Текст книги "Сестрёнка (СИ)"

Автор книги: Алена Шахнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Привет, – сказала я.

– Привет, – ответил Марк. – Как ты?

– Нормально. На учебу без телефона сегодня ушла, – зачем-то оправдывалась я.

– Ань, нам вчера не дали пообщаться. Ты, может, боишься меня, но я хотел подвезти тебя без какой-либо мысли. Просто подвезти и все.

– Понятно, – кивнула я.

– Как насчет встречи? Можно в парке погулять, в кафе посидеть.

– Под дождем? Не лучшая идея. – я улыбнулась.

– Когда не будет дождя, – ответил Марк. – Завтра, например.

Я закрыла глаза и задумалась. Вчерашний день помнила плохо, но в памяти остался страх перед Марком. Но почему? Кажется нормальным парнем, хоть и навязчивым. Может, мне и правда стоит пообщаться с кем-то другим, чтобы хоть на время перестать думать о Максе. Прийти не в красивой одежде, а обычной. И проверить, сможет ли он увидеть во мне человека, простую девчонку.

– Давай завтра созвонимся и решим, – сказала я.

– Договорились. Позвоню завтра. Хорошего вечера, Ань.

– Спасибо, и тебе.

Я отклонила вызов и вернулась на кухню. А это неплохая идея – попробовать начать отношения не с флирта и откровенной одежды, а с того, чтобы показать себя обычным человеком. Если Марку это не понравится, то дальнейшее общение не имеет смысла. А если понравится, то почему бы и нет. Пусть любят меня – так безопаснее.

Еще можно попросить Димку подстраховать меня, на всякий случай. Я даже воодушевилась от этой идеи, почти почувствовала себя в безопасности. В конце концов, это день, парк и люди вокруг. Что может случиться?

Наконец, я решилась поднять взгляд на Макса, пока Кирилл с Евой обсуждали учебу. И тут же пожалела об этом. Он смотрел на меня, и от этого внутри все стягивалось в тугой узел. Как он мог всего глазами доводить до такого состояния, что замирало дыхание и останавливалось сердце. Нет, он не бандит. Он чертов колдун.

Я совершенно непроизвольно вздрогнула, и тело охватил озноб и жар одновременно. Нервно сглотнула и подавилась слюной. Тут же закашлялась и пришлось встать за стаканом воды. Нельзя так реагировать на человека – это противоестественно, это против самой себя.

– Чай будете? – спросила я, не оборачиваясь.

Под их дружное согласие я согрела чайник, покидала в стаканы чайные пакетики и налила кипяток. Поставила кружки перед Евой и Кириллом, взяла оставшиеся две и долго собиралась с мыслями. С трудом совладав с собой, я подошла к Максу, задержала дыхание, чтобы не чувствовать запах его туалетной воды, и быстро удалилась на свой стул.

– Мед, лимон есть? – спросила Ева, и я с немым вопросом посмотрела на нее. – Ты сегодня полдня в мокрой одежде сидела, как бы не заболела.

– Почему в мокрой? – вступил Кирилл.

– Захотела под дождем прогуляться, – ответил за меня Макс с упреком.

– Не переживайте, мамочки, если заболею, не буду кашлять в вашу сторону, – хмыкнула я.

– У тебя уже озноб, – сказала Ева и приложила ладонь к моему лбу.

Хотела я сказать, что озноб у меня не из-за простуды, а потому что взгляд серых глаз не оставляет меня, но промолчала.

– Градусник есть? – настаивала Ева, и я закатила глаза.

Кирилл поднялся, достал маленькую аптечку из кухонного ящика и поставил перед Евой. Их суета вокруг меня сводила с ума, и хотелось спрятаться от нее куда-нибудь подальше.

Ева вытащила градусник и силой запихнула мне подмышку. Я раздраженно застонала, но градусник сжала рукой. И только он запищал, Ева сразу выхватила его.

– Вот, я же говорю. 37 и 5 уже!

– О боже, Ева, это даже температурой нельзя назвать! – выдохнула я.

– Так это начало! К ночи поднимется! Кирилл, следи за ней, понял? Макс, привези мед, лимон и лекарства, – раздавала указания Ева, копошась в аптечке. – Ничего толком нет, и как вы лечитесь вообще?

– Молитвами, – фыркнула я.

– Я вижу! Макс, нужны какие-нибудь порошки от температуры.

– Напиши, что нужно, я привезу, – сказал Макс.

– Кирилл, дай листок! – командовала Ева.

Я смотрела на их операцию по спасению меня от температуры, которую и сбивать-то не нужно, и хотела возразить, успокоить их. Но молчала. Макс с листком уехал, а Ева заставила меня лечь в кровать. Накрыла одеялом и велела ждать лекарства. Я порадовалась ее заботе, а потом пришла другая мысль – коза сбагрила меня в спальню, чтобы побыть с Кириллом вдвоем. Но это не вызывало сопротивлений. Пусть. Третий всегда лишний.

Глава № 11 Кирилл

Глава № 11 Кирилл

Ева вернулась на кухню и села напротив меня, поправляя волосы. Ее белая блузка была расстегнута на две пуговицы, и я почти не смотрел в вырез. Я знал, что там, я помнил эту бархатную кожу на ощупь, но это было так давно, что ладони сжались от тоски.

– Я думаю, это Марк ей звонил, – сказала она. – И нам сейчас выгодно сделать ее больной. Окружить заботой, чтобы ей не хотелось никуда идти.

– Тогда тебе придется остаться здесь, – улыбнулся я.

Ева подняла одну бровь – ее особый жест, ее способ задать вопрос, не высказывая его вслух.

– Я могу уступить тебе свою комнату, а сам лягу на матрасе, – оправдывался я.

– Чтобы я свалилась на тебя ночью, как Аня на Макса? – засмеялась Ева. – Будешь ли ты таким же сдержанным?

– Не обещаю, – честно признался я.

Она с теплом улыбнулась мне, и в ее глазах блеснула маленькая искорка.

– У меня ведь после тебя никого не было, – тихо сказала Ева. – Боялась, что все повторится.

– Разве нам плохо было вместе? – удивился я.

– Слишком хорошо, – призналась Ева и провела двумя руками по волосам. – Я тогда испугалась. Слишком быстро втягивалась, родители мои тебя чуть ли не сыном уже называли. И я думала, что еще чуть-чуть и окончательно потеряю голову.

– Но ведь в отношениях обычно так и происходит.

– Я была на границе, где либо сохранить свободу, либо перейти черту и начать мечтать о семье, о детях. Если бы мы не расстались, второй вариант был неизбежен. Но я понимала, что ты молод, какая семья? И мы бы разошлись в мечтах и желаниях.

– Ев…

– Я знаю! Знаю, что надо было поговорить, обсудить, рассказать о своих мыслях.

– Я действительно пока не думаю о семье, но не потому, что не хочу. А потому что мне нечего ей дать. У меня ничего нет, но есть сестра, которой я должен помочь.

Ева кивнула и опустила взгляд. Я сел рядом с ней и взял ее теплую, удивительно нежную ладонь.

– Если бы я знал… – тихо сказал я. – Ни за что не отпустил бы тебя. Я не боюсь ни серьезных отношений, ни будущего. Я думал, что не подхожу тебе по статусу, не смогу дать того, что ты привыкла получать.

– Нет, Кирилл, это совсем неважно.

Ева подняла на меня взгляд, и я не удержался от того, чтобы провести большим пальцем по щеке. Она на мгновение задержала дыхание и закрыла глаза. Я хотел поцеловать ее. Безумно хотел этого, но звонок в домофон отвлек меня. Я нехотя отпустил руку Евы и поплелся ко входу. А когда вернулся на кухню, она уже надевала кофту.

– Не останешься? – спросил я.

– Нет, ты справишься. Следи за Анькой, помогай ей. Если разболеется, я завтра приду.

Она не смотрела на меня, застегивая кофту и хватая сумку. Я проводил ее до двери, все еще надеясь, что она передумает и останется.

Макс зашел в квартиру, посмотрел на наши кислые лица и сунул мне пакет.

– Поехали, отвезу тебя, – сказал Макс, и Ева кивнула. – Лечи сестру, я тоже домой.

Ева попрощалась, так и не посмотрев на меня. А я смотрел, как она уходит с Максом, и где-то внутри тихонько грызла ревность.

Я ходил по квартире из одной комнаты в другую, то хватая телефон, то откладывая его. Хотел позвонить, написать Еве, предложить попробовать еще раз, но уже без страхов и недомолвок. Я думал, что чувства остались в прошлом, что удалось погасить их временем и безразличием, но ошибался. Они не исчезли, они просто дремали внутри. И когда я коснулся ее, они проснулись, волнуясь от одной мысли.

Я действительно не готов к семье, и даже не думал об этом. Мне всего двадцать четыре, еще учусь, а чтобы заработать денег, влез в какую-то нездоровую ерунду. Что я могу дать своей семье, если я со взрослой сестрой с трудом справляюсь?

Кстати о сестре… Я подошел к ее комнате и постучал.

– Макс, если это ты, проваливай! – крикнула Анька.

Я открыл дверь и зашел, не дожидаясь приглашения. Анька сидела в телефоне и совсем не выглядела больной.

– Почему так категорично?

– Достал потому что, – буркнула она. – Скажи ему, чтобы отстал от меня!

– Ты как? Чай тебе сделать?

– Ой, какая забота! Что с тобой, Кирилл? И где Ева?

– Ее Макс домой повез, – сказал я.

Глаза сестры тут же распахнулись, и я понял, что сейчас мы с ней в чем-то похожи. Она взяла телефон и что-то быстро напечатала. Тут же пришло уведомление, и она снова печатала.

– Ань, как думаешь, – нерешительно сказал я. – У меня есть шанс?

– Ни единого, – фыркнула она. – Ты мудак и недостоин ее.

Я не стал отвечать, лишь кивнул. Собственно, так и думал, что не следовало даже надеяться. Особенно после истории с Андреем и Максом Ева увидела меня с другой стороны. С темной стороны, и вряд ли это прибавило мне очки к привлекательности. Еще и связь с Марком – Ева наверняка догадывается, что я влип куда-то, и точно не захочет связываться.

Я отступил к двери, оставляя сестру одну.

– Подожди, – выдохнула она, и я остановился. – Есть шанс. И она ждет, когда ты используешь его. Вслух этого не говорит, но я знаю, что она тоже этого хочет. Если снова не будешь дураком, сделаешь как надо.

– И что я должен сделать?

– А я откуда знаю? Это ты был с ней в отношениях, а не я! Сделай так, чтобы она увидела, что нужна тебе. Родители ее в гости тебя звали, отец на рыбалку. Так сходи! Вон у Макса учись, как внимание к себе привлекать. Только Макс головой об стену бьется, как баран, а ты получишь отклик.

Я повернулся к Аньке и улыбнулся ей.

– Разве он в закрытую дверь бьется? Он как раз-таки стоит рядом с открытой дверью, только ты его пока не пускаешь.

– Не надо, Кирилл, я уже это проходила.

– Ань, Андрей был не системой, а исключением. Но это не значит, что все такие.

– Не понимаю, – она поднялась с кровати и подошла ко мне. – Ты сам требовал, чтобы я не подходила к нему, и что изменилось?

– Я узнал его получше. Люди имеют свойство ошибаться.

Анька посмотрела куда-то мимо меня, обдумывая мои слова.

– Пошли вместе чай попьем? Там еда осталась? – сказала она.

– Суши с креветкой остались твои любимые.

Анька радостно выбежала из комнаты, и уже через секунду из кухни слышался хруст одноразового контейнера. Пока я дошел до нее, она уже сидела с набитым ртом и хватала палочками вторую кучку риса с креветкой наверху.

Я согрел чайник, налил в две кружки чай с лимоном и добавил ей в стакан ложку сахара. Поставил перед ней и наблюдал, как она совершенно по-детски постанывала от еды и громко прихлебывала чай. Щеки раскраснелись от удовольствия или жара, но ей было хорошо. В эти минуты между нами не было войны, только перемирие, пусть и временное.

Анька доела суши, отложила палочки и провела рукой по животу, щурясь от набитого желудка. Я вытащил из пакета мед и конфеты, и подвинул к сестре.

– Рафаэлки! – воскликнула Анька и распечатала пачку. – Ну Евка, знает, что я люблю.

И пока она пихала в рот круглую конфетку с кокосовой посыпкой, я достал из пакета список и пробежался глазами.

– Это не Ева, – сказал я. – В списке нет.

Анька сначала не поняла, о чем я, а когда поняла, рука застыла над коробкой. Пару секунд она мешкала, а потом нырнула и достала очередную конфету. Гордость гордостью, а конфеты любимые. И с таким удовольствием она лопала эти рафаэлки, что я невольно улыбнулся. Пожалуй, конфеты – это единственное, в чем мы никогда не соревновались. Анька сладкоежка, я к сахару равнодушен, и новогодние подарки всегда отдавал ей. Она выбирала вкусные конфеты, а остальные отдавала родителям для конфетницы.

– Может, фильм посмотрим? – предложила Ева. – Ужастик какой-то прикольный вышел.

– Пошли, – сказал я.

Анька допила чай, сгребла мусор и выбросила в ведро. Мы устроились на ее кровати и поставили между нами телефон. Выключили свет, и сестра сразу прижалась к стенке.

Анька посмотрела только половину фильма и уснула, уронив голову на грудь. Я убрал телефон, уложил ее поудобнее и потрогал лоб. Я не силен в тактильном измерении температуры, но, судя по всему, у нее был жар. Не стал тревожить сестру, накинул на нее одеяло и вышел из комнаты.

Но уснуть не смог. Прокручивал в голове все происходящее вокруг и понял одно – нужно разрывать с Марком связи любым способом. И после этого начинать жить нормально. Восстанавливать отношения с сестрой, добиваться Еву и работать на обычной, пусть малооплачиваемой, но безопасной работе. И тогда точно все будет по-другому.

Не сдержался, схватил телефон и набрал Еве сообщение:

«Накормил, чаем напоил и спать уложил»

Сообщение сразу отметилось прочитанным, словно Ева сидела в нашем открытом чате.

«Вот видишь, справился и без меня)»

«С тобой было бы лучше» – напечатал я и улыбнулся.

«Кирилл, ты со мной флиртуешь?)»

«Есть немного»

«Прекращай, а то я не засну)) Доброй ночи»

«Сладких снов. Пусть тебе приснится тот день, когда твои родители уехали, а мы остались у тебя ночевать» – и добавил подмигивающий смайлик.

«О боже, зачем ты напоминаешь! Я и так забыть не могу))»

«Хороший же день выдался» – ответил я и вздохнул от нахлынувших воспоминаний.

«Отличный. Как и много других. Все, Кирилл, спи!»

Я убрал телефон и уставился в потолок, вспоминая тот самый день. Свечи, романтика, и мы только вдвоем, без сестры за стенкой. Как бы я хотел вернуться в то время, и снова ощутить все эмоции, что Ева вызывала во мне.

Глава № 12 Аня

Глава № 12 Аня

Проснувшись под будильник, я выползла на кухню – по-другому это назвать было нельзя. В голове стучало и ныло, тело дрожало от озноба, было ватным и рыхлым. На подгибающихся коленях я с трудом преодолела эти несколько шагов, и на кухне столкнулась с Кириллом. Он увидел мое состояние, силой усадил на стул и налил горячий чай.

– Хреново? – спросил он, и я кивнула. – Хочешь, останусь с тобой?

– Нет, – прохрипела я.

– Тогда на выбор: Ева или Макс?

– Ева в институте, а Макс… пошел к черту. Одна побуду. Не надо со мной нянчиться, не маленькая.

Кирилл насыпал в другой стакан порошок и залил кипятком. По кухне поплыл химозный, но приятный запах малины и лимона. Я отодвинула от себя стакан с чаем и взяла приготовленное братом лекарство. Оно оказалось слишком горячим, и уже на первом глотке я обожгла язык. Кирилл смотрел на меня с интересом и жалостью, будто у меня не простуда, а последние минуты жизни.

Я сказала брату, чтобы не печалился, взяла горячий стакан и ушла к себе в комнату. Сегодняшний день нужно посвятить сну, чтобы завтра снова быть на ногах. Ненавижу болеть, ненавижу чувствовать себя беспомощной, когда вокруг люди пытаются сделать твою жизнь лучше. Словно их суета и томные вздохи убивают вирусы лучше иммунитета. Вся эта забота кажется наигранной, потому что стоит выздороветь, как ты снова никому не нужен.

Легла в кровать с целью уснуть и проспать до самого утра, но мысли вносили свои коррективы. Я снова думала о Максе, о вчерашних словах Кирилла. Мне так хотелось им верить, так хотелось сотворить волшебство и превратить их в правду. Но жизнь научила, что во всем нужно быть реалистом, и смотреть на мир не через розовые очки. Пустые ожидания и надежды рушат не только самооценку, но и психику. И потом, когда не получилось ожидаемого, ты остаешься один на один со своей болью.

Я ворочалась с боку на бок, мучаясь от жара и мыслей. Иногда проваливалась в сон, но головная боль вырывала из пасти Морфея, и тогда я начинала мечтать. Как юная девчонка, представляющая себя с парнем, который нравится, я мечтала о руках, удерживающих меня от падения в бездну. О поцелуях, согревающих прохладными вечерами лучше любого чая. О словах, срывающихся с губ в моменты неловкости и близости. Мечтала услышать такое простое: «Ты нужна мне. Любая. Капризная, плачущая, недоверчивая, трусливая. Нужна ты, спрятанная за толстенной броней, выстроенной годами». Я не просила многого, всего лишь любви и надежности, чтобы в любой момент я могла сказать: «Я доверяю тебе. Я верю тебе» и знать, что мое доверие не предадут.

Мои мысли, бредовее тех, что появляются во время алкогольной горячки, прервал звонок в дверь. Я не хотела вставать, смотреть и делала вид, что меня нет дома. Но гость оказался настойчивым и нетерпеливым, снова и снова выжимая кнопку на внешней стороне двери. Поднялась, сжала себя руками в тщетных попытках согреться, и открыла, мечтая оторвать руку звонящему.

На пороге стоял Макс, упираясь ладонью в наличник и держа в руке пакет. Я посмотрела на него через полузакрытые веки и впустила в квартиру. С трудом понимала – это мои фантазии или реальность, он пришел, потому что хочет или Кирилл попросил.

– Я тебе еду привез, – сказал Макс.

Я кивнула. Спорить или ругаться не было сил, и я вернулась в кровать, оставив дверь в комнату открытой. Макс зашел следом, достал из пакета еще теплый контейнер и протянул мне. Голода не было совсем, но я приняла и еду, и заботу, и тот факт, что он пришел. Что сейчас он смотрит на меня без макияжа, лохматую, больную, с бледным лицом и потухшими глазами. Пожалуй, это мой самый настоящий вид – олицетворение того, как я чувствую себя внутри.

В контейнере оказалось ароматное картофельное пюре и запеченная красная рыба. Одноразовой вилкой я подцепила картошку и запихнула в рот. Голода не было до тех пор, пока я не попробовала эту еду. Я умяла все до крошки и, кажется, мне стало намного лучше.

– Вкусно, – сказала я. – Даже очень. Где такое продают?

– Это моя мама приготовила, – сказал Макс, и от удивления мои глаза чуть не лопнули. – Еще вот теплый компот.

Он протянул мне открытую бутылку, и я нерешительно сделала глоток, даже не зная, как реагировать на это.

– Был в армии, работаешь в строительной компании, есть родители. А я думала, ты не человек, – хмыкнула я.

– Почему это? – он улыбнулся. – Самый обычный человек. Представь себе, я тоже учился в школе, разбивал коленки, катался на велике и шарахался по заброшкам.

– Не верю, – улыбнулась я.

– А, еще у меня есть кошка. Она, правда, с родителями осталась, когда я съехал, но грязную и больную ее притащил я. Так что я действительно человек.

– Сколько нового я о тебе узнала.

Макс снова зашуршал пакетом и протянул еще один контейнер. Я посмотрела через прозрачные стенки и выдохнула.

– Боже, это же Наполеон, – сказала я. – Тоже мама готовила?

– Да. Моя мама великий повар и кондитер. Хлопочет на кухне в смешном цветастом фартуке, напевая песни Клавы Коки. И не скажешь, что по будням она работает строгим начальником.

Я не смогла сдержать смешок, но тут же успокоилась и погрузила вилку в мягкое пирожное. Оно таяло во рту, и ничего вкуснее я в жизни не ела. Под пристальный взгляд Макса слопала все и запила ягодным компотом.

– Передай маме спасибо. Если, конечно, ты не для себя брал.

– Нет, я сказал правду. Что есть девушка, она заболела и нужно ее накормить. Зря, конечно, я это сказал, потому что еле удалось сбежать от кастрюль, которые мне пыталась впихнуть мама.

Макс облокотился на руку и улыбнулся такой теплой улыбкой, что почти прекратился озноб. Он сидел на моей кровати, и его забота казалась мне неловкой и странной. От него меньше всего я ожидала такого шага – принести настоящую домашнюю еду. Он не купил ее в магазине, он взял ее у матери и подарил мне вместе с уютным теплом.

Я попыталась укрыться одеялом, но, прижатое Максом к кровати, оно не двинулось с места. Он поднялся, помог мне укрыться и приблизился к моему лицу. Я вцепилась пальцами в одеяло и замерла в ожидании. Но он прикоснулся губами к моему лбу, пару секунд заставляя смотреть на пульсирующую венку на его шее и отнял лицо.

– Температура есть, – вынес вердикт Макс. И, увидев мое лицо, добавил: – Мама всегда так температуру измеряет.

Я схватила с тумбочки таблетки и выпила одну, едва не выронив дрожащими руками. Макс расстегнул куртку и, словно фокусник, вытащил мягкую игрушку. Коричневый пушистый мишка смотрел на меня стеклянными голубыми глазами и протягивал лапки.

– Однажды в детстве я сильно заболел, – сказал Макс, рассматривая медведя. – Врачи лечили, лечили, толку было мало. Пневмония или что-то типа того. В один из вечеров ко мне пришел отец и протянул мягкую игрушку – смешного зеленого зайца. И сказал, что этот заяц волшебный, он помогает детям выздоравливать. Короче, самовнушение сработало, и я быстро выздоровел. Заяц этот до сих пор в родительском доме стоит.

Макс оттянул одеяло, положил медведя мне на плечо и накрыл нас обоих. Я лишь хлопала глазами, не веря, что это происходит вообще. Хотелось ущипнуть себя и убедиться, что я не сплю, но даже во сне такое видеть и слышать странно.

– Тебя любят родители, – только и смогла сказать я.

– Очень! Единственный ребенок, выросший как цветок за стеклом. Поэтому и стал эгоистом, которого человеком не считают.

Он улыбнулся, а мне стало неудобно. Но Макс не стал вгонять меня в краску, поднялся с кровати, собрал контейнеры и закинул их в пакет.

– Вечером заеду еще, хорошо?

– Хорошо, – пискнула я.

– Что тебе привезти?

– Да ничего, у меня все есть. Спасибо, Макс.

Он кивнул и вышел. Через несколько секунд он ушел, захлопнув входную дверь.

И я решилась взять игрушку в руки, но не рассматривать. Пока она хранилась за пазухой, напиталась тем самым запахом, который я ни с чем не перепутаю. Поднесла медведя к носу и глубоко вдохнула, позволяя себе это делать. Позволяя его аромату врезаться в нос и вызвать новую приятную волну внутри меня. Я улыбнулась, обняла медведя и заснула тоже с улыбкой.

Вечером спасать меня от температуры пришли сразу все, не давая ни единого шанса моему организму справиться самостоятельно. Сначала в комнату завалилась беспокойная и упертая Ева, действующая с предельной, даже материнской точностью. Не давая возразить, сунула подмышку градусник и осталась ждать, слушая мой тихий рассказ о визите Макса. Потом достала градусник, вздохнула, мысленно отсчитывая, сколько мне осталось жить с температурой 38 градусов.

– Ев, да хватит уже, это всего лишь простуда! – возмущалась я, когда подруга заставила переодеться в чистую сухую одежду.

– Молчи и принимай заботу! – сказала она. – Ты знаешь, что часто простуда – это психосоматика, когда организм морально устает бороться и требует отдыха. А еще это нереализованное желание получить заботу, и единственный способ добиться этого – ослабить иммунитет.

– Хорошо, товарищ психолог, – буркнула я. – Я поняла, что спорить с вами бесполезно.

Я натянула чистый пижамный лонгслив с пушистым котиком на лицевой стороне, клетчатые брюки и теплые носки. Ева сразу потащила меня на кухню, не дав даже расчесать сено на голове. Я боялась смотреть на себя в зеркало, представляя, что от той красивой, легкой девчонки из клуба остался разве что нос.

На кухне ожившую мумию встречали две пары глаз, изучившие сначала коричневого котика на моей кофте, а потом и меня. Даже было интересно, о чем думал Макс – что я всегда, при любых обстоятельствах буду красивой и сексуальной, а вышло к нему полное разочарование. Вот пусть поймет, что я живой человек, который может болеть, выглядеть плохо и раскидывать сопли по кухне, а не кукла. Днем я еще частично была похожа на себя, а к вечеру, после бесконечного ерзанья по постели, изматывающего озноба и жара поникла совсем.

Ева уже суетилась на кухне, наливала чай с лимоном и откуда-то взявшийся суп. Поставила передо мной тарелку и сунула в руку ложку, заставляя есть одним лишь взглядом. Побоявшись, что подруга окунет мое лицо в тарелку, если я откажусь, я начала есть. И суп с кусочками курицы и домашней лапшой оказался безумно вкусным, приятно теплым и, судя по довольному взгляду Максу, можно не спрашивать откуда еда.

– Так что, на субботу договариваемся? – спросила Ева у Кирилла, и я подняла взгляд.

– Да, пусть забронирует место, – ответил брат.

– Только если Аня выздоровеет, иначе придется отложить, – вздохнула Ева.

– Езжайте, я присмотрю за ней, – вступил Макс.

– Что происходит? – возмутилась я.

– Мы собираемся на ночную рыбалку с папой, – сказала Ева.

Я посмотрела на брата, и он улыбнулся одними уголками губ. Надо же, Кирилл умеет слушать, оказывается.

– Езжайте, – сказала я и уткнулась в тарелку. – Присматривать за мной не нужно, мне не пять лет.

– И чем займешься? – спросила Ева.

Я отодвинула тарелку и взяла теплую кружку с чаем двумя руками.

– Не знаю. Дома посижу, погуляю, девчонок в клуб выцеплю, кто знает, что на ум придет. Может, на встречу сгоняю, которая отвалилась из-за этой чертовой болезни.

– Что за встреча? – нахмурилась Ева. – Почему я не знаю об этом?

– Забыла рассказать, – фыркнула я. – Не смогла докричаться из-под толстой плиты вашей заботы.

Ева посмотрела на парней, словно у них коллективный сговор и все знают чего-то, чего не знаю я.

– Мне лучше, – сказала я. – Можно я приму душ?

Не дожидаясь ответа, ушла сначала в комнату за телефоном, потом закрылась в ванной и позвонила Марку.