Текст книги "Там, где кончается степь (СИ)"

Автор книги: Алексей Пинчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

В крепость входили осторожно, опасаясь засады, но, как оказалось, зря. Никого внутри не было, лишь многочисленные, в том числе и пахнущие, следы прохождения здесь животных, да общая разруха после грабежа.

– Как Мамай прошел…

Двери во все помещения были выбиты, все внутри перевернуто вверх дном, но при этом, как ни искали, следов боя мы так и не нашли. Разве что кое-где попадались небольшие пятна крови, но больше походило на следы от побоев, чем последствия битвы.

– Как-то странно… – Леха вынырнул из казармы, как раз когда я закончил осматривать столовую. – Не похоже, что наши собирались куда-то. Патроны в сундуках россыпью валяются. Оружия, понятно, нет, но сталь могли и степняки подгрести, железо всегда в цене.

– Бинты подчистую выгребли, а таблетки валяются по всему полу. – В свою очередь поделился я результатами осмотра. – Прямо в бумажных упаковках. И антибиотики, и все остальное. Хрен бы кто такие сокровища добровольно бросил…

– Что думаешь?

– Да кто бы знал… – вздохнул я. – Дичь какая-то, если честно…

Осмотр крепости продолжался до полудня. Проверили каждый закуток, даже огневые точки на стенах, но нигде не нашли ни следов крови, ни выщерблин от пуль или стрел. Словно никакого боя и не было.

– Фу, блин… Аж глаза режет! – Пока я осматривал верхние точки крепости, Леха полез вниз, в подвалы. И судя по всему, что-то там нашел…

– Что там? – напрягся я в ожидании неприятных новостей, которые не заставили себя долго ждать.

– Насрано тут… – фыркнул Леха. – И не только… Запах, как в общественном сортире…

Сбежав вниз по лестнице, я, не обращая внимания на вонь, сунулся было в подвал, но тут же остановился, сообразив, что в темноте ничего не увижу, и принялся колдовать, пытаясь повторить волшебный светлячок Кайи. Заклинание это я освоил давно, но конкретно сейчас слишком нервничал, чтобы хладнокровно сплести из искорок что-то полезное. Справился в итоге, конечно, но для этого сначала пришлось сесть на песок у входа и успокоиться. Опять же, помогло то, что трупного запаха в общем фоне не угадывалось, и у меня оставалась надежда.

Наконец, светлячок загорелся у меня между ладонями и, колеблясь, словно пламя свечи на ветру, медленно поплыл в глубь подвала, а мы, торопясь, пока он не погас, стремительно зашагали следом.

На самом деле, несмотря на вонь, которая на жаре била по мозгам, заставляя морщиться и прикрывать лицо воротником, загаженной оказалась лишь дальняя часть подвала, в строго определенном месте. Все остальное пространство было утоптанно босыми ногами, чьи следы четко отпечатались на слое песка и пыли.

– Это не степняки… – вздохнув, признал я. – У тех обувь есть. Похоже, пленники, которых разули. Скорее всего, из-за слишком хорошей обуви. Такой как берцы…

– Глянь сюда… – странным голосом уточнил Леха из дальнего угла подвала, того самого, который загадили те, кого здесь держали. – И не надо будет гадать…

Вздохнув, я подошел к другу и с удивлением прочитал надпись на песке, рядом со стеной: «Взяли спящими. Колдовство. Ведут в степь».

Глава 23

Выстрел прогремел над степью, эхом отразился от гор, распугивая немногочисленную живность, которая за несколько месяцев пребывания землян в этих краях уже успела познакомиться с таким звуком, и затих. Разве что шлепок о землю убитого орла дополнил звучание, но его услышали лишь мы, да и то потому, что были близко.

Птицу в теории было жалко… Хотя нет. Не в этот раз. Потому что людей жальче, и если из-за птицы погибнут люди, то туда ей и дорога.

– Темнеет, – перезарядив винтовку, констатировал я. – Поджигай!

– Сам знаю! – буркнул Леха, запаливая костер, сложенный в виде трех известных в нашем мире букв, не обратить на которые внимания невозможно.

За два дня мой друг и напарник изрядно озлобился и бурчал по любому поводу, как старый дед. Впрочем, судя по его раздражению, сам я не слишком далеко от него ушел. Не зря говорят, что хуже нет, чем ждать и догонять. А в нашем случае выбор был только из этих двух вариантов. Или догонять степняков, пытаясь сначала понять, как и куда бежать, или ждать.

На самом деле автором идеи был Леха, хотя именно он больше всего и злился теперь, с каждым прошедшим зря часом. Но помочь я ему ничем не мог.

– Может, эти уроды и не появятся вообще? – Запалив костер в виде международного сигнала бедствия, Леха спустился в балку и, растянувшись на лежаке из веток, уставился в небо. – Хотя по расписанию раз в неделю должны прилетать, привозить припасы и команды.

– Появятся, – упрямо возразил я, в который раз подряд. – И думаю, что скоро.

– Почему? – оживился Леха.

– Потому что иначе ты меня насмерть занудишь! – огрызнулся я и, снова поднявшись в поле, оглядел округу, не увидев, впрочем, ничего нового.

Спустившись обратно, с сомнением глянул на надувшегося Леху и, хлопнув его по плечу, прошел к костру.

В степи начинался период, когда днем царила жара, а едва солнце опускалось за горизонт, начинало холодать, медленно, но неотвратимо. И если поначалу мы воспринимали это с радостью, отдыхая от жары, то уже сейчас я начинал жалеть о том, что не привез с собой бушлат. Ночью в нем было бы самое оно…

– Ляг поспи пока, – не оборачиваясь, бросил Лехе. – Все равно если и прилетят, то не раньше полуночи.

– А если не прилетят?

– Тогда завтра снимаемся и идем партизанить, – пожал плечами я. – Только бред это. Поймают как пить дать…

Моя половина ночи, к сожалению, прошла спокойно, и, сдав вахту напарнику, я завалился на лежанку, убедившись перед этим, что револьвер вынимается из кобуры легко и ни за что не цепляется. Укрылся плащом и приготовился снова глядеть в небо, пытаясь уснуть…

– Серый, подъем! – гаркнул в ухо Леха, заставив меня подскочить на лежаке. – Давай-давай, и так все проспал!

– Чего орешь-то? – С трудом распахнув глаза, я сел и потер лицо ладонями. Несколько суток без сна сыграли свою роль, и, вырубившись, я буквально выпал из реальности, в которую сейчас никак не мог вернуться.

– Говорю же, ты все проспал! – уже спокойнее сообщил Леха и потянул меня куда-то в поле. – Хватай мешки, поезд отправляется! Точнее, аэростат!

– Прилетели? – сообразил, наконец, я, начиная хоть что-то понимать. – Отлично!

– Угу…

Аэростат приземлился в поле, рядом с балкой, в которой мы разожгли огни так, чтобы их было видно только сверху, и сейчас застыл, ожидая свою команду, которая сидела у костра, связанная собственными ремнями…

– Это что? – остановился я как вкопанный, увидев знакомого пилота с его экипажем. – Что за хрень?

– Вас поймают и расстреляют, как террористов! – увидев меня, пискнул юнга, в прошлый раз активно невзлюбивший нашу команду. – Вы…

– Рот закрой! – тихо проворчал капитан воздушного судна, неодобрительно взглянув на молодого человека.

– Правильно! – с серьезным видом кивнул Леха. – А то я и обидеться могу…

– Так! – жестом остановив друга, рявкнул я, уже не заботясь о тишине. – В последний раз спрашиваю, что происходит?

– Мы с тобой угоняем судно, потому что эти козлы, – Леха ткнул пальцем в связанный экипаж, – отказались помогать нам спасать товарищей.

– И почему отказались? – Сев у костра, я уставился в глаза капитана.

– У меня приказ, – спокойно пожал плечами тот. – Ни в коем случае не рисковать транспортом, что бы ни случилось. А еще передвигаться только по ночам, чтобы не засветиться. А то, что вы предлагаете, – это нарушение обоих приказов сразу. К тому же днем нас собьют и о провале операции в империи доложить будет некому.

– Так и скажи: зассал! – буркнул Леха.

– Тихо! – Я поднялся на ноги и, спустившись по балке к ручью, умылся холодной водой, просыпаясь окончательно.

На стоянке что-то вещал юнга, высказывая Лехе все, что он о нас думает, и буквально захлебываясь словами, капитан же молча смотрел в костер, думая о чем-то своем.

Подойдя обратно к костру, я молча развязал ремень на руках капитана и, кивнув на остальных, попросил:

– Освободишь их, когда мы улетим, хорошо?

– Не вопрос, – спокойно пожал плечами он и вдруг добавил: – Там в ящике теплая одежда, в нее бинокль завернут. Аккуратнее, не разбей.

– Спасибо…

Подготовка к полету заняла у нас всего несколько минут, но все это время я нервничал, думая о том, не ошибся ли в капитане. Потому что если ошибся, то в лучшем случае мы рисковали оказаться на их месте, связанными и безоружными. Но пронесло…

Выгрузив часть припасов и оружие экипажа, мы перерубили канат, которым был пришвартован аэростат, и наконец, взлетели, стремительно поднимаясь в небо.

– Ну и что это было? – заметно повеселевший Леха, усевшись на место пилота, с удовольствием грыз бутерброд, запивая водой из фляжки и разглагольствуя с набитым ртом. – Я, значит, там пафосные речи толкал, мол, наших спасать надо, своих нельзя бросать и все такое… И без толку! А ты что творишь?

– Все равно его отпускать надо было, – пожал плечами я.

– Да это понятно! – скривился Леха. – Бросили бы нож перед вылетом, да и летели себе спокойно. Пока освободятся, пока до оружия добегут…

– Блин, Леха! – не выдержав, повысил голос я. – Ну ты как дите малое! Чего ему бежать, если у него руки впереди связаны, а в кармане плаща револьвер?

– Откуда знаешь? – уставился на меня напарник. – Ты же его не обыскивал?

– Да он его тискал рукой, пока раздумывал… – поморщился я.

– А я-то думал…

– Гусь тоже думал, да в суп попал… – буркнул я. – Но, видимо, твои пафосные речи помогли, раз он стрелять не начал. Просто человеку нужно оправдание, чтобы приказ нарушить. А так все нормально. Напали, отняли, выбора не было. И нам помог, и чист остался.

– Как-то это… – брезгливо поморщился Леха. – Лицемерием попахивает.

– Ну… – пожал плечами я. – Свои погоны ближе к сердцу…

До самого рассвета просто висели в небе, не включая двигатели, в ожидании. К сожалению, никаких приборов для навигации на борту не было, за исключением простого компаса, но по нему не определишь, куда нас несет, без ориентиров. А в темноте какие ориентиры? Не по звездам же лететь?

А вот на рассвете все стало намного легче. Леха раскочегарил горелку, подняв наш аппарат к облакам и запустив винты, повел его в степь. Ну а я, вооружившись конфискованной винтовкой, внимательно смотрел по сторонам и вниз, выполняя работу и ПВО, и наблюдателя.

– Справа, на четыре часа, орел, – разглядев в стороне точку, поделился я своими наблюдениями. – Давай туда, может, то, что нам нужно.

– Посмотрим… – Леха потянул на себя рычаг, поворачивая наш летучий корабль, и аэростат полетел туда, где над степью парил местный царь неба. Ну, пока тут нас не было…

В этот раз мы ошиблись и орел оказался самым обычным, без всяких следов магии. Некоторое время я раздумывал, не желая убивать красивую и величественную птицу, но когда пернатый вдруг начал разгон в нашу сторону, пришлось стрелять…

– Не переживай, все правильно, – легко поняв, о чем я думаю, вздохнул Леха. – Не сейчас, так потом пришлось бы убивать…

Не отвечая, я проводил взглядом падающую птицу, и вдруг, заметив что-то, напрягся, вглядываясь.

– Спустись ниже, – попросил я, пытаясь понять, что же в рисунке степи показалось мне неправильным.

– Палево… – проворчал Леха, но огонь в горелке послушно убавил.

А спустя некоторое время мы отчетливо увидели следы на вытоптанной земле, ведущие вглубь степи. Следы большого стада или целого отряда, как повезет.

– Понять бы еще, наши это или нет… – вздохнул Леха и вдруг снова повернул аэростат обратно к крепости. – Раз следы еще есть, то над ними и полетим.

– Заметят.

– Да похер! – махнул рукой Леха. – Я прям задницей чую, что не успеваем…

К самой крепости подлетать не стали, сделали круг, взяв след, и отправились в степь, но теперь уже целенаправленно идя в нужном нам направлении, ровно, как по ниточке. И даже по самым скромным прикидкам двигались мы в несколько раз быстрее всадников, даже если бы они скакали во весь опор. Что вряд ли…

– Стоянка! – через несколько часов, когда я уже слегка охренел от неподвижного сидения на лавке и, поднявшись на ноги, разминался, не забывая поглядывать по сторонам, крикнул Леха. От шума винтов парень слегка оглох, и сейчас все наше общение происходило с помощью криков. Благо слышать нас все равно никто не мог.

Перегнувшись через борт корзины, я нетерпеливо посмотрел вниз и только разочарованно покачал головой. Вместо ожидаемого лагеря степняков я увидел вытоптанную на большой площади, чем обычно, землю да немногочисленные точки кострищ.

– И это все? – буркнул вполголоса и тут же осекся, а потом и вовсе полез за биноклем.

Прибор, которым пользовались воздухоплаватели, по сути, даже биноклем было нельзя назвать, так, две деревянные трубки, соединенные между собой стальными дугами, ну и линзы внутри. И высмотреть в него что-то полезное можно было, лишь если знаешь, куда смотреть, но все же…

– Еще следы! – убедившись в своей догадке, поделился я с Лехой. – Похоже, что два отряда объединились.

– Или это одно племя, или всех пленников везут в одно место… – кивнул Леха. – Может, и вправду в жертву принесут, хрен их знает.

– Ускориться бы…

Леха, мельком глянув на вращающиеся винты, только пожал плечами, и я, без слов поняв, что он хотел сказать, больше эту тему не поднимал. По факту мы и так шли на предельной скорости, а как работают артефактные движки – ни он, ни я не имели ни малейшего понятия, а потому изменить ничего не могли.

И тем не менее еще до заката мы пролетели над второй стоянкой степняков, максимально приблизившись к цели.

– Сутки, – хмуро разглядывая в бинокль, как мелкие шакалы терзают на земле труп человека, по всей видимости, одного из пленных, подытожил я. – Нас разделяют сутки. Мы пролетели две стоянки, это три дня пути. Они сейчас должны вставать лагерем где-то впереди…

– И что будем делать? – озадаченно спросил Леха. – В этот раз у нас ни бомб, ни поддержки…

– Зато патронов два рюкзака, – усмехнулся я. – А оружие наверняка в обозе найдется. Железо они выбрасывать бы не стали.

Некоторое время мы молчали, думая каждый о своем и глядя на алое небо впереди, раскрашенное заходящим за горизонт солнцем. Цвет был в тему, оба прекрасно понимали, что без крови не обойдется, и хорошо, если она будет не только нашей. Все же авантюра была, пожалуй, самая дурацкая в нашей богатой на приключения жизни.

Обдумывая ситуацию, я машинально перебирал в голове все, что слышал от наших диверсантов еще на фронте. Но чем больше думал, тем больше понимал, что повторить то, что говорилось в тех байках, нам не по зубам. Снять часового? Ну, возможно, если повезет… А дальше? Какова вероятность, что целый отряд будет спать как убитый, не обращая внимания на двух придурков, бродящих по чужому лагерю, спотыкаясь в темноте?

– Что пыхтишь? – вдруг спросил Леха, улыбаясь до ушей. – Нормально все… Или ты собрался жить вечно?

Отведя от горизонта взгляд, я с интересом посмотрел на друга, который, раскочегарив горелку, поднимал наш аппарат выше в небо. В принципе, все было правильно. Лететь по следу больше не было необходимости, и едва стемнеет, как мы увидим стоянку степняков. А вот нас пока увидеть не должны, слишком рано.

– Твоя правда… – кивнул я и, сняв с шеи амулет, защищающий мое тело от отравления магией, вышвырнул его за борт.

– Чего это ты? – не понял Леха. – Дурак, что ли?

– Помнишь, я тебе рассказывал, как нас накрыло от передоза магии на той крыше? – вместо ответа спросил я.

– Это где ты в джедая играл? – ухмыльнулся Леха. – Конечно помню. И даже больше, чем ты думаешь. Девчонки все про вас рассказали.

– Ну вот… – кивнул я. – Там же не только минусы были. У меня в руках магия была как пластилин, я лепил из нее что хочешь.

– И при этом стремительно молодел… – покачал головой Леха. – И сейчас что? Грудничком до цели долетишь?

– Не должен, – мотнул головой я, наблюдая, как волшебные искры со всей округи собираются вокруг меня и впитываются в кожу. – Моложе уже не стану, но организм будет стремительно дохнуть. Что-то типа волшебного рака. Хотя, по моим расчетам, на сутки меня еще должно хватить…

– Ой, дурак… – протянул Леха, качая головой, но дальше спорить не стал. – Хотя… Может, ты и прав.

– Командир всегда прав! – оскалился я, чувствуя, как в голове начинает слегка шуметь, как после водки. – Если командир неправ, смотри пункт первый! Только это…

– Что? – настороженно глядя на меня, произнес Леха.

– Ты меня до места доведи, а когда я шум подниму, наших под шумок освободи и вытащи, – вздохнув, высказал я неприятные для друга слова. – Желательно всех, но если не получится, то бери наших и улетай.

– Это ты, значит, там воевать будешь, а я, как крыса, бежать? – вызверился Леха, прошипев мне прямо в лицо. – А ты не охренел ли, часом?

– Ой, не начинай! – отмахнулся я. – Включи мозг! Они или обдолбанные, или связанные будут, так что будешь их своим телом прикрывать, даже не надейся, что я все сам сделаю. Только отвлеку, а основная работа на тебе. И смотри мне, облажаешься – с того света приду и спрошу.

Чувствуя, что меня начинает слегка заносить, я заткнулся и уставился вдаль, по ходу движения. Леха тоже молчал, перевешивая на себя патронташ и распихивая по карманам патроны.

Небо вокруг стремительно темнело, и вскоре мы уже практически не видели землю, летя лишь по показаниям компаса и надеясь, что не промахнемся.

– Огни!

Костры мы заметили практически одновременно, и судя по всему, их только начинали разжигать, задержавшись в этот раз с ночевкой.

– Часа полтора лететь, – прикинул опытным взглядом Леха. – Тебе готовиться надо?

– Да фиг его знает… – проворчал я и для пробы создал в руке диск, а потом растянул его в ширину, на манер щита. – Вроде получается все.

– Выключи, твою за ногу! – вдруг рявкнул Леха и, злобно глянув на разрезанный борт корзины, к счастью, не по всей длине, проворчал: – На земле потренируешься.

– Да не надо тренироваться, – поморщился я. На самом деле щит получился словно сам собой, без всяких усилий, и самое главное, я чувствовал, что он не потратил и сотой части накачанной в меня магии. – Все получится, нам бы только долететь…

– А куда мы денемся? – буркнул Леха и, вздохнув, добавил: – Если, конечно, ты колдовать больше не будешь…

Аэростат посадили в паре километров от лагеря степняков, из расчета, что ближе нельзя, услышат, а дальше незачем, пленники могут и не добежать. Конечно, мы планировали спасти всех землян… Точнее надеялись, честно говоря. Но понимали, что случиться может все что угодно, а транспорт, способный унести до безопасного места всю нашу группу, – это сила. А уж потом можно и за новой партией вернуться или с воздуха поддержать в крайнем случае. Но это уже так, из мечтаний неисправимого оптимиста…

– Готов? – с сомнением поглядев на меня, спросил Леха.

– Как пионер! – криво ухмыльнулся я и, прикрыв глаза, попытался сосредоточиться. Получалось откровенно плохо, как после хорошей порции алкоголя, такой, когда стоять сам еще можешь, но не очень понимаешь – зачем. А потом, действуя по наитию, я направил волну магии в голову, и в мозгах словно дернули какой-то рубильник, проясняя сознание.

Темнота вдруг стала вполне себе осязаемой, при желании я мог разглядеть каждую травинку у себя под ногами, а сознание было кристально ясным, без всякой мути. И вместе с тем я вдруг словно часы внутри себя ощутил, медленно отсчитывающие отпущенное мне время.

– Вот теперь точно готов, – проговорил я, не узнавая свой голос, звучавший словно издалека. – Идем, чего встал?

И мы пошли…

Глава 24

Лагерь степняки оборудовали, скажем так, странно, как по мне. Нет, то, что телегами с добром огородили один из краев, посреди них разместив пленников, я еще понял. Хотя сам бы разместил пленников в центре. Ну и что, что воняют, зато сбежать труднее. Но это ладно. А вот почему весь лагерь обнесли кострами по всему периметру? Не видят же ни фига за пределами костров?

При этом в центре разместили низкие походные шатры, в которых, как я понял, спала основная часть степняков, и лишь молодежь лежала на улице, на попонах.

Впрочем, возможно, людей здесь не боялись и это была своеобразная защита от ночных хищников? Хотя плевать. Нет, не на хищников, те-то как раз меня изрядно напрягали, благо вместе с заражением магией я приобрел и способность видеть в темноте. Поздновато, правда, но лучше поздно, чем никогда. И как раз я хорошо видел голодные глаза твари, лежащей на вершине холма, совсем рядом с лагерем степняков. Настолько хорошо видел, что мог бы подстрелить ее прямо в один из этих голодных глаз, если бы не опасался шуметь. Ну ладно… Не только поэтому. Леха вовремя заметил, как я тяну из кобуры револьвер, и выдернул у меня из рук оружие. Что уж говорить, адекватности во мне в этот момент было маловато… Меньше даже, чем обычно.

С Лехой общались жестами, стараясь даже не шептать. Я вел напарника за руку, старательно обходя все неровности, и было это дело не быстрое, но уже к середине ночи мы лежали рядом с лагерем, неподалеку от круга телег, внутри которого дрыхли без задних ног уставшие бежать за обозом пленники.

Наших я увидел сразу, хотя выглядели они не лучшим образом, если честно. Побитые, грязные, с перевязками из обычных тряпок.

Но при этом практически все, кто оставался на заставе, были здесь, даже студенты. Не хватало, конечно, кого-то, но кого именно, я так и не понял. Или не знал. Все же за время, проведенное с вояками, познакомиться успел только с группой Мороза.

Сам Мороз, судя по внешнему виду, сопротивлялся и в плен сдаваться явно не хотел. А потому сейчас сидел, прислонившись к тележному колесу, всем своим видом напоминая жертву гопников в подворотне. Как говорится, голова обвязана, кровь на рукаве… В смысле, рукава нет, а рука явно сломана и зафиксирована шиной из веток и тряпки.

Охраняли пленников сразу четверо часовых, сидящих спиной к кострам и внимательно следящих за кругом из телег. Столько же охранников следили и за периметром лагеря. Нечего было и думать о том, чтобы обезвредить их без шума.

От наблюдений отвлек Леха, ткнувший меня локтем в бок и едва слышно прошептавший: «Жопа».

И если честно, с ним трудно было не согласиться. Даже если удастся освободить всех пленников, то уйти от погони они все равно не смогут, такою толпу не спрячешь и на шаре не вывезешь, а значит…

И снова мои мысли перебил Леха, нетерпеливо ткнув в бок, показав рукой на телеги, стоящие в противоположной стороне лагеря, которые как раз никто не охранял.

Кивнув, я отполз назад и, поднявшись на ноги там, где меня увидеть не могли, пошел вокруг спящего лагеря проверить свою догадку.

Леха, даже не подумав оставаться на месте, увязался следом, и если честно, изрядно раздражал, то спотыкаясь, то путаясь в стелющейся вытоптанной траве ботинками.

Самым сложным оказалось преодолеть линию костров. Проклятые степняки запалили их хоть и с интервалом, но достаточно часто, чтобы даже не надеяться проскочить незамеченным. Пришлось разделиться и действовать по одному.

Точнее, Леха остался ждать, а я снова побежал вокруг лагеря, туда, где видел ночного хищника, надеясь, что он не сменил свою лежку.

Оставшись один, я вздохнул спокойно и наконец ускорился, радуясь, что не нужно следить за тем, куда наступает напарник, и не боясь потревожить часовых. Даже легкое шуршание ботинок об траву меня больше не смущало. Вокруг было темно, а часовые у костра и вовсе видят только то, что освещено, и не больше.

Зверь, тот самый гибрид медведя с крокодилом, вопреки моим опасениям, никуда не делся, хотя и уже не лежал расслабленно на холме, а не спеша брел по кругу по нашим следам, принюхиваясь к земле. Впрочем, ему-то спешить было некуда, видел я, как он перемещается в атаке, глазом моргнуть не успеешь, как эта тварь уже летит на тебя в прыжке.

Вот только на этот раз у меня было преимущество, и когда зверь, заметив меня, вдруг ускорился, шерстяной молнией преодолев сразу десяток метров, перед ним вырос волшебный щит, созданный почти мгновенно…

Силой удара меня опрокинуло на спину, но и зверю столкновение не понравилось, и яростный рев раздался над степью.

Думаю, что в этот момент все часовые, судорожно сжимая в руках оружие, глядели в нашу сторону, не могли не смотреть. И мне оставалось лишь закрепить успех. Чем я и занялся, чередуя волшебный щит в одной руке и что-то вроде прозрачного клинка в другой.

Удары зверя я старался принимать вскользь, чтобы меня не опрокинуло, и сразу после этого колол его, куда достану, магическим лезвием. Шум стоял знатный, но этого я и добивался, чего уж там…

В обычном своем состоянии этот бой я проиграл бы, даже не начав, но магия, переполняющая меня, реально помогала, ускоряя мозги и тело, делая мою реакцию быстрее, а удары точнее. И только малый вес подводил. Как в том анекдоте про ежика, который сильный, но легкий…

И тем не менее, как бы я не летал над землей, регулярно сбиваемый с ног, свою задачу мне удалось выполнить, а уж одолеть хищника, когда я решил закончить бой, и вовсе было делом несложным. Он сам себя убил, стоило мне развернуть плоскость щита краем к противнику. И тот буквально разрезал себя пополам, нанизавшись на заклинание.

Убрав магию, я ладонями вытер с лица кровь хищника и, обернувшись, оглядел лагерь. Несмотря на мои опасения, часовые не кинулись будить магов, а все так же сидели на своих местах, не отрываясь глядя в мою сторону. Настолько пристально, что мне даже стало неуютно, несмотря на то что я понимал, что меня никто не видит.

Лехи, к счастью, на старом месте уже не было, зато напарник обнаружился рядом с одной из отдельно стоящих телег, в тени. И как раз в это время парень набивал откуда-то взятый мешок револьверами, сосредоточенно копаясь в телеге. При этом с каждой новой железкой он замирал, оглядывался настороженно и аккуратно, чтобы металл не зазвенел, прятал добычу, внимательно проверив, заряжена ли она.

Понятно, что всех пленников он вооружить не сможет, даже если попытается, но даже так шансы на успех у них росли с каждым револьвером, с каждым патроном в барабане. Мне же оставалось сделать так, чтобы у ребят было время эти шансы использовать…

Мешок Леха набивал долго, уже и часовые успели успокоиться, и снова начать следить за своими секторами, лишь иногда нервно поглядывая туда, где валялись останки хищника. Но тем не менее, как я ни переживал за друга, он справился. И вскоре уже полз через весь лагерь к пленникам, благо в центре лагеря царила темнота. Была, конечно, опасность, что из шатров кто-то выйдет и споткнется о диверсанта, но от такого никто не застрахован, чего уж там.

Несколько раз Леха скрывался за шатрами, и тогда я, помимо воли, нервно задерживал дыхание, ожидая чего-то плохого, но каждый раз он появлялся снова и полз до очередного шатра, бережно удерживая мешок.

Наконец, его путь закончился, буквально под одной из телег круга. Дальше он ничего сделать не мог, не рискуя быть замеченным, уж больно бдительно следили за пленниками часовые.

– Ну… Понеслась! – тихо выдохнул я сквозь зубы и, поднявшись на колено, начал собирать снежок из магических искр, как это делала Кайя.

Под волшебным «разгоном» заклинание сплелось само собой, разве что снежок напоминал футбольный мяч по своим размерам, но тут уж как получилось…

Волшебный снаряд я кинул, как тот же мяч, понятия не имея, как его правильно запускать, но наполненный под завязку энергией. Он все же долетел до линии костров и уже там взорвался, разметав горящие дрова по всему лагерю.

Часовые, разумеется, тут же вскочили на ноги, выхватив сабли, да и молодежь, спящая на свежем воздухе, тут же проснулась и начала подниматься, хоть и замедленно, со сна. А я уже бежал вдоль лагеря, на границе темноты и света, туда, где стоя спали быки, сбившись в стадо. И следующее заклинание полетело именно в них, взорвавшись с небольшим недолетом. Впрочем, я на то и рассчитывал, просто потому, что если бы мог запускать волшебные снежки далеко и точно, то бил бы по людям, а не по площади…

Напуганные взрывом животные с ревом рванули куда глаза глядят, внося свою лепту хаоса в творящееся в лагере, сбивая с ног сонных воинов и снося массивными телами шатры, втаптывая не успевших выбраться людей в землю.

– Эгегей! – во весь голос рявкнул я, привлекая внимание, наугад швырнул очередное заклинание и кинулся обратно в темноту, уходя от немногочисленных стрел, летевших в меня поразительно медленно.

Надо сказать, что степняки оказались хорошими воинами, и паники, к сожалению, я так и не дождался. Скорее наоборот, вскоре на моем краю лагеря возник прикрывшийся щитами строй, и как я ни старался, начав запускать во врагов диски, выбить смог лишь несколько человек, да и то случайно.

А после этот строй и вовсе прикрылся пеленой волшебства, которую даже избыточно напитанные волшебством диски не всегда пробивали. А если и пробивали, то теряли убойную силу и лишь сбивали врагов с ног.

Зато, бегая в темноте, уворачиваясь от пущенных на звук стрел и швыряясь накопленной магией, я улыбался, после того как заметил отсутствие часовых над телегами. И было неважно, вступили они в бой или были убиты под шумок пленниками. Важно было другое: за спинами врагов в степь стремительно бежали одинокие фигурки людей, исчезая в темноте. А значит, все было не зря.

В какой-то момент мне в голову пришла совсем бредовая мысль, и, соорудив сразу два шара, я побежал прямо на строй врагов и с разбегу закинув волшебные снаряды через щиты, побежал обратно, петляя словно заяц, чтобы не нашпиговали стрелами.

Задумка принесла свои плоды, часть строя разметало, убив или покалечив ближайших к взрыву, но на этом мои успехи закончились.

Когда конкретно закончилась игра в одни ворота и начался бой, я не заметил, и лишь в очередной раз увернувшись от пролетевшей совсем рядом стрелы, понял, что меня прекрасно видят. А метнув в ответ диск, убедился, что воины степняков еще и укутаны в волшебную броню. Видимо, шаманы окончательно раскочегарили свою силу и взялись за меня всерьез…

Вскоре я и не помышлял атаковать. Все мои усилия были сосредоточенны на том, чтобы не быть утыканным стрелами, как ежик, ни больше и ни меньше.

Я метался, уворачивался, падал и вскакивал, чувствуя, как тают запасы магии в теле, и даже стремительно влетающие в меня новые искры не могли компенсировать расход энергии. Попытки закрыться щитом, как в схватке с животным, тоже провалились. Нет, иногда, когда я не мог уйти от летящей в меня стрелы, я создавал силовую плоскость перед собой, но проклятые шаманы как-то срывали заклинание, развеивая его, стоило мне замереть на месте хоть на мгновение…

А самым поганым было то, что, пока меня расстреливали лучники, или, скорее, отвлекали, если уж на то пошло, шаманы тоже не теряли зря время, накачивая несколько человек своими заклятиями… «Бафали», как сказал бы Леха, знакомый со сленгом игроков. И оказался бы прав как никогда…