Текст книги "Роль России и Романовых в Великой Войне 1914-1918 гг."

Автор книги: Алексей Олейников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Заслуги Государя Императора Николая Второго как военного деятеля России были высоко оценены союзниками. Так, он стал фельдмаршалом британской армии (в английской печати подчеркивалось чувство гордости британского народа). 16-го февраля 1916-го года генералом сэром А. Пэджетом ему был вручен фельдмаршальский жезл. В своей речи британский генерал особо акцентировал внимание присутствующих на твердой решимости союзников победить общего врага.

6-го октября 1916-го года Император был награжден высокой наградой британской империи – орденом Бани 1-й степени За военные заслуги, а 22-го октября итальянской золотой медалью За военные заслуги. Итальянской медалью (фактически также 1-й степени), к этому моменту были пожалованы всего 10 человек и крепость Верден.

Эти награждения отражали различные стороны успехов Николая на посту Верховного Главнокомандующего: жезл фельдмаршала – успехи армии, орден Бани – военно-морского флота, а итальянская золотая медаль – роль в деле спасения Италии посредством ускоренного начала знаменитого Наступления Юго-Западного фронта 1916-го года.

От контрнаступлений (Виленская, Чарторийская, Луцкая операции 1915-го г.) к коротким ударам на разных фронтах (операция на Стрыпе 1915 г., Нарочская операция 1916 г.) и далее к общему наступлению всех фронтов в рамках единого замысла кампании 1916-го года и общесоюзному наступлению 1917-го года – таков итог оперативно-стратегической деятельности Верховного командования за 1,5 года руководства Ставкой Государем.

Все рассмотренные нами функции военного руководителя реализовывались Николаем Вторым в должной степени. Император знал изнутри вооруженные силы, добросовестно и интенсивно реализовывал военно-представительскую функцию. Много было им сделано в деле обновления кадров высшего военного управления, в сфере перевооружения и снабжения армии, была проведена реформа гвардии. Военно-идеологическая функция реализовывалась путем издания приказов по армии и флоту, в телеграммах, в речах перед войсками. Здесь еще раз можно пожалеть об отсутствии в императорской России идеологического аппарата, способного донести импульсы верховной власти до толщи народа. Такой аппарат особенно необходим в эпоху длительных и тотальных войн. Наконец, значительные успехи наблюдались у Императора и в деле оперативно-стратегического руководства боевыми действиями.

Возможно, недостатком Императора Николая II как военного руководителя был излишне демократичный стиль управления, во многом проистекавший из таких его человеческих качеств как личная скромность и деликатность в общении с людьми. Вместе с тем глубокая вера Государя в силы России, конечную победу придавали уверенность и генералитету, стратегическая информированность и знание основ коалиционной войны означали видение им безусловности конечной победы.

Как справедливо отмечал С.С. Ольденбург: «Самым трудным и самым забытым подвигом Императора Николая II-го было то, что Он, при невероятно тяжелых условиях, довел Россию до порога победы: Его противники не дали ей переступить через этот порог»[235]235
  235 Алферьев E.E. Император Николай II как человек сильной воли. – Джорджанвилль, 1983. С. 110.


[Закрыть].

Государь Император Николай II был именно тем военным руководителем высшего звена, который был востребован в условиях войны нового типа: спокойный, выдержанный и вдумчивый руководитель, обладающий настойчивостью в достижении цели, грамотно организующий работу военной машины и координирующий деятельность ее звеньев, способный подбирать квалифицированных исполнителей. Таков Верховный Главнокомандующий XX-го века. Тем более в Российской империи, где, исходя из ее законодательства, в должной мере функцию верховного руководства вооруженными силами мог исполнять только монарх.

И он бы привел Россию к конечной Победе, если бы не роковое стечение объективных и субъективных факторов, из-за которых, вынеся бремя войны в самые тяжелые годы, Россия лишилась лавров победителя. Лишили ее плодов заслуженной победы новые политики.

У. Черчилль писал: «Ни к одной стране рок не был так беспощаден, как к России. Ее корабль пошел ко дну, когда пристань была уже в виду. Он уже перенес бурю, когда наступило крушение. Все жертвы были уже принесены, работа была закончена. Отчаяние и измена одолели власть, когда задача была уже выполнена»[236]236
  236 Цит. по: Будберг А.П. Вооруженные силы Российской Империи в исполнении общесоюзных задач и обязанностей во время войны 1914–1917 гг. – Париж, 1939. С. 46.


[Закрыть].

Материальные результаты будущей общей победы оказались для России безвозвратно утраченными. Остались лишь моральное удовлетворение и чувство исполненного долга.

Заключение

Маршал Франции и верховный руководитель войск Антанты на Западном фронте в 1918 г. Ф. Фош писал: «Если Франция не была стерта с карты Европы, то этим мы прежде всего обязаны России»[237]237
  237 Цит. по: Будберг А.П. Вооруженные силы Российской Империи в исполнении общесоюзных задач и обязанностей во время войны 1914–1917 гг. – Париж, 1939. С. 3.


[Закрыть].

Аналогично мнение и представителя второго главного союзника России – Великобритании – У. Черчилля: «В начале войны Франция и Великобритания во многом рассчитывали на Россию. Да и на самом деле Россия сделала чрезвычайно много… Быстрая мобилизация русских армий и их стремительный натиск на Германию и Австрию были существенно необходимы для того, чтобы спасти Францию от уничтожения в первые же два месяца войны. Да и после этого… Россия оставалась верным и могущественным союзником… Победа Брусилова в 1916 г. оказала важную услугу Франции и особенно Италии; даже летом 1917 г., уже после падения царя, правительство Керенского все еще пыталось организовать наступление, чтобы помочь общему делу. Эта выдержка России была важнейшим фактором наших успехов вплоть до вступления в войну Соединенных Штатов…»[238]238
  238 Черчилль У. Указ. соч. С. 39.


[Закрыть].

И это не случайно. Со дня объявления войны в 1914 г. и до декабря 1917 г. Русский фронт сыграл в общей борьбе Антанты весьма существенную роль. Русские армии, несмотря на свои потери и зачастую ограниченные возможности, постоянно вели активные операции, отвлекая на себя огромное количество войск противника, в частности, германских. Поэтому уже после первого сражения на Марне и в течение всего 1915 г. Германия была не в состоянии вести крупные наступательные операции на главном (как она его понимала) театре войны – во Франции, и, за исключением Верденской битвы 1916 г., придерживалась на этом ТВД пассивного образа действий.

Лишь после выхода России из войны Германия смогла предпринять второе (после 1914 г.) большое наступление во Франции с целью сокрушения Западного фронта (весеннее наступление 1918 г.). Однако возможности у стран германского блока уже были не те, ведь время необратимо сработало на Антанту. И в этом колоссальная заслуга России. Три с половиной года ее участия в войне, когда русские армии отвлекали на себя значительные австро-германо-турецкие силы, позволили Франции, Англии, а затем Италии развить военную промышленность, усилить свою техническую мощь и привлечь на свою сторону почти весь цивилизованный мир.

Несомненно, что только передышки, сначала – в 1915-м, а потом в 1916-м гг., предоставленные Франции и Англии активными действиями русских войск, дали этим странам возможность одержать победу в 1918 г., когда России, уже, к сожалению, не было вместе с ними.

Говоря о вкладе России в общую победу союзников, следует отметить следующие обстоятельства.

Первым важнейшим обстоятельством была огромная роль России в осуществлении коалиционной стратегии Антанты. В коалиционной стратегии даже поражение одного из союзников вызывает победу другого – и в этом смысле поражение может иметь иногда большее значение, чем победа. Германия одерживала победы, приведшие ее в конечном итоге к поражению. Россия зачастую терпела поражения, приведшие Антанту к победе в войне. Ярчайший пример – Восточно-Прусская операция Северо-Западного фронта 1914 г.: если бы русские войска ждали полной мобилизации и сосредоточения войск, и уже потом начали вторжение, то, вполне возможно, избежали бы поражения в такой тяжкой форме, но временной момент был бы упущен, Французский фронт разгромлен, а война Антантой проиграна.

Вообще, самые неудачные операции, проводимые русской армией прежде всего в интересах своих союзников и без ярко выраженных собственных целей, благотворно сказывались на положении всего блока (Восточно-Прусская операция 1914 г., операция на Стрыпе 1915 г., Нарочская операция 1916 г.). Соответственно, в течение всей войны Россия проводила боевые операции, призванные облегчить положение союзников, рискуя в случае неудачи моральным духом и материальными средствами своих войск, психологическим настроем общества. Такие операции при тяжких потерях России положительно отразились на положении наших союзников.

В то же время боевые операции, проводившиеся в целях собственно российских интересов и на важных для России направлениях, приводили к важнейшим стратегическим результатам и большому успеху (Галицийская битва, Карпатская операция, Брусиловский прорыв, Эрзерумская, Трапезундская, Эрзинджанская, Огнотская операции). Но даже Брусиловское наступление началось раньше срока (что негативно сказалось на подготовительных мероприятиях) по прямой просьбе итальянского союзника. Соответственно, и операции, проводившиеся в собственных интересах России, также способствовали победе всей коалиции, т. к. отвлекалось внимание противника, перемалывались его дивизии, тратились вооружение и боеприпасы, под влиянием побед Антанты вовлекались в коалицию новые государства.

Как правило, операции, проводившиеся исключительно в интересах союзников (торопивших со сроками, навязывавших параметры операции) были в военном отношении неудачными и, наоборот, планировавшиеся последовательно русским командованием ради очевидной перспективы Русского фронта, были успешны.

Россия трижды «спасала» Францию (Восточно-Прусской операцией 1914 г., Нарочской операцией 1916 г., Июньским наступлением 1917 г.), дважды Сербию (Галицийской битвой 1914 г. и Карпатской операцией 1915 г.), Италию (Наступлением Юго-Западного фронта 1916 г.) и Румынию (специально создав для этого целый фронт), участвовала в образовании Салоникского фронта. Осенью 1914 г., сорвав германские операции на Изере и Ипре, Россия крупно выручила британскую и бельгийскую армии. Боевые действия на Кавказском фронте оказали большую помощь Антанте (прежде всего Великобритании) в реализации периферийной стратегии блока. Наконец, кампания 1915 г. и Брусиловский прорыв 1916 г. способствовали улучшению положения всех союзников по Антанте.

Оттягивая на себя войска противника, русское военно-политическое руководство грамотно осуществляло стратегию коалиционной войны.

К сожалению, Россия не всегда могла рассчитывать на адекватную взаимную помощь своих союзников. Недостаточные поставки вооружения и техники, непродуманные требования узкоэгоистического характера, запоздалость проводимых для облегчения России операций – яркое тому свидетельство. Одной из самых неприятных историй стало присоединение Турции к германскому блоку (допуск прорыва в Дарданеллы крейсеров «Гебен» и «Бреслау»), что привело к экономической изоляции России. А в 1915 г. англичане и французы действенной помощи России не оказали. По вине союзников был упущен шанс закончить войну в 1916 г.

Справедливости ради следует заметить, что союзные операции в некоторых случаях благотворно влияли на Русский фронт: это выступление Италии летом 1915 г., оттянувшее в сентябре 3 дивизии австрийцев, операция сербской армии в октябре 1915 г. (оттянула с Русского фронта в сентябре 7 германских и в октябре 5 австрийских дивизий), осенние операции 1915 г. на Французском фронте (в сентябре – ноябре 1915 г. убыло во Францию 13 германских пехотных дивизий), летние операции 1916 г. на Итальянском фронте (8 австрийских дивизий). В отличие от русских, англичане и французы не любили менять свои планы и передвигать сроки операций – вследствие этого был упущен ряд благоприятных стратегических обстоятельств.

В целом, ни по объему оттянутых войск германского блока, ни по стратегическому результату союзническая помощь неэквивалентна аналогичной помощи русской армии своим союзникам. Лучшей помощью союзников России в 1915 г. в стратегическом смысле было бы успешное завершение Дарданелльской операции.

Итак, в коалиционной Первой мировой войне России приходилось оперативно «разрываться» между выполнением союзнического долга и реализацией собственных стратегических задач. Главные фронты для России – Юго-Западный и Кавказский, в то время как Северный и Западный выполняли, прежде всего, задачу оттягивания германских войск, реализуя функцию выполнения союзнического долга. Это объясняет относительную пассивность Северного и Западного фронтов по сравнению с «ударными» фронтами – Юго-Западным и Кавказским. Российское военно-политическое руководство правильно осознавало сущность коалиционной войны, жертвуя собственными узкоэгоистическими оперативными интересами ради достижения общей победы Антанты, своим – ради общего дела. В грамотном ведении Россией коалиционной войны реализовался старинный русский воинский принцип: «Сам погибай, а товарища выручай». Ведь в одиночку победить в коалиционной войне невозможно.

Вторым важнейшим аспектом вклада России в поражение германского блока была роль российской армии в захвате Антантой стратегической инициативы. Наличие двух главных фронтов уже исключило для германского блока возможность выиграть войну как в боевом, так и в материальном аспектах.

Раздвоение стратегической мысли противника, оперативные метания, перевозки войск с одного стратегического театра военных действий на другой – реальность для стран Четверного союза, несколько облегченная удобством географического положения и возможностью маневрировать по внутренним операционным линиям. В целом, германскому блоку были свойственны маневрирование по внутренним операционным линиям и экономия сил на всех фронтах за исключением одного, где применяются все свободные силы, а Антанте – блокада центральных держав и попытки одновременного наступления сразу на всех фронтах. Именно усилия русской армии в значительной степени повлияли на принадлежность стратегической инициативы той либо иной коалиции.

Можно выделить следующие этапы процесса перехода стратегической инициативы.

Летом 1914 г. неудачные для Антанты в военном смысле Приграничное сражение на Французском и Восточно-Прусская операция на Русском фронтах привели к переходу стратегической инициативы в руки германского блока. Но в августе 1914 г. державы германского блока нарушают стратегию своей коалиции, рассредоточивая свои силы во Франции, Пруссии, Польше и на Дунае. Вторжение русских войск в Восточную Пруссию и Галицию сорвало планы А. Шлиффена и Ф. Конрада фон Гетцендорфа, германский блок столкнулся с реальностью войны на два фронта – воспользоваться разницей в сроках мобилизации и разбить своих противников поодиночке ему не удалось.

Осень 1914 г. (Марнская, Галицийская битвы, первая Августовская, Варшавско-Ивангородская операции, сражения у Ипра). Стратегическая инициатива перешла к Антанте и удерживалась ею до конца весны 1915 г. Фактически Россия выиграла кампанию 1914 г. за Антанту. Осенние операции в Восточной Пруссии и Польше явились важнейшей предпосылкой проигрыша Германией битвы за Фландрию и привели к окончательной стабилизации Французского фронта. Операции русской армии способствовали изменению стратегического планирования врага – германцы и австрийцы перенесли центр тяжести боевых операций своего блока против России и начали наращивать группировку на Русском фронте. Благодаря этому союзники по Антанте получали на Французском фронте годовую передышку.

С конца весны 1915 г. германский блок завладел стратегической инициативой и в течение года удерживал её в своих руках. Оттеснение русской армии на Восточном фронте, разгром Сербии, поражение союзников в Дарданелльской операции, наступление немцев под Верденом характеризовали этот период в целом. Ресурсы Германии распыляются на помощь союзникам и второстепенным фронтам (болгарам – в Македонии, туркам – на Кавказе, австрийцам – на Итальянском фронте). Русская армия не только приняла на себя главный удар объединенных сил германского блока, но и целым рядом боевых операций пыталась облегчить положение своих союзников.

В результате Брусиловского наступления и операции на Сомме стратегической инициативой вновь овладели державы Согласия. В этот момент (лето 1916 г.) была предпринята энергичная попытка Антанты координировать свои усилия: англичане и французы – на Сомме, итальянцы – в Альпах, союзные войска – в Салониках, русские – в Румынии, Галиции и на Кавказе. Началось ее общее наступление. Ответ германского блока заключался в натиске на наиболее слабого члена Антанты – Румынию, которая оказалась разгромленной. Но Румынский фронт был реанимирован действиями русских войск, внесших тем самым один из наиболее осязаемых вкладов в общую победу. И только в это время война между союзными державами превратилась в войну между двумя коалициями в собственном смысле слова. Именно крупномасштабное наступление русской армии в 1916 г. позволило Антанте уже в который раз овладеть стратегической инициативой. Зимой-весной 1917 г. германский блок с тревогой ждал ее решительного наступления.

Революция в России (связанное с ней разложение войск вызвало спад боевой активности) резко изменила стратегическую ситуацию. Германцы смогли теперь сконцентрировать все усилия на Французском фронте и решительным рывком попытаться разгромить союзников до переброски главных сил американских войск. Разгром итальянцев при Капоретто в октябре 1917 г., германские наступления в марте-июне 1918 гг. на Французском фронте характеризовали этот этап.

С июля 1918 г. стратегическая инициатива прочно находилась в руках англичан, французов и американцев. Австрийцы, вместо помощи германцам на Западном фронте, провели неудачное сражение на Пиаве. Имея централизованное управление, Антанта провела наступления во Франции, сражение при Виттория-Венето, Доброполе, Наплузе. Германский блок начал рушиться.

Необходимо отметить, что Русский фронт сыграл огромную роль в исходе всей войны. Большая координация усилий союзников по Антанте дала бы победу гораздо раньше. Но и при сложившейся ситуации выход России из войны был огромным несчастьем для всей Антанты, что признавалось и западными авторитетными специалистами. Так, Лярше отмечал: «Цифры… дают выводы, что русский фронт был тем фронтом, который притянул на себя и потребил большую часть австро-венгерских сил, намного больше, чем итальянский. Представляется даже весьма вероятным, что Двуединая монархия рухнула бы еще в 1917 г., если бы Россия продолжала в этом году борьбу с такой же энергией, как в 1916 г. Мировая война несомненно была бы сокращена на 1 год»[239]239
  239 Подполковник Лярше. Некоторые статистические данные войны 1914–1918 гг. // Военный зарубежник. – 1934. – № 12. – С. 128.


[Закрыть]. Кроме того, количественный максимум германского блока в военной сфере в 1917 г. также совпал с ослаблением Антанты вследствие краха России, показав тем самым относительную важность различных театров военных действий в коалиционной войне.

Германскую военную машину ряд исследователей и участников войны называли «пожарной командой» германского блока: германские войска исправляли ситуации, помогали союзникам, перебрасываясь на опасные участки – прежде всего из-за более высокой мобильности, лучшего качества войск, структурированности и способности к росту. Немцы воевали в Галиции, на Балканах, в Италии и т. д. Что касается русской армии, то ее можно назвать «пожарной командой Антанты». По первому зову союзников русские войска начинали неподготовленные или недостаточно продуманные операции, принося жертвы ради общесоюзных целей, воевали во Франции, на Балканах, в Румынии, действовали в Персии (Иране) и Месопотамии (Ираке).

Можно проследить интересную закономерность: гибель России как военной силы Антанты и ее «пожарной команды» привела и к гибели германцев в том же качестве. Роль «пожарных» в коалиции для германских войск сделалась невозможной в 1918 г. вследствие их массового сосредоточения на Французском театре военных действий, что привело к ослаблению и постепенной гибели вначале союзников Германии, а в конце 1918 г. – и самой Германии.

Тем не менее нужно отметить, что если германцы в рамках Четверного союза лидировали, и германская «пожарная команда» помогала фактически своим сателлитам и тем самым себе, то роль России недооценивалась: союзники по Антанте считали уместными постоянные требования к России. Большой ошибкой российского военно-политического руководства было то, что юридически ведущая роль в России в Антанте не была оформлена в тот период, когда вполне возможно было это осуществить. На начальном этапе войны союзники, в принципе, не смогли бы воевать без России, и они это понимали.

Одним из важнейших факторов коалиционной войны на несколько фронтов являются оперативные переброски войск. Русский фронт оттянул на себя большие силы противника – от 49 % (ноябрь 1917 г.) до 78 % (декабрь 1914 г.) австро-венгерских дивизий; от 18 % (август 1914 г.) до 41 % (август 1915 г.) германских дивизий; от 28,6 % (август 1915 г.) до 72 % (август 1916 г.) турецких дивизий; от 16,5 % до 33 % болгарских дивизий.

Средний удельный вес Русского фронта составил 42 % от всех сил германского блока на фронтах Первой мировой войны. Более того, Русский фронт отвлек на себя почти всю неприятельскую конницу.

Ослабляли переброски войск и стратегические резервы германского блока. Самая критическая точка в этом смысле – 1916-й г. Показателем явилось состояние германских резервов (а они были на такой же низкой точке лишь в ноябре 1918 г.): если к началу сражения на Сомме немцы имели в резерве 16 дивизий (из них 8 были отдохнувшими), то к середине июля – только 10 изнуренных тяжелыми боями дивизий, а к первым числам сентября в резерве было только 3–4 дивизии. Продолжение одновременного наступления союзников могло привести к военному разгрому Германии, но, к сожалению, этого не произошло. Это говорит еще раз о том, что при условии согласования усилий союзников нанесением скоординированных ударов был реальный шанс добиться победы над германским блоком уже к концу 1916 г. На кризис резервов Германии в период битвы на Сомме и Брусиловского наступления обратили внимание германские и французские военные историки.

Немаловажен и тот факт, что перевозки войск приводили к их утомлению, износу железнодорожного транспорта и, самое главное, – к потере времени. Снижался коэффициент полезного использования соединения противника. Так, 115 германских пехотных дивизий перебрасывались с одного ТВД на другой (41 дивизия один раз переместилась с Русского фронта на Французский или наоборот; 56 сделали два переезда; 4 были перемещены 3 раза; 12 – 4 раза; одна – 6 раз). Альпийский корпус побил рекорд передвижений – 9 последовательных перебросок между Францией, Россией, Сербией, Италией и Румынией[240]240
  240 Подр. см.: Генерал Бюа. Германская армия в период войны 1914–1918. Расцвет и упадок. Маневры по внутренним операционным линиям. Париж-Нанси-Страсбург, 1922. С. 78.


[Закрыть].

Крупнейшие переброски войск противника на Русский фронт укладываются в 5 крупнейших этапов: 1) Август-сентябрь 1914 г. – срыв стратегических планов германского блока – переброски германских войск из Франции и австрийских с Балкан; 2) Осень 1914 г. – переброски с целью предотвратить глубокое вторжение русских в Силезию и Венгрию. Перебрасываются не только войска с других фронтов, но и резервы; 3) Серия перебросок как элитных ударных соединений, так и резервных войск весной-осенью 1915 г. с целью проведения комплекса операций по выводу России из войны; 4) Летом-осенью 1916 г. переброски с Французского и Итальянского фронтов с целью локализации широкомасштабного наступления Юго-Западного фронта и противостояния вновь сформированному Румынскому фронту; 5) Летом 1917 г. – отражение во многом неожиданного последнего наступления русской армии, уже не принимавшейся противником в расчет. По нашим подсчетам, в 1914–1917 гг. на Русский фронт были переброшены 129 германских (из них 91 с Французского фронта), 35 австрийских, 15 турецких, 4 болгарские пехотные дивизий. Общее количество дивизий германского блока на Русском фронте возросло с 58-ми (в августе 1914 г.) до 150-ти (в августе 1917 г.). На Французском фронте, соответственно, – с 80-ти до 142-х дивизий.

Ради облегчения положения своих союзников Россия начала преждевременное наступление в Восточной Пруссии в 1914 г., заставив ослабить ударную группировку немцев на западе. Затем она предприняла ради облегчения положения наших союзников на западе и по их просьбе перенос военных действий на левый берег Вислы. Это вынудило Россию отказаться от намечавшегося полного разгрома австрийских армий, но заставило германцев перебросить войска на восток и внести коррективы в свои операции у Ипра и на Изере. В 1915–1917 гг. была осуществлена целая серия перебросок войск германского блока на Русский фронт. Весьма характерным является и то обстоятельство, что число полевых и резервных германских дивизий по сравнению с их числом на начало войны увеличилось на Русском фронте в разы, тогда как на Западном фронте число первоочередных пехотных дивизий (с частями морской пехоты) не увеличилось, а число кавалерийских дивизий значительно уменьшилось. Россия притянула на себя большую часть австро-венгерской армии, значительную часть турецкой армии.

Переброски войск на Русский фронт имели стратегическое и дипломатическое значение. Они облегчали ведение переговоров с Италией и Румынией, был отражён удар против Сербии. Россия также облегчила борьбу союзников в районе Дарданелл, в Египте и в Месопотамии (русский Кавказский фронт стабильно оттягивал на себя свыше 200 батальонов турецкой армии, причем Кавказская армия нанесла серию ударов Турции, что привело к надлому турецкой армии).

Важнейшим элементом вклада России в победу Антанты было нанесение значительных боевых потерь армиям государств германского блока. Цифры общих боевых потерь австрийцев и германцев подтверждаются словами Г. Блюментрита: «Я приведу малоизвестный, но знаменательный факт, что наши потери на Восточном фронте были значительно больше потерь, понесенных нами на Западном фронте с 1914 по 1918 гг.»[241]241
  241 Блюментрит Г. Указ. соч. С. 73.


[Закрыть].

Опираясь на цифровой материал, можно констатировать, что общие потери (убитые, раненые, пленные, пропавшие без вести) германской армии на Восточном фронте в 1914–1917 гг. составили до 2-х миллионов человек, австро-венгерской армии за тот же период – 2 млн. 825 тыс. человек и турецкой – 300 тыс. человек, а всего свыше 5 млн. 100 тыс. человек. В данном случае не учитывались потери болгарской армии, потери, которые противнику нанесли русские воинские контингенты во Франции и на Балканах в 1916–1918 гг., а также потери военно-морского флота.

Для сравнения: на конец 1917 г. германская армия потеряла на Французском фронте 3 млн. 340 тыс. человек; австрийская армия на Итальянском и Балканском фронтах – 1 млн. 130 тыс. человек, турецкая армия на всех (кроме Кавказского) фронтах – до 450 тыс. человек[242]242
  242 Подсч. по: Подполковник Лярше. Указ. соч. С. 125, 127, 129.


[Закрыть]. То есть все союзники России нанесли германскому блоку в рассматриваемый период урон почти в 5 млн. человек.

В целом, сравнивая потери германского блока на Русском фронте и на остальных фронтах по состоянию на конец 1917 г., следует отметить, что потери противника в боях с русской армией составили свыше 50 % от общих потерь германского блока.

Но, учитывая тот факт, что русская армия в 1917 г. воевала вполсилы, следовало бы сравнить потери противников с начала войны до конца 1916 г. Результат получается еще более впечатляющим. Так, на конец 1916 г. германская армия потеряла на Русском фронте свыше 1 млн. 600 тыс. человек (на Французском – 2 млн. 460 тыс.), австрийская армия – около 2 млн. 700 тыс. человек (на Итальянском и Балканском фронтах – около 730 тыс. человек) и турецкая армия – до 300 тыс. человек (и до 300 тыс. на других фронтах). Соответственно, от общих потерь германского блока к концу 1916 г. в 8 млн. 90 тыс. человек – 4 млн. 600 тыс. человек (57 %) выведено из строя усилиями русской армии.

Каждый из противников России, даже если их рассматривать отдельно, пострадал достаточно сильно. На конец кампании 1917 г. боевые потери германской армии на Русском фронте достигли более 37 %, австро-венгерской армии – более 71 % и турецкой армии – 40 % от их общих потерь за почти 3,5 года боевых действий. На конец 1916 г. соответствующие цифры составили: для германской армии – более 39 %, для австро-венгерской – почти 79 % и для турецкой – 50 %.

Русский фронт отнял у стран германского блока не только материальные и людские ресурсы, но и интеллектуальные. Лучшие представители германского (П. фон Гинденбург, Э. Людендорф, А. фон Макензен, А. фон Линзинген, Г. фон дер Марвиц, Р. фон Войрш, О. фон Белов, О. фон Гутьер) и австрийского (В. Данкль, М. фон Ауффенберг, С. Бороевич фон Война, Г. Кевесс фон Кевессгаза) генералитета воевали в основном против русской армии. Генералитет Центральных держав на других ТВД был, как правило, совершенно бесцветен. Более того, например, генерал-полковник А. фон Клук, считавшийся одним из самых талантливых военачальников кайзеровской армии и командовавший в начале войны 1-й армией на Западном фронте, допустил такие просчеты, которые привели к проигрышу Марнского сражения. Значительное количество генералов кайзеровской армии нашло свою гибель на Русском фронте (см. табл. № 6).

Наиболее кровавые боевые операции Первой мировой войны также проходили на Русском фронте. Например, Карпатская операция 1915 г. оставила далеко позади Верденское сражение и другие битвы Французского фронта.

Русские войска взяли свыше 2-х млн. пленных (против 1 млн. 387 тысяч, взятых другими союзниками, в т. числе американцами), или до 60 % всех пленных.

Русская армия захватила 3850 орудий (550 – у германцев, 2650 – у австрийцев и 650 – у турок). За то же время французы захватили 900 орудий, англичане 450 орудий и итальянцы 150 орудий[243]243
  243 Будберг А.П. Вооруженные силы Российской Империи… С. 30.


[Закрыть]. Соответственно, трофеями русской армии за рассматриваемый период стали почти 72 % захваченных орудий германского блока.

Соотношение кровавых и иных потерь русской армии составляет пропорцию 60 к 40 (ровно противоположное соотношение у союзников). И это притом, что русская армия в основном избежала преступных «мясорубок» по образцу Западного фронта. Хотя в конце Первой мировой войны (для России) войска противника стояли в Прибалтике и Западной Белоруссии, но они же занимали и северные департаменты Франции и почти всю Бельгию.

Итак, вопреки встречающемуся в мировой исторической науке мнению, недооценивающему роль Русского фронта Первой мировой войны, необходимо констатировать обратное. Боевой вклад русского участника Первой мировой войны больше любого из союзников по Антанте, взятых в отдельности (свыше 50 % людских потерь германского блока, до 42 % пехотных дивизий германского блока, значительная доля трофеев) и вполне сопоставим с вкладом Англии, Франции и Италии, вместе взятых. Важным обстоятельством является и то, что общая численность русской армии за войну (всего через нее прошло 15 млн. человек) составила 37 % от численности армий 9 главных воюющих держав Антанты и ее союзников (Россия, Англия, Франция, Бельгия, Италия, Сербия, Румыния, США, Греция), а ее боевой вклад в победу Антанты оказался более значительным.