Текст книги "Игра со Зверем"

Автор книги: Алёна Алексина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

– Умница, девочка. Не слушай Нат, суккубы такие коварные! Оставайся. Главное – присутствие. Хозяин Рорк оценит твою привлекательность.

Со всех сторон раздались смешки. Та, которой адресовался этот язвительный выпад, тоже улыбнулась, показывая, что оценила шутку.

– Только, когда он к тебе подойдет, сильно носом не шмыгай, – подхватила злорадные речи блондинка, имя которой, как с трудом вспоминала Кассандра, было то ли Лирина, то ли Леарна.

– Что ты, что ты! Пусть уж шмыгнет от души, а то из носа до подбородка течь будет! – возмутилась красавица с раскосыми глазами. – Кому такое понравится...

– Ничего, она ему в ноги упадет, как Наставнику каждый раз падает.

Все засмеялись.

– Дуры вы. А я бы тоже перед ним на колени упала, – произнесла, сладко потягиваясь, Нат. – Или на спину... как получится.

И суккуб почему-то бросила на мокрую рабыню настороженный взгляд.

Лирина-Леарна насмешливо хмыкнула и осадила мечтательницу:

– Он же просто Наставник! Даже живет на нижних этажах! Нас и то поселили на второй!

– Так я и не в рабыни к нему набиваюсь, – томно улыбнулась соблазнительница, а потом прищурилась, с подозрением глядя на излишне болтливую собеседницу. – А ты откуда знаешь, где он живет?

– Она ему себя предлагала, – хихикнула смуглянка. – Он даже пробовать не стал.

Кассандра вздрогнула от боли и с удивлением уставилась на свои ладони. Они оказались так крепко стиснуты в кулаки, что ногти глубоко впились в кожу. С чего бы эта злость? Что с ней? Она не слушала больше пикировку претенденток, и даже жаркое обсуждение Наставника прошло мимо неё. Нужно успокоиться. Просто успокоиться. Простуда. Вот в чем причина.

Задумавшись, девушка прозевала момент, когда вошел господин, а потому вскочила на ноги, когда все уже поздоровались. Книга соскользнула с коленей и с громким стуком упала на каменный пол. Тьфу.

– Кэсс, – левхойт Рорк подошел к ней, оглядывая с плохо скрытым изумлением. – Ты что, купалась в одежде?

Претендентки сдержанно захихикали.

– Плащ сорвало ветром, господин, и я его ловила, – потупившись, ответила рабыня.

"О, врать нам с каждым разом все легче, да?"

– Поймала? – чувствовалось, что добрый Хозяин еле сдерживает смех.

– Нет, – покачала головой растяпа и чихнула, торопливо прикрывшись ладонью.

– Иди к себе. Незачем тебе тут сидеть такой сырой... – повелитель хотел что-то добавить, но передумал.

Невольница благодарно поклонилась и заторопилась к выходу, стараясь как можно быстрее покинуть зал. Рорк шел рядом, как-то странно на нее поглядывая. Несчастная молчала, хотя понимала, что сейчас стоит развлечь господина беседой, или просто улыбнуться. Но не могла. С каждым днем подчиняться становилось все сложнее, приходилось раз за разом переступать через себя, напоминая про Долг. Долг обязывал быть послушной, кроткой, услужливой и счастливой. А у неё ничего из этого не получалось. Она плохая рабыня! У неё никогда не будет Хозяина!

– А ну подожди.

Стоило Кэсс попытаться выскользнуть за дверь, как повелитель потянул ее за косу назад. Да что же все так и норовят схватить ее за волосы? За все то время, что помнила себя обладательница огненной шевелюры, ее таскали за эти проклятые космы столько раз, что удивительно, как до сих пор не облысела. Но все же претендентка послушно остановилась, глядя на левхойта. Тот был недоволен.

– В чем дело? Что-то случилось?

– Нет, господин, – девушка шмыгнула носом и переступила с ноги на ногу. В ботинках противно хлюпнуло.

– Я тебе не нравлюсь? – господин опять потянул ее за косу, вынуждая смотреть на себя.

Сама того не замечая, рабыня вновь сжала кулаки: ее начало злить такое отношение.

– Вы красивы, повелитель, – ответила она, пытаясь быть как можно более любезной.

– Это не ответ, милая, – Рорк наклонился к жертве, согревая теплым дыханием кожу.

Кэсс почувствовала колкий зуд в переносице. На глаза навернулись слезы. "Сам напросился!" В носу защекотало, и нахалка громко и непочтительно чихнула прямо в лицо собирающемуся ее поцеловать Хозяину.

Ох! Ну что ж она такая растяпа?! Бросилась вытирать, но господин в бешенстве оттолкнул прочь. Мокрая подошва башмака скользнула по гладкому каменному полу, невольница оступилась и упала. Правая рука, которой она попыталась смягчить удар, неуклюже подвернулась и голова изрядно приложилась о дверной косяк. Сама виновата, дуреха.

– Простите, простите! – она скорчилась в ногах разгневанного господина и уткнулась лбом в пол.

– Уйди. Просто уйди, – его голос был полон отвращения.

Уговаривать не пришлось. Провинившаяся вскочила и ветром вынеслась под ледяной дождь. Теперь самый лучший повелитель вряд ли подойдет к ней еще раз, так почему на душе такая легкость? Только голова болит. Сильно.

Ждавший ее на улице господин Фрэйно, нахмурился, но ничего не сказал, только подал плащ, и в этот раз Кассандра не отказалась. Демон всюду ее сопровождал, но сразу объяснил – он ее телохранитель, и не может быть Хозяином. Рабыня помнила, что ее это очень обрадовало.

– Все хорошо? – тихо спросил охранник, когда девушка пошатнулась от головокружения.

– Замерзла.

Врать действительно все проще.

Господин ничего не ответил, лишь замедлил шаг, и идти сразу стало легче – торопиться она сейчас не могла. Слабость накатывала медленными томительными волнами, отзываясь в теле ноющей болью. Скорей бы добраться до своей комнаты!

Они брели под проливным дождем, и порывами ветра. Фрэйно напряженно смотрел на то, как едва плетется Кэсс. Заболеет. Точно заболеет. Демон представил, что с ним сотворит квардинг, если с ниидой случится какая-нибудь беда. Не уберег. Опять. Но ведь и вариантов не было.

Вот и на месте! Девушка слушала удаляющиеся шаги охранника, прислонившись затылком к двери. Сил почти не осталось. Сейчас добредет до кровати и уснет, как есть – в холодной мокрой одежде. Но нет, привычка, отличная от рабской, взяла свое, заставила стянуть платье, поплескалаться в небольшом тазу, наскоро сполоснуть волосы, попутно нащупав на голове огромную шишку. Ничего. Завтра все пройдет. Только бы лечь...

Подойдя к кровати, обессилевшая рабыня слабо улыбнулась и пошарила под подушкой. Там хранилось её Сокровище. Мужская льняная рубаха со шнуровкой на вороте. Широкая, длинная, хранящая какой-то неуловимый, но отчего-то очень родной запах...

Да, Кассандра не помнила своей прошлой жизни. Да, она не знала, чья это рубаха. Но каждую ночь надевала ее и засыпала спокойно. Вот и сейчас грубый лен скользнул по голому телу, и девушка, свернувшись в клубочек на кровати, почти сразу же погрузилась в сон. Она выспится и утром все будет хорошо.

Но утро не принесло облегчения – горло саднило, рука, пострадавшая во время вчерашнего падения, болела, постоянно кружилась голова. Тихий стук известил о том, что пора собираться, однако как это сделать – несчастная просто не представляла. Кое-как спустив ноги с кровати, она обхватила голову здоровой рукой и сжала зубы. Надо встать. Надо. Стараясь не дышать, выпрямилась, но снова рухнула в постель, натягивая на себя одеяло.

Дверь распахнулась. Фрэйно посмотрел на бессильно лежащую рабыню и стремительно покинул комнату.

Тем временем невольница сквозь туманное забытье убеждала себя: надо всего лишь отлежаться. Свернуться калачиком, укутать ноги подолом рубахи, и спать, пока болезнь не отступит. В покой снова кто-то вошел, но Кассандра уплывала в дрему и не хотела смотреть, кто бы это мог быть. Горячие жесткие руки перевернули ее на спину, не давая скрючиться.

– Открой глаза. Открой.

Ее встряхнули, и девушка с трудом подняла свинцовые веки, пытаясь сфокусировать взгляд на лице господина Наставника. Сейчас его ярость уже не пугала – слишком сильно боль стискивала виски, слишком тяжело было дышать. Он ощупал ее голову, и рабыня зашипела, неосознанно впиваясь ногтями в широкое запястье. Грозный повелитель вздрогнул, но руку не отнял, лишь в глазах полыхнула жгучая тьма.

– Откуда шишка и ссадина?

Она не могла сказать. Не потому, что боялась, просто голоса не было.

– Позвать ангела? – спросил стоявший в дверях Фрэйно.

– На надо. Сам.

Наставник снова повернулся к претендентке, и провел ладонью по огненной голове. Было больно, но несчастная не вырывалась, лишь сильнее стискивала его руку и старалась дышать размеренно и спокойно. Какой знакомый запах... Такой успокаивающий... Откуда он? Ах, ну да, это пахнет её рубаха, её Сокровище. Осознание чего-то родного, близкого облегчало страдание, и оно отступало. Кэсс медленно выдохнула, ослабляя хватку.

– Отвечай.

– Я упала, – тщательно подбирая слова, ответила она.

Взгляд перехватил побелевшие пальцы, все еще сжимавшие запястье повелителя. Надо убрать. Нельзя касаться господина – он разгневается. Девушка перевела глаза на его лицо и вздрогнула: демон тоже смотрел на ее руку, смотрел так, словно собирался сломать. Невольница отдернула пальцы и отодвинулась, стараясь стать меньше и незаметнее.

– Сама упала или толкнули?

Вот что он пристал? Зачем? Она открыла рот, чтобы соврать, но поняла, что не может. Ему не может.

– Я упала, – упрямо повторила она, сжимая губы.

Взгляд желтых глаз был страшен, а потом исцеленную рабыню выдернуло из постели.

– Собирайся! От занятий я тебя не освобождал! Быстро... – он осекся, глядя на ее рубаху.

Рассудок Кассандры затопила паника. Он хочет забрать ее Сокровище! Он сильнее, он сможет!

Она попятилась, обхватывая себя руками. Не отдаст.

– Почему ты в мужской рубахе? – ровно спросил он.

– Она моя. Не отдам! – несчастная забилась в угол, даже не осознавая, что впервые за последнюю неделю перечит господину. – Не отдам!

Амон сделал шаг вперед, и остановился. По его лицу гуляли тени, он видел неподдельный ужас в расширившихся карих глазах, но в них впервые за долгое время горело и упрямство, а руки крепко стискивали ткань рубахи. Его рубахи. Стремительно, пока Зверь не возобладал над человеком, квардинг развернулся и вышел из комнаты.

А если бы он вчера не справился с собой и вошел к ней сразу после того, как выслушал Фрэйно? Если бы увидел ее, спящую в его одежде? Он не хотел об этом думать. Не хотел вспоминать. Еще рано делать ее своей. Слишком рано.

* * *

Вилора нервно ходила туда-сюда по Поприщу. Она то останавливалась и запускала руки в волосы, то вновь принималась беспокойно шагать, стискивая кулаки. Дура. Дура! Как ее угораздило довериться этому ангелу? Что теперь будет? Мизраэль, наверняка, сейчас как ни в чем не бывало появится здесь, и тогда ничто не спасет.

Ох! Зачем она вчера все это сотворила?? Надо было просто уступить ему, просто уступить. Пусть бы получил, что хотел. Не умерла бы! Поплакала бы, вымылась, снова поплакала, но осталась бы жива. А теперь под удар поставлено все. Все, к чему она так стремилась... Дура! Тряский ужас колотил вампиршу.

А ведь вчера вечером вон, какая храбрая была! Не только впустила Риэля, но и с отчаянием погибающего согласилась на его преступное предложение. Откуда, откуда он знал, что этой же ночью ее Хранитель снова придет пытать удачу?

Он постучал. Она открыла.

Он сделал шаг вперед. Она назад.

Он схватил её за руку. Она попыталась вырваться.

Он отвесил пощечину. Она ответила тем же.

Он перехватил её за запястье. Она зашипела.

Он рванул ворот платья, разорвав едва не до пояса. Она бросилась, как волчица.

Он ударил. Сильно. Кулаком по голове. Она упала. Комната закружилась. Вилора соображала плохо, но вспомнила: надо бежать.

Она поднялась на ноги. Он смотрел с усмешкой.

Она побрела к двери. Он неспешно шагнул, чтобы ударить ещё раз.

И тут она бросилась вон. Дверь глухо ударилась о стену. Загнанная жертва выскочила в тускло освещенный масляными лампами коридор, и заметалась в панике. Сзади раздался смех. Вампирша повернулась и посмотрела глазами загнанного зверя. Ангел. Прекрасный ангел. Золотые волнистые волосы, ясные зеленые глаза, точеные черты. Красивый. Безжалостный. Ви побежала, что было духу. Она подхватила подол платья, чтобы не путался в ногах. Голые лодыжки мелькали. Мизраэль засмеялся. Она была хороша. Беззащитна. Непокорна. И хороша.

Он кинулся следом, упиваясь погоней. Она бежала, то и дело оглядываясь, оскальзывалась на мокрых мраморных ступеньках. Вниз, вниз, из Дворца. Хранитель даже не задумался над тем, откуда взялись две взнузданные лошади у подножия лестницы. Девушка нарочно не гнала во весь опор, нарочно отпускала поводья, словно не могла справиться с норовистой кобылой.

Лошади промчались по извилистым белым улицам, пронеслись под Вратами и пустились во весь дух – только разлетались комья мокрой земли из-под копыт. Кобылица претендентки первой ворвалась в сырую темноту леса. Теперь наездница нещадно погоняла её босыми пятками. Дальше, дальше! В условленном месте, натянув поводья, резко осадила животное и кубарем скатилась в мокрую траву. И лишь теперь поняла, что делает. Избавляется от одного ангела с помощью другого.

– Умница, – похвалил Риэль.

Вампирша судорожно огляделась – поляна была залита призрачным белым светом. Травинки, отяжелевшие от воды, казались черными, крона старого вяза слабо мерцала. Свет был похож на лунный, но прозрачнее и белее. Ей сделалось страшно. Ангел окинул сообщницу быстрым взглядом: волосы растрепаны, скула наливается синяком, лиф платья разорван.

Мизраэль тем временем спешился и сказал, словно выплюнул:

– Ты. Что тут забыл?

– Я здесь первый оказался, дружище. Так что это мой вопрос, – скрестив руки на груди, ответил Риэль. – Смотрю, ты все тот же неотразимый дамский угодник. Те же ухаживания, та же обходительность.

Хранитель Вилоры уже совладал с собой и криво усмехнулся.

Он выглядел не только старше, но и... взрослее Риэля. Да еще и был на полголовы выше. Со стороны казалось – статный воин вышел против тонкого подростка. Сейчас отвесит затрещину, и покатится горе-заговорщик в сырую траву – собирать грязь и дождевую воду.

– Да ты дерзок, раб. Видимо, твой Хозяин давно не брал в руки плеть? Ничего, я попрошу его поучить тебя покорности и послушанию, – спокойно сказал Мизраэль.

У вампирши захолодело сердце.

– Иди сюда, – приказал ей Мизра таким тоном, что несчастная отшатнулась и в первый раз подумала – не зря ли она ввязалась в эту кутерьму, не лучше ли было уступить?

А вот Риэль словно ждал этих слов. Напускная веселость сошла с него. Ангел выпрямился и сказал голосом, в котором звенел металл:

– Вилора, двинешься – убью.

Девушка видела – его глаза потемнели от сдерживаемой ярости, а юношеское лицо вдруг неуловимо изменилось – сделалось неподвижным, жестким. А ведь он, пожалуй, не младше Мизраэля... Пртендентка попятилась.

Тем временем ее Хранитель прошипел:

– Ничтожество, знай своё место. И лучше не становись у меня на пути.

– Я знаю свое место, квардинг, – ответил раб Амона. – Но вот беда, ты его временно занял. Однако сейчас настала пора освободить.

– Ви, – не отводя тяжелого взгляда от Мизраэля, сказал Андриэль, – теперь уходи. Дальнейшее тебя не касается.

Её даже уговаривать не пришлось. Вскочила на коня и, отчаянно погоняя, бешеным галопом помчалась прочь, уговаривая себя, что все еще будет хорошо. Однако остаток ночи провела без сна, прижимаясь к холодному скользкому телу своего питомца, тяжелыми кольцами свернувшегося на кровати...

И вот сейчас, ходя туда-сюда по Поприщу, Вампирша вновь и вновь терзалась страшными сомнениями.

– Риэль сказал, если твои синяки болят, он может их вылечить.

Спокойный голос квардинга заставил девушку вскинуть голову. Забыв про почтение, она вглядывалась в равнодушное лицо в поисках ответов.

– Он... в Столице?

– Да.

– А...

– Сегодня вставай в пару с Кэсс, – оборвал он ее.

Претендентка кивнула, и подошла к подруге, которая угрюмо смотрела в спину Амону.

– Ты что? – тихо спросила Ви, на мгновение забыв, что девушка ее не помнит.

– О чем вы говорили? – спросила та враждебно.

– Он приказал встать в пару с тобой. Ты что?

– Ничего. Не знаю, – она потерла лоб, на котором выступила мелкая испарина. – Голова кружится, наверное, после вчерашнего.

– Может, посидишь? – предложила вампирша, но тут же осеклась, вспомнив, как накануне досталось Натэли за схожую заботу.

– Нельзя, – ответила подруга и подняла перед собой меч. – Нападай.

Она действительно старалась сосредоточиться на занятии, и на какое-то время слабость отступила. Удар, блок, подсечка. Тело, словно просыпалось от спячки. В глазах партнерши разгорался азарт, она стала атаковать жестче, улыбаясь каждый раз, когда противница отбивала ее клинок, раз за разом ускользая.

Но вот, уходя от очередного рубящего удара, Кэсс почувствовала, что пальцы на рукояти меча стремительно слабеют, разжимаются... Песок арены вдруг оказался перед глазами. Холодный пот высыпал по всему телу, мелкая дрожь накатила волной. Да что с ней?

Горячие руки подхватили, поставили на ноги.

– Что с тобой? – встряхнул ее Наставник.

Он хотел отойти, но девушка, пошатнулась, вцепилась в него, и прижалась ледяным лбом к горячей груди.

– Она вся белая! – Вилора осторожно коснулась бледной щеки.

– Амон, мне плохо, – прошептала Кэсс, даже не понимая, к кому обращается.

Горячие ладони на мгновение стиснули ее плечи, а потом господин отстранил рабыню, передавая заботам вампирши:

– Отведи на скамью.

Ви взглянула на Амона, и ее словно окатили ледяной водой. Несмотря на ровный голос и каменно-спокойное лицо, взгляд его был страшен. Стало вдруг ясно – демон сдерживается из последних сил. Безэмоциональный Наставник, кто он? Как Риэль, который носит маску раба, так Амон носит маску хладнокровного демона? Излишне догадливая наблюдательница быстро отвела взгляд, чтобы не выдать свою догадку и повела Кэсс к скамье.

– Как ты? – тихо спросила она.

– Выживу, – ответила та и пояснила. – Не до конца вылечил, похоже. Иди, Ви, мне лучше уже.

Но та не могла идти. Застыла, услышав обращение к себе по имени. Неужели? Нет, не может быть.

– Иди, – Кэсс не хотела, чтобы претендентка стояла возле нее.

И почему она назвала ее Ви? Глупо как-то. Голова все еще кружилась, но дышать стало легче. Девушка обхватила себя руками за плечи, кожа на которых еще горела, помня обжигающее прикосновение Наставника. Наверное, она вчера очень сильно ударилась, раз вдруг захотела... захотела... ох, Кэсс, не о том ты думаешь. Надо думать, как загладить вину перед господином Рорком. Но... она не желала.

– Что, квардинг? Лютует? – на скамью рядом с рабыней опустился худой, почти истощенный, старец. Он был и похож на Хозяина, и нет. Поди, пойми, как к такому относиться.

– Он жестокий, ваш Наставник, – сказал незнакомец.

– Неправда! – вскинулась Кэсс, зачем-то пытаясь защитить того, кто уж точно не нуждался в её заступничестве.

– Ты еле дышишь, девочка, – заметил ее собеседник. – Он вас совсем загонял.

– Это не потому, – "девочка" упрямо сжала губы. – Просто я обидела повелителя Рорка.

– Хм... и чем же? – с неуловимыми нотками любопытства спросил старец, быстро перебирая воздух худыми морщинистыми пальцами. На мгновение между ними вспыхнула белая искра, но тут же погасла.

Правду сказать или соврать? Кто он такой? Откуда здесь взялся?

– Я на него чихнула, – решив облегчить совесть, прошептала Кэсс, заливаясь жаркой краской. – А он как раз собирался меня поцеловать.

На морщинистом лице мелькнуло удивление. Незнакомец лукаво улыбнулся и осторожно коснулся толстой огненно-рыжей косы.

– Красивая какая. Небось, хлопот от неё?..

Оранжевые глаза при этом на мгновение вспыхнули, и девушка, глядя в них, честно ответила:

– Да. Постоянно меня за неё ловят, словно хотят оторвать вместе с головой.

– А почему не отрежешь?

Рабыня нахмурилась, соображая, а потом ответила:

– Лучший на свете господин Рорк сказал, она красивая. Приказал никогда не стричь.

– Тогда ты должна бы любить эту косу, – наклонил голову собеседник. – Но ты не любишь.

Ответом ему был тоскливый вздох.

– А что еще тебе не нравится?

– Не хочу подчиняться лучшему на свете господину Рорку, – прошептала она и в ужасе спрятала лицо в ладони.

– Рассказывай дальше, – бархатным голосом попросил старец, и несчастная с ужасом поняла, что говорит ему о своих сомнениях честно, искренне и не скрывая вообще ничего.

– Мне не нравится быть рабыней, которую может брать и пробовать любой Хозяин. Мне... – она втянула голову в плечи, зная – сейчас скажет нечто страшное, – вообще не нужен Хозяин.

– Хозяин нужен каждому, девочка, – резонно заметил незнакомец.

– Тогда я сама его выберу... Не хочу, чтобы меня трогали без моего разрешения...

Она уже забыла о том, что ей только что было плохо.

– Глупенькая, ты разве не знаешь? – удивился собеседник.

– О чем?

– Никто не имеет права прикасаться к тебе без разрешения. Это распоряжение оракула. Все претендентки останутся свободными, пока не определится победительница. Рорк не может стать вашим Хозяином – ему это вообще запрещено. А пробовать вас против воли тем более никому нельзя.

– Кто такой оракул?

– Тот, кому никто не смеет перечить, – жестко ответил старец, но тут же добродушно улыбнулся.

– То есть... я могу сказать ему "нет"? – с робкой надеждой спросила невольница.

– Еще как можешь, девочка. Можешь сказать нет ему, можешь отрезать волосы себе, можешь даже побить квардинга – хотя... это я все же делать не советую, он сильнее тебя. Выбрать себе Хозяина... забавно. Можешь сделать и так, если хочешь. И если он не откажется.

– А как же распоряжение оракула? – последовал робкий вопрос.

– Я поговорю с ним. Думаю, он не будет против. Запомни, девочка – приказывать может только Хозяин. А раз у тебя его пока нет, то легко можешь решать сама, чего хочешь. Полегчало?

Она кивнула, и застенчиво улыбнулась.

– Спасибо.

– Динас. Так меня зовут. Пожалуйста, милая. Ты интересная, позабавила старика.

– Кэсс, – господин Наставник подошел к сидящей претендентке, и та сжалась. Ну что его опять рассердило? – Вилора ждет.

– Мне пора, – с сожалением сказала девушка, поднимаясь. – До свидания, господин Динас.

Оракул смотрел, как она уходит, и маска добродушия сползала с его лица, обнажая привычное безразличие древнего демона. Но он не лгал – девочка с огненными волосами действительно позабавила его. Колдун не ожидал, накладывая на претендентку заклятье Истины, таких ответов. Он видел, как на нее смотрел Рорк, и ожидал вполне закономерных восторгов, похвал в адрес левхойта, и сетований, что тот никак не станет ее Хозяином. Да. Однако он никак не ожидал услышать то, что в итоге услышал. Вдруг стало любопытно – отрежет ли она волосы, нарушая приказ господина? Динас бы на это посмотрел. И, склонив голову, оракул усмехнулся, понимая, что в очередной раз расстроил планы грияна. В данном конкретном случае планы на одну весьма любопытную претендентку.

Претендентки... оракул не знал, то ли смеяться над странностями судьбы, то ли проклинать ее, как последнему ангелу. Люди. Мелкие, ненужные существа. Но именно на них проклятье действовало с каждым годом все слабее. То и дело рождались дети со Стихией, правда, столь слабой, что не могли ее проявить. И, словно в насмешку, все они были девочками. Почему так? На этот вопрос он не знал ответа. А теперь вот это. Почему сразу тринадцать? Почему именно тринадцать? Нет бы одна, две... Старый демон помотал головой, отгоняя бессмысленные вопросы. Люди... что еще можно сказать.

И все таки только их Стихия была пригодна для ритуала. Ни ангелы, ни демоны не могли отдавать магию, не могли делиться ею, они выплескивали силу и... превращались в людей. Поначалу оракул пытался было отправить на алтарь кого-нибудь из проштрафившихся, но... Это не встретило одобрения. Мало того, породило раскол. Да еще тот гаденыш пернатый... Раб Амона. Попытался разрушить алтарь, уничтожить святилище! И с этими идиотами приходилось как-то сосуществовать бок о бок!

Динас удрученно вздохнул.

– Что привело оракула на Поприще? – квардинг, ничего не подозревающий о терзаниях колдуна, вопросительно поднял бровь.

Недоверчивый. Настороженный. Умный.

Мальчишка!

– Решил понаблюдать, как проходит обучение. Поговорил с твоей ниидой, – оракул смерил Амона цепким взглядом. – Милая девочка. И Рорк ее хочет. А вот хочет ли она Рорка?

– Не спрашивал, – равнодушно пожал плечами Хозяин Кэсс.

– Не переживай. Я спросил, – Динас хмыкнул. – Мы о нем долго говорили.

Амон смотрел безразлично. В холодных голубых глазах не промелькнуло даже тени заинтересованности. Нет, малыш, не так ты равнодушен, как хочешь показать. Оракул помнил, как носился со своей ниидой Мактиан, как бесился каждый раз, когда кто-то заглядывался на сочную глазастую девку. Оракул не любил ее, предчувствовал, что будут от этой тихони одни проблемы, и, как всегда, оказался прав.

– Я должен что-то знать? – словно невзначай спросил Амон, и на этот раз Динас усмехнулся, не скрываясь.

– Ты ведь помнишь, квардинг, что запрещается брать претенденток, и делать их рабынями?

– Да.

– Я думаю, будет любопытно, если они смогут сами выбирать себе Хозяина. Так что, если она хочет Рорка, мы это довольно скоро узнаем, не так ли?

Сын Мактиана согласно кивнул, но ничего не сказал.

– Что ж. Посмотрим, – старый демон поднялся на ноги, и, уже подходя к дверям, бросил через плечо. – Ты не заметил? У вас с Рорком все на двоих... кроме нее. Но и это ненадолго.

Тяжелая створка тихо закрылась.

Мгновение квардинг с глухой ненавистью смотрел в пустоту, а потом Зверь рванулся прочь. Нужно было выплеснуть ярость, иначе...

– Пошли вон, – глухим голосом приказал он старательно сопевшим на Поприще претенденткам.

И было в его тоне нечто такое, отчего они в едином порыве бросились к выходу.

Наставник проводил их невидящим взглядом. Стремительно покинул Поприще и, не обращая внимания на дождь, взмыл в небо. Хотелось рычать, захлебываясь от ярости, а ещё хотелось крови. Чей угодно. Крови. Дымящейся. Густой. Хотелось убивать и причинять боль.

Выше, в небо. Подальше от столицы, подальше от людей, демонов и ангелов.

Подальше от нее.

* * *

Все как обычно. Тихий стук в дверь, извещающий о том, что пора просыпаться и собираться на тренировку. Умывание. Кэсс задумчиво плела косу, но вдруг замерла перед зеркалом.

"Раз у тебя пока нет Хозяина, ты легко можешь решать сама, чего хочешь".

У неё нет Хозяина.

А как же... Рорк?

В очередной раз она попыталась убедить себя в том, что рабыня должна искать расположения господина. Но в голове спиралью крутились воспоминания о вчерашнем разговоре с Динасом.

– Я ничья, – почти беззвучно сказала девушка своему отражению и замерла, шокированная такими святотатственными словами. Однако гром с неба не грянул, и молния не ударила. А на душе, наоборот, стало легко-легко. – Я ничья!

Дрожащая от страха рука потянулась к мечу.

Самой выбирать, как жить! Над ней нет Господина, который может приказывать. Оружие с шорохом выскользнуло из ножен. Мятежница закрыла глаза. Сегодня ей снился сон... она помнила светлые, как выгоревшее летнее небо, глаза. Он перебирал ее волосы... Они всегда Ему нравились! Рука дрогнула, невольница посмотрела в зеркало. Жалкое зрелище. Пальцы дрожат, губы трясутся. И это ничтожное существо считает себя свободным?

– Я ничья. Я свободна, – Кассандра закусила губу и в один мах перерезала волосы у самого затылка.

Голова сразу же стала легкой-легкой. Огненные пряди рассыпались. Собственное лицо сделалось каким-то чужим, непривычным. Какая же она... смешная. Ну и что! Без сожаления отбросив на пол проклятую косу, девушка надела плащ, накинула на голову капюшон и вышла из комнаты.

Дождь все еще лил, но теперь это больше не вызывало тоску. Впервые за последние две недели на душе было легко. Хотелось танцевать, смеяться и петь. Чем чаще звучало в мыслях ликующее "Свободна!", тем ярче блестели глаза. Она не рабыня! И больше никогда не упадет на колени. Не будет просить прощения. Она смело посмотрит на Наставника и... словно горячая игла кольнула сердце. Смело посмотрит? Нет, не надо себя обманывать, на Него она никогда не будет смотреть смело. Даже такая свободная и отчаянная, этого демона она все равно боялась до дрожи.

Зайдя на Поприще, отважная мятежница нахмурилась, увидев разговаривающего с Наставником господина Рорка. Он смеялся и хлопал собеседника по плечу. Заметив появление коротко остриженной невольницы, левхойт что-то коротко сказал, и направился к ней, не забывая при этом улыбаться другим претенденткам, смотрящим на него с немым обожанием. А Кэсс тем временем склонила голову к плечу, впервые оглядывая приближающегося к ней мужчину оценивающе, как равного. Он оказался ниже Наставника, и уже в плечах. Его волосы не были светлыми, а лицу не хватало силы и резкости. Но все равно он был красив, красив иначе – более утонченно, тогда как Наставник был... Зверем. И даже сравнивать одного с другим казалось смешным и нелепым. Взгляд девушки метнулся на Поприще, где стояло широкоплечее Божество, и снова вернулся к господину Рорку. Красив. Уверен в себе. Спокоен. Благожелателен. Но он не ее Хозяин. И никогда им не будет. От осознания этой простой истины на лице расцвела счастливая улыбка.

– Ты сегодня сияешь, – левхойт приподнял ее подбородок, и мягко обвел большим пальцем смеющиеся губы. – Улыбаешься.

– У меня хорошее настроение, – рабыня слегка отстранилась, избегая прикосновения. – Вы не сердитесь?

– Когда ты такая, я готов простить все, – Рорк улыбнулся. – Придешь сегодня в общий зал?

– Да, – кивнула она, не уточняя, что придет всего на минутку – поспешно положит себе еды – и сразу же сбежит.

"Конечно, куда нам – гневить господина", – насмешничал вредный голосок.

– Хорошо, – правитель снова хотел дотронуться до лица собеседницы, но та избежала прикосновения, сделав вид, что стряхивает воду с плаща.

– Сегодня будет особенный вечер, – громко сказал Рорк и вышел.

В его голосе звучало... обещание.

Пользуясь тем, что капюшон скрывает лицо, строптивая невольница скривилась, передразнивая господина. Чтоб его! Все же придется гневить самоуверенного сердцееда. А так не хочется! Пользуясь тем, что Наставника о чем-то спросили, и он перестал сверлить ее свирепым взглядом, рабыня сбросила кожаную накидку и побежала на песок.

Нат, увидев ее прическу, споткнулась, и пропустила удар. Вилора ахнула, и прикрыла рот руками. Лирина-Леарна насмешливо присвистнула, чем привлекла внимание Наставника. Тот обернулся и... замер, а в желтых глазах полыхнула такая ярость, что Кассандра лишь невероятным усилием воли удержалась на ногах и не бухнулась на колени.

– Кто отрезал тебе волосы? – негромко, но так, что рабыню продрало до костей, спросил он.

"Я свободна!"

– Сама, – мятежная невольница вздернула подбородок, но тело изнутри било крупной дрожью.

Да кому какая разница, насколько длинные у нее волосы? Что в этом такого? Почему он так разъярился?