Текст книги "Туман войны"

Автор книги: Алексей Колентьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Властитель Эвксина лишь неопределённо пожал широкими плечами и нахмурился, намереваясь что-то сказать, но его опередил резкий шёпот исходивший, казалось, изо всех концов зала:

– Бессмертный – В голосе Оракула не было ни капли страха или издёвки, словно говоривший бредил, торопясь облечь в слова переполнявшее его знание – Твоя хитрость не знает границ, но всё закончится плачевно и бесславно, как только ты убьёшь человека с тусклыми глазами, не пожелавшего встать на колени. Трон твой падёт, царство скроют морские волны…

Голос утих, все словно очнувшись от наваждения стали переглядываться, лишь эвксинский правитель не шелохнулся, только перекинув ногу на ногу. А затем, словно ничего и не произошло, обратился к Феоктисту совершенно будничным тоном:

– Этот кадавр несёт чушь, мне надоело слушать его бредни – И царь демонстративно поднял к потолку указательный палец правой руки – Это научит вас ценить моё время.

Мгновением позже, Софроний содрогнулся от вибрирующего вызовом в кармане пиджака коммуникатора, одновременно и Феоктист вынул свою дорогую «табулу». Потом жрец и олигарх переглянулись, не сговариваясь повернулись в сторону Митридата. Тот невозмутимо продолжил:

– Два десятка ракет с плазменными боеголовками нашли цели в пределах ваших владений. Пока это пустоши, где ничего кроме песка, моря и скал нет, но ваши системы обороны не смогли перехватить мои новейшие ракеты. Вода испарилась, а песок и камни расплавились. А ведь военные специалисты Аргоса, наверняка уверяли вас, что их «Гидра», сможет перехватить любую воздушную цель, даже свободно планирующие бомбы. Но вот теперь, вы не раз задумаетесь, а стоит ли заключать со мной сделку и потом пытаться обмануть, доверчивого эвксинского царя? Учите придворный протокол Эвксина и останетесь в выгоде, господа. Теперь, даже в случае если ваш кадавр произнесёт ещё одно лишнее слово, а уважаемые жрецы не вразумят своего урода заткнуться, то следующие цели будут выбраны ближе к населённым районам. Я знаю, на простых людей вам наплевать, поэтому могу обещать, что пострадают те, кто вам дорог. Теперь к делу – Митридат поднялся с кресла одним упругим движением, оказавшись рядом с застывшими от ужаса людьми – Договор меня полностью устраивает, вы получите помощь, о которой просите. Взамен, я получаю доступ ко всем библиохранилищам храмового комплекса и всем аналогичным архивам полисов Конфедерации. Место в совете будет весьма кстати, а божественного поклонения лучше не надо. Ваши граждане боятся меня, вы тоже видели достаточно для того, чтобы воздержаться от двойной игры, этого вполне достаточно. Можете прекращать выплаты аргосцам, я отброшу войска этого щенка за Родопы уже через две недели, после того, как наш договор ратифицирует Совет олигархов. Таковы мои условия.

На лице жрецов ничего прочесть было невозможно, но Бессмертный буквально ощущал волну облегчения, смешанного с ненавистью, исходивших от застывших в коленопреклонённых позах жрецов. Они уже мысленно прикидывали, что из хранимых данных можно припрятать, а что лучше оставить нетронутым. Феоктист же, был потрясён не столько демонстрацией мощи эвксинского тирана, сколько той лёгкости с которой, кажущийся, до последнего мгновения, глуповатым самодуром Митридат вычислил все меры предосторожности с таким тщанием подготовленные его лучшими специалистами по инфильтрации. Подспудно, в голову хитроумного мастера шпионажа закралась гонимая с особым тщанием мысль, что даже нынешняя встреча, была исподволь спровоцирована этим древним существом, помнящим ещё монстров порожденных Переделом. Невольно мотнув головой, прогоняя вредные мысли александриец нашёл в себе силы низко склониться и пятясь задом удалиться вон из зала. Жрецы тоже собрались было намекнуть грубому гостю, что пора бы удалиться были остановлены новой, непонятной им выходкой Бессмертного. Царь Эвксина медленно подошёл к танку, в котором скрывался Оракул и положив правую ладонь на толстую поверхность стекла начал что-то шептать. Вдруг, молочно-белая жидкость в танке потускнела и почти мгновенно преобразилась в прозрачную, отливающую изумрудом морскую воду. По крайней мере так казалось со стороны изумлённым жрецам. Морпехи же только чуть поправили оружие, приводя оружие в положение рекомендованное его баллистическими вычислителями. Их учили не удивляться опасности, а лишь адекватно н неё реагировать, в данный момент по внутренней связи пришёл мгновенный приказ: «ожидать дальнейших распоряжений».

Существо, явившее свой облик людям впервые за те более чем четыре века со дня своего появления в их мире не было похоже ни на одно известное учёным Элисия животное. Длинное и узкое, словно у змеи тело, без видимых половых признаков, венчалось карикатурно маленькой, похожей на женскую, головой. Вместо волос, голову эту обрамлял клубок щупалец, оканчивавшихся острыми когтями. Лицо было безобразно: узкий, безгубый рот, иногда открывался и обнажались удивительно белые, мелкие иглы зубов. Нос, приплюснутый и почти неразвитый едва выступал вперёд, а глаза, словно покрытые бельмами смотрели всюду и в никуда. Двумя тоненькими, пятипалыми ручками, существо практически не пользовалось, лишь изредка гребя ими во время вялых передвижений. Оракул замер точно в центре танка и по всему залу пронёсся уже привычный свистящий шёпот:

– Даже видя меня, ты ничего не добился, могучий царь. Не бойся, твоих тайн никто не узнает, я буду молчать… Но другие… Те, кого ты ищешь так давно всёравно близко, битвы не избежать…

– Где они, кадавр? Покажи мне где!

Голос царя лишь на какое-то мгновение выдал волнение и тревогу, кулак Бессмертного с силой опустился на стекло резервуара, раздался глухой стук, но Оракул остался на месте, динамики наполнились его срывающимся на визг криком:

– Всё скрыто… Человек с тусклыми глазами… Если не убьёшь его будешь жить ещё очень долго…

С последней фразой жидкость снова стала молочно-белой, утратив прозрачность. Динамики утихли, даже шороха помех расслышать никому не удавалось. Круто повернувшись, Митридат быстро зашагал к подъёмнику. В этот момент, он вёл интенсивный ментальный обмен с оставшимся на «Рейесе» дагонитом Варуной. Эскорт стремительно покинул пределы храмового комплекса и на предельной скорости устремился к аэродрому. Спустя еще полчаса, Митридат уже сидел в комнате для совещаний, на борту базового корабля. Такие помещения были на всех авианесущих кораблях класса «Рейес», чтобы царь, всегда передвигавшийся столь стремительно вслед за своими войсками, ни на мгновение не терял нитей управления государством. Вдоль стен выстроились консоли управления за которыми бессменно дежурило два десятка офицеров из числа отборных гвардейцев, а в центре зала было отделённое пространство, с огромной голографической сферой в центре и всего двумя креслами и одним терминалом. Там, обретался сам царь и его неизменный помощник и ни единого слова не выходило за пределы этого, скрытого туманной дымкой силового экрана, помещения в помещении. Вот и сейчас, Митридат просматривал изображения Оракула, одно за другим появляющиеся перед ним в голубоватой глубине голоэкрана, где теперь вместо глобальной карты мира, извивалось уродливое тело дельфийского Оракула.

– Что ты об этом думаешь, Варуна – Царь откинувшись в кресле. Внимательно всматривался в объёмный снимок существа. – В наших базах данных есть что-либо похожее?

– Да, мой господин. Капрал Кальвист заслуживает награды – Дагонит снова оскалил пасть в улыбке – он так натурально разыграл неконтролируемый гнев, стреляя по оскорбителю твоего величества, что датчики зашитые в его пули, смогли разместиться достаточно близко от вместилища Оракула. Данных предостаточно и мы с уверенностью смогли идентифицировать существо. Это кайт, пожалуй одно из самых хорошо сохранившихся искусственно выведенных существ аккадцев.

– Расскажи подробнее, я не встречал в записях по войнам Передела упоминаний о кайтах.

– Зато – Голос секретаря стал вкрадчивым – Ты смог на себе испытать последствия их службы Ашшурте. Именно такое существо отдавало приказ на использование той биологической заразы – «коричневой лепры», от которой…

– Замолчи! – Восклицание вырвалось помимо воли, подлокотники кресла смялись под механическими пальцами царя.

Митридат отвернулся, воспоминания о гибнущих от упавшей с неба медленной смерти, сходящих с ума людях сдирающих с себя гниющие лоскуты плоти, снова встали у него в памяти, словно всё произошло только вчера. Варуна совсем тихим голосом продолжил:

– Прости, повелитель, но в забытьи нет пользы: деяния врага следует помнить.

Митридат кивнул, воспоминания снова ушли в глубину памяти, вернулась сосредоточенность и спокойствие. Уже без сердца он спросил дагонита:

– Эта тварь знает, где укрылся противник аккадского царя?

– Не знаю. Но вряд ли: кайты – органические боевые вычислители. Их задачей было провидеть действия врага и принять превентивные меры к отражению атаки наиболее эффективным способом. Они сильные псионики и могут в некоторой степени предвидеть будущее. Но те, что отдавали приказ на бомбардировку Эвксина, были накрыты веерным обстрелом Врага вместе с остальными силами вторжения. Враг применил неизвестный вид оружия и почти полумиллионная группировка аккадцев просто испарилась: только серый пепел и больше ничего. Может быть в хранилищах жрецов есть что-то, способное пролить свет на те события. Сам знаешь, повелитель, они до сих пор хранят «глобусы» аккадцев, считая их военные отчёты и рапорты мистическими текстами.

– Согласись, что без ключа, их коды так и выглядят. Таинственные письмена, а когда защитная программа требует код авторизации, на аккадском…

Дагонит зашёлся в приступе злорадного смеха и перешёл от консоли в зал, где один из дежурных офицеров связи подал личному секретарю царя, маленькую горошину «глобуса». Теперь, все данные по открытому существу будут отданы для обработки собственному, построенному по чертежам и с помощью синтетов, вычислителю. Митридат назвал его Тень Ареса, новый вычислитель был способен потягаться по мощи с Минотавром, но вот справится ли он с возложенной на него функцией, это ещё предстоит выяснить. Мысленно вызвав капитана базового корабля, он приказал взять курс на Понт, сейчас царь хотел быстрее оказаться дома.

Земля. Республика Колумбия, мобильный центр управления оперативной группы АНБ «Коготь». Заброшенный храм Солнца. 24 февраля 1990 г. 22.15 по местному времени. Капитан Шон Эндерс

Для радости, впрочем как и для паники не было никаких оснований: «Небула» показала сносные, для первого полевого испытания результаты. А если учесть, то невероятное количество роковых случайностей которые имели место – лучшего и желать было нельзя. Тэлли уже пыжился перед вашингтонскими «шишками», туманно намекая сенаторам, что данный результат это далеко не предел. Но полностью запудрить мозги начальству у полковника не получилось. Среди профанов, получивших свои кресла в результате многолетних интриг и сложных разменов политических фигур, в комиссии по вооружению оказался тот, кого отредактированный отчёт о ходе испытаний прототипа не впечатлил. Так уж вышло, что отчёт попал на стол заместителя комитета по обороне, сенатора Николаса Барнета. Тощий, словно щепка, сенатор более всего подходил под выражение «заноза в заднице». Ветеран корейской войны, во время которой, он собственноручно уничтожил десятков пять северокорейских солдат, когда встав к пулемёту, он практически в одиночку отбил несколько атак на позиции своего взвода. Получив пулю в ногу и серебряную звезду на грудь, молодой лейтенант вернулся в Штаты и там удачно женился на дочери техасского нефтепромышленника Смайта. Не испытывая склонности к бизнесу, ветеран написал и издал книгу мемуаров в которой живописал свои подвиги и сделал пару серьёзных заявлений, как начинающий политик. А дальше, были выборы сначала в губернаторы самого своенравного среди прочих лоскутков американского государства – штата Техас, а потом и кресло сенатора. Справедливости ради, нужно сказать, что Барнет почти никогда не вёл грязной игры, бескомпромиссно продавливая интересы тех людей, которые так или иначе не раздели его крайне реакционные взгляды. Это не означало, что он не использовал компромат, когда таковой позволял убрать с дороги очередного оппонента или молча пожать руку представителю какой-нибудь крупной корпорации, когда последний недвусмысленно намекал Барнету, что совсем неплохо будет пролоббировать тот или иной законопроект. Просто, сенатор всегда с обескураживающей прямотой отвечал на нападки «шакалов пера», постоянно пытавшихся припереть непотопляемого ковбоя к стенке. Коронной фразой Барнета стало выражение тут же подхваченное его сторонниками: «Американский народ, заслуживает право на лучшую долю. А я сделаю всё, чтобы наш кусок вишнёвого пирога, был самым большим и вкусным, чего бы это ни стоило остальному миру, мне плевать!» Основной же чертой характера, помимо редкой занудливости и упрямства, была паранойя: сенатор везде и всюду подозревал подвох, обман, на худой конец – предательство. Как ни странно, но на этот раз чутьё Барнета не обмануло и он лично решил прибыть на борт «Энтерпрайза», чтобы поймать Тэлли на горячем, так сказать. По крайней мере, именно это он старался показать всем, кто не входил в число посвящённых в истинную подоплёку своего визита к берегам Колумбии. На самом же деле, толчком к столь живому интересу именно к данному проекту Минобороны, послужила встреча с одним из главных спонсоров всех предвыборных компаний сенатора – Робертом Мак-Кинли. Этот преклонных лет денежный туз, лишь десять лет назад допустил сенатора до личной встречи, до этого общаясь с ним сначала через длинную цепочку посредников, потом, пришёл черёд адвокатов и личного помощника – Ангуса Миггса. И лишь в декабре 81-го, Николас Барнет, был приглашён на закрытую встречу, которую Мак-Кинли организовал в своём частном поместье в Вермонте. Трёхэтажный особняк главы корпорации «Global World Research Inc.», посетило ещё семеро дорого одетых господ и одна, довольно молодая дама в строгом деловом костюме, чей акцент говорил о том, что женщина родом из ЮАР. А точнее, из одного влиятельного семейства с английскими корнями, сделавшего себе имя и состояние на поприще торговли оружием. Когда с вежливостями было покончено и все переместились из столовой в библиотеку, где в окружении сотен старинных томов, располагавшихся на уходящих под потолок полках, стоял овальный стол с десятком кресел с высокими резными спинками и вычурными подлокотниками в виде голов химер. Сенатора не пригласили за стол, его отвели к стоящему в десяти метрах поодаль табурету и усадив вежливо попросили подождать. Барнет был влиятельным человеком и далеко не трусом по натуре, но в этом месте витали эманации настоящей Власти. Не той, что творит судьбы одного государства, а той, по чьей воле можно заново перекроить политическую карту мира. Николас понял, что это тот самый шанс вознестись так высоко, что даже президент с его овальным кабинетом и кучкой олигархов мелкого пошиба, будет записываться к нему на приём за год вперёд. А падение с такой высоты будет однозначно смертельным.

Наконец, после недолгого ожидания, в библиотеку вошло восемь мужчин и одна женщина. Вопреки мизансцене выстраивающейся в дорогих и не слишком, голливудских фильмах, женщина не была в этом собрании главной. Напротив, за все последующие встречи, Сабина Витт, так звали главу южно-африканской оружейной корпорации «Calarius Arms», ни разу не произнесла ни слова. Более того, женщина уткнулась носом в чёрную, с золотой символикой своей компании, папку, даже не взглянула на сенатора более пары раз, да и то мимоходом. Казалось, что всё происходящее совершенно её не касалось, а на встрече удерживает только некая необходимость. Барнет, привык, что на любом мало-мальски значимом светском приёме или в кулуарах деловых переговоров, все так или иначе стремились свести с ним короткое, часто даже «шапочное» знакомство, сунуть визитку, пожать руку. Тут всё было иначе, Николас кожей ощущал подспудную угрозу исходящую от всех участников необычного сборища, куда его позвал самый постоянный спонсор и мнению которого сенатор привык доверять. Наконец все расселись и взоры присутствующих обратились на Барнета, только женщина по прежнему листала страницы в папке, изредка делая пометки в маленьком блокноте, лежавшем возле её левой руки, в которой она держала обычный, сточенный до половины, грифельный карандаш. Речь от имени собравшихся, держал Мак-Кинли, его дребезжащий дискант, эхом гулял под сводами зала, а сам он:

– Ник, мы с вами, уже давно ведём дела и кажется вы именно тот человек, который нам нужен. Упреждая ваш вопрос, скажу яснее: «мы», это группа очень влиятельных бизнесменов, для которых нет границ и правил, потому что и то и другое проводится и создаётся по нашим указаниям.

Мак-Кинли тонко улыбнулся, серые глаза его при этом хитро блеснули, тонкие губы приоткрыли ряд чуть желтоватых, но ровных, мелких зубов. Как Барнет знал из опыта общения с промышленником, у того было отменное зрение и он до сих пор сохранил все зубы в целости, ни разу не побывав у дантиста.

– Грядёт новая эпоха, Ник. Скоро страны станут нанимать армии, потому что содержать собственные им станет не на что. Нефть и золото обесценятся, потому что ни то ни другое, не будет пользоваться спросом, пока мы – Промышленник особо выделил это «мы», обведя взглядом окружающих его соратников – Этого не захотим. Мировые лидеры встанут в очередь, чтобы получить подачки с нашего корпоративного стола, чтобы обеспечить себе и своим близким место под солнцем, которое тоже будет целиком в наших же руках! Новые технологии, новый век, принесут нам всё это. И вот тут возникает очень важный для тебя вопрос: хочешь ли ты встать в очередь вместе с ними или же ты автоматически оказываешься одним из тех, к кому эта очередь выстроится. Решать тебе, думаю, что ты не ошибёшься – ты не просто солдат Ник, а ещё и хороший командир, изворотливый политик с потрясающим чутьём.

– Но вы выбрали меня не только по этому, Мак – От волнения, голос сенатора звучал хрипло, со срывами. В ответ, промышленник ещё раз улыбнулся и бросил взгляд в сторону рыхлого белокожего толстяка с бульдожьим лицом, на котором словно дырки от сигаретных ожогов на фотографии выделялись мёртвые, абсолютно чёрные глазки. Неуловимо, он напоминал Черчилля, только вместо сигары, тот зажимал в левом углу рта незажжённую прямую короткую трубку. Толстяк только ухмыльнулся в ответ и, словно с чем-то соглашаясь, наклонил почти совершенно лысую, большую голову. Мак-Кинли снова повернулся к сенатору и продолжил:

– Ты прав, Ник. Нам нужна твоя репутация и мозги. Идиотов в коридорах власти не убавляется, а цена ошибки в таком деле как наше, исчисляется даже не деньгами, мы не можем себе позволить роскошь совершать промахи, из-за которых можно потерять влияние. Сам знаешь, если у тебя есть рычаг давления – никакие деньги не спасут твоих врагов и конкурентов. А влияние достигается старым добрым способом: первым приставить к виску противника пистолет со взведённым курком. Чаще всего, это лишь метафора, но иногда… – Мак-Кинли прищурился и взгляд его затвердел – Иногда действительно нужно кого-нибудь для острастки пристрелить, чтобы другие были более сговорчивы.

Промышленник замолчал, от чего в зале повисла гулкая тишина, прерываемая лишь слабым завыванием сквозняка, гулявшего по старому, выстроенному в колониальном стиле, дому.

– Я уже давно не держал в руках винтовку, Мак.

Фраза вырвалась у сенатора автоматически и прозвучала скорее неловко, нежели смешно. Однако, многие за столом едва заметно заулыбались, обстановка слегка разрядилась, но напряжённость не исчезла окончательно. Только теперь, до сенатора стал доходить масштаб этих людей, пытаясь отшутиться, Барнет, старался скрыть озноб пробравший его до самых костей. В Корее, он не боялся никого и ничего, кроме призраков, которых видел всякий раз, как напивался в офицерском баре по средам. Проклятые дохлые уже «косые», которых он стрелял и жёг, стояли рядами перед внутренним взором молодого офицера и смотрели на него пустыми провалами глазниц, выклеванных падальщиками или вышибленными взрывной волной. На их объеденных крысами и тощими собаками лицах беззвучно шевелились губы, а синие распухшие языки еле ворочаясь шептали проклятья. Барнет смеялся и плевал в их воображаемые рожи, но вот сейчас, он понял, что Дьявол существует воплоти. Он действительно многолик, как о том и рассказывал преподобный отец Мулкахи, в своих проповедях, которые Николас помнил с детства почти наизусть. Только теперь он понял, что десять из его лиц он только что увидел наяву. Но страх оказаться лишённым той власти, что предлагал ему Лукавый, пересилил острое желание отказаться и уйти, пусть даже после этого и ожидает позор и скорее всего отставка; Мак-Кинли наверняка подстраховался на случай отказа. В фельетонах и плохих книгах, политиков изображают некими бездушными монстрами, порочными и лживыми существами. Но так может говорить и думать только тот, кто ни разу в своей жизни не ощущал эманаций реальной, большой власти. Словно мутный, дурманящий поток, эта сила охватывает человека, заново переписывая всю его сущность. Только очень сильные личности способны сопротивляться отравленному воздуху коридоров где могущество словно бы витает в воздухе. Но и они со временем ломаются, становясь рабами силы, кто раньше, а кто немного погодя. Барнет держался очень долго, но предложенное ему было под стать искушению, которому подвергался лишь один человек, да и тот был сыном Бога. Простой человек, вроде того прямолинейного и удачливого сенатора исчез бесследно, власть раздавила его, превратив в послушную воле Десяти, сидящих за столом. Без улыбки, тот, кто раньше был сенатором Николасом Барнетом, поднял глаза на замершего в ожидании ответа Мак-Кинли, затем перевёдя опустевший взор на ожидающее его ответа собрание и произнёс:

– Власть, это то, к чему я шёл всю жизнь, дайте мне реальную власть и я не подведу вас, господа… и дамы – Он коротко кивнул госпоже Витт, которая безразлично скользнула по сенатору едва заинтересованным взглядом и снова уткнулась в какие-то разложенные перед ней бумаги. За столом стало тихо, эхо последней фразы произнесенной Барнетом громким, едва балансирующем на грани срыва голосом, гуляло под сводами зала и наконец умерло, где-то в высоко в темноте. Большая хрустальная люстра оставалась тёмной, в библиотеке горели лишь светильники упрятанные в стенах, среди книжных стеллажей. Это создавало вокруг стола некий купол желтоватого света, делая лица и фигуры собравшихся похожими на некое подобие старинного полотна. Наконец, толстяк, неожиданно легко поднял свою тушу из-за стола и вынув трубку изо рта, сказал мягким, баритоном, похожим на голос доброго дядюшки сказал:

– Вы не пожалеете, Николас – Толстяк оказался американцем, говор выдавал жителя Нью-Орлеана – Я Малькольм Дюпуи, возглавляю банковский конгломерат «Consulting & Investments group». Моя роль на данном собрании чисто номинальная – нечто вроде государственного секретаря. Мисс Витт отвечает у нас за связи с представителями силовых ведомств, стран Североатлантического Блока. А ваш рекомендатель, мистер Мак-Кинли, это наш почётный президент.

– И какова же будет моя роль, господин Дюпуи – Когда волнение нагнанное приливом адреналина схлынуло, сенатор неожиданно почувствовал себя лучше, всё происходящее уже не несло в себе некоей неосознанной угрозы. Барнет успокоился – Думаю, что все должности уже давно распределены.

Дюпуи усмехнулся, от чего его сходство с английским премьер-министром стало ещё более явственно и раскурив трубку, от чего поморщилась госпожа Витт, лишь мотнул головой:

– Вы, будете нашим публичным лицом, сенатор, проводником воли нашего э… Ну назовём это собрание Консорциум. Да – банкир просиял лицом, но глаза остались мертвы и холодны – Вы станете проводником решений Консорциума. Но для этого, вам нужно слегка вырасти в статусе. Понимаю, кресло сенатора, это надёжно, но иногда нам требуется очень быстрое принятие решений, на некоторые угрозы лучше реагировать как можно более оперативно. Вы готовы занять пост председателя комиссии по национальной безопасности при президенте США, Николас? Нет-нет – Банкир упреждающе поднял пухлую правую ладонь – Не сейчас, а через два месяца, когда старая развалина Рейланд, уйдёт. Как вам такое предложение?

– На это место никогда не назначат республиканца…

– Ой, оставьте эти иллюзии Николас – Голос Дюпуи снова стал весёлым, его беседа явно забавляла – Вас уже сейчас боготворят домохозяйки и деревенщина всего среднего Запада видит «ковбоя из Тусона» в Овальном кабинете! Вас можно смело выдвигать в президенты. Но на это мы пойти не можем: слишком явно обозначать своё присутствие в кабинетах власти публичной – не наш стиль. Вы займёте место по правую руку от президента, чтобы контролировать принятие нужных решений. Именно оттуда, вы сможете оказывать Консорциуму некоторые услуги. Но пока, вы полезны и в своём комитете. Как раз сейчас, мы хотим, чтоб была назначена комиссия по одному из одобренных вами пять лет назад проекту – «Небула». Нам нужно, вывести его из-под опеки АНБ и прикрыть, как неперспективный, материалы засекретить и специалистов. Безопасники уже готовят для группы «волчью яму», проект не получит так необходимого ему времени на доработку, а это нас не устраивает. Мы выкупим разработку у Минобороны, а вы сделаете этот процесс более… скоротечным, проволочки не нужны. В особенности нас интересует личность непосредственного руководителя полевых испытаний – капитана Эндерса. Его непременно нужно сделать сотрудником отдела спецпроектов корпорации мисс Витт.

– Эндерс – хороший офицер, ему удалось сделать невозможное…

– Нам известно, что он сделал, именно поэтому важно, чтобы военные не развалили проект, а к этому всё идёт. Исследования артефакта должны быть завершены, а правительство таких денег не даст. Мы не заинтересованы в успехе этой программы в рамках госструктур.

– Эндерса обвинят в растрате…

– Напротив, его нужно повысить в звании, а группу любыми способами вывести из-под удара. Подумайте, как это можно сделать, сенатор и сообщите нам через секретаря господина Мак-Кинли.

– Хорошо, господин Дюпуи, я найду приемлемый способ, как можно выполнить поручение… Консорциума.

Привычное и вроде как знакомое слово далось с неожиданным трудом. Место председателя в совершенно секретном, тщательно оберегаемом от прессы комитете, считалось пожизненным. Майк Рейланд, о котором говорил Дюпуи, был бессменным председателем «нацкомитета», вот уже более двадцати лет к ряду. Ни одно важнейшее решение, ни один закон, не попадал на подпись к президенту без согласования с этой структурой. Теперь-то Барнет понимал, кто стоит за Рейландом и почему теперь, Консорциум пришёл именно к нему. Это был тот самый трамплин, благодаря которому, его карьера достигнет своей вершины и можно будет с уверенностью сказать, что большего уже и не стоит пожелать для себя. Плевать на всё, будь на месте банкира сам Дьявол, сенатор не колеблясь расписался бы хоть кровью, на пресловутом договоре. Но на деле всё оказалось куда прозаичнее, от чего осознание неотвратимости делаемого выбора было только ощутимей…

Банкир, казалось, был крайне доволен, потому что кивнув, вышел из-за стола и плавно, очень-очень быстро оказавшись возле кресла, где сидел сенатор, протянул Барнету руку для рукопожатия:

– Малькольм, для вас, теперь просто Малькольм, дорогой Николас!

И тут банкир улыбнулся, его толстые губы разошлись, обнажая два ряда зубных протезов, от чего всё сказанное ранее, обрело некий оттенок постановочности, спектакля. Но сенатора вновь окатило волной мертвенного холода, словно всё тепло вдруг улетучилось и в зале подул холодный, зимний ветер. Барнет поднялся и пожал рыхлую, но сухую ладонь Дюпуи, что как он отметил про себя, не характерно для полных людей. Обычно, руки толстяков влажные от пота и в них нет той силы, которая сквозила в каждом движении этого странного человека. В тот день, сенатор перестал быть просто политиком, он стал частью организации правящей миром, но в душе содрогнулся от того, что сотворил. Теперь пути назад уже не было.

Уже на обратном пути в Вашингтон, откинувшись в кресле небольшого реактивного самолёта, предоставленного сенатору лично самим Мак-Кинли, Николас откинувшись в кресле смог спокойно обдумать ситуацию. Казалось, что всё складывается как нельзя лучше: карьера идёт в гору, а перспективы роста просто потрясали своей стремительностью. С другой стороны, Мак-Кинли не предложил посвящения, которое, по дошедшим до сенатора слухам, проходили все члены Консорциума. Информации об этой организации было крайне мало, до Николаса долетали лишь слухи, в которых фигурировал некий замок в Англии, принадлежащий Консорциуму, где и проводились ритуалы и самые важные решения принимаются тоже там. Старый хрыч ему не доверяет и его взяли только в «служки»? Если так, то он непременно припомнит банкиру это поручение, как только всё будет выполнено и потребует открыть карты. А от подставы он хорошо прикрыт своей незыблемой репутацией честного служаки, даже если велась запись беседы, сами представители Консорциума будут скомпрометированы. Нет. Их целью явно не была банальная подстава, игра гораздо тоньше и его пока не отпихивают от стола. Нужно правильно использовать ситуацию и развалить проект Эндерса. Парень будет рвать и метать, но когда поймёт, что ему предложат взамен, непременно утихнет и станет работать за десятерых, план предложенный Дюпуи, вполне осуществим.

В салоне пахло дорогим освежителем воздуха с ароматом лаванды, две вышколенные стюардессы в тёмно-бордовой униформе с золотым, вышитым вензелем «МК», на нагрудных кокетливых кармашках, неслышно скользили из конца в конец, ненавязчиво предлагая свои услуги. Всегда Николаса занимал вопрос, как они ходят на таких высоченных каблуках столько времени и при этом не теряют той искренности во взглядах, бросаемых на пассажиров. Может быть это выучка или тайная надежда обратить на себя внимание влиятельного и богатого толстосума? Нет, читать мысли ему не дано, а угадать, что кроется за этой кажущейся искренней заботой: реальное желание угодить или глубокий тренинг, ему не дано. Сделав знак мгновенно оказавшейся рядом, симпатичной брюнетке, сенатор глухо попросил: