Текст книги "Игра со Зверем"

Автор книги: Алёна Алексина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

В другое время оракул не проигнорировал бы столь явное пренебрежение, но предложение пришлось ему по вкусу. Оно и впрямь могло сделать соревнование увлекательнее.

– Благодарю.

Квардинг обернулся. Динас редко кого благодарил, так что момент был во всех смыслах исторический.

Оракул стоял, безмятежно глядя на арену. Он был очень-очень стар. Так, как может быть стар только демон. Громады тысячелетий, осевшие у него за плечами, привели к тому, что с возрастом человеческие черты утратили четкость и характерность, стали словно бы смазанными, какими-то обобщенными, невыразительными, бескровными.

Темное лицо покрывала сетка глубоких морщин и тусклых старых шрамов, а в волосах изредка проблескивали серебряные нити седины. Коричневые тонкие губы всегда были плотно сжаты, но оранжевые глаза блестели ярко и смотрели остро. Динас уже много столетий не принимал истинный демонический облик – лишенный эмоций старец – таким знали его многие поколения жителей Ада и Антара. Длинное темно-фиолетовое одеяние с широкими, ниспадающими почти до пола рукавами, делало высокого и худого оракула еще более усохшим и зловещим.

Амон отвел глаза. Разглядывать ещё его не хватало.

Динас же повернулся к Поприщу, жадно осмотрел претенденток. На внутренней стороне коричневой сухой ладони мелькнула татуировка: солнце, наполовину скрытое затмением – знак провидца, самого сильного колдуна этого мира. Оракул втянул воздух. Тонкие ноздри хищно затрепетали, обоняя запахи страха, возбуждения и тоски. Он чувствовал Ее присутствие. Хитрая бестия. Умная. Она пряталась в одной из этих ничтожных рабынь. Стихия, необходимая для ритуала и... еще для одного действа, находилась здесь, совсем рядом.

Скоро. Очень скоро.

– Рорк.

Старому демону доставляло удовольствие называть левхойта по имени, и видеть, как тот каждый раз сдерживает недовольство, не смея ничего противопоставить. А ведь хотел. Страстно хотел осадить. По тонкому лицу грияна пробежала тень раздражения, но он вежливо склонил голову.

– Да, оракул?

– Не забудь, претенденток предводитель воинства Ада. Надеюсь, больше ты его не отошлешь.

– Нет, оракул, – квардинг положил руку на плечо друга. – Не отошлет.

– Прекрасно. Что же еще я хотел спросить? – он сделал вид, будто рассеяно вспоминает. – Ах да! Амон.

Тот вопросительно вскинул бровь.

– Скажи мне, мой квардинг, – с усмешкой спросил оракул. – По какому праву ты лишил жизни Ариану? Ее отец расстроен, и требует объяснений.

– Она обратилась, – пожал плечами убийца. – И пыталась убить претендентку. А ведь вы давно запретили обращаться не на поле боя, и дали приказ охранять девок, ставя их интересы превыше прочего.

– И ниидой ты сделал ее по той же причине? – с прищуром взглянул на него колдун.

– Так она принадлежит тебе? – вмешался в разговор Рорк. – Ты же говорил...

– Я обезопасил ее на время отсутствия, – коротко объяснил демон. – На раба рассчитывать не приходится – сам знаешь.

– Да уж, – ухмыльнулся левхойт. – Риэль...

– Квардинг. Я могу рассчитывать на то, что девушка станет свободной? – бесцеремонно перебил грияна оракул.

– Конечно. Вы всегда можете на меня рассчитывать, – последовал равнодушный ответ. – Что-то еще?

– Да. Хватит Хранителям насиловать рабынь, Рорк. И тебе тоже. Ангелы жалуются, что слишком часто их лечат.

И, не ожидая ответа, старец отошел.

– Разорвать бы его на куски, – сквозь зубы прошипел левхойт.

– Успокойся. Ничего особенного он не потребовал, – его друг вновь перевел взгляд на девушек. – Хотя Хранители со мной не согласятся.

– Ну... он же не запретил их брать, если сами придут? – медленно произнес левхойт. – Я еще не всех попробовал. А ты? Кого из них хочешь?

– Вампиршу, – задумчиво сказал Амон. – Они всегда сопротивляются до последнего.

– Хм... не пробовал пока, – гриян хлопнул квардинга по плечу. – Ну что ж, все впереди, а сейчас пойду к нашим дамам.

Едва он отошел, сознание собеседника, словно вспышка, пронзила острая и, несмоненно, чужая боль. Кэсс.

"Что с тобой? Почему тебе больно?"

Голос Амона ворвался в ее мысли, неся успокоение.

"Вернусь – убью!"

Девушка вложила в эту мысль всю ярость, какую только испытывала. Час от часу не легче: стоило ей расположиться на арене, как голову словно стиснули раскаленными тисками, и чем сильнее накатывала острая мука, тем отчетливее она слышала разговор, происходивший наверху. И каждое новое слово отзывалось страданием и... непониманием. Но стоило нииде "услышать" про Вилору, как в душе вспыхнула ревность.

"За что?"

Недоумение в таком родном голосе заставило ее забыть о головной боли. Несчастная рабыня, забыла о том, что в этом мире она – существо бесправное, и словно стала девой Ада, перенимая привычки квардинга.

"Вампиршу хочешь? Убью!"

Но Хозяин в ответ промолчал, что было еще более обидно. Вот ведь... демон!

"Как ты услышала?"

"НЕ ЗНАЮ!"

– Кассандра. Как ты себя чувствуешь? Ты бледная.

Мягкий голос Рорка раздался так близко, что негодующая ревнивица вздрогнула. Сильные пальцы нежно удержали ее подбородок и подняли голову вверх. Взгляд разноцветных глаз, теплый, безмятежный, будто лаская, пробежался по лицу и остановился на губах.

Ревнивый рык Амона улучшил Кэсс настроение. Ее губы дрогнули в улыбке, и лицо левхойта просветлело.

– Страшновато немного. И солнце припекает, – ответила девушка.

– Все будет хорошо, – гриян нехотя отнял руку и пошел дальше, одаривая каждую претендентку то словом, то взглядом, то просто кивком. Вот расцвела обычно угрюмая Натэль, когда ее расцеловали в обе щеки, вот...

"Не смей ему такое позволять!"

"Знаешь, что...". Девушка закусила губу, стараясь успокоиться. Сволочь бездушная! Он еще тогда разглядывал эту вампиршу... память споткнулась о воспоминание странного разговора про доверие, и ревность схлынула сама собой.

"Все равно убью".

Рабыня поежилась, когда Хозяин шепнул: "Мне нравится то, что ты называешь нежностью... Попробуй".

От ответа ее избавил раскатистый голос глашатая, нарушивший торжественную тишину, висящую над Поприщем:

– Только способность безбоязненно отнимать и дарить жизнь тогда, когда это необходимо – есть признак наивысшей силы духа. Сегодня мы увидим, кто из вас действительно наделен властью над собой и своими чувствами.

– Сколько пафоса... – фыркнула Нат, стоявшая слева от Кэсс.

Ниида промолчала и мысленно сжалась, предчувствуя Беду. Настоящую Беду, а не какие-то мелкие неприятности. Предчувствие не подвело. Стальная решётка со скрипом поползла вверх, выпуская на арену полдюжины огромных человекообразных существ – звериные глаза на серых безгубых и безносых лицах, длинные руки с огромными узловатыми ладонями, широкие мощные плечи... Рядом с этими серыми морщинистыми гигантами даже Амон выглядел бы более чем скромно. Страшилища безо всякого интереса смотрели на сгрудившихся в центре Поприща девушек. Те же взирали на них с ужасом. Неужели придется биться? Но даже самому низкорослому ни одна из претенденток не допрыгнет и до груди!

Однако настоящий высасывающий душу трепет скользнул в сердце, когда на арену выволокли клетку с беспокойно мечущимися животными. Теми самыми, которых месяц назад приручили девушки. Звери жалобно визжали, хрипели и блеяли, чувствуя незнакомый запах странных существ. А те в свою очередь рычали и щерились, как разозленные хищники.

Над Ареной пронесся судорожный вздох девять испуганных рабынь.

– Каждая из вас связана с прирученным животным. Умрет оно – погибнет и хозяйка, – произнес все тот же торжественно-равнодушный голос. – Не допустите собственной смерти!

Едва смолкли слова глашатая, как один из чудищ шагнул к клетке и ловко вытащил за холку пятнистого щенка. Пушистый комочек трепетал в когтистой лапище.

– Симона! – разнеслось над Ареной.

Одна из девушек вздрогнула и сделала короткий шаг вперед. Страшилище ощерилось, показывая клыки, взмахнуло когтистой лапой и отшвырнуло под ноги претендентке кровоточащий комок мяса и шерсти.

Несчастная всхлипнула и бросилась на песок рядом с любимцем, запричитала, неумело пытаясь что-то сделать, то гладила бедное животное, то сбивчиво шептала над ним... все было бесполезно. Постепенно краска сходила со щек претендентки, будто бы это её, а не невзрачную дворняжку разорвали хищные когти. Запрокинув голову, жертва с мольбой смотрела на равнодушных зрителей, испуганное лицо превратилось в маску страдания, жизнь уходила из тела. Медленно. Неотвратимо.

В ужасе Кассандра отвернулась и взглянула туда, где на трибунах расположился Рорк. Сидевший справа от него Амон казался таким же безучастным, как все.

"Ты выдержишь".

"Амон..."

"Ты выдержишь!"

Вдруг в её руку кто-то вцепился. Ниида обернулась и встретилась глазами с совершенно белой Натэль.

– Я не умею лечить... – одними губами прошептала суккуб. – Боги...

Вилора, стоявшая следующей, напряженно смотрела прямо перед собой и кусала губы. Остальные девушки выглядели такими же испуганными и сосредоточенными. Они все знали, на что идут, и были готовы к смерти. Все... кроме одной.

"Она не умеет лечить!"

Кэсс не осмеливалась просить, но знала, что демон её слышит. В голове раздалось свирепое рычание.

"Тебя не хватит на двоих!"

"У нее нет шанса!"

"Не смей! Я ПРИКАЗЫВАЮ!"

"А я не подчиняюсь!" И непокорная рабыня снова обрушила между собой и Хозяином глухую стену отчуждения, почти физически ощущая, как бьется об неё Зверь и как преграда рушится под его яростью. Она боялась смотреть в его сторону, и только еще крепче сжала пальцы Нат.

– Не отпускай мою руку, поняла? – прошептала одними губами.

– Спятила? – зашипела Вилора, догадавшись, что задумала подруга. – У тебя не останется сил на себя!

– Я ее не брошу, – отрезала та.

– Дура, – и вампирша шагнула вперед, так как глашатай уже произнес ее имя.

Девушке понадобилось не больше пары секунд, чтобы отвратительная рваная рана на гладком теле её питона исчезла. Однако невооруженным взглядом было видно, что после коротких мгновений целительства несчастная шатается, словно пьяная. Серое чудище глухо зарычало, но не двинулось с места, давая обессилевшей претендентке возможность уйти.

Когда очередь дошла до суккуба, в живых на арене, помимо Вилоры и Кэсс, остались только трое. Две совершенно обессилившие лежали на песке. И только одна – маленькая хрупкая азиатка – сидела, привалившись к полосатому боку исцеленного тигра, и что-то шептала.

– Натэль!

Бедняга вздрогнула всем телом, но не выпустила руку той единственной, кто осмелилась ее поддержать, напротив стиснула ещё сильнее, так что пальцы онемели от боли.

Короткий взмах, удар когтистой лапы и красавица игуана падает с разорванным брюхом на песок.

Нат вскрикнула, зажмурила глаза, шепча молитвы никому неизвестным в этом мире богам.

На плече Кэсс жарко вспыхнула татуировка саламандры. Живой огонь метнулся вниз по руке, перетек, обжигая, в кончики онемевших пальцев и влился в тело синеволосой горе-целительницы. В этот миг окровавленный песок вокруг ящера подхватил порыв резкого ветра. Откуда бы ему здесь взяться? Ниида опустила глаза: Вилора цепко ухватила суккуба за голую щиколотку, отдавая жалкие остатки силы. А потом уронила голову и замерла. Стало очень тихо. Так тихо, что, казалось, можно услышать, как грохочет сердце Натэль. Прошло мгновение... Другое... и игуана слабо шевельнула хвостом.

У рабыни Амона закружилась голова, она высвободила ладонь и сделала бестрепетный шаг вперед.

– Я отказываюсь!!! – зло крикнула девушка. – Отказываюсь участвовать в этом состязании!

Толпа зрителей гневно выдохнула в едином порыве возмущения. Демоны и ангелы повскакивали с мест. Даже Рорк подался вперед, глядя так, словно совершалось величайшее в мире кощунство. Серое чудовище не двигалось, лишь глухо рычало, скаля кривые клыки.

– Можете прямо сейчас меня убить! Или я сделаю это сама! – Кэсс выхватила из-за пояса клинок и приставила к горлу. – Я отказываюсь!

Стена рухнула, но вместо рыка мятежница услышала лишь тихое:

"Интриганка... Приготовься. Но помни: умрешь – достану с того света. Никогда от меня не сбежишь".

Эта угроза почти заставила ее улыбнуться. Почти.

Рука, держащая меч, не дрожала, а взгляд был прикован к гигантскому монстру, стоявшему у клетки с трясущейся Фенькой. Давай, допусти ошибку. Одну маленькую ошибку. Страшилище, не понимающее, что делать с непонятной девицей, растерянно отыскало глазами оракула, а нарушившая ход и логику испытания, воспользовалась заминкой и ветром метнулась к врагу. Свистнул, рассекая воздух, меч и пламенеющий клинок вошел в левый бок чудовища. Оно зарычало, слепо взмахнуло когтями, но нападавшая оказалась проворней. Рывок, она выдергивает меч из серого тела, поворот – уходит от смертоносного удара огромной лапы. Короткий замах... звероподобный монстр падает.

Девушка подняла голову, и с торжеством улыбнулась. Не одни демоны умеют врать.

– Кэсс! – слабый вскрик Вилоры прозвучал одновременно с полным боли хрипом Феньки.

Двое уродливых великанов в едином порыве кинулись на отбивающуюся козу.

Издав нечеловеческий крик, Хозяйка бросилась к своей питомице. Но та уже билась на песке. Белую шерсть заливала кровь. Девушка кинулась вперед, упала на колени, прижалась лбом к подрагивающему теплому боку, чувствуя, как медленно немеют руки. Она не сможет ее спасти – слишком велики раны, а каждый новый вздох лишь усиливал слабость, перед глазами мельтешили белые пятна, словно это в ее тело вонзились когти, её разорвали на куски.

Дурочка! Попыталась обмануть демонов. Тех, кто дальновиднее, хитрее, циничнее... И проиграла. Вполне закономерно.

"НЕ ОТПУЩУ!"

В груди вспыхнуло пламя, будто кто-то приложил к коже горящую головню. Небывалый, почти разрывающий тело прилив сил хлынул в кровь. Живой огонь толчками прорывался из ладоней на окровавленный бок Феньки. Как недавно ниида помогла Натэль, так квардинг теперь помогал ей. Кэсс словно была мостом, перебрасывающим нечеловеческую силу. Постепенно огонь стихал, и в раздавшейся тишине явственно раздалось жалобное: "Ме-е-е!". Еще слишком слабая, чтобы встать, коза благодарила единственным доступным ей способом.

А внутри Кэсс бился и рычал Зверь, которого Амон уже не мог удержать, и яростная Бездна бесилась сейчас в ее потемневших до черноты глазах. Время словно застыло – девушка стремительно поднялась на ноги, поворачиваясь к почему-то очень медленным серым чудовищам, и обрушила на них всю ярость бурлящего в крови пламени, не замечая, что едва дышащая Вилора и вполне свежая Натэль помогают ей.

Три стихии сплелись в одну: ветер гнал огонь вперед, песок под ногами словно ожил, вздымаясь и опадая, земля дрожала, как живая. Против природы не помогут когти, ее не возьмешь грубой силой, не запугаешь и не заставишь отступить. Огонь рвался с рук нииды, и сердце ликовало. А потом она, медленно-медленно начала падать в глубокую пропасть.

* * *

Девушка с огненно-красными волосами открыла глаза и в ужасе отшатнулась – над ней склонилось Божество. Могучий свирепый Бог, который глух к мольбам и постоянно жаждет кровавых жертв. Он смотрел желтыми звериными глазами. В узких зрачках разверзлась Бездна. Несчастная закричала и закрыла лицо дрожащими ладонями, боясь утонуть в этой черной страшной темноте.

– Амон, лучше я.

Тихий голос. Мягкий и успокаивающий заставил боязливо открыть глаза.

На этого мужчину, заботливо склонившегося к испуганной, распростертой на земле претендентке, можно было смотреть часами. Он излучал доброту и участие. Какое-то внутреннее чутье тут же шепнуло: "Это – лучший Хозяин!". Да, именно его внимания нужно добиваться.

– Как ты, Кэсс?

Кэсс. Ее имя. Она... кто она? Это не важно. Главное – надо понравиться доброму и такому участливому господину, и тогда он ее возьмет. Следует быть услужливой, послушной, покорной. Надо встать и улыбнуться. Пусть видит, какое это счастье для неё – быть рядом, дышать с ним одним воздухом. Надо. Но тело не слушалось, предательские губы никак не хотели складываться в улыбку. Она вновь перевела взгляд на желтоглазого Бога и содрогнулась. Гневается. И в узких зрачках тлеет хищная искра. Девушка инстинктивно вцепилась в плечо Хозяина. Почему Бог сердится? За что ненавидит? Почему его взгляд стал таким злым, стоило рабыне дотронуться до заботливого господина?

– Уже отпустил? – повернулся Хозяин к обладателю страшных звериных глаз.

– Да.

Почему никто не слышит ярость в этом, казалось бы, спокойном голосе? Неужели только она чувствует кипящее в нем бешенство?

– Она пока ничего не понимает. Усыпите ее – и остальных тоже.

Несчастная хотела помотать головой, но силы покинули. Веки отяжелели, рука соскользнула с такого сильного и надежного плеча Хозяина, голова поникла.

– Не знаешь, что с ней? – прошептала Натэль, глядя на то, как один из демонов со следами быстро заживающего, но, тем не менее, все еще страшного ожога на лице подхватывает бесчувственное тело.

– Узнаем, – Вилора прерывисто дышала, бессильно озираясь.

– Она спасла меня, – суккуб нахмурилась. – О чем только думала? После всего...

– Она не думала, – вампирша закрыла глаза, чувствуя, как тело сковывает тяжелая дрема. – Она, видимо, вообще редко думает.

* * *

Странное дело. Иногда ей казалось, что она здесь чужая. Это мучило, будоражило. Она и впрямь была непохожа на остальных. Взять хотя бы эти длинные волосы огненного цвета. У рабынь таких не бывает! Нет, они должны быть темными, гладко зачесанными и стянутыми в узел на затылке. Она видела – почти у всех человеческих женщин они именно такие. А у нее нет. Она не могла убрать их так, как оплагалось, непослушные пряди вечно распадались и лезли в глаза. Приходилось заплетать их в косу и проклятая болталась, хлестала по спине – тяжеленная. Да что волосы! Она каждый вечер мылась, даже если выматывалась до изнеможения. Другие претендентки так за собой не ухаживали и смотрели на нее косо, даже две странные, чистые, которые не походили на людей. Что с ней не так?

А мысли? Эти неправильные мысли! Они появились сразу же, стоило ей проснуться, а ведь это случилось всего неделю назад.

"Ты должна выиграть. Тогда тебя возьмет Хозяин. Ты должна подчиняться. И ты ДОЛЖНА быть счастлива", – каждое утро говорила она себе, плетя проклятую косищу. А кто-то чужой, дерзкий, живущий в огненноволосой голове, ехидно насмешничал: "О-о-о!".

Кэсс туго-натуго перетянула волосы кожаным ремешком и выглянула в окно. Там лил дождь. Он стоял непроглядной стеной, мешая видеть дальше, чем на два шага. И так уже третий день. Девушка вздохнула, накинула на плечи тяжелый кожаный плащ и медленно подошла к двери. Тренировка.

Как она их ненавидела! И это лишь усугубляло её непохожесть на остальных. Все любили заниматься с Наставником. Претендентки прекрасно понимали, что только он способен научить их тому, как одержать победу. А победа означала, что счастливица сможет обрести господина. Кэсс это тоже понимала и знала – так и должно быть, а значит нужно стараться. Вот только... как бы ни твердила она себе о покорности и прилежании, о том, что ей нужен Хозяин – старательно заниматься не получалось. И хотя самый лучший повелитель с интересом поглядывал на нее все последние дни, что-то неуловимое мешало наречь его СВОИМ господином. Не получалось и все тут!

"А кого получится?"

Вот. Опять он. Ехидный голосок, который любит насмешничать и задавать вопросы. Рабыня ещё ниже опустила широкий капюшон. Дождь молотил по плечам и голове, вода ручьями текла со складок плаща, который стал едва ли не вдвое тяжелее своего обычного веса.

– Стой!

Девушка послушно остановилась посреди атриума. Кто бы это ни был, он – господин, значит надо слушаться. Дождь хлестал в лицо, мешая смотреть.

– Развернись и опустись на колени.

Испуганный взгляд на лужи под ногами, на раскисшую землю. Опускаться в эту жирную грязь совершенно не хотелось, но делать нечего. Господин. Кассандра выполнила приказ и застыла под порывами ветра, смиренно склонив голову.

"Да, да, склоняйся ниже, так дождь в лицо не бьет!"

В поле видимости попали мокрые сапоги. Несчастная не осмеливалась поднять голову – нельзя, пока не позволят. И дождь тут совсем ни при чем.

– Какая послушная... – довольно сказал незнакомый повелитель. – Сними плащ.

Дождь же!

Рабыня внутренне сжалась, испугавшись, что воскликнула это вслух, но господин молчал, и она перевела дыхание. Замерзшие пальцы никак не могли справиться с размокшими завязками.

"Нет-нет, конечно, ты не нарочно так дергаешь эти проклятые завязки, затягивая ещё туже! Конечно, не нарочно".

Господин зарычал:

– Что ты копаешься?!

– Узел... затянулся... – виновато объяснила она, сражаясь с упрямой шнуровкой.

Незнакомый, но такой грозный повелитель гневался. Девушка лихорадочно, но безуспешно пыталась выполнить его приказ.

– Левхойт, – негромкий голос заставил Сапоги повернуться вправо. – Вам запрещено её трогать.

– А я и не трогаю, Фрэйно, – в голосе сквозило неудовольствие.

– Встань, Кэсс. И оставь в покое плащ. Ему запрещено быть твоим Хозяином.

Невольница вздохнула с облегчением. Теперь она может не выполнять приказы Сапогов, потому что долг раба – найти Хозяина, а не выполнять прихоти тех, кто им стать не может.

– Фрэйно... – в голосе Сапогов звучала угроза. – Не лезь. Она больше не ниида.

– Она претендентка. Оракул запретил над ними насилие. Я лишь выполняю приказ. Кэсс, иди. Ты опаздываешь.

Девушка низко поклонилась и поспешила своей дорогой.

Когда она – промокшая и продрогшая – явилась на Поприще, там уже раздавался звон мечей. Опоздавшая начала торопливо раздеваться. Если она поторопится, может, Он и не заметит. Как назло, проклятая кожаная шнуровка затянулась намертво. Теперь действительно (насмешница внутри нее хмыкнула) не развязать!

– Ты опоздала.

Услышав этот голос, рабыня втянула голову в плечи и рухнула на колени.

– Простите, господин Наставник, – прошептала она, и, слыша его раздраженный вздох, склонилась еще ниже.

Как же она Его боялась!

Сильная рука вздернула несчастную на ноги и рванула проклятый узел.

– На арену, живо.

– Да, господин Наставник.

Она не решилась подобрать с песка плащ и повесить, чтобы обсох, метнулась вперед, но Наставник схватил за косу и дернул к себе. Больно!

– Почему ты в грязи?

– Земля грязная, я испачкалась, когда стояла на коленях, – тихо объяснила девушка, пряча глаза.

Безжалостная рука потянула волосы сильнее, вынуждая запрокинуть голову и смотреть мучителю в лицо. Увидев злые звериные глаза, Кэсс задохнулась от ужаса и замерла. За что, за что он ее ненавидит? Почему обижает? Она же старается быть послушной, старается быть угодливой и незаметной. Но он все равно видит каждый её промах, все равно...

– Перед кем? – голос звучал ровно, но рабыне захотелось от страха взвыть по-собачьи.

– Перед господином. Он приказал снять плащ... – с каждым словом ее голос становился все слабее, по лицу катились слезы боли, вины, отчаяния.

– Ты сняла?

– Завязки затянулись, – едва слышно попыталась оправдаться невольница.

Наставник прищурился. Узкие зрачки едва заметно пульсировали, приводя в ужас. Он хотел ее убить.

– Квардинг.

– Иди, – страшный повелитель оттолкнул её.

Рабыня со всех ног бросилась на арену. Претендентки посмеивались, перешептываясь. Жалкая, мокрая, грязная, с растрепанной косой и ещё горящим от боли затылком. Господин очень сильно в этот раз тянул её за волосы.

Амон оторвал взгляд от рабыни и вопросительно посмотрел на Фрэйно.

– Кто это был?

– Левхойт Мактиан. Он не прикасался, просто унижал. Я сказал, что он не Хозяин, и она больше не будет слушаться.

– Ходи за ней, как тень. Мне больше не нужны ошибки, – ровно сказал демон, перед тем, как пройти на арену.

Телохранитель склонил голову.

Остановившись около разделившихся на пары девушек, наставник какое-то время наблюдал за их неумелой разминкой. Бестолковые нелепо взмахивали оружием, поскальзывались на песке, неуверенно топтались. Одним словом – стадо. И он здесь единственный пастух. Увы, из овец волков не сделаешь... Щелкнув пальцами, демон привлек внимание учниц, начиная занятие.

Лишь через четыре часа мучитель отпустил взмокших, обессиленных, едва шевелящихся претенденток. Краем глаза провожая Кэсс, он отметил, что та держится в стороне от остальных, словно боится. Она вообще теперь всего боялась, была очень тихой и послушной. Именно такой Амон жаждал ее когда-то сделать. И не смог. Так почему сейчас он смотрел на покорную рабыню и хотел как следует ее встряхнуть? Хотел зарычать в испуганное белое лицо, что она обещала, обещала к нему вернуться, но не возвращалась.

Теперь ниида смотрела на квардинга только, когда тот тянул ее за волосы, и падала в ноги всякий раз, едва слышала звук его голоса. Он НЕНАВИДЕЛ ее такую. Демон досадливо поддел носком сапога белый песок арены – вспомнил, как первые несколько ночей стоял у дверей комнаты своей рабыни, сжимал кулаки и боролся с желанием войти. Но знал, что если не сдержится и войдет, девчонка точно не выживет – каждый раз, видя ее ужас, он с трудом сдерживал Зверя.

А ведь прикасалась, сердилась, спорила... все обман. Сам себя обманул и продолжает обманывать. Амон перестал ходить туда-сюда по Поприщу, замер, стараясь успокоиться, и не заметил, что та, о которой он сейчас думает, как обычно перед уходом, бросает на него хмурый взгляд.

* * *

Хлопнули за спиной двери. По лицу хлестнули холодные дождевые струи. Пальцы, удерживавшие плащ, мигом окостенели от холода. Ветер рвал полы одежды, мешая идти, земля, скользкая от дождя, чавкала под ногами. Надоел дождь! Надоел! Она хочет... Порыв ветра сорвал с головы капюшон, а затем и вовсе вырвал кожаную накидку из окоченевших рук, швырнул в грязь. Тьфу.

Сжавшись от холода, девушка огляделась. За плотной стеной ливня проступали темные очертания какого-то строения. Лучше уж там переждать. Потянув на себя высокую деревянную дверь, промокшая рабыня зашла внутрь. В лицо ударил запах навоза. Тут было полутемно, тепло и уютно. Громко всхрапнула лошадь, переступив в стойле. Кэсс вздрогнула. В соседнем углу, в крохотном низком загоне, шевельнулось что-то светло-серое. Незваная гостья отпрянула и уже хотела было выскочить обратно под дождь, но из темноты, беспечно помахивая коротким хвостом, выступила... коза. Что-то трогательное было в этой переминающейся с ноги на ногу животинке и в том, как она доверчиво жалась, выпрашивая ласку.

– Привет. Привет...

Ну ка кне почесать жесткий лоб? Как не улыбнуться?

– Я тут посижу, ты не против?

Парнокопытное явно против не было, более того, оно настойчиво подтолкнуло гостью к поилке, словно та долгое время избегала своих прямых обязанностей. И вот ведь странно! Руки привычным движением налили чистую воду в корытце, выложили сено. Щетка. Здесь, слева на стене висит щетка. Кассандра оглянулась, и опешила, увидев искомый предмет. Коза подставила крутой бок и блаженно закрыла глаза, когда по нему прошлись упругие щетинки. Хорошая какая. Вот бы себе взять...

После умиротворяющей тишины конюшни идти в шумный общий зал к остальным не хотелось. Там только и делали, что болтали о Хозяевах, о том, кто из них лучше и как угодить, чтобы назвали своей. "Гадость какая!" – опять проснулся ехидный голосок. И, правда ведь, гадость, но она не должна и мыслей подобных допускать. Не должна!

И что с ней не так?

Рабыня прижала кулак ко лбу, вспоминая, что сегодня должен прийти лучший Хозяин. Значит, надо отправиться к себе, нарядиться, причесаться, заплести косищу и опять, под этим ливнем спешить в зал. А когда явится обожаемый всеми господин, Он подойдет к каждой, каждую обнимет и поцелует в обе щеки. И ее тоже. Задержав ненадолго взгляд на губах. И нужно будет заалеть румянцем удовольствия, а потом судорожно вздохнуть, чтобы он понял – ей хочется большего.

Так уже было с другой счастливицей. Вот только она не понравилась доброму повелителю, и тот не взял ее себе, только попробовал. А теперь – вот он, шанс. Настала очередь. Если постараться, быть угодливой и послушной, ласковой и кроткой – можно понравиться. И господин придет ещё раз. Главное – не промокнуть и не простудиться. Значит, нужно торопиться – бежать в свою комнату, переодеться в сухое.

Девушка вышла под дождь и замерла, запрокинув лицо к небу. Ледяные струи били по щекам, закрытым векам, губам... одежда за несколько мгновений стала ледяной и тяжелой от воды, но бестолковая рабыня все стояла, не торопясь вернуться обратно в тепло или укрыться в одной из галерей. Ветер хлестал закоченевшее тело, подол платья облепил ноги, мешая двинуться с места.

– Ни... Кэсс, не стой так, – господин Фрэйно оказался рядом, накидывая на нее плащ. – Надо иди под крышу.

– Сегодня придет лучший Хозяин, – задумчиво произнесла невольница, не замечая, как демон передернулся от этих слов. – Я должна хорошо выглядеть, чтобы ему понравиться. Мне нельзя простужаться.

Она дернула плечами, сбрасывая плащ.

– Мне ни в коем случае нельзя стоять под дождем и простужаться.

– Тогда зачем... – он осекся.

– Ни в коем случае нельзя, – вновь подставляя лицо ледяным струям, повторила чудачка.

А по губам скользнула умиротворенная улыбка.

* * *

Она опоздала на ужин. Не велика беда. Есть все равно не хотелось. Оставляя мокрые следы на каменном полу, Кэсс скользнула поближе к огромному камину. От сырого платья, противно облепившего тело, поднимался пар.

– Кошмар! Ты что над собой сотворила?! – подскочила к ней стройная особа с гневно горящими синими глазами и волосами удивительного небесного цвета. – Промокла насквозь!

Она схватила ледяную руку пришедшей и ахнула:

– Как сосулька!

– Плащ ветром унесло, – коротко объяснила та, стараясь не дрожать. – Сейчас отогреюсь.

– Глупая! Почему ты никогда не думаешь? – собеседница всплеснула руками. – Заболеешь же!

– Думаю. И сейчас мне кажется, что ты напрасно убиваешься, – упрямица выдернула ладонь. – Хочешь, чтобы я ушла, а у тебя было больше шансов понравиться Хозяину?

Лицо красавицы вытянулось.

– Дура, – сквозь зубы прошипела она. – Тупая рабыня. Сама себе не противна?

Девушка не удостоила ее ответа, демонстративно отвернулась к огню и даже взяла с каминной полки какую-то книгу. Строчки прыгали перед глазами, голова кружилась, кости и суставы ломило. Но она сидела, не шевелясь, и старательно делала вид, что читает, пока странно заботливая претендентка не отошла в сторону. Обиделась? Ну и что. Здесь все пытались насолить друг другу. Поэтому "искренней" заботе цена была – ломаный грош. Хорошо ещё, просто так отстала, не стала язвить или говорить гадости. Кэсс уже хотела расслабиться, уверовав в то, что её мокрая персона осталась незамеченной остальными, но... Гибкая маленькая красавица с раскосыми глазами и смуглой кожей томно протянула: