Текст книги "Роль России и Романовых в Великой Войне 1914-1918 гг."

Автор книги: Алексей Олейников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Западные историки, говоря о Брусиловском наступлении как о самой крупной победе Антанты в 1916-м, также считали потери Германского блока в миллион и более человек. Так, Д. Киган писал: «Было взято в плен 400 тысяч австрийцев, и 600 тысяч было убито или ранено. Немецкие войска, противостоящие наступлению русской армии, потеряли 350 тысяч человек» [100]100
  100 Киган Д. Первая мировая война. М., 2004. С. 387.


[Закрыть].

Потери Юго-Западного фронта в ходе всей кампании 1916 г. были наиболее тяжелыми – только с начала Брусиловского прорыва (22 мая) по 30 июня они составили почти 498 тыс. солдат и офицеров (62 тыс. убитых и умерших от ран, 377 тыс. раненых и больных, около 60 тыс. пропавших без вести[101]101
  101 Стратегический очерк войны 1914–1918 гг. Ч. 5. С. 73.


[Закрыть]). Общие потери русской армии за операцию – не менее миллиона бойцов[102]102
  102 Кузнецов Б.И. Кампания 1916 года на фронтах Первой мировой империалистической войны. М., 1941. С. 72.


[Закрыть].

Наступление Юго-Западного фронта стало крупнейшим достижением русского военного искусства – оно открывало новую форму прорыва позиционного фронта, наиболее успешную для своего времени, указывало выход из позиционного тупика. Направление главного удара Юго-Западного фронта – на Луцк – приводило к наиболее болезненным для австрийцев результатам, и, соответственно, итальянцам оказывалась наиболее эффективная помощь. Результаты операции намного превзошли ставившиеся перед ней цель и задачи. Наступление Юго-Западного фронта 1916 г. привело к крупному поражению австро-венгерских и германских войск в Галиции и Буковине. По мнению исследователя операции Л.В. Ветошникова, «наступление… глубоко потрясло австрийские войска в Галиции и Буковине, вызвав тревогу у командования центральных держав. Полный разгром 4-й и 7-й австрийских армий заставил австро-германское командование приостановить наступление в Трентино и облегчил обстановку для англо-французов под Верденом»[103]103
  103 Ветошников Л.В. Брусиловский прорыв. Оперативно-стратегический очерк. М., 1940. С. 3.


[Закрыть]. Характеризуя Брусиловский прорыв, Ю. Н. Данилов отмечал: «…наше июньское наступление на фронте от Луцка до Днестра, развившееся в широкий успех и едва не приведшее к полному крушению Австро-германского фронта, спасло от неминуемой катастрофы итальянцев. Это наступление вызвало крупную переброску на наш фронт австрийцев с итальянского и германцев с французского фронта»[104]104
  104 Данилов Ю.Н. Указ. соч. С. 396.


[Закрыть].

Галицийский ТВД был центральным в ходе кампании. На нем была перемолота главная масса соединений австро-венгерской армии, оттянуты германские резервы. Наступление Юго-Западного фронта знаменовало окончательный переход стратегической инициативы к странам Антанты.

Румынский ТВД

После неудачного вступления в войну Румынии России пришлось спасать своего нового союзника, послав в Румынию войска. Уже в ходе наступления Юго-Западного фронта 1916 г. целая армия (9-я) была вынуждена обслуживать интересы нового направления. Общая ситуация, сложившаяся в противостоянии Румынии странам германского блока, настоятельно требовала поддержки русских войск. Терпя поражения, румыны к середине ноября 1916 г. были вынуждены отступать.

О том, насколько важна для Румынии была поддержка русских войск, свидетельствовал Людендорф, говоря о первых победах германского оружия над румынами: «Наша победа там стала возможной только благодаря их (русских войск. – А.О.) отсутствию»[105]105
  105 Людендорф Э. Указ. соч. С. 297.


[Закрыть]. Это привело к образованию нового ТВД. Генерал В.И. Гурко отмечал: «Первая помощь, которую мы оказали Румынии, – та самая, от которой она отказалась перед началом военных действий, – состояла в постепенном удлинении нашего левого фланга вдоль линии румыно-трансильванской границы. Разумеется, замена на этом участке румынских войск на русские позволила командованию румын получить свежие резервы…». Но «румынское Верховное командование и румынское правительство через своего военного представителя при Ставке генерала Коанду обратились к его величеству с просьбой оказать Румынии еще более действенную помощь не только путем замены на нашем левом фланге румынских частей нашими войсками, но вдобавок прислать несколько русских корпусов для непосредственной обороны Бухареста»[106]106
  106 Гурко В.И. Указ. соч. С. 234, 236.


[Закрыть]. И необходимая помощь была оказана.

Русские войска (первоначально 47-й армейский корпус, конная группа графа Ф.А. Келлера, в дальнейшем 4-й армейский, 4-й сибирский армейский корпуса, 8-я кавалерийская, 3 стрелковая дивизии и др.) прикрыли отход румынских войск, сдерживая напор войск армейской группы генерал-фельдмаршала А. фон Макензена. Была создана 4-я армия (30-й, 7-й и 29-й армейские корпуса, 3-й кавалерийский корпус), противостоящая 9-й германской (до 7 пехотных дивизий), германской Дунайской и 1-й австрийской (8 пехотных, 3 кавалерийские дивизии) армиям. 9-я германская армия была усилена 3 пехотными дивизиями, переброшенными с других участков Русского фронта, и 7-й кавалерийской дивизией, прибывшей из Бельгии.

24 ноября 1916 г. был образован Румынский фронт, номинально возглавлявшийся королём Румынии Фердинандом, помощником его (и реальным командующим) стал генерал от кавалерии В.В. Сахаров. В состав Румынского фронта первоначально входили следующие русские оперативные объединения: 4-я (VII, VIII и XXX армейские корпуса, три кавалерийские дивизии), 6-я (IV Сибирский армейский, IV и XLVII армейские, III и VI конные корпуса, казачья дивизия) армии (XXIX армейский корпус и ещё одна дивизия – резерв фронта). Образование нового фронта привело к постепенной переброске (считая и русскую 9-ю армию) 15 армейских (35 дивизий) и трёх конных (13 дивизий) корпусов.

Действия русской армии позволили реанимировать Румынский фронт, спасти союзную армию, и хоть новый ТВД приковал к себе 25 % русской действующей армии (т. е. около 2 млн. человек), он помог оттянуть и значительные силы Германского блока (совокупные силы четырёх держав – Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии).

Кавказский ТВД

Намечая проведение Эрзерумской операции (28 декабря 1915 г. – 3 февраля 1916 г.), командующий Кавказской армией генерал от инфантерии Н.Н. Юденич, по сути, предвосхитил стратегическую идею Брусилова.

Чтобы турки не увидели направления главного удара и не смогли произвести каких-либо перебросок с остальных участков обширного фронта, намечалось следующее: одновременно с переходом в наступление II Туркестанского (демонстрация) и I Кавказского (главный удар – силами 4-й кавказской стрелковой дивизии, Сибирской казачьей бригады и 1-го кавказского мортирного дивизиона) армейских корпусов проявить большую активность и на фронтах Приморского отряда (батумское направление), IV Кавказского армейского корпуса (эриванское), Ван-Азербайджанского отряда (ванское и урмийское) и экспедиционного корпуса в Персии (на керманшахском). Каждый командир корпуса считал, что решает главную задачу.

Уже к 31 декабря турки израсходовали свои резервы. В итоге, русские части (4-я кавказская стрелковая дивизия) вышли в тыл противника, и 4 января 1916 г. турецкие войска начали отходить к Эрзеруму. Был осуществлён чрезвычайно трудный переход через заснеженные горы, и 7 января русские части вышли к хребту Деве-бойну. 20 января они начали штурм Эрзерума (первоклассной крепости, усиленной германскими специалистами), и 3 февраля после 5-дневного штурма крепость, считавшаяся неприступной, была взята. Бои носили очень напряжённый характер, турки переходили в контратаки, бойцы с обеих сторон проявляли массовую отвагу.

Потери русской армии составили: офицеров 64 убитыми и 336 ранеными и контуженными, солдат – 2275 убитыми и 14460 ранеными, обмороженными и контуженными.

В ходе Эрзерумской операции были пленены свыше 300 офицеров, более 20 тыс. турецких солдат, трофеями стали более 450 орудий. 3-я турецкая армия потеряла более половины личного состава, почти всю артиллерию, многие части прекратили своё существование.

Взятие Эрзерума – один из немногих продемонстрированных в Первой мировой войне примеров законченной операции, тщательно продуманной, спланированной и реализованной. Относительно неё авторы британской официальной истории войны отмечали, что «единственной армией, которая наилучшим образом могла бы справиться с тяжёлыми условиями и победить – была русская… Мощь этой армии, помимо стратегических и организаторских способностей генерала Юденича, явилась важнейшим фактором успешной реализации боевой задачи». Взятие считавшихся неприступными позиций Деве-Бойну явилось «подвигом, даже союзниками России воспринятым с удивлением, и произведшим тягостное впечатление в Берлине, к тому же операция была проведена в один из худших зимних месяцев, в условиях снега, льда и с учётом… прочих трудностей». Турецкое командование лишилось крупнейшей базы проведения операций. Но «главная ценность захвата Эрзерума, помимо морального и политического эффекта, заключалась в использовании города в качестве новой базы на стыке всех наиболее важных дорог, результатом чего было разрушение связности и монолитности всего турецкого фронта»[107]107
  107 The Great World War. A history. Vol. 5. London, 1917. P. 177, 182,186.


[Закрыть].

Важнейшим итогом операции стало овладение русскими единственным укреплённым пунктом турок в Малой Азии – крепостью Эрзерум, что потребовало срочной переброски противником подкреплений в Армению со всех театров военных действий, чем было облегчено положение английских войск в районе Суэцкого канала и в Месопотамии. К середине 1916 г. на Кавказском фронте, помимо 3-й армии, турки были вынуждены сосредоточить 2-ю армию, переброска которой производилась по Багдадской железной дороге.

Занятие Эрзерума открывало русским путь в Анатолию – базовый во всех аспектах регион Оттоманской империи. Действия войск Приморского отряда при поддержке Черноморского флота в рамках Трапезундской операции (23 января – 5 апреля) – образец комбинированной десантной операции сухопутных войск при поддержке флота. 21 февраля Приморский отряд высадил в тыл турецких войск десант, а 24-го занял г. Ризе. 5 апреля был взят г. Трапезунд. Важность овладения этим городом заключалась в том, что это был важнейший после Эрзерума коммуникационный пункт турецких войск, а также административный центр. Кроме того, противник «испытал удивление от демонстрации морской мощи»[108]108
  108 Ibid. P. 188.


[Закрыть] России.

К лету русские авангарды вышли на линию Эллеу-Эрзинджан-Муш-Битлис (Эрзинджанская операция, 18 мая – 20 июля). В руки русских попал важнейший транспортный узел – г. Эрзинджан. После овладения Кавказской армией его районом и расширения трапезундской зоны под угрозой оказался центр Анатолии.

В ходе Эрзинджанской операции (18 мая – 20 июля) русские войска захватили 17 тыс. пленных, а 3-я турецкая армия потеряла способность к дальнейшим активным действиям и не смогла объединить свои усилия с действиями 2-й армии, которая из Дарданелл была переброшена на Кавказ для того, чтобы переломить ситуацию.

В июле – августе 1916 г., несмотря на превосходство противника, русские войска нанесли поражение и турецкой 2-й армии, заняв г. Муш (Огнотская операция, 21 июля – 29 августа).

В ходе операции (русские 1-й и 5-й Кавказские и 2-й Туркестанский корпуса противостояли 2-му, 3-му, 4-му и 16-му корпусам 2-й турецкой армии общей численностью 74 тыс. штыков, 7 тыс. курдов, 98 орудий) русские войска потеряли около 20 тыс. человек, турецкие – около 60 тыс. человек.

Сила турецких армий была сломлена. Так, к концу года 3-я армия насчитывала 36 тыс. штыков, а 2-я – 64 тыс., т. е. армии превратились в корпуса. В 3-й армии осталось 78 батальонов, во 2-й – 64 батальона, тогда как ранее их общий боевой состав достигал 309 батальонов, 156 эскадронов (кроме того, имелся контингент курдов численностью 12 тыс. человек). Соответственно, число батальонов в армиях уменьшилось на 54 %, эскадронов – на 74 % и курдов – на 66 %[109]109
  109 Корсун Н.Г. Первая мировая война на Кавказском фронте. Оперативно-стратегический очерк. М., 1946. С. 76.


[Закрыть]. Причём, нужно учесть, что в ряды этих армий вошли 14 пехотных дивизий (126 батальонов), ранее принимавших участие в отражении англо-французского десанта у Дарданелл: 10 вошли в состав 2-й армии, четыре усилили 3-ю. Эти дивизии, имевшие позитивный боевой опыт и высокий боевой дух, были перемолоты Кавказской армией и не попали в Сирию и Месопотамию. 16 турецких дивизий были воссозданы вследствие их уничтожения русской армией, и из них пять – два раза.

В ходе кампании 1916 г. в турецкой 3-й армии были уничтожены 9 дивизий, а 4 корпуса (V, IX–XI) преобразовали в дивизии с такими же порядковыми номерами и прибавлением наименований «Кавказские». Во 2-й армии были уничтожены в боях четыре дивизии (7-я дивизия XVI корпуса, 48-я дивизия IV корпуса и 49-я и 53-я дивизии III корпуса). II корпус армии стал состоять из 1-й и 47-й пехотных дивизий, IV – из 11-й и 12-й дивизий, XVI – из 5-й и 8-й дивизий (ранее корпуса состояли из трёх дивизий), III корпус расформировали. Реорганизация производилась именно вследствие разгрома русской армией.

К концу кампании Кавказская армия не только выполнила, но и перевыполнила стоявшую перед ней задачу: защитила Закавказье от вторжения турок на фронте огромного протяжения (к концу 1916 г. – 2,6 тыс. км) и способствовала достижению ряда стратегических целей. Кавказская армия питала резервами германо-австрийский фронт, наиболее результативно взаимодействовала с союзниками России. Взятие Эрзерума произвело особенно большое впечатление на союзников России по Антанте. После падения крепости турецкое правительство начало искать пути к сепаратному миру.

Таким образом, Прибалтийско-Белорусский ТВД оттянул на себя основную массу германских соединений на фронте, Галицийский ТВД выполнял стратегическую ударную задачу, а Румынский и Кавказский ТВД – решали важнейшие коалиционные задачи.

На август 1916 г. (разгар операций на всех фронтах) все ТВД Восточного фронта притянули на себя 129 пехотных дивизий четырёх государств Германского блока из 281 активной пехотной дивизии (и их эквивалентов – пехотных бригад и частей спешенной конницы), т. е. порядка 46 %, а в декабре (на этапе стабилизации фронтов) – 149 дивизий из 314; итого – свыше 47 %.

Боевые потери немцев в кампании 1916 г. здесь составили свыше 400 тыс. человек (при потерях против французов – сказались, прежде всего, Верден и Сомма, активные действия самих немцев – 983 тыс. человек и порядка 60 тыс. на других фронтах[110]110
  110 Подполковник Лярше. Некоторые статистические данные войны 1914–1918 гг. // Военный зарубежник. 1934. № 12. С. 125.


[Закрыть]), соответственно, они понесли до 28 % людских потерь. Потери австрийцев в кампании составили не менее 650 тыс. бойцов в ходе борьбы с войсками Юго-Западного фронта и более 36 тыс. – с русско-румынскими (около 293 тыс. – на Итальянском и 6,7 тыс. – на Балканах[111]111
  111 Подполковник Лярше. Некоторые статистические данные войны 1914–1918 гг. // Военный зарубежник. 1934. № 12. С. 127.


[Закрыть]), в целом до 70 % австрийских потерь за год. Австрийцы оценили свои потери на июль 1916 г. в 475 тыс. человек, из них 226 тыс. – пленными[112]112
  112 Wagner A. Der Erste Weltkrieg. Wien, 1993. S. 194.


[Закрыть]. Потери турок в боях с Кавказской армией в 1916 г. составили свыше 100 тыс. человек (более 50 % их потерь за кампанию). В целом в боях против русских войск противник (без болгар) потерял свыше 1 млн. 200 тыс. человек (от общего числа потерь Германского блока за год они составили 45 %), потерял не менее 1 тыс. орудий и 2 тыс. пулемётов – в основном за счёт наступления Юго-Западного фронта (581 орудие, 1795 пулемётов, 448 бомбомётов и миномётов) и Эрзерумского сражения (450 орудий). Потери германцев пленными в ходе кампании 1916 г. (включая бои на Румынском фронте) составили не менее 80 тыс. человек, а австрийской армии (с учетом осенних боев и Румынского фронта) – до 500 тыс. человек. Не менее 50 тыс. пленными потеряли турки. В данной кампании германские потери пленными составили до 15 %, австрийские до 77 % и турецкие до 8 % от общего количества военнослужащих армий стран германского блока, захваченных русской армией.

Потери русской армии были ненамного меньше, чем в кампании 1915 г. – свыше 2 млн. человек (так, лишь наступление Юго-Западного фронта и боевые действия на Румынском фронте за 9 месяцев 1916 г. обошлись русской армии в 1,5 млн. человек). Но при этом численность убитых и раненых в 1916 г. была больше, чем в 1915 г., количество пленных из 2 млн. составляли уже не 40 %, как при Великом отступлении 1915 г., а 10 %[113]113
  113 Мультатули П.В. Господь да благословит решение мое… Император Николай Второй во главе действующей армии и заговор генералов. СПб., 2002. С. 153.


[Закрыть].

Кампания 1916 г. позволила Антанте овладеть стратегической инициативой. Наступил коренной перелом в войне в её пользу – и это произошло прежде всего благодаря усилиям русской армии.

1.4. Кампания 1917 года

К началу кампании 1917 г. на Русском фронте Первой мировой войны сложилась уникальная ситуация.

Войска русской Действующей армии переживали пик своего организационного и материально-технического развития: на европейском (австро-германском) фронте они состояли из 158 пехотных дивизий, 5 пехотных бригад, 48 кавалерийских дивизий и 4 кавалерийских бригад, значительного количества технических и специальных частей и соединений. Произошло значительное техническое усиление войск. Так, вырос удельный вес русской полевой тяжелой артиллерии: к весне 1917 г. корпус тяжелой артиллерии особого назначения (ТАОН) насчитывал 338 орудий разных систем, калибров и назначения – от 120-мм пушек до 305-мм гаубиц. Мощность входивших в состав ТАОН калибров и его независимость от командований общевойсковых соединений позволяли и допускали использование тяжелой артиллерии исключительно в качестве могучего ударного средства. К 1917 г. значительно возросла насыщенность частей и подразделений Действующей армии минометами. Произошли изменения и в сфере связи: в войсках присутствовали армейские и корпусные радиотелеграфные отделения, радиотелеграфные дивизионы, конно-искровые и радиотелеграфные станции кавалерийских дивизий.

С боеприпасами положение на фронте в 1917 г. стало удовлетворительным. Так, при прорыве фронта противника в ходе Июньского наступления Юго-Западного фронта 1917 г. армия оказалась в состоянии ознаменовать свои действия непрерывной трехсуточной артиллерийской подготовкой, причем орудиями почти всех калибров (до 11-дюймового включительно).

Достаточно результативно действовала авиация. В Летнем наступлении действия 4-х армий Юго-Западного фронта поддерживали 225 самолетов в составе 38-ми различных авиаотрядов (2 из состава Эскадры воздушных кораблей, 6 армейских, 15 корпусных, 11 истребительных и 4 артиллерийских). Особое место среди них занимала 2-я Боевая Авиационная Группа (3-й, 7-й и 8-й корпусные авиаотряды) – средство завоевания господства в воздухе. Об эффективности действий русской авиации летом 1917 г. позволяют судить лишь некоторые цифры. Например, авиационными частями Румынского фронта было совершено более 2 тыс. вылетов общей продолжительностью около 3,8 тыс. часов. С 1 июня по 1 октября 1917 г. на этом фронте погиб 1 летчик (разбился на нашем аэродроме); 4 человека летного состава в воздушных боях были ранены; разбито 3 самолета. За этот же период противник потерял (сбитыми и пленными) 29 самолетов (20 сбито в бою и 9 – с земли и по др. причинам).

Летом 1917 г. русские летчики одержали на австро-германском фронте 23 безусловных воздушных победы, потеряв 8 машин.

К середине 1917 года в русской Действующей армии имелось 13 броневых отрядов (300 бронеавтомобилей) – солидный по тем временам броневой парк.

Противостоящие силы противника к началу кампании насчитывали 133 пехотных и 26,5 кавалерийских дивизий. Имелась мощная австрийская группировка. Германцы сосредоточили к началу кампании 8 своих армий и армейских групп (фронт принца Леопольда Баварского в составе армий – 8-я, 10-я, 12-я, Южная, Бугская армии, армейские группы Войрша, фон Шольца, Гронау), на Французском фронте 10 армий и армейских групп (4-я, 6-я, 1-я, 2-я, 7-я, 3-я, 5-я армии, армейские группы Штранца, Эльза, Гюнделя в составе фронтов кронпринца Прусского и кронпринца Рупрехта Баварского).

В начале кампании 1917 г. русская армия организационно и технически была сильна как никогда за всё время войны, но ее морально-идеологическое состояние после Февральского переворота начало стремительно падать. В итоге, вместо мощного наступления началось разложение русской армии, приведшее через год к её окончательной гибели.

Разрушение армии обусловлено было законодательными решениями и практическими действиями новой власти (симбиоз Временного правительства и Петроградского совета). Принятие трагического для войск приказа № 1 отменяло самые начала войсковой организации. Было смещено большое количество старших войсковых начальников (143 человека – в т. ч. такие достойные генералы, как В.Н. Горбатовский, В.В. Сахаров, В.Е. Флуг и др.), в результате чего произошла дезорганизация высшего звена управления войсками, началась череда перемещений и новых назначений. За 9 месяцев 1917 г. сменилось 6 Верховных Главнокомандующих русской армией, в воинских частях власть была передана выборным комитетам из представителей нижних чинов, что сильно способствовало разложению армии и упадку дисциплины среди солдат.

Все эти обстоятельства, а также учреждение института комиссаров Временного правительства привнесли с одной стороны хаос, с другой – двоевластие.

Появляются т. н. братания, носящие, с одной стороны, форму меновой торговли с противником со стороны уставших от войны русских солдат, с другой стороны – являющиеся проводником подрывной деятельности германо-австрийских спецслужб по разложению русской армии и подрыву ее боеспособности.

Братания на фронте носили все более усиливающийся характер (из 220-ти пехотных дивизий на фронте в марте 1917 г. братание имело место в 165-ти). Борьба с ними велась исключительно по инициативе старших фронтовых начальников. Начальник германского Полевого Генерального штаба генерал-фельдмаршал П. Гинденбург писал: «Наше положение на восточном фронте становится все более и более похожим на перемирие, хотя и без письменного договора. Русская пехота постепенно заявляет почти всюду, что она больше сражаться не будет. Но она все же… остается в окопах. В тех местах, где взаимные отношения принимают слишком явную форму дружественных отношений, от времени до времени постреливает артиллерия, которая еще подчиняется командирам»[114]114
  114 Гинденбург П. Воспоминания. Пг., 1922. С. 47.


[Закрыть].

Усилилось дезертирство. Так, если с начала войны до Февральской революции общее число дезертиров составляло 195 тыс. человек, т. е. в среднем 6,3 тыс. в месяц, то с марта до августа 1917 г. количество дезертиров увеличилось в пять раз, а в период с 15 июня по 1 июля – в шесть раз[115]115
  115 Кавтарадзе А.Г. Июньское наступление русской армии в 1917 году // Военно-исторический журнал. – 1967. – № 5. С. 112.


[Закрыть]. В большинстве случаев это были т. н. «зарегистрированные дезертиры». Фактически шла стихийная демобилизация.

Система управления и снабжения армии была нарушена, боевой дух военнослужащих снизился, нарастала усталость от войны. После начала т. н. демократизации армия становится слабоуправляемой.

Брусилов А.А. писал: «Положение на фронте было тяжелое, дисциплина пала, основы ее рухнули, армия развалилась… Мне предстояло стоять на месте и ждать окончательной гибели армии… мы воевать больше не могли, ибо боеспособность армии по вполне понятным основаниям… перестала существовать»[116]116
  116 Брусилов А.А. Мои воспоминания. – М.: Воениздат, 1983. С. 239.


[Закрыть].

Отмена принципа единоначалия в армии, учреждение солдатских комитетов в воинских частях и формирование многоуровневой системы солдатских комитетов и системы съездов солдатских и офицерских делегатов, отмена смертной казни на фронте и военно-полевых судов привели к моральному разложению армии, подрывали ее боеспособность и способствовали росту дезертирства.

Удивительной была сама возможность активных действий русских войск в 1917-м г. Военный историк А.Г. Кавтарадзе констатировал: «Состояние русской армии весной 1917 года принципиально отличалось от прежнего. Раньше к началу операции на том или ином фронте не возникало сомнений в боеспособности войск и главное затруднение состояло в плохом материально-техническом обеспечении боевых действий. К маю 1917 года положение изменилось. Впервые за время войны материально-техническое обеспечение в том числе тяжелой артиллерией, снарядами и т. д., не вызывало особых опасений, зато боеспособность войск, не желавших больше воевать, также впервые за время войны нельзя было признать удовлетворительной»[117]117
  117 Кавтарадзе А.Г. Июньское наступление русской армии в 1917 году // Военно-исторический журнал. – 1967. – № 5. С. 114.


[Закрыть].

Все это в комплексе привело к потере русскими войсками в значительной степени своей боеспособности и управляемости, что и показали события лета-осени 1917 г.

Все это наложило более чем существенный отпечаток на кампанию 1917 г. – последнюю военную кампанию России в Первой мировой войне.

Разработанный в декабре 1916 г. временно исполняющим обязанности начальника Штаба Верховного Главнокомандующего генералом от кавалерии В. И. Гурко совместно с генерал – квартирмейстером Штаба Верховного Главнокомандующего генерал-лейтенантом А. С. Лукомским стратегический план кампании предусматривал перенос основных усилий Действующей армии на Румынский фронт и Балканы. На Северном, Западном и Юго-Западном фронтах Ставка отказывалась от масштабных операций.

Верховный главнокомандующий Император Николай Второй поддержал этот план. Но из руководителей фронтов с планом Гурко-Лукомского согласился лишь А. А. Брусилов. Главнокомандующие войсками Северного и Западного фронтов категорически воспротивились балканскому направлению, и принятый план был компромиссом.

Главный удар в летней кампании 1917 г. должен был наносить Юго-Западный фронт, добившийся наибольших результатов в 1916 г. и традиционно наиболее успешный из всех фронтов австро-германского фронта (11-й и 7-й армиями в направлении на Львов, вспомогательный удар – 8-й армией в направлении Калущ-Болехов). На Румынском фронте русским 4-й и 6-й армиям совместно с румынскими 1-й и 2-й армиями предстояло разгромить противника в районе Фокшан и занять Добруджу, русской 9-й армии – сковать противника в Карпатах. На Северный и Западный фронты возлагалось нанесение вспомогательных ударов на участках по выбору главнокомандующих.

Русские войска оперировали на 4 театрах военных действий (ТВД): Прибалтийско-Белорусском, Галицийском, Румынском и Кавказском. Со второй половины 1916 г. русские ограниченные воинские контингенты действовали и на Западноевропейском, Балканском, Персидском ТВД.

Прибалтийско-Белорусский ТВД.

Данный ТВД, традиционно являясь вспомогательным, тем не менее прикрывал важнейшие стратегические направления и контролировался войсками Северного и Западного фронтов.

Особое значение имели двинский и якобштадский плацдармы: сосредоточение русских войск на левом берегу р. Западной Двины сковывало значительное количество германских войск. Продвижение противника к Двине давало ему возможность все время держать войска Северного фронта в напряжении, т. к. переправа немцев выводила их на режицкое направление, ставя в тяжелое положение Двинскую группу войск. Вследствие повышенной стратегической важности якобштадского участка фронта плацдарм был укреплен.

В рамках Летнего наступления на ТВД активно действовали 5-я армия Северного фронта и 10-я армия Западного фронта.

Главнокомандующий Северным фронтом генерал от инфантерии Н. В. Рузский исходил из того, что его фронт прикрывал пути к столице и, кроме того, имел такие стратегически важные пункты, как Рига, Двинск и Якобштадт. Кроме того, войска фронта занимали по отношению к армиям противника к северу от Полесья выгодное охватывающее положение.

Наступление из юго-восточной части Рижского плацдарма на участке ж/д. Эккау-Нейгут представлялось оптимальным, так как оно прорывало железнодорожную линию Крейцбург-Митава и выравнивало линию фронта. Дальнейшее наступление в направлении к г. Бауск было бы прямой угрозой не только флангу, но и тылу Якобштадтской и Двинской групп противника. Этот участок являлся на всем фронте Рижского плацдарма единственно удобным для развертывания больших сил и для действия артиллерийских масс. Командующий фронтом считал, что столь выгодное для наступления стратегическое положение было бы крайне желательно использовать. Важнейшими объектами ударов Северного фронта являлись районы таких железнодорожных узлов как Шавли и Вильно.

Но любое наступление летом 1917 г. фактически представляло собой покушение с негодными средствами. Рузский Н.В. считал Двинск и Ригу двумя особенно распропагандированными гнездами. Например, переброшенный оттуда на Юго-Западный фронт 7-й Сибирский армейский корпус настолько разложился, что люди отказывались идти в атаку, а одного ротного командира подняли на штыки. Армия, по словам Н.В. Рузского, представляла собой сборную милицию, в составе которой много элементов пользовалось первым удобным случаем для брожения и пропаганды. Боеспособными войска оставались только там, где еще сохранилась вера в начальников и спайка командного состава с солдатской массой. На Северном фронте близость очага революционной пропаганды – Петрограда, – активная деятельность фронтовых агитаторов особенно сильно подрывали боеспособность войск.

Во всех армиях фронта проходили многочисленные митинги, на которых солдаты обсуждали вопрос о переходе в наступление и не желали начинать активные боевые действия. В 5-й армии отказывались наступать многие полки. В конце июня командование сообщало о полном падении дисциплины в армии, отсутствии осознания долга, что затрудняло перегруппировку войск, необходимую для предстоящей операции, подготовку плацдармов и т. п. «Все это, – говорилось в донесении штаба 5-й армии, – заставляет сказать, что армия… к наступлению совершенно не готова… Во многих частях настроение крайне возбужденное»[118]118
  118 Стратегический очерк войны 1914–1918 гг. Ч. 7. Кампания 1917 года / сост. A.M. Зайончковский. – М.: Высший военный редакционный совет, 1923. С. 76.


[Закрыть].

В такой обстановке и началось наступление.

Войска 5-й армии Северного фронта генерала от инфантерии Ю. Н. Данилова должны были перейти в наступление на участке Медум-Скирна, нанося главный удар в общем направлении на Вильно.

8-го июля после сильной артиллерийской подготовки перешла в наступление ударная группа 5-й армии у Якобштадта: 13-й и 14-й армейские корпуса, усиленные резервами (1-й армейский корпус) и артиллерией. Было создано значительное превосходство над противником: 6 русских дивизий наступали против 2-х германских дивизий Двинской группы.

В этой ситуации наиболее рельефно высветилась вся картина падения боеспособности русской армии.

С одной стороны, разный уровень боеспособности соединений и частей привел к тому, что одна часть войск сражалась, а другая бездействовала. Так, 22-я пехотная дивизия (приданная 13-му армейскому корпусу) и 120-я пехотная дивизия 14-го армейского корпуса отказались наступать (в 120-й дивизии в атаку пошел только один батальон), 182-я пехотная дивизия бежала с поля боя (дивизия загонялась на плацдармы оружием, когда же по ее частям был открыт артиллерийский огонь, то они начали беспорядочную стрельбу в своих). В то же время 36-я, 18-я и 70-я пехотные дивизии сражались достойно. Особо отличились 280-й и 72-й пехотные полки. Последний захватил 1 тыс. пленных.

Фактически только две дивизии из шести были пригодны для наступательной операции, т. к. и 36-я пехотная дивизия, взявшая две линии неприятельских окопов, наступая на третью, повернула назад.

С другой стороны, размежевание внутри русской армии привело к появлению ударных частей и частей «смерти». Именно они стали средством прорыва в то время, когда основная масса армии, разлагаясь, утрачивала боеспособность. В составе ударных батальонов собрались бойцы, верные долгу и желающие воевать. Они служили примером верного исполнения присяги для остальной части полка или дивизии.