь не разрыдаться.

– Как дела? – спросил Димка, отпуская меня.

– Пойдет, – сказала я. – Что случилось, Дим?

– Как Кирюха? Оклемался?

Мы переглянулись с Евой – видимо, Димка не в курсе, что я не живу больше дома.

– Оклемался? – переспросила я.

– После драки, – добавил Димка.

– После какой драки? – я нахмурилась, Ева ахнула.

– Ты не в курсе что ли? – засомневался Димка, и я покачала головой. – Его позавчера избили.

– О, Господи! – воскликнула Ева.

– Я поэтому тебя выцепил, не хотел дома у вас разговаривать, – сказал Димка и посмотрел по сторонам. – Ань, все серьезно.

– Что случилось, Дим? Объясни! – потребовала я сквозь накатывающую тревогу. – Мы в ссоре с Кириллом, я не живу дома.

Димка снова посмотрел по сторонам, явно хранящий какую-то тайну. То, что Кирилл все это время скрывал, прятал от нас.

– Слушай, Ань, он связался с нехорошими людьми, и насколько я понял, ты там тоже замешана. Короче, три дня ему дали на решение проблемы. Не знаю, что будет потом, но ему здорово досталось, – быстро заговорил Дима. – Я звоню ему второй день, он трубку не берет, но его хорошо избили, толпой налетели.

Ева уже всхлипывала, зажимая рот рукой. Если замешана я, значит, Марк добрался до него, но почему?

– А что было-то? Кто это вообще?

Я сильно нервничала, и даже боль внутри отпустила от страха за брата. Ввязался, все-таки, а я думала, он более умный и не полезет туда, где опасно. За деньгами погнался, и теперь… что теперь с ним?

– Я не знаю. Мы гуляли, и налетели здоровые такие парни. Сказали, что задание нельзя не выполнять, Кирюха крикнул, что сестру они не тронут, потом его избили. Еле удалось разогнать их. – Дима перевел дыхание и снова оглянулся, словно опасаясь кого-то. – Ань, там работа нехорошая, я мало что об этом знаю, думал, Кирюха не подпишется. И переживаю теперь, если они как предупреждение его отмудохали, то что будет через три дня? Вернее, уже завтра, получается.

Ева тихонько всхлипывала рядом со мной, зажав рот. А я пыталась думать и соображать, искать какие-то логические объяснения, но снова я додумывала сама.

– Кирюха вечно тебя защищать пытается, но, блин, там что-то прям страшное. Может, ты слышала об этом, понимаешь, о чем речь?

– Как же, – фыркнула я. – Особенно с Андреем защитил, когда бабу ему привел.

– Он не приводил ему бабу, – тихо сказал Димка, и я с удивлением посмотрела на него. – С ней Кирюха познакомился, но из клуба ее увел Андрюха сам. А когда все выяснилось, твой брат взял вину на себя, чтобы ты не чувствовала себя… ну второй что ли. Чтобы самооценку не убила себе.

– Что? – я отшатнулась от его слов.

– Андрюха тогда знатно по морде от Кирилла получил за все, и больше с нами не тусил. Он с каждым пацаном из компании беседы вел, когда ты с ними… ну… флиртовала. Никто не рисковал тебя и пальцем трогать, знали, что Кирюха по морде надает.

Я посмотрела на Еву, на такие же круглые, как у меня глаза, и меня словно окатили ледяной водой. Вся вражда, вся ненависть была из-за того, что брат пытался защитить? Делал это молча, подставляя себя, зная, как сильно я буду ненавидеть его.

– А ты не врешь, Дим? Не его выгораживаешь? – с сомнением спросила я.

– Да зачем мне это? – Димка всплеснул руками. – Кирилл запретил это рассказывать тебе, но сейчас ситуация вынуждает просто. Ань, там опасные люди, и если ты можешь что-то сделать, то останови это. Или узнай, потом скажи мне, и мы с пацанами попробуем защитить его. Не знаю, дома с ним будем тусить. Что угодно, ты только скажи.

Я вцепилась в Димку, прижимаясь к его холодной кожаной куртке щекой. Хорошо, когда есть такие друзья, кто не бросит в беде, не отступит, даже если самому страшно и больно.

– Спасибо, что позвонил и рассказал, – прошептала я.

Димка по-братски сжал руки вокруг моей спины и поцеловал в макушку. Только после этого я отпустила его. Нужно было узнать правду, заставить Кирилла рассказать все и попытаться помочь ему. И узнать, почему он просил Макса встречаться со мной.

– Пошли, – сказала я Еве и схватила ее за руку. – Сейчас он нам все расскажет.

Мы оставили Димку и побежали ко мне. Молча, потому что страх сковал горло, но уже не за себя, а за человека, который, хоть и поступал, как мудак, но все еще был мне братом. Слишком много новостей навалилось на меня, но думать об этом было некогда. Я знала лишь одно – Кирилл пытался защитить, делал это, как мог, но все это время я зря ненавидела его.

С бешено бьющимся сердцем мы поднялись на мой этаж и позвонили в квартиру. Ждали минуту, позвонили еще и еще. Неприятное предчувствие поднималось внутри, но я заглушала его. Он откроет, он должен открыть, ничего с ним не случилось! Мы не должны опоздать, иначе я никогда себе не прощу этого.

Наконец, щелкнул замок, и Кирилл открыл дверь. Его удивленный взгляд метался между нами, а мы с Евой рассматривали его рассечению бровь и губу, огромный синяк на скуле и ребрах. Подруга ахнула и чуть не свалилась в обморок от впечатлений. Я подхватила ее за руку и затащила в квартиру, заставив взять себя в руки. Не время раскисать, не сейчас. Живой, а остальное уже неважно.

– Рассказывай все. С кем ты связался, почему и на что тебе дали три дня, – сказала я и усадила Еву на стул. – И не врать!

Кирилл натянул майку, чтобы не пугать Еву и зашипел от боли. Сел напротив нас с растерянным видом и положил руки на стол. Медленно, с паузами, он рассказал про Марка, про работу с ним и последнее задание, которое Кирилл отказался выполнять. Про то, что пошел на это из-за нехватки денег, что родители не прислали деньги, что Марк пытался купить встречу со мной. Сказал, что хотел отказаться от работы, но это возможно только после свидания. Выложил, как духу все, что скрывал от нас, и было видно, как ему становится легче.

– Когда ты начала общаться с Марком, мы испугались, что он навредит тебе. Я знал, что Макс нравится тебе и попросил его утянуть внимание на себя, – тихо сказал Кирилл. – Предлагал даже деньги за это. Но он отказался. Позже он согласился, но не за деньги и не потому что я просил, а потому что сам хотел этого. Тянул время, боялся торопиться, чтобы не обидеть тебя.

Я с трудом сдержала рвущиеся наружу слезы и тяжело сглотнула горький ком в горле.

Мой взгляд уперся в окно, но я не видела ни домов, ни деревьев. Мысли перебивали все чувства, даже обиду, что гложила меня эти дни. Смешалось все: признание Димки об Андрее, работа Кирилла и его травмы, Макс… Неужели он правда был честен со мной, а я все испортила? Я помнила тот день в мелочах, как Кирилл и Макс что-то говорили мне, но в ушах стояла только одна фраза, и не слышала ничего другого. Неужели я чуть не сломала жизнь брату и Еве, только из-за своей дурацкой привычки додумывать чужие мысли. Ведь совсем не сложно поговорить, задать вопросы, выслушать. Не убегать, не строить стену, а послушать. Целую неделю мы с Евой жили в аду только потому что я услышала фразу, но не суть разговора.

– Как Макс? – тихо спросила я.

– Он ушел в тот день, и больше мы не общались. – Кирилл нерешительно посмотрел сначала на меня, потом на Еву.

Я видела, что ему тяжело и стыдно. Побитый, поникший, он мало походил на брата, которого я знала. Того, кто рвался защищать меня, пряча это под контролем.

– Позвони ему. Заведи разговор про тот день, но будто меня здесь нет. Хочу услышать правду от него.

Это была единственная возможность понять: я действительно глухая дура или же обманутая дура. Хотела услышать из уст Макса, что он не играл со мной, это просто я не научилась доверять людям. Мне было жутко страшно, что в трубке я услышу не то, что ожидаю услышать, но другого способа получить правду я не видела.

Телефон на столе издал громкий гудок, потом еще и еще один. После третьего я услышала голос Макса – такой теплый, родный, что уголки губ невольно поползли вниз.

– Макс, можешь говорить? – спросил Кирилл.

– Что-то случилось?

– Нет, давно не общались с тобой. – Кирилл уперся взглядом в экран, где отсчитывались секунды разговора.

– Мне вопрос надо было один решить, я уезжал из города. Как Анюта?

У меня сжалось внутри – только Макс называл меня так. Не «Анька», как брат, а ласково. Так, как меня не называли даже родители.

– Она у Евы живет. Не общаются со мной. Ты не звонил ей?

– А что я ей скажу, Кирюх? Она и так достаточно услышала, чтобы остальное додумать самой. Не думаю, что вообще захочет меня видеть и слышать.

– Ты бы мог сказать ей правду. – Кирилл поднял на меня взгляд.

В трубке зазвучала тишина, потом какой-то шорох и тяжелый вздох.

– Она мне не поверит. После ситуации с бывшим слишком сильно зациклена на том, что все хотят ее предать. Я знал, что правда рано или поздно вылезет наружу. Думал, вот, потяну время, чтобы и ты, и она поняли, что я с ней не из-за твоей просьбы. Знаешь, как тяжело было? Она то пристает, то полуголая падает на меня, то глаза щенячьи делает. – Макс произнес последнюю фразу с улыбкой. – А я блин столько никогда себя не сдерживал! Уже с ума сходить начал. И все для чего? Чтобы в итоге так и оказаться козлом.

– Макс, прости, что так вышло. Глупо это все. И просьба моя глупой была, и связь с Марком, да и вообще… Я тоже потерял и сестру, и девушку. И друга.

Мы переглянулись с Евой, и в ее глазах блеснули слезы. Натерпелись же они все из-за меня, из-за моего дебильного характера и неспособности верить людям.

– Я тебе говорил, надо было Анютке все рассказать. Вот и получилось, что одна маленькая ложь, как снежный ком, превратилась в катастрофу.

Я покивала головой – действительно, расскажи Кирилл всю правду с самого начала, может и не сидел бы сейчас побитый и одинокий. А он скрыл, боялся, что расскажу родителям, разочаруюсь в нем.

– Что будем делать, Макс? – спросил Кирилл и посмотрел на нас с Евой.

– Я вопрос один закрою и пойдем к девчонкам. Надо как-то поговорить, объясниться, не знаю… Заеду к тебе, обсудим.

Кирилл поднял на меня взгляд и кивнул на телефон, предлагая поговорить с Максом. И я очень хотела. Его слова легли бальзамом на мою израненную душу, и я поняла, насколько сильно соскучилась по нему. Как же хотелось, чтобы он был здесь, рядом, смотрел на меня глазами, в которые я влюблена. Кажется, что я тысячу лет не слышала этот грубоватый, тихий, но такой приятный низкий голос.

Я покачала головой, понимая, что разговор сейчас ни к чему, и сделает только хуже. А мне нельзя было раскисать, пока не решена проблема с Марком. Пусть Макс думает, что я все еще обижена – это лучше, чем начнет отговаривать меня от того, что я задумала сделать.

– Что будет, если ты не выполнишь задание? – спросила я, когда Кирилл попрощался с Максом и нажал кнопку отбоя.

– Не знаю, Ань.

– Почему ты сразу не рассказал, Кирилл?

– Ну как я мог признаться в том, что я и так хреновый брат, еще и втянул тебя в это?

– Языком! Взять и сказать, а не доводить до этого! – ругалась я.

– Прости меня, Ань. Я дурак, все испортил, знаю. Так хотел, чтобы у нас все было, чтобы у тебя все было. Ты в долг начала брать у Евы, и мне так стремно от этого стало. Я и так всегда чувствовал себя ущербным рядом с ней, а тут еще и долги!

Ева протянула через стол руку и накрыла ладонь Кирилла. Он посмотрел на ее пальцы и сжал их второй рукой.

– Кирилл, я тебе говорила, что мне не нужны твои деньги, – тихо сказала Ева. – Ни тогда, ни сейчас.

– Ты мне это сказала уже после того, как я ввязался. Прости меня, Ев. Я и тебя подвел, и…

– Не говори глупости. Ты подвел только себя. – Она улыбнулась Кириллу.

Я смотрела на них, на их нежные улыбки, подаренные друг другу, на сжатые руки. Если до этого момента еще сомневалась в своем решении, то теперь оно окрепло, и я знала, что пойду до конца. Ради их счастья, ради безопасности брата, и ради того, чтобы исправить свои ошибки. А их я понаделала тоже много.

Я подошла к Кириллу, и он посмотрел на меня грустными, виноватыми глазами. Жалость внутри съедала, сжимала сердце, особенно при взгляде на синяки. Они совсем его не красили, а наоборот.

– Встань. Я тебе еще по ребрам надаю, – сказала я.

Брат оттолкнулся от стола и покорно встал передо мной. Я посмотрела на него и аккуратно обняла за спину, прижимаясь щекой к плечу. Он вздрогнул и обхватил меня руками. Дурак он, конечно, но в настоящей семье не бросают в беде. И учатся прощать обиды.

Я отступила от брата, достала телефон и набрала номер. Дождалась ответа и сказала в трубку:

– Марк, я готова встретиться. Но с одним условием – после этого ты отстанешь от Кирилла.

– Да, договорились, – ответил Марк.

– Говори, куда приехать.

Марк назвал старый заброшенный парк, и я отклонила вызов.

– Ань, нет! – подскочил ко мне Кирилл.

– Все, – я остановила его рукой. – Ты уже сделал, что мог. Хочет он встречу – будет ему встреча. Не убьет же он меня в конце концов. Я заварила эту кашу, мне и отвечать.

Не давая отговорить себя, я обулась, но Ева остановила меня.

– Я с тобой!

Я повернулась к подруге, взяла ее лицо руками и улыбнулась.

– Нет, милая моя, ты останешься здесь. Кирилл всегда любил тебя, и ты заслуживаешь этой любви. Спасибо тебе, что всегда была рядом со мной, лучше тебя никого на свете нет. Если я не вернусь, завещаю тебе своего мишку – самую дорогую мне вещь. – Я подмигнула ей, отвела взгляд от мокрых глаз Евы и посмотрела на брата. – Передай Максу, что я…

Хотела сказать, что не держу зла, что прощаю и люблю его. Но не смогла это выдавить из себя. Слова горьким комом встали в горле, и я тяжело сглотнула их вместе с непролитыми слезами.

– Впрочем, какая теперь разница, – прошептала я, понимая, что после встречи с Марком вряд ли буду нужна ему.

Ева замахала головой, я поцеловала ее в соленую щеку, словно прощаясь, и ушла. Я знала, что именно хотел Марк, и это казалось мне таким диким и странным – столько стараний ради секса с девчонкой. Наверное, у него тоже какие-то принципы, и пока своего не добьется, он не отступит. Я шла быстро, чтобы не передумать и не начать бояться. Всего одна ночь, чтобы защитить брата, буду представлять Макса, отключаться от эмоций, ощущений. А потом все закончится, и Кирилл с Евой смогут жить нормально без страха и вранья.

Я не хотела думать, что будет со мной, и впервые полностью осознавала свою вину. Меня предупреждал Кирилл, предупреждал Макс, что могу проиграть в собственной игре, отговаривала Ева. Пришло время платить за свои ошибки, за свою упертость и все зло, что причина брату. Жизнь преподнесла хороший урок, который я усвоила и дал понять, что вокруг меня взрослые люди, а я… так и не повзрослела.

В парке было тихо и безлюдно, только вдали слышался рев автомобильных двигателей. Опускались сумерки, прохладный воздух пробирал до костей. Мне не было страшно, потому что бояться было бессмысленно. Я уже пришла, и не уйду, пока проблема не будет решена. Брат защищал меня, наступила моя очередь отплатить ему тем же. Ничего страшного не случится – Марк вполне привлекательный парень, хоть и абсолютно не нравится мне. Нужно сказать, чтобы взял шампанское. Много шампанского, и тогда мне вообще будет плевать на все.

Марк появился в компании трех парней, будто он один не справится со мной. Его хищный взгляд исследовал сначала мое лицо, потом одежду – джинсы и куртку. В глазах промелькнуло разочарование или удивление. Я снова вспомнила Макса, его восхищенный взгляд даже когда я была больная и в страшной пижаме. Ну почему не замечала этого? Почему всячески отталкивала от себя мысль, что могу нравиться ему по-настоящему, не как кукла, а как человек. Макс видел меня разной, и всегда смотрел одинаково, будь я в коротком платье, полотенце или мешковатом свитере. Будь я накрашенной, с прической или лохматой, с размазанной под глазами тушью.

За те две счастливые недели, что мы провели с Максом, я смеялась до икоты, бесилась, как ребенок, ворчала, как старый дед и однажды плакала у него на плече, вспоминая несправедливое отношение родителей. Ходила голой, в белье, в его футболке и шортах, в старых штанах, и даже в одеяле. Но каждый раз, при любых обстоятельствах серые глаза смотрели с нежностью и обожанием. Почему я позволила всего одной фразе перечеркнуть это? Позволила себе забыть то чудесное время, когда Макс доказал, что искренен со мной. Разве человек в фиктивных отношениях будет встречать каждый день после учебы, долго-долго целовать и шептать на ухо такие вещи, от которых волоски на коже вставали в строй? Разве приведет к себе домой, позволит познакомиться с матерью и расскажет о своей жизни? Разве будет таскать на спине и слушать, как я пою неприличные песни ему под ухо?