Текст книги "Роль России и Романовых в Великой Войне 1914-1918 гг."

Автор книги: Алексей Олейников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

2.2. Августейший Главковерх
Государь Император Николай II

Как известно, российские императоры были теснейшим образом связаны с армией. Связь была и духовная, и административно-управленческая, и военно-строевая. С детских лет русские государи приобщались к военному делу.

Будущий Император Николай Александрович с момента принятия воинской присяги (1884 год) познал должности взводного, ротного и эскадронного, батальонного командира. Великий князь Александр Михайлович вспоминал: «Ко всем своим обязанностям относился серьезно и добросовестно»[151]151
  151 Великий князь Александр Михайлович. Книга воспоминаний. – М., 1991. С. 81.


[Закрыть]. Чин полковника сохранил на всю жизнь, так как считал недопустимым повышать собственное звание, тем более, что полковничьи погоны Николай II получил из рук отца – Императора Александра III.

Уже в первый период царствования, наряду с традиционными военно-политическими функциями монарха, Государь стал проявлять качества реформатора. Так, как известно, не все офицеры, успешно окончившие оба курса Академии Генерального штаба, переводились на Дополнительный курс с причислением к Генеральному штабу. Эта система в силу присутствия элемента случайности в процедуре отбора лучших кандидатов вызывала справедливые нарекания. Именно инициатива молодого Государя стала причиной пересмотра аттестационных правил – впоследствии все офицеры, успешно закончившие Академию, причислялись к Генеральному штабу. А.С. Лукомский, в эти годы офицер-слушатель Академии, вспоминал, как Император сказал военному министру генералу от инфантерии П.С. Ванновскому, что при отборе офицеров Генштаба присутствуют серьезные недостатки, и потребовал от министра изучить проблему и доложить предложения по совершенствованию академической системы. «…На всех нас Государь произвел впечатление человека чрезвычайно сердечного и доброжелательного; видно было, что Его Величество интересуется нами и что ему приятно с нами разговаривать. Дойдя до меня и спросив о моем переходном балле на дополнительный курс и о выпускном балле, Е.И.В. обратился к военному министру, генерал-адъютанту Ванновскому, и сказал примерно следующее:

Из расспросов представляющихся офицеров я выношу впечатление, что на дополнительный курс Академии могли попасть только те, которые имели, в среднем, около одиннадцати. Очень многие, имевшие в среднем много выше десяти, на дополнительный курс не попали… Я слышал, что оценка баллами на экзаменах носит часто случайный характер. В существующих правилах о переводе офицеров на дополнительный курс и выборе офицеров для службы в Генеральном штабе есть какие-то серьезные недостатки. Я прошу Вас подробно мне доложить этот вопрос и подумать, нельзя ли как-нибудь исправить несправедливость… Эти слова Государя произвели на нас очень сильное впечатление особенно потому, что мы сами чувствовали, что мы хотя и попали в число избранных, но что общие основания для выпуска в Генеральный штаб очень далеки от совершенства»[152]152
  152 Лукомский А.С. Очерки из моей жизни. Воспоминания. – М., 2012. С. 81–82.


[Закрыть].

Много сделал Государь и в период военной реформы 1907–1914 гг.

Нас интересовала деятельность Императора Николая II как военного руководителя России в годы Первой мировой войны – самой тяжелой войны, которую когда-либо вела Российская империя.

Необходимо отметить, что существуют 2 периода в деятельности Николая Второго во время войны – до 23.08.1915 г., когда он выступал как общий (верховный) руководитель вооруженных сил империи, и в период 23.08.1915 – 02.03.1917 гг. – когда он действовал и как Верховный Главнокомандующий Действующей армии.

На наш взгляд, качества военного руководителя целесообразнее рассмотреть, отталкиваясь от реализуемых им функций. Перед тем как их рассмотреть, необходимо ответить на вопрос – знал ли Император вооруженные силы и основы военной службы, т. е. обладал ли первичной системой знаний, умений и навыков, необходимых как офицеру в целом, так и военному руководителю?

Император знал основы военной службы, любил русскую армию и русского солдата. Государь считал себя первым военнослужащим российской армии. Генерал от инфантерии А.Ф. Редигер (военный министр в 1905–1909 гг.) писал: «Он знал массу лиц, служивших в Гвардии или почему-либо им виденных, помнил боевые подвиги отдельных лиц и войсковых частей… знал номер и название каждого полка, состав каждой дивизии и корпуса, места расположения многих частей… Он мне говорил, что в редких случаях бессонницы, он начинает перечислять в памяти полки по порядку номеров и обыкновенно засыпает, дойдя до резервных частей, которые знает не так твёрдо… Чтобы знать жизнь в полках, он ежедневно читал приказы по Преображенскому полку и объяснил мне, что читает их ежедневно, так как стоит лишь пропустить несколько дней, как избалуешься и перестанешь их читать»[153]153
  153 Редигер А.Ф. История моей жизни. Воспоминания военного министра. – М., 1999. С. 547–548.


[Закрыть].

Особое впечатление на сталкивающихся с Государем по делам службы представителей генералитета производило доскональное знание структуры и дислокации армейских частей и соединений. Причем и в военное время этот вопрос находился под пристальным вниманием Николая II. Император знал состояние фронта, на каком участке находится та или иная часть и ее боевые особенности. Генерал-квартирмейстер Штаба Верховного Главнокомандующего А. С. Лукомский в диалоге с А. И. Деникиным следующим образом характеризовал эту сильную сторону Государя, одновременно говоря и о таком его качестве как скромность при рассмотрении стратегических вопросов: «Государь… знал наизусть фронт так, как дай Бог, чтобы знали Алексеев, Вы и я – как нач[альни]ки штаба; Государь знал точно, где и какие корпуса занимают фронт, какие и где в резерве; знал по фамилиям почти всех старших нач[альни]ков; отлично помнил все детали боев и очень [выделено А.С. Лукомским – А.О.] интересовался всеми предположениями, касающимися будущих операций.

Но… предоставлял полную мощь своему нач[альни]ку штаба и на заседании мог «произвести впечатление безучастного Верх[овного] Главнокомандующего» – вследствие своей чрезвычайной скромности, не рискуя давать какие-либо указания»[154]154
  154 Деникин А.И. Старая армия. Офицеры. – М., 2005. С. 43–44.


[Закрыть].

Теперь рассмотрим функции, которые выполнял Император Николай II в начальный период войны (август 1914 г. – август 1915 г.).

1) Военно-представительская функция – одна из важнейших функций русских государей. Реализуя ее, Император, прежде всего, занимался посещением воинских частей и соединений, выезжая как в Действующую армию, так и вглубь государства.

В ходе краткой кампании 1914 года он осуществил 5 посещений Действующей армии (4 были посвящены австро-германскому фронту и 1 турецкому).

Так, 20-26-го сентября Император посетил Ставку (награждал отличившихся представителей генералитета), крепость Осовец[155]155
  155 По свидетельству начальника императорской охраны генерал-майора А.И. Спиридовича, Государь находился в зоне обстрела германской артиллерии.


[Закрыть] (благодарил геройский гарнизон за мужество и отвагу), города Ровно, Брест, Белосток и Вильно (посетил военно-лечебные учреждения).

Второе посещение Действующей армии состоялось 23 октября – 1 ноября. Император посетил Ставку, города Холм, Седлец, Ровно, Ивангород. Во время посещения Ивангородской крепости особое внимание он обратил на систему полевой связи между фортами, опорными пунктами и артиллерийскими батареями, посетив центральную артиллерийскую станцию – «мозг крепости». Комендант генерал-майор А.В. фон Шварц сделал доклад об обороне крепости. Был осуществлен и обзор ее передовых опорных пунктов.

Третий визит Государя, проходивший 19–20 ноября, был посвящен изучению района боевых действий и посещению раненых воинов. «Входя в палату, Государь обычно здоровался вполголоса и после ответа начинал обходить раненых по кроватям, останавливаясь и разговаривая с каждым. Просто и хорошо разговаривали солдаты, хотя и волновались от восторга. «Как же ты ранен?», спросил одного Государь. «Ручной гранатой, Ваше Императорское Величество». «А вы разве близко сошлись?» «Да вот маленько подальше, как Ваше Величество стоите передо мною». Государь улыбнулся, я подошел к следующему. Особо тяжело раненым Государь вручал Георгиевские медали, а некоторым кресты. Каждый крестился, принимая награду, целовал медаль или крест, благодарил Государя. И с каким восторгом смотрели они на Государя»[156]156
  156 Спиридович А.И. Великая Война и Февральская Революция (1914–1917 гг.). Т.1. – Нью-Йорк, 1960. С. 33–34.


[Закрыть].

Показательно, что Император никогда не упускал случая навестить раненых. Так, в октябре 1914 г. в Ивангороде, узнав, что на станцию пришел поезд с ранеными, он сразу к нему поехал – общался с военнослужащими и вручал награды. В Сарыкамыше 1-го декабря 1914-го года Император, пока не навестил новых раненых, прибывших в госпиталь, не садился ужинать, хотя в течение дня ничего не ел.

Русский Император призывал заботливо относиться и к раненым врагам: «В одном из них [госпиталей – А.О.] находилось много немцев. Государь не пошел в их палаты, но сказал старшему врачу: «Надеюсь, что не делается никакого различия в содержании раненых и мы не поступаем так, как наши противники», и прибавил: «Да будет им стыдно»»[157]157
  157 Спиридович А.И. Великая Война и Февральская Революция (1914–1917 гг.). Т.1. – Нью-Йорк, 1960. С. 45.


[Закрыть].

1-2-го декабря, во время визита в Кавказскую армию, Император лично награждал отличившихся военнослужащих, провел встречу с командным составом. Начальник охраны Государя следующим образом передавал свои впечатления: «Посетив собор и раненых, Государь объехал форты, выслушивал подробный доклад коменданта. Интересно было видеть, как нагнувшись над разложенным, на простом деревянном столе, планом, комендант водил по нему пальцем и делал доклад на одном из самых высоких фортов Карса… Государь слушал внимательно, задавал вопросы. Около него генералы Мышлаевский и Юденич (тогда начальник штаба)… В девять вечера 1-го декабря приехали в Сарыкамыш. Маленький населенный военный поселок. На вокзале Государь был приятно поражен, что его встречал почетный караул Кабардинского пехотного полка, в котором Государь состоял шефом. Здоровый, веселый вид солдат. Молодцеватая выправка. У офицеров характерные кавказские шашки… Государь подошел к лихому на вид знаменщику с тремя Георгиевскими крестами. Командир полка доложил, что это подпрапорщик Яковенко. Он был два раза контужен в бою. За выбытием офицеров командовал ротою, оставался в бою целую ночь и пошел в лазарет только после энергичного приказания командира батальона. Государь поблагодарил Яковенко, повесил ему Георгиевский крест первой степени и обратился к караулу со словами: «За боевую службу спасибо вам, молодцы». В ответ послышалось: «Рады стараться, Ваше Императорское Величество», – и чувствовалось, что в этом энергичном ответе обет своему Государю, обет, который выполнила вся Кавказская армия во славу Великой России»[158]158
  158 Спиридович А.И. Великая Война и Февральская Революция (1914–1917 гг.). Т.1. – Нью-Йорк, 1960. С. 61–62.


[Закрыть]. Завершился визит Государя на Кавказский фронт поездкой на передовую – в Меджингерт.

Наконец, 13-19-го декабря Государь в Ставке принимал доклады о ходе боевых действий, награждал наиболее отличившихся воинов и благодарил части за службу. Особое внимание он уделил Варшавскому укрепленному району.

Обращает на себя внимание как частота посещения Государем Действующей армии, так и объекты визитов. Это важнейшие позиционные участки Русского фронта, сыгравшие ключевую роль в осенних операциях 1914-го года – крепости Ивангород и Осовец, а также такие центры связности фронта, как Седлец, Варшава, Вильно и Ровно. В частности, последний пункт имел чрезвычайное значение вследствие того, что через него шли единственные возможные для движения артиллерии и обозов коммуникации на север через Полесье. Сарыкамыш, который Император посетил во время визита в Кавказскую армию, стал в скором времени центром одной из важнейших операций на Кавказском фронте. Разумеется, поездки не обходились без посещения центрального органа управления Действующей армии – Ставки Верховного Главнокомандующего.

23-30-го января 1915-го года Император посетил не только Ставку и Действующую армию, но и Черноморский флот.

Наиболее запомнившимся его визитом была поездка в Галицию весной 1915-го года. Обходя вопрос о целесообразности объезда только что завоеванной территории, отметим, что Государь в период с 4-го по 13 апреля посетил Львов, Перемышль, Самбор, Проскуров, Каменец-Подольск, побывав на местах боев, могилах павших героев, в госпиталях, награждая отличившихся солдат и офицеров.

С 16 по 18 апреля Государь находился в Севастополе, где особое внимание он уделил частям кавказских казачьих войск. Мероприятие действительно имело большой общественно-политический и идеологический резонанс.

5-го мая Государь экстренно прибыл в Ставку. Там он провел 9 дней в самый тяжелый период развития Горлицкого прорыва австро-германских войск. 11-го июня Император вновь в Ставке. Он вникает во все сложности оперативно-стратегической обстановки.

Историограф Николая II генерал-майор Д.Н. Дубенский досконально воспроизвел всю программу посещения Государем Действующей армии с января по июнь 1915 г.[159]159
  159 Дубенскйй Д.Н. Его Императорское Величество Государь Император Николай Александрович в Действующей армии. Январь-июнь 1915 года. – Пг., 1915.


[Закрыть].

С 23-го августа 1915-го года (т. е. с момента принятия должности Верховного Главнокомандующего) военно-представительская функция Императора несколько видоизменилась. Она приобрела форму посещения войск фронтов. После принятия должности Верховного главнокомандующего активность в данной сфере со стороны Государя не ослабла. Причем для посещения выбирались узловые точки фронта.

Более того, в ряде случаев Император посещал части действующей армии вместе с наследником Цесаревичем. Так, 2-го октября 1915-го года Император и Цесаревич вместе провели в Режице смотр частям только что пришедшего с передовой 21-го армейского корпуса. Государь, обычно скупой на эмоции, следующим образом передавал свои впечатления: «На ровном поле стоял на три фаса 21-й армейский корпус. Обошел войска, пропустил их церемониальным маршем, поблагодарил их за боевую службу и объехал фронт в моторе. Вид всех частей превосходный, бодрый и здоровый, состав довольно большой. Душу подымающее настроение овладело мною после смотра этого славного корпуса – оно проникло и в Алексея»[160]160
  160 Дневники императора Николая Второго. – М., 1991. С. 550.


[Закрыть]. Фактически весь октябрь 1915-го года Цесаревич провел в Ставке, наблюдая за повседневным ритмом деятельности этого высшего органа управления Действующей армии.

Пребывание наследника в Ставке было прервано трехдневной поездкой (11–13 октября) Императора с сыном на Юго-Западный фронт. Николай Второй вручал боевые награды, посещал раненых, проводил смотры частей. Один из полков был посещен вблизи боевой линии, под беспокоящим огнем артиллерии противника. Были награждены перед строем войск орденом Святого Георгия Победоносца 3-й степени генерал от кавалерии В.В. Сахаров и генерал от инфантерии Д.Г. Щербачев. Очевидец вспоминал: «Сев в автомобили, приехали к обширному полю, где были собраны войска всех родов оружия. После обхода, смотра и беседы с офицерами и солдатами, Государь горячо благодарил войска за их геройскую службу и просил передать его привет и царское спасибо всем товарищам, которые не могли быть на смотру. Ура понеслось в ответ. Когда оно стихло, Государь особенно громко и отчетливо произнес: «За вашу геройскую службу награждаю командующего армией генерала Щербачева орденом Святого Георгия 3-ей степени»»[161]161
  161 Спиридович А.И. Великая Война и Февральская Революция (1914–1917 гг.). Т.1. – Нью-Йорк, 1960. С. 241.


[Закрыть].

Обходя строй войск 9-й армии Государь поражал знанием полков, частей, операций, «дел». Генерал А.И. Спиридович вспоминал так об этом визите Императора в войска: «После обхода Государь взял Наследника за руку и пошел с ним на середину поля. Тишина полная. Государь стал говорить. Говорил четко, просто, задушевно. Он благодарил войска за подвиги, призывал любить Родину, служить ей, как служили до сих пор… Он кончил. На поле стало как бы еще тише, а потом грянуло ура, да какое ура! «Такого могучего, сердечного ура я никогда не слышал»…да и не услышу»[162]162
  162 Спиридович А.И. Великая Война и Февральская Революция (1914–1917 гг.). Т.1. – Нью-Йорк, 1960. С. 243.


[Закрыть].

В конце октября Государь с Наследником посетили Ревель (Император наградил команды русских и английских подводных лодок) и Ригу (где провели смотр сибирским стрелковым частям). Очевидец так описывал обстановку, в которой происходило мероприятие в Риге: «29 октября Государь смотрел войска Рижского укрепленного района. В 8 утра поезд остановился в Вендене. Для доклада прибыл Командующий армией генерал Горбатовский. Он был в чудном, приподнятом настроении. Ночью его войска отбили десять немецких атак… Поезд тихо пробирается за город, за Двину. Проехали несколько сильно разрушенных домов… Зловещий шум моторов среди ночной тишины и затем взрывы бомб – действовали ошеломляюще. Сегодня утром уже был аэроплан. Императорский поезд остановился за городом. Высоко в облаках наши аэропланы. Издали доносятся выстрелы тяжелой артиллерии. Немцы в 16 верстах по одному направлению и в 25 по другому. Недалеко от железнодорожного полотна построено несколько Сибирских полков, стяжавших за войну вполне заслуженную славу. Некоторые части пришли из окопов. Государь беседовал с частями и горячо благодарил их, и желал успеха в борьбе с дерзким и сильным врагом… Кричали восторженно. Посетив после смотра вторую городскую больницу, Государь отбыл из Риги»[163]163
  163 Спиридович А.И. Великая Война и Февральская Революция (1914–1917 гг.). Т.1. – Нью-Йорк, 1960. С. 253–254.


[Закрыть].

В период с 5 по 12 ноября вновь был посещен Юго-Западный фронт. 7-го ноября на поле, занятом 25-ю тысячами солдат и офицеров, Император верхом объезжал войска 7-й армии. 8-го ноября был проведен смотр 20-тысячного корпуса, 10-го ноября – Кавказской кавалерийской дивизии.

20-23-го декабря Император совершил визит на Западный фронт, встретился с Главнокомандующим армиями фронта генералом от инфантерии А.Е. Эвертом и двумя командующими армиями – генералами от инфантерии А.Ф. Рагозой (4-я армия) и Л.В. Лешем (3-я армия). Именно Западный фронт должен был наносить главный удар в кампании 1916-го года, а армии указанных генералов – находиться на его острие. Государь также встречался с командами от воинских частей, находящихся на позициях, посещал солдатские землянки, артиллерийские позиции, общался с солдатами и офицерами ряда пехотных и гренадерских полков.

1916-й год – также свидетель целой серии поездок Государя на фронт.

29-31-го января Император посетил Северный и Западный фронты (смотрел преимущественно кавалерийские части). Очевидец смотра на Северном фронте 29-го января писал: «Ясное, морозное утро. Государь тихо объезжал войска, отдельно говорил с частями, благодарил солдат и офицеров. Затем обратился с общей ко всем речью. – «Я счастлив, что мог прибыть сюда и увидеть хотя бы представителей вашей доблестной, пятой армии…». Звонко звучали слова Государя. – «Горжусь, что нахожусь во главе одной из наших армий, которую составляете вы, молодцы…». Речь Государя была особенно задушевна. Не менее задушевное неслось и «Ура» в ответ Государю»[164]164
  164 Спиридович А.И. Великая Война и Февральская Революция (1914–1917 гг.). Т.2. – Нью-Йорк 1960. С. 25.


[Закрыть].

Другой очевидец – кавалерист 5-й кавалерийской дивизии писал:

«Подъехав вплотную к тому месту, где стоял я со своей пятеркой, Царь остановился и, внимательно посмотрев на мои нашивки, спросил: – Где Вы были ранены? – Под Поневежем, Ваше Императорское Величество! – Да, это было тяжелое время… Потерпите, немного осталось… Вместе с усталостью, в бесконечно-добрых глазах светилась заботливость к этим наивным, по-детски кричащим «ура!» людям. Лица солдат и офицеров были согреты огнем готовности умереть в любую минуту за своего Царя и за родину. Какими влюбленными глазами смотрели они на Государя! Он был для них божеством. «Ура!» не прекращалось. Оно было настолько мощным, что казалось вылетающим не из грудей, а из огромных труб. Объехав фронт, Царь вернулся к центру поляны и поднял руку. Это был призыв к тишине. Мгновенно все замолкли. Снег к этому времени прекратился. Седые тучи разорвались. Показались голубые просветы. С простыми, бесхитростными словами обратился Царь к своим воинам: «Дорогие мои! Я знаю, что переживает армия, платя дорогой ценой за победы. Я знаю, какие тяжести несет вся Россия. Но все необходимо. До конца осталось уже немного, нужно только потерпеть, дорогие мои…». После выразительной, говорящей тишины снова загремело еще более мощное «ура!»[165]165
  165 Вырыпаев В. Царский смотр // Военная быль. – 1969 – № 98. – С. 27.


[Закрыть].

7-го февраля у Горной Дядины (Западный фронт) Император производил смотр 1-му Сибирскому армейскому корпусу. Государь благодарил войска за участие в трех войнах: Китайской, Японской и Германской и просил «окончательно победить и одолеть нашего упорного и коварного врага»[166]166
  166 Вырыпаев В. Царский смотр // Военная быль. – 1969 – № 98. С. 29.


[Закрыть]. После смотра состоялся завтрак, данный Государю от корпуса.

Посещал Государь фронт в марте (28-30-го – части 9-й армии у Каменец-Подольска и Хотина), мае 1916-го года (в последнем случае были осуществлены визиты на Юго-Западный фронт и Черноморский флот) и позднее.

Выбор маршрутов был далеко не случаен. Визиты осуществлялись в узловые пункты ТВД, посещались войска, которым предстояло сыграть активную роль в предстоящих операциях.

Так, визиты осенью 1915-го года в Вилейку и Молодечно (важнейшие операционные пункты Виленской операции) и на Юго-Западный фронт (в период Чарторийской операции и боев на Серете и Стрыпе) фактически указали на стратегически переломные участки Русского фронта в кампании 1915-го года. Перед началом кампании 1916-го года Император посетил Западный фронт (как мы уже отмечали, он должен был играть ключевую роль), после же того, как акцент сместился в полосу Юго-Западного фронта, Государь в мае особое внимание уделил этому оперативному объединению. В 1916-м году под особым контролем Императора находился Черноморский флот.

В периоды инспекций Государя проверялась боеспособность войск, настрой и боевой дух представителей генералитета, офицерства и рядового состава.

Во время поездок на фронт Императора отличала особая внимательность и деликатность. Он стремился посетить все части и батареи в инспектируемых войсках: во время смотра здоровался со всеми военнослужащими (офицерами – лично). Так, на Празднике Георгиевских кавалеров 26-го ноября 1915 года Государь обошел всех 170 офицеров-кавалеров и пообщался с каждым. И хотя это заняло полтора часа времени, но произвело огромное впечатление на присутствующих.

Характеризуя значимость посещения Николаем II воинских частей на передовой, офицер управления генерал-квартирмейстера Штаба Верховного Главнокомандующего штабс-капитан М.К. Лемке писал: «Всем нравятся здесь частые поездки царя к войскам; Николай Николаевич ездил только в штабы фронтов, а войска почти не видел»[167]167
  167 Лемке М.К. 250 дней в Царской Ставке (25 сент. 1915 – 2 июля 1916). – Пб.; 1920. С. 209.


[Закрыть].

Наконец, визиты Императора на фронт носили и важную информационную нагрузку: общаясь с непосредственными участниками боевых действий, Государь мог составить свою картину реальной обстановки, зачастую отличную от преподносимой ему в Ставке, а также услышать мнение фронтовиков о тех или иных представителях высшего командного состава. Так, по свидетельству очевидца, данное обстоятельство приносило свои плоды: «Государь внимательно слушал доклады начальствующих лиц, вставляя свои замечания, которые ясно показывали, что он знает подробно все действия доблестных войск до отдельных частей и их начальников включительно. Это видимо не нравилось некоторым из высших чинов штаба»[168]168
  168 Спиридович А.И. Великая Война и Февральская Революция (1914–1917 гг.). Т.1. – Нью-Йорк, 1960. С. 124.


[Закрыть].

Во время одной из таких поездок по фронту Император Николай II вместе с Наследником Цесаревичем Алексеем Николаевичем оказался непосредственно на передовых позициях – в 3–4 км от передовой, в сфере огня полевой артиллерии противника. Граф Д.С. Шереметев вспоминал: «Государь настойчиво требовал, чтобы Его допустили до передовых окопов наших пехотных подразделений. Генерал-адъютант Иванов боялся взять на себя такую ответственность, но Господь Бог, видимо, благословил желание Государя: с утра пал сильный туман, дорога, ведущая к окопам и обстреливаемая неприятельской артиллерией, сравнительно была более безопасна. Генерал-адъютант Иванов настоял, чтобы было не более трех автомобилей… Окопы были заняты одним из наших пехотных полков. Государь приказал Цесаревичу хранить полное молчание. Рота солдат, вынырнувшая из окопа и возвращавшаяся на отдых, с удивлением узнала Цесаревича Алексея Николаевича. Надо было видеть радость и изумление солдат, когда они поняли, что перед ними Государь Император с Наследником Цесаревичем»[169]169
  169 Шереметев Д.С. Из воспоминаний о Государе Императоре Николае И. – Брюссель, 1936. С. 7.


[Закрыть].

Значение смотров и посещений Императором частей и учреждений в период тяжелой войны имело огромное значение. Войска, ведущие однообразную военно-походную жизнь, зачастую видевшие лишь свое ближайшее начальство, буквально наэлектризовывались от вида самой фигуры монарха, подтягивались и ободрялись.

Генерал-майор П.Н. Краснов следующим образом писал о впечатлении, которое производили Государь с Наследником на солдат и офицеров: «Государь взял на руки Наследника и медленно пошел с ним вдоль фронта казаков. Я стоял во фланге своей 3-й сотни и оттуда заметил, что шашки в руках казаков 1-й и 2-й сотен качались. Досада сжала сердце: «Неужели устали?… разморились». Государь подошел к флангу моей сотни и поздоровался с ней. Я пошел за Государем и смотрел в глаза казакам, наблюдая, чтобы у меня-то, в моей «штандартной» вымуштрованной сотне, не было шатания шашек. Нагнулся наш серебряный штандарт с черным двуглавым орлом, и по лицу бородача, старообрядца, красавца-вахмистра потекли непроизвольные слезы. И по мере того, как Государь шел с Наследником вдоль фронта, плакали казаки и качались шашки в грубых, мозолистых руках, и остановить это качание я не мог и не хотел»[170]170
  170 Краснов П.Н. Воспоминания о русской императорской армии. – М., 2006. С. 465–466.


[Закрыть]. А.С. Лукомский отмечал: «Видя Государя я, как и другие, испытывал только чувство обожания, подъема и ощущение, что сделаешь всё, что будет приказано Царем… В войсках ощущались те же чувства к Царю и Наследнику»[171]171
  171 Лукомский А.С. Очерки из моей жизни. Воспоминания. – М., 2012. С. 716.


[Закрыть].

Показательно, что уже на грани отречения монарха обаяние Николая II в глазах простых солдат и офицеров было все так же высоко. Очевидец следующим образом описал встречу Государя с военнослужащими идущего на фронт эшелона 28-го февраля 1917-го г.: «Мы проезжали медленным ходом какую-то небольшую станцию, на которой стоял встречный поезд с эшелоном направлявшегося на фронт пехотного полка. Им, видимо, было уже известно о проходе императорского поезда: часть людей с оркестром стояла выстроенная на платформе, часть выскакивала из теплушек и пристраивалась к остальным, часть густой толпой бежала около наших вагонов, заглядывая в окна и сопровождая поезд. Его величество встал из-за стола и подошел к окну. Звуки гимна и громовое «ура», почти такой же искренней силы, как я слышал на последнем смотру запасных в Петрограде, раздались с платформы при виде государя и невольно наполнили меня вновь чувством надежды и веры в нашу великую военную семью и благоразумие русского народа»[172]172
  172 Отречение Николая II. Воспоминания очевидцев, документы. – Л., 1927. С. 97.


[Закрыть].

После Высочайших смотров военная цензура в течение недель читала восторженные солдатские письма на родину о посещении Государя, о том, какой он и т. п.

Соответственно, можно утверждать, что сама фигура монарха России была своеобразным знаменем, а появление Государя на фронте вызывало ни с чем не сравнимый подъем и воодушевление. Так, в Хырове (10-е апреля 1915-го года) солдаты 3-го Кавказского армейского корпуса бежали за автомобилем Императора, рискуя попасть под колеса, так же вели себя солдаты 13-го стрелкового туркестанского полка в Меджинкерте (1-го декабря 1914-го года), восторженно проявлял свои чувства гарнизон Осовца в сентябре 1914 года, радостно «ревели» пластуны в Севастополе 18-го апреля 1915 г. и т. д.

Реализация военно-представительской функции имела и практические последствия. Император 1-го ноября 1914 года объезжал форты крепости Гродно – и немцы были отбиты с большими потерями. Государь благословил под Сарыкамышем в Меджингерте 1-го декабря 1914-го года войска Кавказской армии – и последние, отражая турецкое наступление, в скором времени разгромили 3 турецких корпуса[173]173
  173 А.И. Спиридович писал: «От старых кавказских героев… я слышал лично, что в том горячем порыве, в том энтузиазме, который объединил в те дни Кавказскую армию, от молодого солдата и юного офицера, до их, убеленных сединами, старших начальников, до Наместника включительно, в этом, почти сверхъестественном подвиге, большую роль сыграло, только что совершившееся перед тем, посещение фронта и Края Государем Императором». См. Указ. соч. Т.1. С. 66.


[Закрыть]. Та же ситуация произошла и с 3-м Кавказским армейским корпусом после смотра в Хырове. В обстановке развития Горлицкого прорыва противника он одержал блестящие победы под Сенявой и Таржимехами, отражая германское наступление. Воодушевленные Государем русские войска даже в оборонительных боях были победоносны.

2) Кадровая функция – расстановка кадров высшего звена военного управления России. Прежде всего, это касалось сотрудников Ставки.

Оперативный аппарат Ставки был значительно обновлен.

Генерал-квартирмейстером стал генерал-майор М.С. Пустовойтенко – вдумчивый специалист-исполнитель. Его сменил затем генерал-лейтенант A.С. Лукомский – ведущий специалист по мобилизационным вопросам. За успешное проведение мобилизации 1914-го года он был удостоен крайне редкой награды – ленты ордена Святого Георгия к имеющемуся ордену Святого Владимира 4-й степени («в воздаяние особых заслуг, оказанных им делу блистательного выполнения мобилизации»). Дежурный генерал при Верховном Главнокомандующем генерал-лейтенант П.К. Кондзеровский был отличным и знающим работником, со стажем работы в должности 8 лет.

Ключевая должность – начальника Штаба Верховного Главнокомандующего была замещена очень удачно. Генералы М.В. Алексеев и заменявший его на этом посту (10.11.1916 – 17.02.1917) B.И. Гурко сделали много для стратегического руководства боевыми операциями русской армии. Если план кампании 1914-го года был выработан еще до войны и был призван увязать реализацию собственного стратегического планирования и интересы всей коалиции, то план кампании 1915-го года (наступление в расходящихся направлениях) был явно неудачен. Планирование же кампаний 1916–1917 гг. было вполне адекватным и отвечало сложившимся стратегическим и оперативным реалиям. М.В. Алексеев – классический штабной работник, военный ученый и хороший стратег. В.И. Гурко – талантливый фронтовой генерал, военачальник с широким военным кругозором, удивительной энергией, а также дальновидный стратег.

Генерал М. Свечин так отзывался о новом составе Ставки: «Разбирая вопрос о смене командования с военной точки, нельзя не видеть, что окружение Вел. князя и его ближайшие сотрудники слабее сотрудников Государя»[174]174
  174 Свечин М. Записки старого генерала о былом. – Ницца, 1964. С. 110.


[Закрыть]. Д.Н. Дубенский также писал об аппарате Ставки: «Генералы: Клембовский, Лукомский, Кондзеровский – ближайшие помощники генерала Алексеева, – все это умные толковые люди, известные генералы генерального штаба, работали свое дело усердно и вообще Ставка была поставлена твердо»[175]175
  175 Отречение Николая II. С. 41.


[Закрыть].

В перспективе должен был быть обновлен и состав командующих фронтами.

Кампания 1916 г. показала, что из лиц, занимавших эти посты, один был хорош (А.А. Брусилов), один отличен (Н.Н. Юденич – т. к. Кавказский фронт включал в свой состав одну армию, то он фактически руководил фронтом) и двое посредственны (А.Н. Куропаткин и заменивший его Н.В. Рузский, а также А.Е. Эверт). Но положительные тенденции наметились и в этой сфере. Выдвинулся ряд талантливых командармов (В.И. Гурко, П.С. Балуев, П.А. Лечицкий и др.). Иллюстрацией тенденции служит назначение командующим Румынским фронтом В. В. Сахарова (официально – помощника августейшего Главнокомандующего армиями Румынского фронта – короля Румынии) – хорошего боевого генерала. П.А. Плеве, один из лучших командармов мировой войны в декабре 1915 г. возглавил Северный фронт (к сожалению, состояние здоровья вынудило его в феврале 1916 г. оставить эту должность). Стоит помнить, что чем выше стояли лица в военно-должностной иерархии, тем более медленным было обновление соответствующего звена в пределах, очерченных действующим законодательством.