Текст книги "Прорыв выживших (СИ)"

Автор книги: Алексей Махров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

У входа в штаб, опираясь на «СВТ–40», стояли два часовых. Внутри привычно воняло табачным дымом. В горнице появились два новых стола и полдесятка табуреток. На столах лежали развернутые карты, испещренные пометками и тактическими значками. В центре помещения сидели полковник Глейман, его заместитель бригадный комиссар Попель, начальник штаба полковник Васильев, начальник разведотдела лейтенант Ерке. Петр Дмитриевич, облокотившись на стол, курил и что–то чертил на карте карандашом. Его лицо, освещенное светом двух керосиновых ламп, было осунувшимся, кожа казалась серой. Под глазами залегли глубокие, темные, почти черные тени.

Попель сидел рядом на стуле в спокойной позе, откинувшись на спинку и закрыв глаза, выпуская в потолок струйки дыма. Он так и не снял комбинезон, только засучил рукава – значит, в отличие от нас, даже не ложился после вчерашнего рейда и боя за разъезд №47.

Железные люди…

– А, наши герои пришли! – сказал бригкомиссар, приоткрыв глаза и увидев нас. – Ну, как, парни, отдохнули? Готовы к новым подвигам?

Мы молча встали у стола по стойке «смирно». Глейман внимательно оглядел всех нас, но на меня смотрел на пару секунд дольше – по–отечески проверяя, цел ли, а потом едва заметно кивнул.

– Присаживайтесь, товарищи, – предложил он. – Вадим, доложи суть своего предложения.

Ерке взял в руки заточенный карандаш и навис над картой.

– Товарищи командиры! Вернувшиеся к вечеру разведчики доложили: противник превращает Лозовую в мощный укрепрайон. – Он ткнул острием карандаша в крупное пятно на карте, обозначавшее село. – На северной и восточной окраинах зафиксированы новые позиции полевой артиллерии. Инженерные подразделения немцев активно минируют подступы. Ставят, в основном, противопехотные мины, но есть участки с противотанковыми. Около полудня в село вошла большая колонна бронетехники и грузовиков с пехотой. Разведчики насчитали не менее двух десятков танков, в основном « Pz.III» и « Pz.IV», до батальона пехоты. Судя по тактическим значкам это подразделения одиннадцатой танковой и двадцатой моторизованной дивизий. Однако видели там и наших «старых знакомых» – какие–то мелкие группы двадцать пятой дивизии.

Полковник Васильев мрачно хмыкнул, выпустив клуб дыма и сказал:

– Похоже, что Лозовая превращена в базу для концентрации войск. И там собираются не только свежие силы, но и сбежавшие от наших рейдовых отрядов тыловики.

– Немцы явно готовят удар, – кивнул Петр Дмитриевич. – Все признаки налицо. Они стягивают в Лозовую остатки своих разгромленных подразделений, получают пополнение. Вопрос – куда именно они ударят? На Вороновку? Или попытаются прорваться на восток, к переправам через Днепр, чтобы оказать помощь танковой армии Клейста? Разведка дает общую картину, но не детали. Нам нужно узнать замысел врага.

Глейман отложил карандаш и внимательно посмотрел на Ерке.

– Лейтенант, излагайте свой план.

– Цель операции – проникнуть в Лозовую под видом немецких офицеров, установить точную численность и, главное, боеспособность частей. Выяснить направление планируемого удара. Легенда – инспектор из Управления вооружений Люфтваффе. Проверяет работу тыловых служб, логистику, состояние аэродромного узла. Идеальная причина для появления в прифронтовой полосе и постановки нужных вопросов. Состав группы: первый – оберст Карл фон Штайнер. – Вадим кивнул в сторону Игната Михайловича. – Специалист по логистике, офицер со старой кайзеровской выучкой, немногословный, строгий. Второй – его адъютант, оберлейтенант Зигфрид Трамп. – Взгляд Ерке упал на меня. – Молодой, энергичный офицер. Третий – водитель, гефрайтер Отто Браун – эту роль исполнит красноармеец Артамонов. Транспорт – трофейный «Хорьх–901». Все необходимые документы подлинные. Группа прикрытия проводит основную группу до места, а затем будет скрытно находиться в районе заброшенного хутора Грушевка в пяти километрах от Лозовой.

В комнате повисла тишина. Лезть в самое логово фашистов было делом весьма рискованным, почти безумным.

Первым нарушил молчание Попель. Он сокрушенно покачал головой, разминая затекшую шею.

– Проверка тыловых служб и логистики, говоришь… А вы, пацаны, сможете достоверно изобразить немецких штабных крыс? Фрицы – не дураки. Один раз чихнешь не так, и всё, концерт окончен. Особенно ты, старшина. Сможешь достоверно сыграть роль полковника? Не подведешь?

Игнат Михайлович, до этого сидевший с невозмутимым лицом, медленно повернул голову к комиссару. Его поза изменилась – плечи расправились, взгляд стал холодным и начальственным. Когда он заговорил, его голос зазвучал совсем по–другому – с той небрежной повелительностью, которая присуща кадровым офицерам старой прусской закваски.

– Ich bitte um den Gefechtsstand des Regiments und das Kriegstagebuch zur Überprüfung. – произнес он на безупречном немецком, и все в комнате невольно замерли. – Die Meldungen über denTreibstoffverbrauch der letztenWoche sindmir unverständlich. Wo ist der Quartiermeister?

Он требовал предъявить оперативный журнал полка для проверки, возмущался непонятными отчетами о расходе горючего и требовал к себе интенданта. Затем Пасько перевел взгляд на меня, давая понять, что очередь за мной.

Я встал с табуретки и сказал чуть снисходительным тоном, каким говорят адъютанты важных чинов, что у полковника нет времени на формальности, и инспекция должна быть завершена к вечеру:

– Der Oberst hat keine Zeit für solche Formalitäten. Die Inspektion muss bis zum Abend abgeschlossen sein.

Попель и Васильев смотрели на нас с нескрываемым удивлением, а прадед с гордостью кивнул.

– Ну, вы, блин, даете… – наконец выдохнул бригкомиссар. – Мне аж страшно стало. Ладно, с лицедейством, похоже, проблем не будет.

Петр Дмитриевич снова посмотрел на меня. В его взгляде была целая буря чувств – отеческая тревога, гордость, и суровая решимость. Он видел перед собой не шестнадцатилетнего сына, а бойца, от чьих действий теперь зависели судьбы многих людей.

– План рискованный, – тихо произнес полковник. – Но другого выхода у нас нет. Мы не можем сидеть и ждать, когда на нас обрушится три дивизии. План разведки утверждаю. Вопросы есть?

Он обвел взглядом всех присутствующих, но возражений не последовало.

– Приказ группе прикрытия – обеспечить максимальную поддержку разведгруппе. Если что–то пойдет не так, вытаскивать их любой ценой. Понятно?

– Так точно, товарищ полковник! – хором ответили Валуев и Ерке.

– Свободны! – закончил Глейман. Он снова взял карандаш и наклонился к карте, но я видел, как его дрожит его рука с зажатой папиросой.

Мы вышли из комнаты на крыльцо.

– Выдвижение – завтра в шесть ноль–ноль, сразу после рассвета, – Сказал Ерке. – Идите, готовьтесь. Проверьте униформу, документы, автомобиль. Я пришлю к вам Артамонова, поднатаскайте его – условные сигналы и прочее. Завтра нам понадобятся не только хитрость, но и удача.

Я почувствовал, что мы сделали первый шаг к пропасти. Завтра нам предстояло прыгнуть в нее вниз головой.

Глава 14

Глава 14

15 сентября 1941 года

День шестой, полдень

Рассвет мы встретили уже в дороге. Ночь прошла в тщательных приготовлениях: я, Игнат и Виктор десять раз перепроверили немецкую униформу, досконально вызубрили легенды, договорились об условных знаках и фразах. Хуршед и Валуев проверили каждый винтик в трофейном «Хорьхе–901». Немного поспали – три часа от силы, прямо в одежде, чтобы слегка примялась и села по фигуре. Перед самым выездом к нам в хату пришел прадед – он ничего не стал говорить, просто обнял меня и пару минут не отпускал. Когда мы завели двигатели, Петр Дмитриевич стоял у калитки, курил, и его лицо в предрассветной мгле было похоже на высеченное из серого камня изваяние. Он не стал махать рукой на прощание – просто смотрел, как мы уезжаем. И в его взгляде было всё: и страх, и гордость, и суровая решимость. Я ободряюще кивнул ему, стараясь выглядеть уверенно, и забрался в «Хорьх».

Полдень наш маленький кортеж встретил на пыльной степной дороге. Впереди, как авангард, шел «Блитц» с Ерке и пятеркой вооруженных до зубов бойцов – у них было три пулемета «МГ–34» и два «ДП–27».

За грузовиком двигался темно–серый «Хорьх–901». Я сидел на пассажирском сиденье рядом с Артамоновым, который, сжав руль, вел машину с предельной концентрацией внимания. На заднем сиденье восседал Игнат Михайлович в форме оберста. Он был великолепен – его осанка, холодный, начальственный взгляд, идеально подстриженные седые усы внушали неосознанное уважение. Пасько так вошел в роль, что от него буквально веяло непоколебимым снобизмом кадрового офицера, начавшего службу еще при кайзере.

Замыкал колонну наш верный, видавший виды «Ситроен» с Валуевым и Хуршедом.

Степь, освещенная косыми лучами утреннего солнца, была прекрасна и ужасна одновременно – война прошлась по этим местам безжалостным катком. Воздух, еще прохладный, пах полынью и дымом пожарищ. Изредка попадались обугленные остовы немецких грузовиков, да закопченные до черноты печи, торчащие, как надгробия на месте сгоревших деревенек.

Около двух часов пополудни мы въехали в лесную зону, из которой «Группа Глеймана» вышла с боями пять дней назад. Продвижение замедлилось – возросла вероятность столкнуться с врагом. Колонна начала делать частые остановки, во время которых авангард проверял дорогу впереди. Но, к счастью, по пути до Грушевки мы никого не встретили. Сожженый еще три недели назад хутор встретил нас зловещей тишиной. Место было неуютным. От немногочисленных построек осталось пепелище. Уцелел лишь один сарай, стоявший в отдалении.

Колонна остановилась. Мы вышли из машин, разминая затекшие ноги. Воздух здесь был неподвижным и густым, пахло гарью и смертью. Вокруг пожарища валялись потемневшие пустые гильзы, какая–то вонючая ветошь. Дорога в лес, через небольшой мостик, была изрыта гусеницами танков – именно здесь на оперативный простор выходили основные силы глеймановцев.

– Вокруг – никого! – сказал Хуршед, цепко осмотрев каждое дерево, каждый куст. – Но у меня странное ощущение, что за нами следят.

– Потом пробежишься по округе, всё проверишь! – ответил ему Валуев. – А сейчас надо ребят проводить. Здесь мы расстаемся. На всю операцию даем вам сутки. Игнат Михалыч, ты за старшего, следи за пацанами. Особенно за Игорем – он все время норовит побольше фрицев убить. Если услышим стрельбу в Лозовой – атакуем внешние посты, чтобы оттянуть на себя силы.

– Все будет хорошо, товарищи, – сказал Игнат Михайлович, и в его голосе не было и тени сомнения. – Мы тихо войдем и тихо выйдем.

Я еще раз проверил оружие – «Парабеллум» в кобуре на левом боку и «Браунинг Хай Пауэр» в кармане бриджей. Зольдбух оберлейтенанта Зигфрида Трампа и командировочное предписание лежали в нагрудном кармане мундира. Все было идеально.

– Пора, – сказал Пасько, тоже проверив оружие и документы.

– Ни пуха, ни пера! – напутствовал нас Петя.

– К черту! – ответил Игнат, и непроизвольно перекрестился.

Мы трое – «оберст», его «адъютант» и «водитель» – уселись в «Хорьх». Артамонов завел двигатель. Машина плавно тронулась, оставляя группу прикрытия среди развалин Грушевки.

Дорога вывела нас к еще одному знакомому месту – развалинам ротного опорного пункта, возле которого я устроил панику, крича о советских танках. А парой дней позже эти самые танки славно проутюжили окопы и капониры, не оставив живых врагов.

Теперь здесь стоял простенький шлагбаум из свежесрубленной березки, рядом размещались два пулеметных гнезда, обложенных мешками с землей. Немецкие солдаты выглядели настороженными, сжимая в руках винтовки, но при виде «Хорьха» немного успокоились, повесили оружие на плечо.

– Свято место пусто не бывает, – тихо произнес я, оглядывая окружающий пейзаж. – Немцы с упорством, достойным лучшего применения, ставят тут блок–посты.

– Так ведь местность здесь такая, располагающая к устройству укреплений – перекресток дорог, одна из которых шоссейная, а рядом небольшой холмик. Тактически выгодно на нем пару пушек и полдесятка пулеметов установить, – тоже тихо ответил мне Игнат.

Наш «Хорьх» подкатил к шлагбауму. К машине торопливо подошел ефрейтор, лихо козырнув – догадался, что на такой машине может ездить какое–нибудь начальство.

– Dokumente, bitte! – вежливо попросил солдат, заглядывая в салон.

Встретившись взглядом с ледяными глазами «оберста», караульный даже отшатнулся. Игнат Михайлович, не говоря ни слова, через открытое окно протянул свои документы. Его лицо выражало вежливую скуку высшего чина, вынужденного общаться с мелкой сошкой. Ефрейтор глянул в удостоверение, машинально вытянулся по стойке «смирно», и крикнул своему напарнику:

– Открывай! Господин полковник явно торопится!

Шлагбаум подняли, и мы поехали дальше, не удостоив часовых ни словом благодарности, ни даже снисходительным кивком. Первый рубеж был пройден легко.

– Похоже, что они боятся начальства больше, чем русских, – негромко произнес Игнат. – Этим надо воспользоваться.

Чем ближе мы подъезжали к Лозовой, тем более оживленной становилась дорога. Навстречу нам попадались грузовики, конные повозки, легковые машины. Наконец, впереди показались солидные дома большого села, но перед ними стоял еще один блок–пост – выглядевший куда более серьезно. Два окопанных танка « Pz.Kpfw.2» с тактическими значками 11–й танковой дивизии – «колесным призраком», четыре укрепленных бревнами пулеметных гнезда с «MG–34» на станках. Расчеты пулеметов стояли возле них с сосредоточенными лицами. Всего на посту дежурило почти два десятка солдат, а командовал ими молодой фельдфебель. Он вышел навстречу нашей машине, и я, увидев его внимательные глаза, почувствовал легкий холодок под лопатками.

– Документы, пожалуйста, – заглянув в машину, сказал фельдфебель, Его тон был уважительным, но в нем не было и тени подобострастия.

Игнат снова в одиночку протянул свое удостоверение.

– Мне нужны все документы, господа офицеры! – вежливо, но настойчиво, попросил фельдфебель. – Удостоверения, командирочные предписания, пропуска.

Не став «качать права», мы с Виктором достали свои бумаги.

Фельдфебель тщательно прочитал все документы, а потом, продолжая держать их в руках, наклонился к окошку и спросил:

– Прошу прощения, господа офицеры, надо уточнить один момент: вы из Люфтваффе, а сидящий за рулем гефрайтер Отто Браун приписан к двадцать пятой моторизованной дивизии? Как это получилось?

– Мы прибыли из Берлина на самолете, фельдфебель.Машину и водителя нам предоставила встречающая сторона, – предельно ледяным тоном, словно ему противно отвечать на такие тупые вопросы, сказал Пасько.

– Я понял, господин оберст, – сказал фельдфебель, возвращая документы, но в его глазах по–прежнему читалось сомнение. – Простите еще раз, но правила требуют досмотра транспортного средства. Стандартная процедура, ничего личного.

– Выполняйте свои обязанности, фельдфебель, – холодно процедил Игнат. – Но не задерживайте нас надолго. У нас плотный график.

Фельдфебель отдал распоряжение, и двое солдат подошли к «Хорьху». Один открыл багажник, другой зачем–то прошелся вокруг машины, заглядывая в салон. Я сидел, стараясь дышать ровно, и смотрел прямо перед собой, изображая легкое раздражение человека, чье время тратят понапрасну.

– Все чисто, – доложил солдат, захлопывая багажник. – Там только чемоданы.

Фельдфебель еще раз внимательно посмотрел на нас, словно взвешивая что–то. В воздухе повисла напряженная пауза.

– Можете проезжать! – наконец решил он. – Но вам необходимо будет зарегистрироваться в комендатуре. Она расположена в центре села, в двухэтажном здании бывшей конторы лесозаготовителей. Там вам предоставят размещение и питание. Я свяжусь по телефону с дежурным, он вас встретит.

– Благодарю, фельдфебель, – кивнул Игнат, и в его голосе впервые прозвучала едва уловимая теплота, словно он одобрил исполнительность и внимательность караульного. – Вы хорошо делаете свое дело.

Шлагбаум подняли, и мы въехали в Лозовую.

Село производило странное, двойственное впечатление. С одной стороны, здесь кипела жизнь – по улицам сновали солдаты, у машин суетились механики, откуда–то тянуло запахом картофельного супа. Повсюду царила непонятная суета. С другой – на каждом доме, на каждом заборе виднелись свежие следы пуль и осколков – безмолвные свидетельства недавнего штурма. Кое–где зияли выбитые окна.

Витя Артамонов медленно вел машину по главной улице, объезжая воронки. Я внимательно смотрел по сторонам, стараясь найти нечто интересное. Вот у колодца стоит бронетранспортер « Sd.Kfz. 251» с необычной рамочной антенной на корпусе. А вот три офицера в черных куртках с розовыми петлицами что–то оживленно обсуждают, разложив карту на лобовой броне « Pz.Kpfw.3» с буквой «R» на башне.

– Смотри–ка, – тихо сказал я, кивая на квадратное, солидное здание из красного кирпича впереди. – Должно быть, это оно.

Двухэтажное здание бывшей конторы лесозаготовителей действительно было самым внушительным строением в селе. Перед его парадным входом стояли два часовых с карабинами «Маузер 98к» и немолодой гауптман–интендант. Над дверями висела большая белая табличка с черной готической вязью: «Ortskommandantur».

Мы припарковались рядом с крыльцом и вышли из машины. На площади воняло бензином, пылью, сгоревшей едой и едва уловимым, но стойким запахом разложения – видимо, не все трупы успели убрать. Увидев недовольную морду оберста, встречающий нас гауптман, видимо и бывший дежурным по комендатуре, торопливо вытянулся и щелкнул каблуками.

Игнат Михайлович огляделся с видом человека, по какой–то нелепой прихоти судьбы угодившего на помойку. Тяжело вздохнув, он приказал:

– Оберлейтенант, следуйте за мной! Гефрайтер, останьтесь у машины

– Jawohl, Herr Oberst! – громко ответил Витя.

– Herr Oberst, bitte folgenSie mir! – гауптман приглашающим жестом показал на дверь.

Дежурный со всем почтением проводил «оберста» внутрь. Я, еще раз оглядевшись, последовал за ними.

Внутри комендатуры пахло присыпкой от опрелостей, дешевым табаком и ваксой для сапог. Из–за полуоткрытых дверей доносился гул голосов, стук пишущих машинок, сигналы полевых телефонов. Немцы обустраивались в Лозовой основательно. Гауптман провел нас по коридору в свой кабинет, где сидели еще два человека – немолодой, даже можно сказать, пожилой оберфельдфебель интендантской службы и юный лейтенант–танкист.

Усадив нас возле своего рабочего стола, дежурный попросил наши удостоверения и командировочные предписания, быстро заполнил какие–то формуляры, продублировал данные зольдбухов в толстый рукописный журнал и выдал нам «вид на жительство» – предписание о заселении в «гостиницу» и талоны на питание в офицерской столовой.

Поблагодарив услужливого интенданта, мы покинули кабинет и собрались уже, было, идти к машине, как нас перехватил в коридоре молодцеватый унтер–офицер.

– Герр оберст, герр оберлейтенант, с вами хочет побеседовать майор Зоммер.

– Мы очень устали с дороги, солдат! – брюгливо ответил Игнат. – Поговорим с Зоммером вечером.

– Простите, но разговор не терпит отлагательства! – упрямо сказал унтер. – Майор Зоммер представляет здесь третий отдел Абвера. Прошу вас следовать за мной!

Я нервно усмехнулся – третий отдел Абвера занимался контрразведывательной деятельностью в прифронтовой полосе. Отказаться от приглашения «поговорить» с «контриком» не смог бы и генерал.

Пришлось кивнуть и последовать в указанном направлении. Унтер с тщательно скрываемой насмешкой и удовлетворением отследил нашу реакцию. Видимо часто видел, паскуда, как меняются в лице офицеры после его слов.

Нас привели на второй этаж. Кабинет контрразведчика был просторным, с большим окном, выходящим на улицу. За массивным деревянным столом, заваленным бумагами, сидел мужчина лет сорока, худощавый, с жидкими русыми волосами, зачесанными набок. Майор Зоммер был одет в безупречно сидящий на нем мундир, на котором не было ни единого намека на принадлежность к Абверу – ни особых шевронов, ни нарукавных лент. Стандартные петлицы пехотного офицера, железный крест первого класса на кармашке. Выдать его принадлежность к контрразведке мог лишь пронзительный, оценивающий взгляд из–под стекол тонких круглых очков.

– Добрый день, господа! Присаживайтесь! – Зоммер даже не встал из кресла, просто махнул рукой на стоящие рядом стулья.

Игнат Михайлович присел, сохраняя осанку и выражение легкой снисходительности на лице. Я последовал его примеру, сняв фуражку и положив ее на колени. Краем глаза я заметил, что бравый унтер, приведший нас к Зоммеру, так и остался стоять у двери, положив руки на пояс, поближе к кобуре. Видимо, обеспечивал силовую поддержку.

– Могу я взглянуть на ваши документы? – спросил майор с властной уверенностью человека, чьи полномочия простираются гораздо дальше, чем у обычного штабного офицера.

– Извольте, майор, – произнес Игнат Михайлович, доставая документы. Его голос был ровным, без эмоций. – Попрошу вас не увлекаться, мы устали с дороги.

– О, наша беседа не займет много времени, господин оберст! – с нарочито напускной любезностью сказал майор.

Тщательно изучив все наши бумаги, Зоммер внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Игната.

– Итак, господин оберст фон Штайнер, вы инспектор из Управления вооружений. Проверяете тыловую инфраструктуру, логистику. Правильно я понимаю?

– Совершенно верно, майор, – кивнул Игнат. – В условиях подготовки крупной наступательной операции бесперебойное снабжение войск – ключевой фактор успеха. Нас интересует состояние складов, пропускная способность дорог, работа аэродромного узла.

– Понимаю, понимаю, – Зоммер улыбнулся одними лишь тонкими губами. До глаз улыбка не дошла. – Учитывая текущую обстановку на нашем участке, Берлин беспокоится, и это правильно.

– Я старый солдат, майор, поэтому спрошу напрямую: чем вызван ваш интерес к нашим особам? – Игнат угрожающе наклонился к столу. Стоящий сзади унтер напрягся и положил ладонь на клапан кобуры. Дурашка, я, даже сидя на стуле, сумею выхватить «Браунинг» из кармана быстрее тебя!

– Простите, господин оберст, обстоятельства вынуждают меня опрашивать всех вновь прибывших в Лозовую офицеров, независимо от их звания и должности. Дело в том, что русские совсем распоясались, не соблюдают законы войны – переодеваются в нашу форму и совершают диверсии. Позвольте мне, как офицеру контрразведки, задать несколько вопросов. Чисто формальных, без протокола.

– Конечно, майор, – Игнат внешне расслабился, откинулся на спинку и снисходительно махнул рукой, показывая, что готов отвечать. – Мы здесь для того, чтобы помогать, а не мешать.

– Прекрасно! – мне показалось, что Зоммер выдохнул с облегчением. – Начнем с простого. Вы прибыли из Берлина. На каком транспорте?

– На связном самолете «Физелер–Шторьх», – без малейшей паузы ответил Пасько. – Приземлились на полевом аэродроме в Краснограде вчера утром. Оттуда добирались на автомобиле, предоставленном командиром двадцать пятой дивизии генералом Катнером.

– Ваш непосредственный начальник в Управлении вооружений?

– Генерал–майор Эрнст Удет, – Игнат произнес это имя с таким выражением, словно говорил не просто о начальнике, а о старом приятеле.

Зоммер медленно кивнул и перевел взгляд на меня.

– А вы, господин оберлейтенант, как следует из вашего командировочного предписания, до назначения в инспекцию служили на испытательном полигоне в Рехлине?

– Так точно, господин майор, – я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это был один из ключевых элементов моей легенды. – Занимался приемочными испытаниями нового авиационного вооружения.

– Интересно, – Зоммер откинулся на спинку стула. – А не приходилось ли вам сталкиваться с майором Вольфгангом Шенком? Он тоже служит в Рехлине, отвечает за двигатели.

Мой мозг лихорадочно заработал. Такого имени в нашей легенде не было. Это была проверка на вшивость.

– К сожалению, нет, господин майор, с Шенком я не пересекался, – я изобразил легкое сожаление. – Лаборатория двигателистов находится на другом конце полигона. Может быть, я видел его на общих собраниях. Он невысокий брюнет с небольшим шрамом на щеке?

Зоммер смотрел на меня своими пронзительными глазами. Секунда, другая… Потом он медленно кивнул.

– Да, майор Шенк – невысокого роста, темноволосый, – доказав своим ответом, что это была подстава, майор снова повернулся к Игнату. – Вернемся к вам, господин оберст. Ваш водитель, гефрайтер Браун, из двадцать пятой дивизии. Дивизия, мягко говоря, понесла серьезные потери в последние дни. Не находите ли вы, что использование солдат из разгромленных частей для таких ответственных заданий… несколько небезопасно?

Игнат Михайлович позволил себе снисходительную улыбку, как бывалый воин, услышавший пустые опасения тыловика.

– Послушайте, майор, солдат есть солдат. Он умеет водить машину, исполнителен и молчалив, и это самое главное. Кроме того, – Игнат слегка понизил голос, – наличие такого водителя помогает нам лучше понять… моральный дух и реальное состояние частей на месте. Это тоже часть нашей инспекции.

Ответ был гениален. Он не только объяснял наш выбор, но и намекал на более широкие, почти контрразведывательные полномочия инспекции.

Зоммер что–то записал в блокноте. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов и отдаленным гулом танковых двигателей. Майор смотрел то на Игната, то на меня, его пальцы барабанили по столу. Он явно чувствовал какой–то подвох, но нестыковок в наших ответах не было. Мы сидели спокойно – два немецких офицера, немного уставшие с дороги, но готовые выполнять свой долг.

Наконец, Зоммер отложил блокнот в сторону и снова улыбнулся своей безжизненной улыбкой.

– Что ж, господа, благодарю вас за беседу. Все формальности соблюдены. Сейчас вас проводят в гостиницу. Вернее, в то, что мы здесь называем гостиницей. Уверен, вы найдете условия… приемлемыми. Если вам что–то понадобится, не стесняйтесь обращаться в комендатуру.

Он встал, давая понять, что аудиенция окончена. Мы тоже поднялись.

– Благодарю за содействие, майор, – небрежно кивнул Игнат. – Мы приступим к работе с утра.

– А разве вам не сказали, что сегодня в шесть вечера будет проходить совещание командования группировки? – внезапно спросил Зоммер и буквально впился в нас глазами, отслеживая реакцию.

– Я думаю, что нас пригласят, если понадобится наша помощь! – усмехнулся Игнат. – А, в принципе, такое совещание – не в нашей компетенции. Auf Wiedersehen!

Мы вышли из кабинета. Первый, самый опасный раунд был выигран. Мы прошли проверку контрразведки. Но я прекрасно понимал – это только начало. Самая опасная работа была впереди.