Текст книги "Роль России и Романовых в Великой Войне 1914-1918 гг."

Автор книги: Алексей Олейников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

1.3. Кампания 1916 года

К началу кампании 1916 г. русские оперативно-стратегические планы во многом обусловливались общесоюзным планом Антанты, выработанным в конце 1915 г. на конференции в Шантильи. На совещании в Ставке Верховного главнокомандующего 11 февраля 1916 г. был принят принципиальный план нанесения главного удара в летней кампании – левым флангом Северного и правым флангом Западного фронтов.

Общие сроки согласованного наступления французских и русских войск планировались на конец весны – начало лета, но германское наступление под Верденом внесло в эти замыслы значительные коррективы: русской армии опять пришлось спасать своего союзника. Неожиданность этой ситуации для противника усугубилась тем, что после ударов 1915 г. германское верховное командование считало Россию парализованной, а русскую армию неспособной произвести серьёзные сдвиги в оперативно-стратегической обстановке. Операции кампании 1916 г. развивались в условиях позиционной войны. К этому времени сформировалось 4 театра военных действий (ТВД): Прибалтийско-Белорусский, Галицийский, Румынский и Кавказский.

Прибалтийско-Белорусский ТВД

Данный ТВД прикрывал важнейшие стратегические направления и контролировался войсками Северного и Западного фронтов. К началу кампании на этом ТВД была сосредоточена крупнейшая на Русском фронте группировка германских войск – до 180 тыс. штыков и сабель против Северного фронта и до 358 тыс. штыков и сабель против Западного фронта[79]79
  79 Стратегический очерк войны 1914–1918 гг. Ч. 5. Период с октября 1915 по сентябрь 1916 г. Позиционная война и прорыв австрийцев Юго-Западным фронтом. М., 1920. С. 110.


[Закрыть]. Реализация принципов коалиционной войны в связи с Верденской операцией привела к преждевременному наступлению войск Северного и Западного фронтов. Был выработан план их совместной операции в районе г. Двинск – оз. Нарочь – оз. Вишневское. Намечалось проведение двух наступательных операций, объединённых общей целью – отсечь виленскую группировку немцев от Ковно и от переправ через р. Неман. На Северном фронте наступление должно было развиваться от Якобштадта на Поневеж, а на Западном – от Сморгони на Вильно.

В основе замысла лежала идея стратегического прорыва – выйти на Вильно, овладеть Ковно, отрезав германские войска у Риги и Двинска, и продвинуться к границе Восточной Пруссии. Это была грандиозная стратегическая задача: в случае успеха русские войска отвоёвывали у германцев одним ударом сразу почти половину потерянной в 1915 г. территории. Но достижение цели русского командования упиралось в непреодолимые тогда трудности – эшелонированную оборону противника, разрушенные пути сообщения и, главное, великолепные коммуникации немцев. Овладев стратегической сетью прибалтийских железных дорог, они могли беспрепятственно перебрасывать резервы в любых количествах.

Русская ударная группировка в ходе Нарочской операции 5-17 марта (2-я армия и часть сил 5-й) состояла (вместе с резервами и XIV армейским корпусом 1-й армии) из 12 корпусов. Общее руководство операцией осуществлял командующий наносившей главный удар 2-й армией генерал от инфантерии В.В. Смирнов, но после того как он заболел, его армия была передана под командование генерала от инфантерии А.Ф. Рагозы. Фактически последний и осуществлял общее руководство Нарочской операцией. На участке главного удара сосредоточились довольно внушительные силы русских войск – до 460 тыс. человек (в том числе до 375 тыс. во 2-й армии, наносящей главный удар), – но слабо обеспеченные артиллерией. На 10 армейских корпусов имелось лишь около 1 тыс. лёгких и 150 тяжёлых (до 152-мм) орудий. Таким образом, на тысячу штыков приходилось не более 2,5 орудия. Что же касается плотности насыщения артиллерией на участке главного удара, то она была довольно высокой для того времени: в среднем 12–18, а на некоторых отдельных участках до 35 орудий разных калибров на 1 км фронта. Правда, эта норма была ниже тех, которые к тому времени были достигнуты на англо-французском фронте: до 100 орудий на 1 км фронта[80]80
  80 Барсуков Е. Артиллерия в обеспечении прорыва. Мартовская операция 1916 г. // Военно-исторический журнал. 1940. № 7. С. 26.


[Закрыть].

Противостояли русским войскам 2-й и 5-й армий дивизии германских 10-й армии, часть сил армейской группы генерала артиллерии Ф. фон Шольца и 8-й армии – свыше 100 тыс. солдат и офицеров (в том числе 82 тыс. в 10-й армии), занимавшие глубоко эшелонированные и устоявшиеся позиции. Район наступления (лесисто-болотистая и озёрная местности), а также ограниченные силы русских, выделенные для удара, не предполагали достижения какого-либо крупного оперативного результата. Важнейшей задачей была помощь французам.

Западный фронт, наносивший главный удар, атаковал тремя группами: генерала от кавалерии М.М. Плешкова (I и XXVII армейские корпуса, I Сибирский армейский корпус, VII кавалерийский корпус); генерала от инфантерии Л.-О.О. Сирелиуса (IV Сибирский армейский и XXXIV армейский корпуса); генерала от инфантерии П.С. Балуева (XXV, V, XXXVI армейские, III Сибирский армейский корпуса, Уральская казачья дивизия) – до 375 тыс. штыков и сабель.

«Участок для наступления, – писал генерал-квартирмейстер штаба командующего германским Восточным фронтом М. Гофман, – был хорошо выбран: главный удар последовал, с одной стороны, между озёрами Вишнев и Нарочь, с другой стороны, у Постав. Двойной напор должен был охватить и опрокинуть 21-й германский корпус и таким путём осуществить широкий прорыв на Вильно-Ковно. Подсобные атаки имели место южнее Двинска, под Видзами, под самим Двинском и у Якобштадта. Атака открыта была 15 марта (здесь и далее в цитате по новому стилю. – А.О.) ураганным огнём невиданной на нашем фронте силы. С 18 по 21 марта и затем ещё раз 26-го длились пехотные атаки, ведённые, как всегда, смело и настойчиво, несмотря на тяжёлые потери»[81]81
  81 Гофман М. Война упущенных возможностей. М.; Л., 1925. С. 108.


[Закрыть].

Для тяжёлых позиционных боёв было характерно то, что значимого, но локального успеха достигла лишь левофланговая ударная группа (Балуева) – было захвачено мест. Поставы. Пристрелка, осуществлявшаяся три дня, выдала противнику направление главного удара.

Потери участвовавших в наступлении русских войск составляли свыше 78 тыс. человек. Немцы потеряли до 40 тыс. человек, в том числе – около 1,5 тыс. пленных у мест. Поставы и оз. Нарочь (20 офицеров и 1435 нижних чинов)[82]82
  82 Подорожный Н.Е. Нарочская операция в марте 1916 г. М., 1938. С. 124, 125; Летопись войны 1914-15-16 пг. № 84 оф. С. 151.


[Закрыть]. Особенно высокие потери противник понёс, когда контратаками пытался вернуть утраченные позиции. Косвенно вражеские потери подтверждает и размер переброшенных в полосу 10-й армии германских резервов.

Оперативно бои у Двинска и Нарочи оказались безуспешными, но закладывавшийся в них изначально результат тем не менее был достигнут. В частности, в течение недели нарочского наступления прекратились немецкие атаки на Верден. Германские армии в полосе русских Западного и Северного фронтов не смогли выделить на французский фронт в этот период (важнейший этап Верденской операции) ни одного соединения.

Главное значение Нарочской операции для русского командования заключалось в том, что сосредоточение резервов противника в полосе активности русских войск способствовало успеху летней операции Юго-Западного фронта. Основные резервы германского Восточного фронта с марта по июнь были сосредоточены как раз севернее линии припятских болот, т. е. против войск Северного и Западного фронтов.

Уже во время нарочских боев германские силы, противостоявшие 2-й армии, возросли на 30 тыс. штыков и 230 орудий[83]83
  83 Подорожный Н.Е. Нарочская операция в марте 1916 г. М., 1938. С. 125.


[Закрыть]. А в конце марта группировка германских войск, противостоящая Северному фронту, увеличилась до 200 тыс., а Западному фронту до 420 тыс. штыков и сабель – т. е. возросла на 82 тыс. бойцов[84]84
  84 Стратегический очерк войны 1914–1918 гг. Ч. 5. С. 110.


[Закрыть].

Важное место отводилось ТВД в ходе летнего наступления. Так, согласно директиве Ставки, нанесение главного удара него возлагалось на армии Западного фронта (главнокомандующий генерал от инфантерии А.Е. Эверт) в направлении на Вильно, а Северный и Юго-Западный фронты должны были оказывать лишь содействие – наступать с целью оттянуть на себя резервы противника. Тяжёлая артиллерия и часть войск резерва передавались Западному фронту. Но фактически был утверждён план общего наступления трёх фронтов: такая ситуация позволяла реализовать свободу манёвра в вопросе переноса тяжести главного удара.

11 июня в состав Юго-Западного фронта была передана 3-я армия, и командующий фронтом поставил задачу 3-й и 8-й армиям (до 200 тыс. штыков и сабель) разбить противостоящего противника и овладеть районом Городок-Маневичи. 22 июня, в ходе нового этапа наступления наибольший успех, как и раньше, наметился на правом фланге фронта. В результате трёхдневных боёв войска 3-й и 8-й армий прорвали оборону противника и нанесли ему очередное поражение. 24 июня 3-й и 8-й армиям была поставлена задача совместными усилиями овладеть Ковелем. И хотя в результате наступление русских войск было приостановлено, в боях 22–26 июня 8-я и 3-я армии нанесли ряд поражений германским войскам. 26 июня директивой Ставки нанесение главного удара вменялось в обязанность Юго-Западному фронту и указывалось его новое направление – Ковельское с перспективой наступления на Брест-Пружаны. Для этого в распоряжение главнокомандующего армиями фронта А.А. Брусилова был передан стратегический резерв Ставки – Гвардейский отряд и IV-й Сибирский армейский корпус, а с Северного фронта – III-й армейский корпус. Из этих войск Брусилов выдвинул группу генерала от кавалерии В.М. Безобразова (Особая армия) между 3-й и 8-й армиями. Хотя русские войска сбили противника в районах Селец и Трыстень, но дойти до Ковеля не смогли. Враг сосредоточил на их пути крупные резервы и оказывал ожесточённое сопротивление. 15 июля русскими был взят г. Броды, но было поздно – германцы постепенно локализовали прорыв.

На 25 июля был назначен второй удар на Ковель. На Ковельском направлении ситуация сложилась неудачно, и 30 июля действовавшие там 3-я и Особая армии были переданы Западному фронту. Тем не менее, по воспоминаниям Гофмана, «в некоторых пунктах положение стало угрожающим»[85]85
  85 Стратегический очерк войны 1914–1918 гг. Ч. 5. 118.


[Закрыть].

В августе переменным успехом бои велись на р. Стоход. Гофман писал в своём дневнике: «У Стохода идут тяжёлые бои в одном месте. В течение двух дней я был несколько озабочен… Мы только и делаем, что стараемся наскребать какие-нибудь полки, создавать новые резервы, так как совершенно нельзя знать, что понадобится в ближайший час»[86]86
  86 Гофман М. Записки и дневники 1914–1918 гг. Л., 1929. С. 214.


[Закрыть]. Брусилов, считая Ковельское направление важнейшим, затормозил наступление у Луцка. По его мнению, наступление на Ковель, отвечало не столько интересам фронта, сколько стратегическим целям всей кампании. Оно должно было способствовать объединению усилий Юго-Западного (8-я армия) и Западного (3-я армия) фронтов и привести к разгрому значительных сил противника на этом стратегически важном участке. Но этому замыслу не суждено было сбыться по вине Эверта: при бездействии Ставки он не только не начал наступления (в указанный срок 28–29 мая), но и откладывал его четыре раза (до 20 июня), после чего вместо главного удара на виленском направлении произвёл второстепенный удар на Барановичи.

При отсутствии активности Западного и Северного фронтов немцы получили полную возможность перебрасывать свои войска против Юго-Западного фронта. Как отмечал генерал-лейтенант А.С. Лукомский, «германцы, обладая несравненно более мощными железными дорогами, сумели гораздо скорее нас подвезти свои корпуса к угрожаемым пунктам на нашем Юго-Западном фронте и к концу июля захватили инициативу в свои руки; уже нам пришлось, не думая о нанесении сильного удара противнику, парировать его удары, которые он начал наносить в различных местах. Войска Юго-Западного фронта, начав наступление с громадным успехом и не поддержанные своевременно, что называется, выдохлись, потеряли порыв вперёд и постепенно стали окапываться и переходить к занятию новых укреплённых позиций»[87]87
  87 Лукомский А.С. Очерки из моей жизни. Воспоминания. М., 2012. С. 305.


[Закрыть].

Были проведены и три наступательных операции у Барановичей (30–31 мая; 19–26 июня; 12–16 июля), но они имели минимальный тактический успех. В ходе первой операции Гренадерский корпус 4-й армии после почти 12-ти часовой артиллерийской подготовки и мощного штурма обороны противника овладел лишь частью передовых германских позиций. Осуществив до семи атак, корпус частично овладел и главной германской позицией, но развить успех либо удержать этот рубеж он не смог. Мощный огонь противника и настойчивые контратаки германских резервов вынудили части Гренадерского корпуса отойти в исходное положение. Корпус понес большие потери: до 7 тыс. человек убитыми, ранеными и пленными (почти 27 % боевого состава). Потери обороняющихся германцев – до 3 тыс. человек (из них до 100 человек пленными). Бой носил упорный и тяжелый характер.

Операция изобиловала тактическими промахами русского командования: слабость артиллерии и погрешности в ее применении, недостаточность резервов, узкий фронт атаки не позволили решить поставленную задачу. Достигнутый большой кровью тактический прорыв вследствие отсутствия второго эшелона (эшелона развития успеха) преобразовать в оперативную победу не удалось. С отводом войск в исходное положение были утрачены и результаты тактического успеха. Более того, ненужная активность Гренадерского корпуса в преддверии широкомасштабного наступления показала противнику направление предполагаемого главного удара Западного фронта.

В ходе второго наступления у Барановичей на 145-километровом участке фронта русское командование сосредоточило 19,5 пехотных и 2 кавалерийские дивизии. Планировалось прорвать германские позиции на фронте Цирин, Чвиры, Городище, Жабинцы, р. Мышанка, Русины. В ходе этого сражения трофеями 4-й армии стали 4 тыс. пленных и 15 орудий (всего австро-германцы потеряли 25 тыс. человек, в том числе до 8 тыс. убитыми и до 13 тыс. ранеными) противника. Потери русских войск – до 80 тыс. (30 тыс. убитыми, до 47 тыс. ранеными и до 2 тыс. человек пленными) солдат и офицеров. В ходе этого сражения русские войска смогли овладеть оборонительными позициями противника, но тактический успех в оперативный преобразовать не удалось.

Третий бой под Барановичами являлся демонстративным. В ходе этого наступления 4-я армия должна была сковать противника, не дать ему перебрасывать свои войска на Пинское и Ковельское направления. 4-я армия наступала по двум направлениям – 35-й армейский и 3-й Кавказский армейский корпуса (в резерве 3-й Сибирский армейский корпус) на Городище; 9-я, 31-я пехотные и 11-я Сибирская стрелковая дивизии (9-й армейский корпус в резерве) – на Барановичи. Несмотря на упорство русских войск, продвинуться дальше первой линии окопов противника не удалось.

Все три наступательные операции у Барановичей при потере русскими войсками 120 тыс. человек (в том числе 50 тыс. убитыми) не принесли заметного тактического успеха. Противник потерял до 40 тыс. человек (в том числе 20 тыс. убитыми). Значительный процент кровавых потерь является яркой иллюстрацией ожесточенности барановичских боев. Длительно подготовляемая и неоднократно повторяемая силами одной армии операция Западного фронта вылилась в изолированные действия почти не связанных между собой групп корпусов. Это вынудило Ставку перенести центр тяжести наступательных операций на Юго-Западный фронт, развивая достигнутый там оперативный успех. Западный фронт в это время наносил удары, имевшие минимальный тактический успех в условиях позиционной войны.

Пользуясь этим, германское командование подтянуло в полосу Брусиловского наступления до 20 дивизий из Франции и Македонии, а также с других участков. Противник желал создать в районе Ковеля ударную группу и вырвать инициативу из рук русского командования. Австрийцы, в свою очередь, приступили к переброске войск, отправленных на Итальянский фронт для участия в операции в Трентино. 3–9 июля состоялось и наступление ударной группы 12-й армии Северного фронта в ходе в направлении на г. Бауск. В кампании 1916 г. Северному фронту отводилась вспомогательная роль. Наступление началось 3 июля после трехчасовой артиллерийской подготовки, не давшей положительных результатов. Завязались тяжелые позиционные бои в тактической полосе обороны германских войск. Атаки русских частей перемежались с постоянно возобновляемой артиллерийской подготовкой. Германцы постоянно контратаковали. К 7 июля ударная группа вышла на рубеж р. Кеккау. Безуспешные бои 12-й армии в период 3–9 июля стоили ее соединениям потери 15 тыс. солдат и офицеров.

Вместе с тем, операции в Прибалтике были особенно чувствительны для германцев. Кроме того, наступление 12-й армии сковало значительные силы противника и ограничило его возможности для войсковых перебросок на юг – для борьбы с наступлением русского Юго-Западного фронта. Гофман писал: «…под Ригой бои были тяжелые, – там русским удалось сильным ударом выиграть пространство… командующий восточным фронтом пока мало чем мог помочь (австрийской 2-й армии. – А.О.). Сильные русские атаки под Ригой были, правда, отбиты, но нельзя было предвидеть того, будут ли они продолжаться или нет… Рига была самым чувствительным местом северного фронта. Если бы русским удалось здесь сделать прорыв, то весь фронт отошел бы назад. Поэтому мы не могли отдать 1-й ландверной дивизии, имевшейся у нас там в запасе»[88]88
  88 Гофман М. Война упущенных возможностей. С. 110.


[Закрыть]. Особое значение имели операции Северного и Западного фронтов в период кризиса резервов австро-германского командования, когда все, что только было возможно, отправлялось в Галицию. В этой ситуации даже локальный успех мог оказаться последней каплей, опрокинувшей чашу весов противника против русских войск.

На излете кампании, 23–29 декабря силами 12-й армии Северного фронта была проведена локальная наступательная операция (так называемая операция по выравниванию фронта) в целях овладения участком германской позиции в районе оз. Баббит (правый берег р. Аа) и перерезания железнодорожной Олайской ветки (ответственной за боевое питание германской 10-й армии) и железной дороги Митава-Крейцбург. В отдалённой перспективе не исключалась возможность овладения Митавой. В операции были задействованы 110-я пехотная дивизия, б-я особая бригада, 1-я и 2-я латышские бригады, 3-я, 14-я и 5-я сибирские стрелковые дивизии.

Исполнявший в это время обязанности начальника Штаба Верховного главнокомандующего генерал от кавалерии В.И. Гурко так оценил Митавскую операцию: «Это наступление, явившееся для германцев полной неожиданностью, поначалу дало хорошие результаты…Тактическая оборона Рижского участка усилилась благодаря захвату ближайшего к Риге выступа германских оборонительных линий, который глубоко вклинивался в наши позиции к югу от озера Бабит на левом берегу реки Аа. Однако через несколько дней наши успехи закончились, а в нескольких местах наши части оставили ранее захваченную третью линию германских позиций. Это было вполне объяснимо по следующим причинам. Во-первых, при рытье новых окопов или при переделке для обороны старых германских траншей промёрзшая земля плохо поддавалась усилиям наших солдат. Вдобавок та же замерзшая земля затрудняла разрушение германских оборонительных сооружений. Как следствие, противник в результате успешных контратак вновь занимал хорошо укреплённые траншеи, удобные для отражения наших следующих штурмов. Другая причина трудностей, с которыми столкнулась при наступлении 12-я армия, состояла в том, что на всех европейских фронтах наблюдалось полное спокойствие. Это позволило германцам, не опасавшимся ослабления резервов других своих фронтов, перебросить под Ригу столько подкреплений, сколько они сочли необходимым. Если бы эта операция была предпринята одновременно с наступлением на других русских фронтах и на фронтах союзников, то возникла бы значительная вероятность дальнейшего развития наших первых успехов»[89]89
  89 Гурко В.И. Война и революция в России. Мемуары командующего Западным фронтом 1914–1917. М., 2007. С. 284.


[Закрыть]. Операция интересна технологией проведения: русские применили новый способ прорыва оборонительных позиций противника.

В ходе Митавской операции и последовавшего за ней германского контрудара в январе 1917 г. русские войска потеряли до 23 тыс. человек (в т. ч. 9 тыс. пропавших без вести). Германские войска по немецким данным в ходе Митавской операции потеряли 3,5 тыс. человек[90]90
  90 Reichsarchiv. Der Weltkrieg 1914–1918. Band 11. Herbst 1916 und Winter 1916/17. Berlin, 1938. S. 401.


[Закрыть] (в том числе 1 тыс. пленными), а также 33 орудия, 19 пулеметов[91]91
  91 Разбор организации прорыва неприятельской позиции в направлении на Митаву в декабре 1916 года. М., 1917. С. 16.


[Закрыть].

Для кампании 1916 г. Прибалтийско-Белорусский ТВД стратегически имел второстепенное значение. Но он имел важнейшее стратегическое значение для Антанты. Военный историк и теоретик Б. Лиддел-Гарт писал: «Россия с изумительной быстротой, хотя быть может и искусственной, оправилась от поражения. Это позволило ей сорвать планы германцев на 1916 г. Уже в марте Россия повела атаку у озера Нарочь… жертвуя собой, чтобы ослабить нажим на Францию. Затем русское командование подготовило также на северном секторе крупное наступление на июль»[92]92
  92 Лиддел-Гарт Б. Правда о войне 1914–1918 гг. М., 1935. С. 185.


[Закрыть]. Генерал от инфантерии Ю.Н. Данилов отмечал: «В период Верденских боёв, наши войска начали массовое наступление в районе Видзы – озеро Нарочь, приковавшее к себе все немецкие резервы Восточного фронта. Наступление это производилось в ужасающих условиях, при полной весенней распутице, – «в болоте и крови»… Много русских героев полегло здесь, но германское верховное главнокомандование лишено было возможности снять с нашего фронта какие-либо войска для отправки на запад, так как даже те немецкие дивизии, которые находились в районе действий австрийской армии и кои, при иных условиях, могли бы оказаться перед фортами Вердена, немецкому командование пришлось направить к месту нашего удара»[93]93
  93 Данилов Ю.Н. Россия в мировой войне. Берлин, 1924. С. 396.


[Закрыть].

В ходе Нарочской операции войска Северного и Западного фронтов оказывали содействие французам, в ходе летнего наступления – ударным армиям Юго-Западного фронта, в ходе Митавской операции решались локальные задачи. Тем не менее войска Северного и Западного фронтов оттянули на себя львиную часть германских войск, сосредоточенных против русских войск и этим оказали важнейшее влияние на успешный для Антанты исход кампании 1916 г.

Галицийский ТВД

Центральное значение в кампании 1916 г. имело наступление Юго-Западного фронта 22 мая – 31 октября. Традиционно Галицийский ТВД был главным театром военных действий Восточного фронта Первой мировой войны. Наступление должно было пройти в соответствии с общесоюзническими планами кампании, но его сроки были сдвинуты в связи с необходимостью оказания срочной военной помощи одному из союзных государств – Италии. Прорыв Юго-Западного фронта должен был осуществляться в четырёх направлениях, что тем не менее отвечало задаче, поставленной перед фронтом, – демонстрации активных действий в помощь Западному фронту. Кажущееся распыление сил явилось новым словом в теории и практике военного искусства.

По опыту ведения позиционной войны, считалось обязательным прорывать фронт противника на одном направлении, сосредоточив там максимальное количество войск и артиллерии. Это давало возможность лучше оперировать резервами и боеприпасами. Но вся трагедия «мясорубок» позиционного этапа Первой мировой войны в том и заключалась, что противник по району артиллерийской подготовки, по подходившим частям и артиллерийским средствам догадывался о месте прорыва и подтягивал к нему свои резервы. Эффект внезапности утрачивался. Пробив брешь в обороне врага, атакующий должен был подтягивать резервы, боепитание и продолжать движение в условиях «лунного ландшафта» изрытой и опустошённой артиллерией местности, что резко снижало темп его движения, тем более при отсутствии механизации армии. И напротив, противник, оборонявшийся из глубины обороны, в условиях неповреждённой инфраструктуры более оперативно перебрасывал силы и средства, в конечном итоге, закрывая «горловину» прорыва. По сути, шла безнадёжная гонка: наступавший пытался протолкнуть свои резервы через «бутылочное горло» зоны прорыва, в то время как оборонявшийся подвозил свои резервы к участку боёв по нетронутым железным и шоссейным дорогам. Естественно, вскоре силы сторон уравнивались и наступление прекращалось. В этом и заключалась суть позиционного тупика.

Новое в плане главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта генерала от кавалерии Брусилова состояло в том, что прорыв вражеских позиций предусматривался на четырёх направлениях сразу, чтобы рассредоточить внимание, силы и средства противника и лишить его возможности маневрировать резервами. Артиллерийская подготовка в четырёх местах не позволяла ему ответить на вопрос: где направление главного удара. Более того, в рамках каждой армии существовало несколько корпусных ударных участков.

Австро-венгерские войска располагали 448 тыс. штыков и 27 тыс. сабель, 1,3 тыс. лёгкими и 545 тяжёлыми артиллерийскими орудиями. В состав Юго-Западного фронта (протяжение 450 км от Стыри до Прута) входило 573 тыс. штыков, 60 тыс. сабель, 1770 лёгких и 168 тяжёлых орудий (из них 596 полевых и 74 тяжёлых в 8-й армии на направлении главного удара[94]94
  94 Стратегический очерк войны 1914–1918 гг. Ч. 5. С. 40.


[Закрыть]). Юго-Западный фронт, занимая 35 % общего протяжения фронта против Германии и Австро-Венгрии, имел в своём составе 27 % общего числа пехотных, 32 % кавалерийских дивизий и около 29 % от общего числа орудий[95]95
  95 Базаревский А. Наступательная операция 9-й русской армии. Июнь 1916 г. М., 1937. С. 5.


[Закрыть]. В любом случае перевес 1:3 в пользу атакующего, как требовала военная теория, не соблюдался. В артиллерии же (особенно тяжёлой) преобладания у русских войск не было. Все надежды были на тщательную подготовку операции и новую методику прорыва.

22 мая около 5 часов утра орудия Юго-Западного фронта открыли огонь по проволочным заграждениям и окопам противника, ознаменовав начало знаменитого Брусиловского прорыва. На первом этапе наступления брусиловские армии наносили 4 основных и 7 вспомогательных ударов. В зависимости от важности задач численность армий и приданных им средств была не одинакова. Примерно треть всех сил фронта сосредоточилась в правофланговой 8-й армии. Второй по значению и силам являлась 9-я армия на левом фланге. А 11-я и 7-я армии, находившиеся в центре фронта, были небольшими, и от них требовалось, главным образом, одно – сковать врага. Мощность и длительность артподготовки тоже рассчитывалась «индивидуально». В это время армии фронта провели Луцкую, Язловецкую, Доброноуцкую, Сопановскую операции.

Наступление 8-й армии до 2 июня шло по двум операционным направлениям: на Львов, где действия 11-й и 7-й армий не привели к успеху, и на Ковель – с целью установления взаимодействия с Западным фронтом, наступление которого откладывалось.

С 3 июня войска русских 8-й и 11-й армий отражали контрудар врага, стремившегося концентрическим наступлением вырвать у русских инициативу и попытаться разгромить их ковельскую группировку. 9-я армия к десятым числам июня успешно форсировала р. Прут, овладела столицей Северной Буковины – Черновицами, продолжив успешное преследование противника. 6 июня её корпуса вышли к р. Серет. 11 июня двум левофланговым армиям (7-й и 9-й) была поставлена задача продолжать наступление на Галич и Станиславов, а центральной (11-й армии) – удерживать занятые позиции. Контрудары германцев против русских 8-й и 9-й армий последовали 17–20 июня. Германский X армейский корпус, например, в течение 17–21 июня 44 раза безрезультатно осуществлял атаки. На левом фланге был отбит германский XXII армейский корпус, причём большая его часть фланговым ударом русского V армейского корпуса была уничтожена.

22 июня началось второе наступление Юго-Западного фронта. Австро-германское командование находилось в большой тревоге. «Русская атака в излучине Стыри, восточнее Луцка, – писал генерал Э. фон Людендорф, – имела полный успех. Австро-венгерские войска были прорваны в нескольких местах, германские части, которые шли на помощь, также оказались в тяжёлом положении, и 7 июля генерал фон Линзинген был принуждён отвести своё левое крыло за Стоход. Туда же пришлось отвести с участка южнее Припяти правое крыло армии генерал-фельдмаршала принца Леопольда Баварского, где была расположена часть армейской группы Гронау. Это был один из наисильнейших кризисов на Восточном фронте. Надежды на то, что австро-венгерские войска удержат неукреплённую линию Стохода, было мало»[96]96
  96 Людендорф Э. фон. Мои воспоминания о войне 1914–1918 гг. М.; Мн., 2005. С. 224.


[Закрыть]. На июньской стадии брусиловского наступления 7-я армия двигалась на линию Брзежаны-Подгайцы-Монастержиска. Ударным соединением армии был II армейский корпус.

Третий этап Брусиловского наступления начался после директивы Ставки от 26 июня, изменившей задачи фронтам. На 8-ю армию дополнительно возлагалось овладение Владимиром-Волынским, на 7-ю и 9-ю – рубежом Галич-Станислав, а на 11-ю – наступление на Броды и Львов. На 23 июля было назначено наступление 11-й, 7-й, 9-й армий.

31 июля 7-я армия ударом по Южной германской армии начала победное сражение под Збаражем. Новое наступление назначили на 16 августа: 8-я армия должна была действовать в направлении Владимира-Волынского, 11-я – Бржезан, 7-я – поддержать «соседей», а 9-я – наступать по расходящимся направлениям на Галич и Мармарош-Сигет. После перегруппировки, приведшей к задержке, 18 августа армии фронта перешли в наступление. В целом августовская операция при больших потерях не принесла ожидаемых результатов. Тем не менее в тот день 9-я армия, сбив Карпатский корпус немцев, преодолела лесистые Карпаты, 7-я армия нанесла поражение Южной германской армии на реках Золотая Липа и Гнилая Липа.

Некоторый успех русские войска имели в центре и на левом фланге фронта, где освободили города Броды, Галич и Станислав. В сентябре-октябре активность русских войск на северном и южном фасах наступления постепенно начала угасать. 7-я армия опрокинула Южную германскую и форсировала Гнилую Липу. Фронт стабилизировался по линии р. Стоход-Киселин-Золочев-Галич-Станислав-Делятин – Ворохта. Хотя Ставка и перенесла в полосу Юго-Западного фронта главный удар, однако момент уже был утерян, и фронт ввязался в затяжные кровопролитные бои, которые вёл до глубокой осени 1916 г.

Во время сражений с войсками Юго-Западного фронта в летнюю кампанию немцы были вынуждены перебросить против них в июне-ноябре части 34 пехотных дивизий, понёсших значительные потери. Например, лишь армия генерала пехоты А. фон Линзингена ещё в майских боях потеряла свыше 82 тыс. человек или 51 % от первоначального состава (германский 10-й армейский корпус – свыше 80 %). В ходе борьбы с войсками Юго-Западного фронта германские войска понесли самые большие потери за весь период кампании 1916 г. против русском войск.

В период наступления Юго-Западного фронта австро-германские войска потеряли убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести до миллиона солдат и офицеров, только пленными – свыше 400 тыс. человек (почти 9 тыс. офицеров и 408 тыс. нижних чинов)[97]97
  97 Стратегический очерк войны 1914–1918 гг. Ч. 5. С. 108.


[Закрыть]. Так, уже к полудню 24 мая были взяты в плен до 900 офицеров, свыше 40 тыс. нижних чинов, а к 27 мая – соответственно 1240 и свыше 71 тыс. человек. Эти цифры подтвердил и Э. фон Фалькенгайн: «… численное превосходство русских после потери свыше 200 тыс. человек, понесённой союзниками в три дня, стало слишком крупным»[98]98
  98 Фалькенгайн Э. фон. Верховное командование 1914–1916 в его важнейших решениях. М., 1923. С. 227.


[Закрыть]. Гофман отмечал: «В первые три дня свыше 200 000 австрийцев попали в плен»[99]99
  99 Гофман М. Война упущенных возможностей. С. 113.


[Закрыть]. К 30 июля русские армии пленили 8255 офицеров и 370 153 нижних чина. Наконец, к 1 ноября в русском плену находились до 9 тыс. офицеров и 408 тыс. нижних чинов.