Текст книги "Страшная неделя (СИ)"

Автор книги: Алёна Моденская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

– Какое ещё тело? – округлила глаза соседка.

– Пантера ваша где?

– Там, – кивнула дамочка на вольер, глядя на Новикова как на полного дурака.

Новиков уже открыл калитку, но притормозил, чтобы задать ещё вопрос:

– Где вы работаете?

– Я работаю?! – рассмеялась дамочка. – Пф-ф-ф! Это мой муж тут зоотехником. Или что-то такое. Любит всю эту сельскохозяйственную шнягу. А я веду блог, и там зарабатываю.

– Угу. – Новиков вошёл в вольер. У деревянного домика, окружённого мощными ветвями деревьев, имитирующими джунгли, лежало нечто чёрное. Вроде той кошки, что беспардонно хозяйничала в доме самого Новикова, только намного крупнее.

Новиков присел рядом. Странная какая-то пантера. Как будто сильно истощённая. Хотя шерсть блестит, клыки в приоткрытой пасти – белые и без трещин. Но туша валялась на земле густым киселём.

– Может, она сама того? – громко спросил Новиков, гадая, кто мог одолеть такую здоровенную зверюгу.

– А кровь тогда откуда? – ответила дамочка, стоя за забором и строча что-то в смартфоне.

Новиков присмотрелся. Под шеей кошки, на бетоне, действительно виднелись бурые пятна. Две или три капельки. Новиков достал салфетку. Аккуратно приложил к шее кошки. Тоже слабый отпечаток. Но если кто-то повредил пантере артерии, то кровь должна была хлестать фонтаном во все стороны.

И спина у животного какая-то странная. Новиков потихоньку провёл рукой вдоль хребта. Да он сломан в нескольких местах! То есть, кто-то влез в вольер, поймал здоровенную хищницу, переломал, да ещё шею прокусил. Так, что кровь не лилась. Или лилась?

Мелькнувшая мысль заставила Новиков беззвучно застонать. Этого не хватало. Обескровленные животные по всей округе. Сектанты, что ли, завелись? Обряды-ритуалы на крови проводят? Или как ещё это объяснить? Новиков когда-то слышал о том, что кровь животных может использоваться не то в медицине, не то в каких-то процедурах для красоты. И то, и то – гадость и лишние проблемы.

– Это ещё кто? – грубо спросил мужской голос.

Новиков поднялся, но ответить не успел.

– Это наш новый участковый. Представляешь, Лэйси ночью убили! – Дамочка, натужно ревя, уткнулась в воротник невысокого небритого парня в мятой куртке.

– Дайте посмотреть. – Глава семьи отпихнул рыдающую благоверную и вошёл в вольер. Быстро осмотрел и ощупал тушу. Поднялся и заявил: – Она сама умерла.

Новиков вопросительно поднял брови.

– Я знаю, что говорю, я главный животновод на свинокомплексе.

– И от чего она, по-вашему, погибла? – медленно спросил Новиков.

– Ну… – животновод описал взглядом дугу. – Мало ли, от чего. Животные – это вам не люди, он вообще иногда внезапно умирают.

– А кровь?

– Ну, мало ли, откуда он взялась.

– Кто-то принёс кровь и расплескал? – попытался сыронизировать Новиков.

– Вы что, мне не верите?! Я, по-вашему, вру?! – таращил глаза животновод. – Да она у нас как член семьи! Да моя жена эту пантеру обожала, пылинки с неё сдувала! Целый блог про неё вела! Мы ей прививки ставили импортные, лекарства заказывали за границей! Шампуни, пилки для когтей!

– Хорошо-хорошо, – выставил ладони Новиков. Он готов был согласиться с любой ерундой, только бы этот щуплый любитель «сельскохозяйственной шняги» перестал брызгать слюной. – Почему с заявлением пришла ваша жена? Где вы сами были ночью?

– В городе, – забегал глазками животновод. – Договаривался насчёт вакцин для свинокомплекса.

– Разве не ветеринар должен этим заниматься? – пробормотал Новиков, глядя, как жена животновода недовольно дула губы и гримасничала.

– Я во всё вникаю, мне по работе положено. Это же колоссальная ответственность!

– То есть, заявление писать не будете? – прервал излияния соседа Новиков.

– Нет, – быстро ответил животновод. – Извините за беспокойство.

– Ничего страшного. До свидания.

– Всех благ, – растянулся в улыбочке специалист по сельскому хозяйству, а его супруга закатила глаза. – Проводить вас?

– Нет, спасибо. Выход сам найду.

Новиков почти пробежал по двору и не стал оборачиваться, когда услышал характерный шлепок и женский вскрик. Ясно, жёнушка животновода просто от эмоций не удержалась на высоченных шпильках и ударилась лицом о калитку.

Пытаясь унять раздражение, Новиков пытался дышать поглубже. Всё шло как-то шиворот-навыворот. Эти бабульки, шепчущиеся по углам, но так, чтобы всё было слышно. То есть, всё, кроме действительно важной информации. Грёбаный животновод, прикрывающий свои грязные делишки с браконьерами, а то и с контрабандистами. Слитая кровь у скота.

Но кто? Кто мог переломать пантеру? Это не коза и даже не корова, хотя и та может лягнуть так, что на всю жизнь впечатление останется.

Новиков сел в машину, завёл мотор и выехал из двора. Позади остались таунхаусы, потом улочки Покрышкина. Дорога вывела в поля, потом по обочинам побежали деревья.

На остановке недалеко от посёлка маячил тёмный силуэт в длинной одежде. Отец Павел стоял у остатков лавочки под провалившейся крышей и смотрел вдаль.

Новиков притормозил и, наклонившись, открыл дверь.

– Вам куда?

– Доброе утро, – улыбнулся священник, подойдя ближе. – В Потоки.

– Садитесь, подвезу.

Отец Павел залез в машину и сразу пристегнулся.

– По службе? – спросил Новиков, чтобы немного разогнать тишину и утренние впечатления от общения с соседями.

– Да. Скотные дворы освящать. Уже не первый вызов. Падёж скота в округе.

Новиков в ответ только хмыкнул. Он-то надеялся, что… А, ладно.

В боковом зеркале что-то маячило. Как будто кто-то просил уступить дорогу, только непонятно, что там за… Рассмотрев того, кто ехал следом, Новиков резко дал по тормозам.

Отец Павел пролетел вперёд, потом гулко хлопнулся о кресло – он проявил редкую предусмотрительность, когда пристёгивался.

А Новиков остановившимся взглядом провожал обогнавший его автобус, уезжающий вдаль по пустой дороге.

– Что случилось? – спросил священник, морщась и потирая голову.

– А? Нет, ничего. Так, показалось.

Новиков снова завёл мотор. И от души надеялся, что ему действительно показалось. Потому что автобус, разъезжающий по местным дорогам со сплющенной всмятку кабиной водителя – это уже слишком.

Глава 5. Скотский бог

Чтобы не особенно раздражать мысли разбитым автобусом, только что скрывшимся где-то вдали, Новиков прислушался к тому, что бормотал отец Павел.

– Странные люди, честное слово, – говорил священник, глядя на дорогу. Ему, кажется, вообще не было дела до того, слушает его Новиков или нет. – С одной стороны, приглашают освящать скотные дворы. Ну, это вроде понятно. Но ведь они ещё и скотскому богу молятся.

– Чего? Какому богу? – Новиков порадовался, что нашёлся хоть какой-то крючок, чтобы зацепиться мыслями.

– Велесу, или как его там, – нехотя ответил отец Павел. – Язычество-то никуда не делось, особенно в сельской местности. Вот они утром курятники и свинарники окуривают, заговоры бормочут, задом наперёд на скотину залезают, горшки разбивают, водой какой-то особенной брызгают. А потом в церковь идут свечки ставить.

– А к обеду приходите вы и тоже водой брызгаете? Только святой. А так разве можно – коровник святой водой обливать?

– Кропить, – пробормотал отец Павел. Помолчал, потом добавил: – Блажен, иже и скоты милует.

Новиков не очень понял, к чему была последняя фраза, поэтому только хмыкнул. Пару минут оба молчали, потом священник покосился на Новикова и глухо произнёс:

– Говорят, это не просто падёж скота. Вроде кто-то у животных кровь сливает.

Новиков вспомнил странную тушку пантеры, рядом с которой темнели пятнышки крови. Как будто кто-то принёс и накапал. Или унёс.

– Думаете, секта? Язычники? – спросил Новиков. Вообще-то священник мог что-то об этом знать. Ведь он, кажется, местный.

– Может, и секта. – Отец Павел сосредоточенно смотрел на дорогу. – Только здесь давно о кровавых приношениях не слышали. Раньше-то всякое бывало. Ещё когда истуканам молились.

– Вы сами сказали, что язычество никуда не делось, – заметил Новиков.

– Ну это же просто традиции. Многие вообще не понимают, что делают и зачем. Так, по инерции за предками повторяют. – Священник помолчал. Потом повёл плечами и сказал: – А может, всё проще? И вся эта кровавая кутерьма скорее по вашей части?

– То есть? – не понял хода мысли священника Новиков.

– Ну, кто-то просто пакостит соседям. Здесь же аграрный бизнес кругом.

Новиков задумался. А монах-то, возможно, прав. Действительно, Новикову уже все уши прожужжали восторгами от свинокомплекса, коровника и конезавода. Вот чтобы местные только у них мясо покупали, а не своё пользовали… Нет, не сходится.

– Я слышал, у этих производств тоже падёж скота, – покачал головой Новиков. – И мертвечину никто не покупает.

– Ясное дело, – вздохнул священник. – Только они так могут что-то скрывать. Не знаю, болезни скотины, например. А чтобы никто не подумал, что это они всё и устроили, говорят про падёж. Вроде как их тоже зацепило.

– Ну, пожалуй, – согласился Новиков. В этой мысли тоже что-то было.

– Остановите, пожалуйста, я тут сойду.

Новиков притормозил у очередной полуразвалившейся остановки. Священник поблагодарил Новикова, вышел и направился по тропинке к изумрудному лесу.

Дальше Новиков ехал, обдумывая то, что сказал священник. Неужели и здесь конкуренция у животноводов такая, что они ничем не гнушаются? Ну, судя по соседу, у которого удавили пантеру, всё возможно. Так. А кошатину-то за что? Кому она мешала? Хотя… Может, это знак для хозяина или его жены? Мало ли, кому они могли перейти дорогу.

А мертвец, разгуливающий в костюмчике? А какая связь? Может, и никакой. Но что-то где-то свербело. И почему-то упрямо думалось, что всё тут связано. Только как?

Скоро узнаем.

Показались расписные пряничные домики Растяпинска. Новиков проехал мимо монастыря и покатил по булыжным мостовым. Хорошо, что туристический сезон пока не начался, можно нормально двигаться и не тормозить каждую минуту, когда на дорогу вываливаются люди, уткнувшиеся в телефоны, карты или фотоаппараты. И повозок, запряжённых лошадьми поменьше. А то обычно только мат от кучеров и слышишь.

Но людей всё равно много – местные и туристы из области снуют по улочкам, сидят в кафешках, закупаются сувенирами. Хорошо-то как! Не Покрышкино, где улицы и так не особенно многолюдные, а к сумеркам и вовсе пустеют. Вечером вообще не встретишь никого, идёшь как по вымершему посёлку.

Отлично, въезд в центр города ещё не перекрыт. Новиков припарковался у Райотдела, вышел из машины, потянулся. Вот здесь у людей отличное место работы – старая отреставрированная усадьба с лепниной и карнизиками. И внутри просторно – коридоры, кабинеты с высокими потолками. Не то, что сараюшка Новикова.

Новиков вошёл в здание, показал дежурному удостоверение. Тот подтвердил, что Ракитин на месте, так что визитёр поднялся по гулкой кованой лестнице на второй этаж и прошёл к нужному кабинету.

Оттуда как раз выходил невысокий мужчина с беспокойным лицом и резкими движениями. Он так хлопнул дверью, что Новиков вздрогнул и на всякий случай отошёл к стене, чтобы нервный товарищ его не задел. Очень не хотелось ни с кем ругаться.

Новиков постучал и открыл дверь.

– Чего вам ещё? – грубо спросил Ракитин. Увидев Новикова, выдохнул: – А, это ты. Извини. Заходи.

Новиков закрыл за собой дверь, пожал руку Ракитину и сел в кресло для посетителей.

– Достали. Не поверишь, третье заявление за утро. – Ракитин перекладывал бумаги на столе. – Лошади у них, видишь ли, дохнут. А я тут причём? Это к ветеринару, а не ко мне.

– У кого лошади дохнут? – осторожно спросил Новиков, стараясь не сбить Ракитина с мысли.

– Да у местных. Которые туристов катают.

– Только у них? А другие животные?

– Да в том-то и дело, что по всему городу скотина хиреет да дохнет. У кого куры, у кого козы. Говорят, даже бродячие кошки с собаками пропали.

– А их разве не администрация убрала? – спросил Новиков, припомнив целую кампанию по истреблению бродячих животных в туристических городах. Василиса с друзьями тогда развили такую бурную деятельность, что грозились пожаловаться на жестокое обращение с животными в администрацию президента. Хорошо, что губернатор распорядился понастроить приютов.

– Эпидемия, что ль, какая, – бормотал Ракитин, рассовывая бумаги по папкам. – Это во все эти надзоры надо писать, а у меня пять дел, два вияска да ещё этот гемо… Кстати, а ты по какому поводу?

Ракитин так и застыл с папками в руках.

– Труп во дворе священника. У нас, в Покрышкино, – медленно проговорил Новиков.

– А. – Ракитин часто поморгал, потом вдохнул и скороговоркой выдал: – Данных пока нет, вскрытие ещё не провели, зайди через две недельки.

– Чего? Какие ещё две недельки?

– Я же тебе объясняю: у нас в районе падёж скота…

– Да я в курсе, – перебил Новиков. – Животные дохнут, и кто-то сливает у них кровь.

– Вот, – после секундной паузы кивнул Ракитин. – Может, эпидемия, может, секта какая. В общем, возиться мне теперь с этой ерундой, во все надзоры писать, а у меня пять дел…

Поняв, что Ракитин зашёл на второй круг, Новиков подался вперёд и тихо спросил:

– Что с трупом?

– С каким? – наигранно захлопал глазами Ракитин. – А, ты всё об этом. Я же тебе объясняю…

– Что случилось? – уже жёстче повторил Новиков.

– Ничего, – передёрнул плечами Ракитин, искоса глядя на Новикова. – А, так ты за вашего попа́ беспокоишься. Да всё нормально. Следов насилия нет. Так что это, наверное, просто… хм.

– Человек шёл, упал и умер. Во дворе священника.

– Ну да. Бывает. – Ракитин снова сосредоточенно рылся в папках.

Новиков откинулся на спинку стула, вытянул руку до середины стола и начал громко постукивать пальцами прямо перед носом Ракитина.

– Что? – исподлобья глянул на него Ракитин.

– Макс. Я работаю двадцать лет. Я такого повидал, что… – Новиков только махнул рукой. – И удивить меня трудно. И самое главное – не боись, не сдам.

У Ракитина по лицу прошла судорога. Он бегло огляделся – второй стол в кабинете пустовал, они с Новиковым были одни.

Ракитин сглотнул, подался вперёд и быстро зашептал:

– Мы пока твоего трупака везли, у машины колесо отлетело. Ремонтировали долго, там пробка потом была. В общем, привезли его только к вечеру, ну, медикам сдали. Они только оформить успели, да и по домам разошлись – рабочий день-то кончился. А утром приходят – трупака и нет. Замки не вскрыты, на камерах ничего, охрана нормальная, трезвая, тоже ничего не видела. Я весь этот их грёбаный морг по сантиметру облазил – нет его, и всё! – Ракитин развёл руками. – Испарился, чтоб его! Медики тоже в панике.

– И никаких следов? – медленно спросил Новиков. – Совсем?

– Ну, не то чтобы. – Ракитин кашлянул и перешёл на совсем тихий шёпот. – Дверь холодильника выбита. Выломана. Это какая силища нужна!

– То есть, он вылез из холодильника, – Новиков тоже стал говорить как можно тише, – а потом…?

Ракитин только издавал странные звуки – помесь икоты и кашля.

– Ну? – подбодрил Новиков.

– Двери целы, замки не тронуты, – наконец снова обрёл дар речи Ракитин. – Только вот окно.

– Что – окно?

– Отопление-то ещё не отключили. Жарко. Вот врачиха и приоткрыла. – Ракитин периодически булькал. – Окно. Для проветривания. Так, щёлочку оставила. Ушла, а закрыть забыла. Оно так и осталось. А снаружи – решётка.

– И? – всё не мог сложить детали Новиков.

– И – вот. В решётке застряло. – Ракитин порылся где-то в столе и показал развёрнутую салфетку, на которой лежала пуговица с оторванной ниткой и пара волосков. – Ручаться не могу, никаких экспертиз сделать не успел, но ей-богу…

– Ясно, – кивнул Новиков. Нитка вполне подходила по цвету к пиджаку трупа. И волос как будто с его головы.

– Что мне делать, а? – просительно проныл Ракитин.

– Это, – Новиков кивнул на салфетку, – пока спрячь. А дальше – делай что и хотел. Тяни время. По базе потеряшек пробил его?

– Обижаешь. – Ракитин прятал салфетку в сейф. – И по местной, и по областной. Ничего. По нашим базам прогнал. Тоже ничего. Вроде был какой-то похожий в розыске за разбой, да его на Урале уже задержали.

– Пальчики?

– Не успели, – покачал головой Ракитин.

– А само окно было открыто?

– Нет, зафиксировано. И щель узкая – снаружи даже руку не просунешь. Плюс решётка.

– Ладно. – Новиков повёл плечами и перешёл на нормальный голос. – Если что про него узнаешь – сразу звони. Если я что узнаю – тоже сообщу. И не дёргайся. Ещё не такое бывает.

– Серьёзно? – наморщил лоб Ракитин.

– Угу. Расскажу как-нибудь. – Новиков пожал ему руку и поднялся. – Ну, пока.

Из Отдела сразу поехал к тёще. Она как раз выходила из дома в нарядном пальто и шляпе. Сунула ему авоську с соленьями и направилась вдоль по улице на какое-то собрание.

А сам Новиков покатил обратно в Покрышкино. Что слоняться в одиночестве по своему таунхаусу, что сидеть в доме тёщи и таращиться в телевизор – разница невелика.

Машин на дороге почти не было, так что можно спокойно наблюдать за бегущим навстречу асфальтом и деревьями по обочинам. И пустить мысли на самотёк.

И что получалось? Человек бродил по Покрышкино. Потом упал и умер во дворе священника. Потом ожил в морге, вылез из холодильника, вытек через полузакрытое окно с решёткой и пошкандыбал обратно в Покрышкино. Где, возможно, удавил пантеру. И кровь слил. Волшебно. Расскажи кто-нибудь эту историю Новикову год назад, он без колебаний отправил бы выдумщика в психиатрию.

Дальше Новиков просто смотрел на дорогу. Поразмышлять о гуляющих жидких трупах лучше потом. Не за рулём. А то мало ли что.

Приехав, Новиков направился к опорному пункту. А ведь не так уж и плохо, что его поселили в этом сарае. По крайней мере, он тут пока один, и лишних ушей поблизости нет.

Плотно прикрыв дверь, Новиков достал телефон и набрал номер криминалиста с прошлого места работы.

– А, Фёдор Сергеевич, – добродушно пропел эксперт Николайчук. – Как вам на новом месте?

– Прекрасно, – коротко ответил Новиков. – Можете меня проконсультировать?

– Чем могу?

– Скажите, насколько трудно открыть холодильник в морге изнутри? – Только произнеся эту дичь вслух, Новиков остро ощутил всю нелепость вопроса. Но пути назад уже не было.

– Это зависит от конструкции холодильника, – рассуждал тем временем Николайчук. – Насколько плотно он закрыт, какая защёлка, есть ли замок и как он работает. Но в целом, могу вас уверить, что эти холодильники отличаются от бытовых, которые стоят на кухнях. И они точно не рассчитаны на открытие изнутри. С другой стороны, если дверь хлипкая, а клиента положили головой вперёд, то всё возможно. Хотя в моей практике таких случаев не было.

– Ясно. – Новиков стоял у окна, глядя как местные мальчишки кидали камни в мутную лужу и громко над чем-то смеялись.

– А что, у вас покойничек сбежал? – кротко спросил Николайчук.

– А? – вернулся к разговору Новиков. – Да, то есть… Кхм.

– Понятно. Да уж, Фёдор Сергеевич, умеете вы найти себе приключений. Даже в сельской местности живёте с интересом.

– Спасибо за консультацию.

– Пожалуйста. Обращайтесь.

Новиков попрощался и завершил вызов. Вообще-то Николайчук обладал редкой интуицией и наблюдательностью. И это с его подачи Новиков тогда погрузился в жутковатую мистику, закончившуюся его переводом сюда.

Мимо опорного пункта прошла Ядвига Мстиславовна. Опираясь на палку, она потихоньку топала вдоль улицы, обходя лужи. Мальчишки притихли. Она миновала их, и когда отдалилась метров на десять, они, оглядываясь, сгрудились вокруг чего-то на земле. Ядвига Мстиславовна обернулась и что-то им крикнула. Мальчишки с гоготом бросились врассыпную.

Новиков не понял, что случилось, но неуважение детей к старшим его всегда выводило из себя. Он вышел на улицу и направился к тому месту, где сидели пацаны. Ничего особенного – грунтовая тропинка, размоченная весенней талой водой. И что-то поблёскивало.

Новиков наклонился. Из земли торчало металлическое колечко. Новиков потянул за него и вытащил из дорожки половину старых ржавых ножниц.

– Что, проверяете? – спросил насмешливый голос.

От неожиданности Новиков выпрямился так резко, что в спине щёлкнуло. На него, улыбаясь, смотрел Гаврил.

– И как? Сработало? – просил парнишка.

– Что сработало? – не понял Новиков.

– Разве это не ваше?

– Пацаны тут что-то делали.

– Проверяли, обернётся или нет, – шире улыбнулся Гаврил. – Вы что, не знаете? Если воткнуть в след ведьмы что-то острое, она обязательно обернётся.

Раздался гулкий стук, и Гаврил, ойкнув, схватился за голову.

– Ерунду мелешь, – укоризненно сказала Ядвига Мстиславовна.

– Ну да, раз уж вы не только обернулись, но даже подошли… – Гаврил, морщась, тёр голову.

– Уйди от греха, – выразительно глянула на него Ядвига Мстиславовна.

– Ага, тупят они, а попало мне, – обиделся Гаврил.

– Поди, поди, – продолжала легонько тыкать его клюкой Ядвига Мстиславовна. – Да матери скажи, чтобы на службу-то пришла.

– Она сказала, к этому попу́ не пойдёт.

– Это почему?

– Несолидный. Без бороды, – фыркнул от смеха Гаврил.

Новикову поднадоел их разговор, так что он уже обернулся, чтобы уйти, но его остановился чей-то крик:

– Ведьма!

Что-то пролетело, но Ядвига Мстиславовна ловко увернулась, и нечто шлёпнуло Новикова по плечу.

– Это ещё что такое?! – нарочито яростно крикнул Новиков, выходя на дорогу. С гогочущим ржанием за угол дома улепётывали мальчишки.

– Чьи дети? – спросил Новиков, кивая в сторону, где скрылись пацаны.

Ядвига Мстиславовна только отмахнулась. А Гаврил торжественно протянул Новикову гнилую картошину, которую, видимо, и метнули в Ядвигу Мстиславовну.

– Оставь себе.

– Ладно, в компост кину, – пожал плечами Гаврил.

А Ядвига Мстиславовна шумно потянула носом и поморщилась.

– Опять жгут, – пробормотала бабуля.

– Что жгут? – не понял Новиков.

– Пойдём-ка.

Следом за Ядвигой Мстиславовной Новиков и Гаврил поднялись на небольшой пригорок, откуда открывался вид на поля и леса за посёлком. В нескольких местах в лазурное весеннее небо поднимались столбы густого сизого дыма. И действительно, в воздухе чувствовался неприятный запах гари, смешанный с вонью от палёной шерсти.

– Туши сжигают, – пробормотала Ядвига Мстиславовна, щурясь на дым от костров. – Скотина дохнет.

– Так скоро и до людей дойдёт. – Гаврил приложил руку к глазам козырьком.

– Уже дошло. В Ключе вон в пору карантин вводить – дети хиреют. – Ядвига Мстиславовна проморгалась и ткнула Гаврила палкой в бок: – Матери скажи, скажи, чтоб на службу пришла!

– Ладно, ладно. – Гаврил отпрыгнул на полметра, отмахиваясь от клюки. – Скажу. Обещаю. Вот прям сейчас пойду. До свидания.

Паренёк спустился с пригорка и пошёл по дороге.

Ядвига Мстиславовна сделала резкое движение, и Новиков тоже инстинктивно отпрыгнул, чтобы не получить тычок палкой. Но бабуля просто оправила берет и хмыкнула.

– Не слышали, в округе никакая секта не завелась? – тихо спросил Новиков. Если кто и в курсе, то местная ведьма.

– Секта, – повторила бабуля, будто пробуя слово на вкус. – Это не секта, это кое-что похуже. Но они тут ни причём. Ты с ними ещё встретишься, только попозже. Это будет совсем другая история.

– А сейчас? Что сейчас происходит?

– А сейчас, – бабушка косо глянула на Новикова исподлобья, – иди домой и запри все двери. И окна. И так каждую ночь. Да смотри не проморгай. Ну, бывай.

И Ядвига Мстиславовна, опираясь на клюку, пошла дальше по своим делам.