Текст книги "Искатель, 2006 №7"

Автор книги: Алексей Лебедев

Соавторы: Виктор Банев,Валентин Пронин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Плохо только, что пока мне приходится за всем следить одному. Дочь моя Мария, которая несмотря на достаточно юный возраст является ведьмой исключительного дарования, третий год грызет пресловутый гранит на биофаке МГУ и появляется в родных пенатах не часто. А от благоверной в таких специфических делах толку мало. Наталья когда-то оборачивалась черной кошкой без особого труда, а прочитав «Речные заводи», принялась коллекционировать таланты. Собственно, я и познакомился с ней, когда она отрабатывала технику перекида в выдру. После замужества она по понятной причине лишилась оккультных талантов начисто, однако в случае чего вполне могла издать «внутренний визг» достаточной громкости.

Никаких особых новостей Ленка не сообщила, кроме одной: мое драгоценное чадо приняло решение провести это лето в семейном милом кругу, на лоне сладостныя натуры. И в самое ближайшее время намерено прибыть. В одиночестве, согласно предварительной договоренности. Я вздохнул: не понос, так золотуха…

Дело в том, что моя дочь обожает всевозможные шутки и розыгрыши. А поскольку юмор у молодого поколения, мягко говоря, своеобразный, от ее встречи с моими гостями могут произойти самые неожиданные результаты. Ну не хотят эти сопляки продумывать последствия своих поступков, предоставляя нам, старикам, выкручиваться из всевозможных неприятностей да еще их вытаскивать…

Двое суток все так и продолжалось – тишина, покой, невинные забавы, рыбалка и купание. Режиссер Сэм собирал свою команду поутру после завтрака, вымучивал из себя ценные указания и отправлялся дремать под навес, хорошо просматривавшийся из кухонного окна избы. Оператор перекладывал кассету за кассетой из коробки с надписью «чистые» в чемодан с кодовыми замочками, а в лесу не выходил из поля зрения белок и сорок. Компьютерный юноша днем вяло давил клавиши своего ноутбука, а вечером торчал с удочкой на берегу озера, и Мышелов завязал с ним трогательную дружбу…

Поутру третьего дня я застегнул на руке часовой ремешок и, помахав в окно Наталье, направился на станцию. Поезд останавливается в полдевятого, идти часа три, на полдороге встречу свое чадо. Как раз хватит времени поговорить на темы, для чужих ушей не предназначенные.

На мостике через Журчавку сидел, свесив ноги к воде, грустный лешачонок. Когда я подошел, он поднял на меня свои желтые зенки и пропищал:

– Батькааа… зовееет… говорииить… хооочет…

Я присел рядом.

– Недосуг мне к батьке идти, малый.

– Сааам… придеееет…

– Ну так позови, а?

– А я тут уже, хе-хе…

Старый лешак материализовался за спиной, как обычно, неслышно и незаметно. Вот чертовы дети, могли бы мне свои способности не демонстрировать!

– Ну, поздорову, Хозяин, – сказал я ему, – говори дело, а то в дороге я, времени нет.

– А не спеши, все равно не успеешь. Твоя девка-то уже лесом идет. Верно, опять чугунка раньше времени пришла. О тебе дело говорить надо.

Я присел рядом с лесным хозяином.

– Обо мне?

– Думаешь, эти, что у тебя живут, за нами пришли? Как бы не так. За тобой они да за девкой твоей. Баба твоя им без надобности – потому в ей Силы нет…

«Вот как…»

– Откуда такое?

– Кикимора сон видела. Приведут тебя – дадут им за это бабки. Это что?

– Все равно что деньги.

– А, гривны… – равнодушно протянул лешак. – Ну и чудной вы народ, человеки. Чего с них поль-зы-то?

– Каждому свое.

– То-то что свое… Ты-то кто будешь? Не наш… И не человек…

– Э, ты думай, чего говоришь, Старый! – возмутился я.

– А что тут думать, – ухмыльнулся мой волосатый собеседник, – был бы ты человек, ты бы нас на гривны менял. Ходил бы, серебром звенел. Пуль налил бы, вурдалачьи шкуры на шубу пустил.

– Чего ты знаешь о настоящих людях, – поморщился я, – говорю – не болтай без дела!

– Чего знаю, чего знаю! – обиделся лешак. – Много чего знаю! Не первый век по лесу хожу. Ладно, дело давай говорить. Главные там – два мужика, что в зеленом в крапину ходят. И тот, что стеклянный глаз на плече носит, тоже с ними. А Толстяк и Сопляк не в счет. Они, верно, и не знают, зачем их сюда взяли. Толстяк зелье пьет, а Сопляк темен, зелен и глух как пень. Берегини пробовали его пощекотать – даже не почуял…

– Ясно… – Я задумался. – Ну ладно. Благодарю тебя, Хозяин. Уйдут пришлые – в гости приходи.

Лешак захихикал:

– А как же! Приду, приду! Только ты уж бабу-то свою упреди. Ишь как она прошлый раз заголосила – весь лес седмицу в ушах ковырял!

Мы посмеялись немного, потом лешак дал пинка малому и вслед за ним соскользнул в речной омуток.

Размышляя об услышанном, я несколько отвлекся и поэтому не воспринял очередной шуточки своей драгоценной дочки. Честно говоря, я так ушел в себя, что не заметил бы лесовоза, пока бы он меня не переехал…

Кусты бесшумно раздвинулись, и мне на грудь обрушилось гибкое мускулистое создание в пятнистой шкуре и с кисточками на ушах. Повалив меня на землю, рысь с урчанием принялась облизывать мне физиономию.

– А ну, не дури! Драли тебя мало! – рявкнул я.

Отряхивая ладони, Машка встала с травы и протянула мне руку.

– Ладно-ладно. Еще пока сам могу встать. Но в следующий раз поосторожнее будь – так и ребра отцу переломать недолго. И вообще, в доме чужие, сколько раз говорил – не перекидываться на открытом месте…

– Опять ворчишь, папаня, – улыбнулась Машка, – тебе бы барсуком быть…

– Поговори у меня! Есть-то хочешь?

– Как дикий зверь! – радостно завопила моя дочь. – А что у нас?..

– Что, что… Кука с маком. Чего мать даст, то и будешь лопать. Пошли-ка.

Машка откровенно радовалась жизни. По дороге она то принималась рассказывать об институтских делах, то расспрашивала меня о делах нашего леса, то просто, разбежавшись, проходила десяток метров колесом.

– А что за гости в этот раз, пап? Телевизионщики? А как ты думаешь, мы с тобой хотя бы в «Новости» сгодимся? А из меня ведущая выйдет? А если со стриптизом?

В общем, дурачилась моя дочь вовсю. Я шел и улыбался, пока мы с ней не подошли к последнему повороту дороги, с которого виден дом. Тут я остановился и положил Машкин рюкзак на траву.

– Стой. Садись.

По команде «стой» Машка замерла с поднятой ногой, затем плавно приставила ее и без помощи рук села в позу лотоса.

– Отец мой, я вся внимание…

– Мария, в доме чужие, и приехали они не отдыхать. Глаз положили на лес и на нас, похоже. Поэтому приказываю: пока они не уедут, о нави даже и не думать. Запрещаю категорически. Все. Понятно?

Машка надула губы:

– Ну вот, я-то думала отдохнуть… Что мне теперь делать-то? На озере загорать? Спать до полудня? Книжки читать, что постояльцы твои наоставляли? Благодарю покорно…

– Мария, – не повышая голоса, сказал я, – это не просьба, это приказ. На этот раз положение очень серьезное. В этих хмырей кто-то вложил немалые деньги. Знаешь ведь – чего нельзя за деньги, можно за большие деньги. Потерпи немного, они уедут рано или поздно.

– …А чего нельзя за большие деньги, можно за очень большие деньги… – задумчиво проговорила Машка. – Слушай, чего им от нас надо? Чего они нас в покое не оставят?

– Почему, – машинально поправил я ее.

– Что – почему?

– Почему они нас не оставят в покое. Потому что за это платят. Телевидение – это место, где ходят огромные деньги среди немногих людей. Принципов у этих людей нет никаких. Вернее, один принцип: хорошо все, что смотрят. А смотрят то, что они показывают. То, к чему они приучили зрителей.

– Ну, батя, ты завелся… – вздохнула Машка. – Да знаю я это все. Ну ладно, постараюсь сидеть тихо, как мышка. О, идея! Может, мне в мышку пока перекинуться?

– Ага, а Мышелова на цепь посадим… Златую…

– Да ладно, бать, не волнуйся. Прорвемся.

Довольно интересно было наблюдать, как гости реагируют на Машку. Компьютерный Сережа поднял мутный взгляд от ноутбука, пробормотал «привет» и опустил взгляд на место. Оператор взглянул с профессиональным интересом (портрет… три четверти… свет плохо падает…) и вежливо поздоровался. Сэм не удостоил вниманием. Девицы бросили по хищному взгляду, поняли, что не видят перед собой конкурента, и успокоились.

А вот охранники раскрыли себя полностью. То есть когда Машка появилась во дворе, они буквально оцепенели – и с этого мгновения старались не выпускать ее из виду. Вдвоем по пятам за ней они, конечно, не таскались, но либо один, либо другой как бы случайно старались находить себе занятие именно рядом с ней. Да, ну и влип я с этой клиентурой… Улучив момент, я сказал об этом дочери.

Машка тяжело вздохнула:

– Ну что им от меня надо? Вот сейчас перекинусь в, волчицу – пускай портки замочат!

– Не груби. И не глупи. Они вооружены, да и вряд ли ты их напугаешь – тертые ребята.

Как бы то ни было, реальная опасность заставила мое недисциплинированное чадо подтянуться, сосредоточиться и собраться. То есть вести себя именно так, как должна вести дочь-студентка, приехавшая на каникулы к родителям в деревню. Немного покопаться в огороде. Сходить в лес по грибы-ягоды. Позагорать. Вяло пообщаться с отдыхающими…

Вечером, собирая в копну свежескошенное сено, мы с Машкой подводили итоги дня.

– Когда ты в ягоду ходила, эти дуболомы тоже в лес ушли, – сообщил я дочери.

– А, знаю, – беззаботно откликнулась Машка, – они, метров на пятьдесят поотстав, за мной тащились. Шуму от них… Тоже мне, лесовики.

– Ну, с собой-то ты их не равняй. Значит, ближе не подходили?

– Нет. Кстати, кресты у обоих не простые. То ли просто очень старые, потомственные, то ли откуда-то из мест Силы.

– Откуда знаешь? Что, за полета метров почуяла?

– Да нет – здесь, у избы. Когда один тут мышцбй своей утром выпендривался, я ауру р-раз – и срисовала. Ага, думаю, защитились.

– Молодец.

– Знаю.

Ох, не умрет моя дочь от скромности…

– …А у Сережки ноутбук – класс! Четвертый пень, полтора гига, сидиром с дивиди, и звук есть!

Я потряс головой:

– Бррр… Атеперьто же самое, но по-русски, пожалуйста.

– Да брось ты, пап. Все равно это тебе неинтересно. Но аппарат у него отличный. Мы с ним мультики смотрели. У него полно киношек на винте… Ну, па-а-ап! Ну чего ты опять? Да нормальный парень, и не в курсе ихних дел, по-моему…

– Машка, – свирепо прошипел я, – я тебя породил, я тебя и убью, если ты…

– Знаешь что, папа!!! Мне уже не четырнадцать лет, а намного больше…

– Ненамного, – парировал я, – да и ума как раз на четырнадцать. Я тебе ничего или почти ничего не запрещаю. Но подумай о том, что будет – и не только с нами, – если они что-то всерьез разнюхают. Мать в психушку запрут, а мы с тобой до конца жизни из лабораторий не вылезем. Ты у себя в универе опыты на ком ставишь, на мышках? Ну вот, порасспроси их, что они об этом думают…

В один из дней компьютерный Сережа, краснея, смущаясь и прокашливаясь, попросил меня научить его косить. Я, не найдя причины отказать, подстроил по его габаритам запасную косу, чуть-чуть показал – у парня оказался верный глаз и твердая рука, – и он с азартом приступил к делу. Теперь с утра мы с ним, наспех позавтракав, выходили на луг. Сергей орудовал косой так лихо, что его приходилось сдерживать.

Потом мы шли к озеру и с удовольствием плюхались в воду. Ну а вылезши из воды… сам бог велел посидеть на солнышке, обменяться впечатлениями о жизни.

– Эх, хорошо…

– А плохо ли…

На второй (или третий?) день нашего совместного сенокоса, когда мы, уже ополоснувшись в речке, сидели рядышком на травке, Сережа вдруг завел разговор о сверхъестественном. Когда я его слегка поддел, он очертя голову ринулся в спор. У него выходило, что рядом с нашим вполне наблюдаемым, детерминированным и описанным известными физическими законами миром ненаблюдаемо существует не менее реальный мир, где действуют духи, призраки и прочие инкубы-суккубы. Чушь очевидная. Сережа долго ссылался на незнакомые мне авторитеты, и неизвестные мне источники, а потом вдруг выпалил:

– Да вам это должно быть лучше меня известно! Я же сам на вас и на вашу семью досье собирал…

Я очень постарался не измениться в лице, и, кажется, мне это удалось.

– Что это ты такое говоришь, парень? Какое еще досье-мосье? На меня? Ты не захворал часом?

– Не подумайте. Маша мне ничего не сказала! Просто я знаю, зачем эти кони педальные сюда приехали! – При этом он сделал малоприличный жест в сторону дома, где педальные кони как раз, зевая, бродили по двору. – Эти маму родную загонят, если кто хорошие бабки предложит. На вас обоих поступил заказ от какого-то института метапсихологии. Я такого не знаю, чья-то крыша, наверное. Либо из-за бугра, либо вояки. Вот и боюсь, что плохо ваше дело. Вас планируют вывезти отсюда. А куда – неизвестно.

Я покачал головой.

– Ты это серьезно?

– Куда еще серьезнее. Что делать – не знаю, но нельзя же так!

– Чего – нельзя?

– Ну, я так понял, что свободы вам больше не видать… А если это, не дай бог, секта какая-нибудь? Пристрелят серебряными пулями, а то и осиновым колом проткнут… Бррр! Не знаю, что и делать. Но делать что-то надо…

Выслушав эту сумбурную речь, я надолго задумался. Если это правда, то наше дело действительно плохо. Срок «отдыха» у моих «отдыхающих» заканчивается через три дня; значит, в эти три дня они что-нибудь и предпримут. И остановить я их смогу разве что огнем на поражение. Однако первым стрелять мне нельзя… Черт побери, ну почему бандит, подлец и насильник всегда имеет преимущество внезапности? Видимо, потому, что человечество в большинстве своем состоит все-таки из порядочных людей.

А если это Сережино выступление – просто провокация, рассчитанная на то, чтобы кто-то из нас хотя бы с перепугу проявил свою навью сущность? Тогда все это будет снято на пленку, зафиксировано и записано – и жди нашествия паучников, борзописцев, любопытствующих и просто шизанутых на эзотерической почве. Неизвестно, что лучше.

Ну, Ленка! Ну и клиентов мне подсунула! Конечно, могло быть и так, что она ничего не знает, – но тем хуже для нее. Приеду в город – крапивой выпорю…

– Если честно, – сказал Сергей, включая свой компьютер, – наверное, это я во всем виноват. Я еще со школы начал собирать материалы о паранормальных явлениях, картотеку составлял, потом базу данных сотворил в компьютере. Сайт свой склепал в Интернете. Публиковался в нескольких специальных изданиях. Очень уж хотелось познать все – ну, совершенно все… А потом как-то подкатили ко мне эти… – он произнес «эти» с таким выражением, словно со вкусом выматерился, – в общем, поставили меня в такое положение, что отказаться я не мог. Ну, вообще-то я тогда не очень и понял, в какое дерьмо влез.

Документы и сведения, кропотливо собранные любителем эзотерических знаний, впечатляли. Хотелось бы мне знать, откуда, например, он узнал школьное прозвище моей супруги. Или то, сколько раз и при каких обстоятельствах я попадал в медвытрезвитель. Что же до навьих способностей, тут в общем тоже было описано почти все. Почти.

– Значит, говоришь, знаний взалкал… – задумчиво проговорил я, отрываясь от экрана дорогого ноутбука. – И на что они тебе? Во многом знании много печали, слыхал?

– Слыхал, конечно, – вздохнул Сережа, – но все равно хочется знать, и как можно больше. А иначе – зачем живем? Неужто только для того, чтобы посадить дерево, построить дом и вырастить сына? Так деревьев я посадил – ого-го, два лета подряд в лесхозе работал. Дом у меня есть, спасибо родителям. А что касается сына – так еще есть время, да и… это… – он смущенно улыбнулся, – маму ему еще не подобрал.

– Ну, это дело нехитрое, – ободрил я его, – еще успеешь.

– Так и я про что! А вот знания… Хоть и говорят, что, мол, учиться никогда не поздно, а все-таки в молодости легче. Ну так как, возьмете в ученики? – полушутливо закончил он.

– В ученики? Хм…. – я даже растерялся. – А если ничего у тебя не выйдет? К тому же – раньше знаешь как родители малого в учение отдавали? Приводили к мастеру и говорили: мясо, мол, твое, кости наши. То есть – бей, пока науку не вобьешь, не покалечь только.

– На все готов, – без тени шутки ответил Сергей, – даже на битье. А не получится – что делать, значит, не судьба. Это от меня не зависит.

– И все-таки, – не отставал я, – зачем тебе это?

– Вы мне апостола Павла процитировали, а я вам самого Христа: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными…»

– Я восемьдесят три-тридцать, вызываю семьдесят девять-сорок два… Я восемьдесят три-тридцать, вызываю семьдесят девять-сорок два… Прием, прием…

– Восемьдесят три-тридцать, здесь семьдесят девять-сорок два, отлично тебя слышу. Прием.

– Привет, Ленка. У меня пока все в порядке, прием.

– Привет. Рада слышать. Как там гости твои, как гости? Прием.

– Понял тебя. Гости пока ведут себя прилично, об остальном поговорим, когда встретимся. Есть о чем поговорить. Пока неприятностей нет, повторяю, пока нет. Прием, прием.

– Поняла тебя, пока нет неприятностей. Клянусь, ни о чем не знала, когда отправляла их, узнала много позже. Подсказали люди добрые. Виновата, но надеюсь, что все обойдется. Прием.

– Я тоже надеюсь. Пока все благопристойно. Ну и подставила ты меня, Ленка! Конец связи.

– Рву одежды и посыпаю власы пеплом! Конец связи, до четверга.

– Ну вот и все, хозяин, – сказал Сэм, – завтра уезжаем.

Слава богу, подумал я.

– Отдохнули, поснимали. Хорошо тут у вас. Может, еще приедем.

Не дай бог, подумал я.

– Вот сегодня последний раз в озере искупаемся, соберем шмотки и завтра с утра по холодку двинем.

Христос вам в путь и богородица вдогонку, подумал я.

– Пора уже, пора… – Сэм приложился к заветной фляжке и побрел во двор, казалось, забыв о моем существовании.

– Вроде бы пронесло… – почти вслух сказал я, глядя ему вслед.

– Ага, меня тоже, – хихикнула Машка, бесшумно появляясь рядом.

– Типун тебе на язык! Вот уедут, вонища бензиновая рассеется, тогда и вздохнем свободно.

– Ну, где вы там? – заорал с водительского места Сэм. – Поехали, время идет!

Я забросил в салон микроавтобуса последний баул и захлопнул дверцу.

– Сейчас, сейчас… Еще панорамка – и двинемся! – Оператор снова пристраивал к плечу свою телебазуку.

Охранник Костя, отряхивая руки, подошел ко мне.

– Ну, хозяин, всего вам доброго, хорошо было тут у вас… – И протянул руку.

Я протянул навстречу свою, и в этот момент погасло солнце.

Когда солнечный свет вернулся, я обнаружил, что лежу посреди двора, на руках у меня наручники, а в животе – ощущение, будто я проглотил небольшой булыжник. Костя нагнулся ко мне:

– Не обижайся, хозяин, так надо. Дурака только не валяй, и все пучком будет. Перекинуться не выйдет, браслеты-то стальные. И вообще, в случае чего стреляю, – он продемонстрировал пистолет. – Пульки серебряные…

Я встал, пошатываясь, и с трудом просипел:

– З-зачем?

– В Москву поедем, науку двигать будем…

Из-за угла избы появилась Машка. Она была очень бледна, на руках у нее тоже поблескивали наручники, а охранник Витя крепко придерживал ее за плечо.

– Вы с ума, что ли?.. – Сережа, выскочив неведомо откуда, бросился к Машке и попытался оторвать от нее Витю, но тот сделал небрежное движение свободной рукой, и Сережа свалился. Сэм вылез из машины, приподнял неподвижное обмякшее тело за ремень джинсов, кряхтя, дотащил до микроавтобуса и затолкал в салон.

– Так, порядок. Ну, теперь этих…

– А мамаша? – спросил оператор, не отрываясь от камеры.

– Потом, потом, куда она денется…

И в этот момент из избы раздался рев, от которого задребезжали стекла.

Вы когда-нибудь видели атакующую медведицу? И не дай вам бог. Во-первых, это страшно. Это ведь только в сказках медведь выступает этаким добродушным недотепой. На самом деле это хищник, который – лицом к лицу, по крайней мере – никого и ничего не боится. Во-вторых, медвежью неуклюжесть придумали горожане, которые медведя видали разве что в тесной клетке зверинца.

А в-третьих, видеть вы ее будете очень недолго. В два, самое большее в три прыжка зверь до вас дотянется – и никакие охотничьи ножи не помогут. У медведя великолепная реакция, могучие мышцы и огромные когти.

Медведица, вылетев на крыльцо, не замешкалась ни на секунду. Огромным прыжком она покрыла половину расстояния до Кости. Тот успел выстрелить всего один раз – и промазал. Мгновение спустя бурая мохнатая туша смахнула его, как кеглю. Пистолет описал в воздухе дугу и канул в заросли знаменитой крапивы.

Витя, державший Машку, сунул свободную руку за пазуху, видимо, тоже за пистолетом, но медведица оказалась вдруг совсем рядом с ним… и такого удара не постыдился бы сам Брюс Ли. Детина, пролетев спиной вперед метров пять, с треском сломал пару жердей прясла и рухнул в ту же крапиву. «У-у-ууу!!!» – раздалось оттуда…

Оператор, видимо, машинально снимал все происходящее, пока медведица не прижала его к машине. Затем последовала расправа с видеокамерой. Медведица лупила ее лапой до тех пор, пока с искореженного каркаса не осыпались последние пластмассовые осколки, а после этого зубами превратила кассету в грязный комок мятой и рваной ленты. Оператор тем временем забрался в машину, запер дверь и поднял стекло.

…Выставив перед собой поднятые кверху ладони, Витя с Костей осторожно, бочком-бочком добрались до микроавтобуса и юркнули в салон. Я с трудом (чем же он меня двинул, зараза?) отворил ворота.

– Выметайтесь, – сказал я, – чтоб духу вашего…

Они не заставили себя долго просить.

Наталья, уже приняв человеческий облик, утешала в голос рыдающую Машку. Я попробовал цепочку наручников кусачками – не тут-то было. Ничего, не такие задачи решали!

– Пошли-ка, бабы, в мастерскую…

И пока Наталья вращала рукоятку точила, спросил:

– Как же это ты умудрилась?

– Ох, не знаю, – покачала она головой. – Очень уж надо было.

– Ружье же есть.

– Да какое там ружье…

– Здорово, – хлюпнула носом Машка в последний раз, – Стало быть, приврали древние авторитеты? Может, девство и не обяза…

Наталья моментально влепила ей пощечину:

– Ты… у меня… доболтаешься!..

– Ну… маманя!.. – дикой кошкой зашипела Мария.

Я наконец разломил надпиленное кольцо наручников и вытащил своих баб во двор.

– Еще одна такая сцена – и обеих выпорю! Наталья, где место женщины?

Ругаясь только что не матом, благоверная отправилась кашеварить, а я, подведя дочь к точилу, отвесил ей хорошего леща пониже спины:

– Когда говоришь что думаешь – думай, что говоришь! И особенно – кому говоришь.

– Эх, – вздохнула Машка, нисколько не обидевшись, – ну когда уж меня за взрослую считать начнут?

Прошла неделя. Поутру, когда Машка с Натальей собирались по грибы, я вдруг услыхал донесшийся из-за леса звук мотоциклетного мотора.

– Погодите-ка, бабы, кого это к нам несет?

Машка, поставив на траву корзину, подобралась с явным намерением обернуться вороной и немедленно посмотреть. Я показал ей кулак, сходил за ружьем и поставил его за дверным косяком. Обойдемся традиционными (или все-таки модерновыми?) средствами.

Мотоцикл влетел на холм и затормозил перед калиткой. Седок небрежным движением старого байкера перекинул ногу через бензобак и снял шлем. «Опа-а-а…» – сказала у меня за спиной Машка.

– Это… гхм… Учитель! – Компьютерный Сережа, краснея и отсвечивая уже расплывшимся на пол-лица синяком, подошел к крыльцу и остановился, глядя в землю. – В общем, это… мясо ваше, кости мои…

Я ухмыльнулся. Посмотрим, посмотрим, надолго ли тебя хватит.

– Поставь тачку в сарай. Потом пойдешь на берег – там чурбаки лежат, пару штук притащишь. Да поживей, дел еще полно…

– Ты не слишком?.. – поинтересовалась Наталья. – В тех чурбаках пудов по пять, а он сам хорошо если на три потянет…

– Куда он денется, – сказал я, – справится. Он их сейчас враз по два носить станет. Ты погляди, куда он смотрит.

Сережа, сияя как новый пятак, смотрел мимо меня. Смотрел он на Машку и в целом мире больше ничего не видел.

Алексей ЛЕБЕДЕВ

СЕСТРА

фантастический рассказ

Фаза Один началась с того, что Дэвид сказал:

– Знаешь, я вчера видел твою сестру.

– Какую сестру? – не поняла я.

– Ирму, твою сестру-близнеца. Ужасно похожа на тебя, только рыжая! Представляешь, мы встретились вечером в баре на Лорэл-стрит, выпили, потом пошли ко мне и…

Тут Дэвид смутился, заподозрив, что ляпнул лишнее.

Его вид и вся история выглядели настолько нелепо, что я расхохоталась. Дэвид, увидев, что я не сержусь, тоже улыбнулся, как-то заискивающе.

– Так ты не против?

– С чего бы? Встречайся с кем хочешь. Только пить надо меньше. Нет у меня никакой сестры.

– Она сказала, что вас разлучили в детстве. В общем, она долго тебя искала и наконец нашла. Только недавно приехала в город. Говорила еще, что никак не может набраться смелости встретиться с тобой…

– Не хочу больше это слушать. Проваливай! – И я захлопнула дверь перед большим и любопытным носом Дэвида, а сама продолжала смеяться, пока смех мой не перешел в нервные, истерические повизгивания…

Дэвид мне не муж, не родственник, даже не любовник. Просто сосед и друг. Вроде парней из сериала «Друзья», только не такой идиот. Его можно попросить об услуге, если надо поднести тяжелые вещи, или двигать мебель, или полить цветы и покормить кошку, когда хозяйка в отъезде. Правда, кошки у меня нет и в отъезде я не бываю практически… Кстати, я бы тоже могла что-нибудь такое сделать для него, если бы он попросил, но, конечно, не столько, сколько моя воображаемая сестра-близнец.

Мысли пугливыми птицами разлетелись в моей несчастной голове, их надо срочно привести в порядок. Вдох-выдох. Будем рассуждать логически.

Итак, Дэвид приходит в бар и видит там рыжую красотку, похожую на меня. Может быть, даже очень похожую. Ну, бывают в жизни совпадения! И вот он спрашивает:

– Простите, вы случайно не сестра Киры Митчелл? Вы ужасно на нее похожи!

А эта охотница за мужчинами и рада подыграть:

– Да, я ее сестра… и т. д. и т. п.

Действительно, смешно. Но веселое настроение уже оставляло меня.

Кольнула неприятная мысль – будучи с ней, Дэвид представлял себя со мной! Мы знакомы с ним несколько лет, с тех пор как я переехала в эту квартиру. Но я никогда не давала повода… Хотя разве мужчинам нужен повод? Мы видимся часто, разговариваем, он смотрит на меня. Но кто знает, что он думает при этом? Или потом, где-то у себя? Что он планирует?

Нет, видимо, пришло время принять лекарство. Хотя доктор Штерн велел это делать по часам, ну так здесь его нет… И все будет хорошо.

Все хорошо. Меня зовут Кира Митчелл, и я чокнутая. Привет, Кира! Обычно я сижу в четырех стенах своей квартиры и боюсь выходить из дому. Даже окна у меня зашторены, как правило. Сейчас я почти не боюсь и думаю, что вполне могла бы выйти, только зачем? Мне и так хорошо. Продукты и вещи я заказываю из магазинчика внизу. Те, кто их приносит, – мои друзья. Только вот иногда я прошу оставить заказ на лестничной клетке. И они входят в мое положение. За это я их люблю. И Дэвида тоже люблю, хоть он и придурок.

Если подумать, моя нынешняя жизнь совсем не плоха. Думаю, многие даже рады были бы поменяться местами. Работаю я на дому, через Интернет. Пишу для одного второсортного журнальчика, под псевдонимом Кира Ринг. Создаю комиксы о приключениях звездной воительницы Саши Гром. В чем-то мы похожи с ней: она брюнетка, и я – тоже. Глаза у нас зеленые. Только вот формы мои не сравнить, конечно. И прическу. На голове – черт знает что! Можно вызвать парикмахера, но я их боюсь. Иногда пытаюсь сделать что-то сама, купила машинку, но ведь это уметь надо…

Ладно, не будем о грустном. Важен позитивный настрой. И еще важно докопаться до самой сути проблемы и решить ее. Так считает доктор Штерн.

А причины всему – кто бы удивился? – лежат в прошлом. Я ведь, между прочим, не всегда была такой…

Митчелл – не моя настоящая фамилия. Это фамилия моих приемных родителей, которые удочерили меня из приюта в возрасте пяти лет. О моих биологических родителях я ничего не знаю и, честно говоря, знать не хочу. Я научилась ценить то, что есть, и это мой принцип. Как говорится, лучше синица в руке, чем журавль в небе. Тем более что журавль этот может при ближайшем рассмотрении оказаться вдруг коршуном. А то и птеродактилем…

Но это еще далеко не все, леди и джентльмены. В возрасте тринадцати лет меня похитили. Должно быть, какой-то маньяк. Потому что выкупа никто не требовал, а через три дня меня нашли без сознания в городском парке… О том, что со мной произошло в эти дни, я так и не вспомнила. Мне кажется, оно и к лучшему (хотя некоторые из моих психоаналитиков были другого мнения).

Казалось бы, все кончилось хорошо, пусть маньяка этого так и не поймали. Да только с той поры и начался у меня непорядок с головой. Провалы памяти – иногда минуты, а порой и часы, необъяснимая сонливость в самые неподходящие моменты… Они преследовали меня в школе и колледже, вызывая насмешки сверстников. Потом как-то все улеглось. Меня ведь лечили, и довольно серьезно! Митчеллы души во мне не чаяли, разоряясь на врачей.

Новый этап моей болезни начался, когда я стала жить одна. То есть совсем одна, сама по себе. Моя квартира все больше кажется мне осажденной крепостью. Я стала бояться пространства и чужих людей. Это пришло не в одночасье, а исподволь. И если называть вещи своими именами, то, по-моему, у меня паранойя. Хотя доктор Штерн уверяет, что нет – всего лишь агорафобия, и таких случаев сейчас навалом. Впрочем, менять врача я пока не собираюсь. Их не так много, работающих через Интернет.

Между прочим, у меня действительно может быть сестра. Этот факт ничему не противоречит. Я ведь ничего не знаю о своей биологической семье. Может, они сдали одного ребенка в приют, а другого оставили. Или мы обе попали в приют, и ее удочерила другая семья. И вот она – Ирма, кажется? – проявила интерес к своему происхождению, пошла по инстанциям, раскопала старые документы…

В этом случае она должна была выйти на Митчеллов!

Эта мысль пронзает меня как мистическое откровение.

Надо позвонить маме.

– Алло? – сразу отвечает та.

– Привет, мам, это я…

– Здравствуй, дорогая! Подожди, я выключу телевизор.

Я жду, и сердце тяжело колотится в груди.

– Да, милая! Как ты себя чувствуешь?

Господи, как ей рассказать? Да и не нужно. Она представляет. Примерно.

– Нормально, – говорю я. – Слушай, мам, у меня такой дурацкий вопрос… Ты не знаешь, у меня есть братья или сестры? В смысле, биологические.

Вопрос действительно дурацкий. Никто у нас в семье об этом не знал.

– Конечно, золотце! – неожиданно радостно восклицает мама. – Ты уже с ней встретилась?

– С кем? – тупо спрашиваю я.

– С Ирмой! Очень милая девочка, гостила у нас в прошлые выходные. Совсем как ты, только рыженькая. Мы с Джеком ее поселили в твоей старой комнате. Милая девочка, только легкомысленная немного. И одевается так, знаешь, современно очень…

– Что она говорила? – мой голос охрип от новостей.

– Что вас разлучили в детстве, в приюте. Вы туда обе попали после смерти родителей… Ох, извини, я не хотела…