Текст книги "Хранитель вечности (СИ)"

Автор книги: Алексей Вишневский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Неизвестно сколько он пробыл там. Но вот по стенкам тоннеля начали расползаться темные пятна. Они становились все больше, пока черный цвет вновь не стал доминирующим. Галактики, что вначале льнули друг к другу, подобно колоссам спелой пшеницы, начали отдаляться. Разрывы между ними становились все больше и больше, долгая беспроглядная тьма разделяла их на многие миллионы световых лет. В темноте они потухали одна за другой, пока, наконец, в ней не осталось ничего, за что мог бы зацепиться глаз. И тогда все обернулось вспять, процесс потек в обратном направлении. В темноте появлялись мельчайшие белые точки, что стали увеличиваться в размерах и формировать звезды, созвездия, галактики и их скопления, пока горячий их свет не вытеснил тьму. Галактики закручивались веерами, пока не отошли на задний план, и перед Фоноксом не появилась родная Фландрея и Акрукс, что освещал ее поверхность. Фонокс прошел сквозь перистые облака, прошил насквозь кору великого древа, незаметно проскочив между ее атомами, и ворвался в блестящее море из спящих.

Следующее, что он увидел, было лицо одной из фландреек. Ее левые щупальца поддерживали его под голову, а правые подавали Лимбус в чаше прямо к его рту. Он жадно пил, и тело его наполнялось силой.

– Сколько времени я проспал? – все, что он смог спросить.

– Восемь тысяч лет и четыре столетия.

– Что с Флонкси и остальными первородными? – слова с трудом выходили из его пересохшего горла.

– Тише, пока что просто пей. Все потом, все потом, – нежным голосом успокаивала его незнакомка.

Он громко глотал и видел, как вокруг него ото сна пробуждали других фландрейцев. Все они медленно восстанавливались и выглядели такими же обворованными, как и он сам. Их точно лишили Вселенского знания и отправили обратно в бренный мир материальных вещей.

Дальше воспоминания перепрыгивали с одного на другое обрывочно и беспорядочно.

– Фонокс не соврал, когда сказал, что в монтаже у него опыта не было.

В сопровождении двух первородных Фонокса привели к Флонкси. Тот обосновался на широкой площадке поверх одной из массивных ветвей, откуда мог править целым миром.

– Привет, Фонокс. Давно не виделись с тобой. Я успел даже по тебе соскучиться. Как поживаешь?

– Не нужно только этой фальши, ладно? Ты сам приказал бросить меня в яму к остальным и по твоей вине я провел там тысячи лет.

– О, не нужно так сердиться на меня. Это было уже очень давно. Я тогда был совершенно другим фландрейцем. Сейчас я бы не стал с тобой так поступать, – для Флонкси на самом деле прошли тысячелетия. Фонокс же помнил все случившееся так, как будто оно произошло сегодня.

– Так зачем ты пробудил меня ото сна? – Фонокс говорил так, словно злился не за то, что его заставили заснуть, а за то, что заставили проснуться.

– Дело все в том, что мы вступили в контакт с другой цивилизацией.

– Кто-то другой разумный есть на планете?

– Нет, я имею в виду инопланетную цивилизацию.

– Ты не шутишь? – недоверчиво переспросил Фонокс.

– Я бы не стал тебя будить, чтобы повеселить своими шутками. Все абсолютно серьезно.

– Кто они? Когда был контакт? И чем закончился?

– Мы не знаем, кто они. Они отправили своего гонца. Это что-то вроде автоматического посыльного устройства. Оно доставило сообщение для нас девяносто лет назад.

– Что было в этом сообщении? И причем здесь я вообще?

– Галактическое содружество хочет испытать нас. Они оставили нам свое устройство и что-то вроде координат. Мы думаем, что они хотят, чтобы мы прилетели туда через космос.

Фонокс начал быстрее отходить от сна. Такая новость способна была расшевелить кого угодно. Его пытливый ум начинал работать все активнее.

– Они обозначили какие-то сроки?

– Да, у нас было сто лет, чтобы придумать, как это сделать.

Фонокс прокрутил в голове все озвученные цифры и заключил:

– Выходит, что теперь остается всего десять лет? Для этого меня разбудили? Чтобы я мог разгадать эту загадку, которую вы не смогли осилить за девять десятилетий? Думаете, что у меня получится сделать это всего за одно?

Флонкси не торопился признавать свою слабость, но, в конце концов, согласился:

– Да, мы не справились. Поэтому и позвали тебя. Ты всегда проявлял склонность к инженерии. Кроме того, ты один из древнейших фландрейцев, один из самых умных из нас. Я полагаю, что у тебя может получиться то, что не получилось у наших ученых.

– Даже если так. Зачем мне помогать тебе?

– Я знал, что ты задашь этот вопрос. Видишь ли, я думаю, что технологии других цивилизаций смогут подарить тебе то, что ты давно искал – смерть. Ты ведь все еще этого хочешь?

Глаза Фонокса вспыхнули ярким пламенем. Однако он быстро взял себя в щупальца.

– А ты… Ты чего хочешь от технологий?

– Фонокс, ты всегда лучше разбирался в технике, чем в психологии.

– Я не хочу технологий. Мне просто скучно. Я живу здесь уже почти сорок тысяч лет и увидел все, что только могла мне предложить наша планета. Я хочу познать что-то новое. Вот и все.

– Ладно. Предположим, что я помогу тебе. И что потом? Ты снова сбросишь меня в яму? – Фонокс окончательно отошел от сна и больше не спешил в него возвращаться.

– Ну что ты. Я же сказал, что я уже не тот, что прежде. Кроме того, кто-то ведь должен будет полететь в космос. И кандидатуры лучше тебя у нас нет.

– Понятно. Решил воспользоваться не только моим умом, но и храбростью.

– Все именно так. Так что ты скажешь? Ты поможешь нам?

– Покажите мне этого автоматического посыльного. Потом посмотрим, – очевидно, что Фонокс не хотел показывать свою заинтересованность, но был серьезно взволнован неожиданными новостями.

В его воспоминаниях Альбер мог слышать его мысли:

«Ради этого стоило проспать восемь с лишним тысяч лет. Кроме того, тот сон, который я видел… Неужели я действительно отправлюсь в космос?»

Глава 24. Галактическое содружество

Фонокса привели в небольшой ангар, собранный из опавших листьев. Древо Истока за время, что он проспал, только увеличилось в размерах. В обществе же мало чего изменилось за все это время. Разве что фландрейцы все поголовно стали носить на голове позолоченные обручи. Все те, кого он видел на земле и ветвях древа, все те, кто получали суточную норму Лимбуса, все они были первородными. И только те, чьи головы были непокрыты, еще недавно спали непробудным сном в яме с остальными.

Фоноксу удалось обменяться парой слов с одним из недавно проснувшихся. Он хотел узнать, был ли его сон уникальным, или всем фландрейцам снились космические путешествия.

– Эй, как тебя зовут? – окликнул он долговязого фландрейца, – Ты ведь тоже только недавно проснулся, да?

– Я Джод и я проспал 7 тысячелетий. Меня разбудили неделю назад.

– Скажи мне, Джод, ты помнишь, что тебе снилось?

– А должно было что-то сниться? Я ничего не видел.

– Я тоже. Вот и решил поинтересоваться у тебя, – соврал Фонокс. Он не хотел делиться ни с кем своим сном. Для него он стал все равно что откровением, сугубо личным и очень-очень важным.

Двое стражников привели Фонокса в ангар. Их звали Болкс и Кропп. Флонкси сказал, что выделил их Фоноксу в качестве помощников, но он то прекрасно знал, ради чего они не сводили с него своих глаз. Они должны были приглядывать за ним и доносить своему начальнику обо всех его успехах и неудачах.

Внутри ангара парил над землей цельнометаллический корабль без окон и дверей. Он застыл на одном месте в пространстве и не шевелился. Фонокс внимательно на него посмотрел.

– Говорите мне все что знаете, – сказал он стражникам.

Оказалось, что они были смышлеными ребятами и на самом деле что-то понимали в происходящем.

– Объект целиком или, во всяком случае, его внешний слой состоит из металла, – Болкс начал с очевидных вещей.

– Что за металл? Установили точный состав?

– Аналогов такому металлу нет на нашей планете.

– Что-нибудь еще? – разочаровано продолжил Фонокс.

– Объект не реагирует на физические воздействия. Какую бы силу мы к нему не прикладывали, у нас не получилось сдвинуть его с места.

– Понятно. А вход у него есть?

– Мы предполагаем, что он должен быть, но так и не смогли его обнаружить.

– Чем вы вообще занимались девяносто лет?

– Вообще только десять. Нас разбудили только десять лет назад и назначили сюда после предыдущих исследователей, – оправдался Кропп.

Фонокс немного смягчился.

– Хорошо. Что еще вы смогли узнать?

– Покрытие устойчиво к любому физическому и химическому воздействию. Мы испробовали разные активные щелочи и кислоты, но у нас так и не получилось его повредить. Мы пробовали поцарапать его самым твердым из известных нам металлов, но тоже ничего не вышло. Похоже, что он просто неуязвим.

– Вы пробовали с ним сделать что-то, кроме того, чтобы пытаться его повредить?

– Нет… , – несколько озадаченно ответил Болкс.

– Ладно, на вашем месте я бы поступил так же. Не сдвинуть, ни повредить, значит… А что там про координаты? Флонкси говорил, что были какие-то координаты.

– Да, когда корабль прибыл на Фландрею, он повторял одно и то же сообщение.

– Надеюсь, что вы его записали?

– Конечно. Не мы, правда, но записали, после чего корабль перестал вещать и заглох, больше ни звука от него не было слышно за все это время.

– Покажите мне текст сообщения.

Болкс вытащил из письменного стола почерневший кусок древесной коры, на котором было выцарапано послание, и протянул его Фоноксу. Тот повертел его в щупальцах и осмотрел со всех сторон. Трухлявая кора выглядела не лучшим образом.

– Надеюсь, вы сделали копии?

– Да, у нас есть несколько экземпляров. У вас в щупальцах оригинал.

На ничем не примечательной, кроме разве что своего возраста, коре было аккуратно выведено короткое послание на фландрейском языке:

– Мы наблюдали за вами какое-то время. И решили, что вы достойны присоединиться к нам. Мы отправляем вам корабль для космических путешествий. Но разгадать принцип его работы вы должны самостоятельно. Встретимся ровно через 100 фландрейских лет в точке 8щ вправо + 3щ вверх + 1г + 2нщ и 2вщ .

– Какая-то бессмыслица, – только и сказал Фонокс, – они нас что за детей там принимают? У нас то, конечно, нет космического транспорта, но лишь потому что мы никогда и не хотели его строить. Однако в астрономии мы разбираемся очень даже хорошо. Что за «8 Щ вправо и 3 Щ вверх»? Ни один ученый никогда не будет указывать так звездные координаты. Болкс, Кропп, что скажете?

– На самом деле, мы думаем так же, как и вы. Мы пытались отыскать нужное место в небе, используя данный шифр, но у нас ничего не вышло.

– Значит, вы разгадали сокращения на буквы Щ и Г?

– Мы лишь предполагаем, что Щ значит щупальца, а г – Голова.

– Разумно, – похвалил их Фонокс, – если бы я был представителем другой цивилизации и хотел бы показать им какое-то место в космосе, то использовал бы понятия, которые были бы понятны им в первую очередь, а не мне. Видимо, они и правда долгое время наблюдали за нами. Изучили наш язык и повадки.

Болкс и Крупп прямо светились от счастья. Флонкси их только ругал все те годы, что они работали, а от Фонокса они услышали пару ласковых слов, которые точно смягчили их зачерствевшие внутренности.

– Покажите карту, с которой вы работали, – попросил Фонокс своих помощников, но сразу же заметил ее на столе неподалеку.

На карте среди созвездий были нарисованы изображения щупалец и голов. При помощи их они пытались соединить все ближайшие звезды и найти ту, к которой они должны были отправиться уже через десять лет. Однако звезд в небе было так много, а форматов и размеров щупалец и голов совсем не меньше, поэтому найти при помощи подстановки таких ненадежных указателей нужное место было практически невозможно.

– Что-то здесь не так, – сделал вывод Фонокс, – вряд ли бы они стали давать такие размытые и неточные указания. К тому же корабль даже не открылся за все это время. Может быть, шифр это не место, а то, как нужно это место указывать?

– Что вы имеете в виду?

Фонокс ничего не ответил на этот вопрос и подошел вплотную к кораблю. Его металлическая поверхность отражала все окружающее, как выпуклое зеркало.

– 8щ вправо, – вспомнил он первые слова шифра, – А что если так? – он поднял восемь щупалец вверх и приложил их к кораблю, после чего сделал синхронное движение вправо по гладкой поверхности.

Корабль завибрировал и издал высокий звук, чей мажорный лад, свидетельствовал о том, что Фонокс двигался в верном направлении.

Он аккуратно отнял 5 щупалец и оставшимися тремя провел линию вверх по обшивке корабля.Корабль снова отозвался вибрацией и повторил радостный звук.

– Скоро мы откроем эту таинственную железяку!

Он прижался к ней головой и уперся в корабль двумя нижними и двумя верхними щупальцами, как говорила инструкция. Его металлическая скорлупа надломилась ровно по центру и корабль раскрыл перед Фоноксом свои створчатые половинки. Внутри его было пусто. Одна лишь странная металлическая палка торчала из пола в правой половине. В левой не было ничего, кроме воздуха.

– Вот это да! – Крупп и Болкс восторженно сплелись своими щупальцами друг с другом, – Нужно рассказать об этом Флонкси!

– Ничего не случится, если Флонкси узнает об этом позже. Разве вам не интересно изучить корабль изнутри? – обернулся на них Фонокс и стал забираться внутрь. Нижняя часть скорлупы висела всего в десятке сантиметров над землей, поэтому попасть внутрь не составило особого труда.

Он направился в правую половину, где находился единственный элемент управления – одиноко стоящая палка. Фонокс, долго не думая, ухватился на нее щупальцами и попытался поднять вверх. Но у него ничего не вышло. Палка и корабль были единым целым. Оторвать ее и унести не получилось бы ни при каком раскладе.

Тогда он принялся ощупывать ее с разных сторон и ракурсов, попытался, как мог, повторить на ней комбинацию из движений щупалец и головы, однако ничего нового не произошло. После нескольких удачных попыток расшевелить эту палку, он временно оставил ее в покое и принялся изучать внутренний слой обшивки сантиметр за сантиметром.

– Я знал, что у тебя получится, – эхом прокатился голос Флонкси по внутренней половине скорлупы, где находился Фонокс.

«Привели его все-таки. А ведь могли на троих разделить этот краткий миг триумфа»

– Получилось пока только открыть корабль, но не научиться им управлять. Так что радоваться рано.

– Но ты в любом случае добился большего, чем все те, кто пытался до тебя. Поэтому можешь собой гордиться.

– Гордиться я буду, когда эта штуковина сдвинется с места.

Альбер знал о том корабле не больше, чем Фонокс. Раньше он никогда не встречал подобную систему управления. В корабле не было ни кресла пилота, ни привычных рычагов управления, ни каких-либо видимых сенсоров и датчиков, одна только пустота. Окажись бы он на месте Фонокса, и не смог бы сделать больше.

Флонкси куда-то исчез, Крупп и Болкс закрутились волчком со сверхзвуковой скоростью, воспоминания перешли в режим ускоренной перемотки.

Можно было бы просто перескочить к следующему временному промежутку, но Фонокс решил проявить свою креативность и сделал такую монтажную склейку с ускоренным тысячекратно потоком воспоминаний. Он перенос их через десять лет в день, когда корабль должен был отправиться в путешествие.

За все эти годы у них так и не получилось сдвинуть корабль с места. Надежда была только одна – корабль сам полетит, когда придет нужное время. Они ждали это время каждый день. Притащили на корабль заранее хороший запас Лимбуса. Фонокс буквально поселился в корабле, боясь пропустить нужный момент. И вот, наконец, створки корабля схлопнулись. Главный и по совместительству первый космонавт фландрейской расы остался наедине с пустым кораблем. Внутренняя часть обшивки вспыхнула яркими красками и вывела на себя изображение галактики. Фонокс не сразу понял, где находилась его собственная планета. Все-таки со стороны он видел ее впервые. Но по созвездиям ее окружавшим вскоре смог установить ее местоположение. Нужно было выбрать точку для полета. Фонокс прикоснулся к металлической палке снова, и в этот раз она отозвалась на нажатие мягким покачиванием из стороны в сторону. Металл, из которой та была сделана, словно бы превратился в податливую резину.

8 раз вправо + 3 раза вверх. Единственные сочетания в инструкции, указывающие направление движения – таково было предположение Фонокса о выборе маршрута. Он провел необходимые манипуляции с рычагом управления, и корабль впервые за сто лет вошел в режим полета. Очень осторожно, чтобы ничего не повредить и никого не задеть, он выбрался из лиственного ангара, покрасовался перед провожавшими его фландрейцами и медленно полетел вверх.

Сам корабль или сделался прозрачным, или транслировал на внутреннюю поверхность все, что происходило снаружи. Фоноксу казалось, что он летел сам по себе. Под своими ногами через ставший прозрачным пол он видел, как фландрейцы уменьшались, как огромные ветви не менее огромного древа превращались из толстых в тонюсенькие полоски, а само древо стало лишь небольшой занозой в огромном зелено-коричневом шаре. Посмотреть на планету из космоса определенно было одним из тех моментов, ради которого стоило жить и изучать науку.

Корабль сделал почетный круг вокруг планеты и направился куда-то в далекие темные края. Никаких сообщений о предполагаемом времени пути не было. Только часы на темном экране отсчитывали время.

День, неделя, месяц, один, другой, третий. Фонокс ждал и ждал прибытия месяцами, пытаясь экономить Лимбус.

Он летел уже год, а его запасы подходили к концу. Тогда он решил больше не пить и стал иссыхать. За два месяца он превратился в плотное ядро и в таком состоянии провел остаток своего путешествия, которое затянулось на двадцать пять долгих лет. Эти годы были ничем по сравнению с теми тысячелетиями, что он проспал в первый раз. Он даже не почувствовал, как они прошли. Но запомнил сон, который ему приснился. Его он сохранил в своих воспоминаниях во всех подробностях и решил поделиться им с Альбером.

Галактики снова сближались друг с другом, сливаясь в одну общую массу света, и разбегались в разные стороны. Только теперь это произошло за одно мгновение. Фонокса снова перебросило из космоса обратно на планету в этом сне, но только не к другим спящим. Он вернулся на Фландрею. А может и не на Фландрею? Планета напоминала миллионы других планет, разбросанных во Вселенной, и мало чем от них отличалась. Он стоял посреди широкого чистого поля и оглядывался по сторонам. Вокруг на многие километры не было ни души, ни единого признака жизни. В небе горели яркие звезды, была ясная ночь. Как вдруг он заметил в небе яркий шар, который пронзил верхние слои атмосферы и на огромной скорости врезался в землю в нескольких сотнях метров от него. Мгновение спустя его смела горячая волна из сжатого воздуха, песка и пыли. Когда он открыл глаза, он увидел, как в центре воронки выросло огромное дерево. Он этого не видел, но точно чувствовал, как его корни проникли глубоко под землю и выкачивали из нее все питательные вещества.

Сон оборвался так быстро, что Фонокс ничего не успел понять. Он сидел на круглой табуретке в темном зале аккурат в центре небольшой освещенной площадки. Рядом с ним стояла капельница. По прозрачному силиконовому шлангу из пакета жидкость перетекала прямо в щупальце Фонокса. Так его пробудили от долгого сна. Просто влили в него напрямую весь остаток Лимбуса.

– Приветствуем тебя, странник. Ты проделал долгий путь, чтобы оказаться здесь, – раздался голос из темноты.

– Кто вы? Покажите себя, – выпалил Фонокс обратно во тьму.

– Твой разум может быть не готов, чтобы увидеть нас.

– Я прожил сорок тысяч лет и не могу умереть. Я готов ко всему.

Тьма распалась на множество разноцветных квадратов, в каждом из которых находилось разумное существо. Фонокс ощутил на себе взгляд каждого из них.

От вида некоторых из них ему стало не по себе, но ничего такого, что заставило бы его заламывать себе щупальца или плеваться.

– Как видите, я все еще здесь, – обратился он ко всем.

– Фландрейцы действительно исключительная раса. Бессмертные, любознательные, открытые для всего нового. Мало кто сочетает в себе все эти качества. Мы и до тебя встречали бессмертных, но многие из них при виде других рас выказывали сильное неприятие. Ты отличаешься от них.

Фонокс всматривался в освещенные квадраты, но не мог вычислить, кто именно из многочисленных существ с ним разговаривал. В верхнем левом углу был один вытянутый, как прямая щупальца, зеленый стержень. В верхней его части открывалось и закрывалось какое-то отверстие. Но было не похоже, чтобы он издавал через него какие-то звуки. Вероятно, он так просто дышал.

– Спасибо за комплименты, конечно. Но для чего вы в действительности меня сюда позвали?

– Мы хотим предложить фландрейцам вступить в галактическое содружество. Нас сейчас сто семьдесят семь в нем, и ряды наши продолжают регулярно пополняться.

Фонокс быстро просканировал взглядом все ячейки. Не то, что бы он не верил им на слово, но там было восемнадцать рядов по десять, и в одном ряду не хватало трех. Да, ровно сто семьдесят семь присутствующих, не считая его самого.

– Фландрейцы польщены вашим предложением. Но прежде чем я его приму мне бы хотелось узнать, чем оно обусловлено? Почему мы?

– Мы предлагаем дружбу каждой расе, которая доказала, что достойна этого.

– Да, точно. В сообщении так и говорилось. Вы удостоверились в том, что мы достойны. Но что это значит на самом деле?

– Вы прожили сорок тысяч лет и не убили себя. Для нас этого вполне достаточно. Редко какая разумная цивилизация доживает и до такого возраста. Чаще всего они уничтожают себя во внутренних конфликтах между десятью и двадцатью тысячами лет. Вы же прожили в два раза больше. Этого хватит.

Фонокс лишь усмехнулся. Интересно, было ли им известно, что они не умерли только потому что не могли, а не потому что не хотели?

– Мы пытались и умереть, и убить друг друга. Просто у нас ничего не вышло. Мы бессмертны.

– У всего в этой Вселенной есть начало и конец. Вы еще свои не нашли. Только и всего.

Фонокс удивился тому, как легко они об этом говорили. Неужели он был не единственным в истории бессмертным, который пытался, но не мог умереть? После некоторых размышлений он продолжил:

– Вы рассуждаете вполне обоснованно. И судя по тому, что я вижу, в содружество вошли не самые красивые, но самые умные существа во Вселенной.

– В галактике. Мы всего лишь охватываем одну галактику, малую часть огромной Вселенной.

– Значит, галактики. Так вот мне интересно, для чего вы объединяетесь в содружество? Что это вам дает?

– Это позволяет нам обмениваться знаниями, культурой и искусством наших цивилизаций, а также создавать новые формы знания и мысли. Каждая раса, что к нам присоединяется, открывает что-то новое для всех нас. Мы и сами не знаем, что принесет нам обоим этот союз, пока не пройдет какое-то время. Порой эти открытия бывают невероятными для обеих сторон. Мы предлагаем вам наши знания, опыт и дружбу, а в обмен просим поделиться своими.

– Ваши технологии многократно превосходят те, что когда-либо существовали на Фландрее. Вы уверены, что обмен окажется равноценным? Что мы сможем вам предложить, если у нас ничего нет, кроме гуманитарных наук и пары тройки социальных дисциплин?

– Технологии не так важны, как может показаться. Любая более-менее разумная раса может создать собственные за несколько тысяч лет. С другой стороны, философская мысль, прошедшая сорок тысяч лет – это что-то очень редкое и оттого ценное. Так что да, обмен можно считать равноценным.

– Что от нас потребуется?

– Мы отправим на вашу планету нескольких наблюдателей. Они будут изучать вас и вашу культуру. Вы должны обеспечить их всем необходимым для комфортного проживания. Они же, в свою очередь, предоставят вам доступ к знаниям всех членов содружества. Вы сможете воспользоваться ими, как вам заблагорассудится.

СМЕРТЬ – ударом колокола прозвенело в сознании Фонокса.

– Хорошо, мы принимаем ваше предложение.

***

Фонокс вновь оказался в корабле, который должен был отвезти его на Фландрею. Последние капли Лимбуса он выпил больше месяца назад. Его ссохшееся тело сжималось в точку. Пока сон не настиг его, он размышлял о том, что, возможно, его сны просто отражали циклы его жизни? В них Вселенная сжималась и разжималась точно так же, как его собственное тело. Думая об этом, он вновь погрузился во фрактальные сплетения танцующих галактик.