Текст книги "Искатель, 2006 №7"
Автор книги: Алексей Лебедев
Соавторы: Виктор Банев,Валентин Пронин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Сквозь сплошные струи проливного дождя, завесившего серым пологом горизонт, вахтенный разглядел горы. Лоцман сказал, что из-за дождя не может точно сказать, где они находятся. Но это, без сомнения, Индия.
Дождь кончился. Ночь была тихая. Влажный теплый ветер приносил запахи сырой земли и пряных трав. На берегу кто-то зажег факелы. На кораблях поставили дозорных, остальным было приказано готовиться к любой неожиданности.
На флагманский корабль тихо съехались Пауло да Гама и Николау Коэльо и молча прошли в каюту командора.
– По правде говоря, – начал неожиданно Пауло, – мы ничего толком не знаем об этой стране. Нам надо многое выведать, разузнать…
– Главное, отделить действительность от вымысла, от легенд и басен. – Командор положил обе руки на стол и почему-то глядел на них, медленно сжимая и разжимая кулаки. – Прикидываясь кем угодно, мы прежде всего должны проявить себя разведчиками, шпионами… как в стране врага.
– Я думаю, следует распространить слух, что наши три каравеллы – только часть флотилии могущественного государя Португалии. Нас, мол, разнесла по морю страшная буря, и мы случайно заблудились… А они… остальные… отстали от нас, – предложил Пауло.
– Правильно, Пауло, я тоже думал примерно так же. Что скажешь, Николау?
– Я слушаю вас, командор. Считаю: вы с братом хитростью и умом стоите друг друга. Я заранее присоединяюсь к вашему плану, – сказал Коэльо. – Может быть, они побоятся напасть на нас, поверив, что скоро подойдет основная эскадра с большим войском, с сотней бомбард, богатыми подарками, с послом и свитой.
Васко да Гама встал, прошелся по каюте и приоткрыл дверь. Рядом с дверью стояли на карауле два солдата в кирасах и шлемах.
– Ну что там, Гаспаро? – спросил командор, прислушиваясь к тихому плеску моря и вглядываясь во тьму, скрывшую индийский берег.
– Кто-то ходит с факелами по берегу, сеньор командор, – отвечал солдат. – Может, береговой патруль. А так – все спокойно.
Командор вернулся к столу, снова сел.
– Значит, договорились. Я всем местным властям стану объяснять, что я – только моряк, управляющий королевской эскадрой. А позже приплывет сам посол. Вступать в переговоры с индийцами будем только мы трое. Остальным разрешается говорить лишь об обыденных вещах. Ну, например, спрашивать цены на товары или узнавать названия городов.
– Правильно, – подтвердил Коэльо, – нечего всем языки чесать. Полезнее помолчать.
– И еще об одном деле я хочу тоже распорядиться заранее. Если индийцы – христиане, то, наверно, какие-нибудь еретики или схизматики и не следуют законам нашей католической церкви. Пусть никто не удивляется по поводу несоответствия их обычаев с нашими и по поводу веры с ними не спорит. Если мы впоследствии укрепимся на этом берегу, у воинствующей церкви и ее верных слуг будет достаточно средств, чтобы вернуть заблудших в лоно истинной веры, а неверных и язычников уничтожить и обуздать.
Рассвело, моряки увидели город. Вдали темнели синие изломы гор. У берега и дальше, вдоль улиц, среди пальмовых рощ и фруктовых садов стояли домики (глинобитные и деревянные). Домики крыты пальмовыми листьями. На окраине города высились мечети и минареты, увенчанные полумесяцем.
– Это Каликут, самый богатый порт на побережье, – сказал, всмотревшись, арабский лоцман.
Дворец правителя утопал в садах и укрывался за высокой каменной стеной. Еще лоцман из Мелинди сказал:
– Обычно сюда приходит много арабских, персидских, цейлонских и малайских кораблей. Но сейчас на рейде всего одно судно, потому что сезон торговли прошел.
Васко да Гама приказал лоцману ибн Маджиду купить рыбы у местных рыбаков. Расплатившись серебряной португальской монетой, он рассчитывал привлечь внимание рыбаков, грузчиков и мелких торговцев, толпившихся в порту.
Все индийцы были только в набедренных повязках, некоторые носили синюю или красную выгоревшую чалму, завязанную по-другому, иначе, чем у мусульман. Остальные ходили с непокрытыми головами. Рыбак, продавший рыбу на португальский корабль, спросил лоцмана – кто они. Лоцман рассказал заготовленную командором басню про заблудившуюся эскадру «великого короля могучей державы» и про то, что эти три судна – только малая часть грозной флотилии, которая вскоре должна подойти к Каликуту.
Рыбак побежал рассказывать услышанное; каликутский порт через час уже гудел как пчелиный рой от разговоров о приплывших из неизвестной далекой страны кораблях, и распространялась легенда о затерявшейся в океане флотилии. Васко да Гама надеялся, что пылкое воображение восточных людей дорисует недосказанное лоцманом. А через торговцев, воинов, слуг эти россказни достигнут дворца.
Туземцы предлагали португальцам рыбу, кокосовые орехи, винные ягоды, связанных за лапки живых кур и голубей. Васко да Гама приказал все предложенное купить и хорошо, не торгуясь, со всеми расплатиться. Он купил даже дрова, привезенные дровосеками с гор, хотя португальцы в них не нуждались. Командор сказал при этом:
– Я велел дать денег бедным людям, чтобы труд их не пропал даром. Ибо привык щедро отплачивать тем, кто желает мне добра.
Услышав эти слова от переводчика, лоцман понял, чего хочет командор, и громко повторил сказанное им для индийцев. Это вызвало у простодушных бедняков удивление, пересуды, невольные преувеличения. Через день весь город знал о щедрых и добросердечных чужеземцах.
Васко да Гама поручил писцу и переводчику Жоао Нуньешу поговорить с горожанами, имевшими более высокое положение, нежели рыбаки, грузчики и дровосеки. А также выяснить, по возможности, достигли ли сведения о чужеземных кораблях правителя и каковы его намерения по отношению к ним.
Португалец отправился с торговцем, привозившим на каравеллы провизию. Проходя по пестрой и шумной базарной площади, он случайно познакомился с маврами из Туниса, говорившими по-испански. Увидев человека, одетого как европеец, мавры вскричали:
– Дьявол тебя возьми! Как тебя занесло сюда?
Нуньеш скромно сказал, что португальские корабли приплыли за пряностями. После беседы с ним, которую хитроумный писец вел очень осторожно, тунисцы пригласили его в дом, угостили белым хлебом и медом. На «Сао Габриэль» Нуньеш возвратился с одним из новых знакомых. Нуньеш представил его Васко да Гаме.
– Какая удача! Счастливое предприятие! Множество рубинов, множество изумрудов! – поклонившись командору, стал выкрикивать мавр, подвижный молодой человек, которого звали Эль Масуд. – Вы не зря проделали такой долгий и трудный путь. В этой стране вы приобретете богатство!
Португальцы поразились, услышав от иноземца и иноверца, на таком расстоянии от своей страны, ободряющие речи, да еще на понятном языке. Веселого, услужливого Эль Масуда, говорящего по-испански и, кроме арабского, знающего немного индийское наречие, стали называть Монсаид. Васко да Гама пригласил его к себе на службу и в дальнейшем решил рассчитывать на этого человека.
Рассказывая об Индии и желая угодить новому господину, Монсаид превращал по ходу рассказа всех не-мусульман в христиан. На вопросы о царствах и товарах Индии говорливый мавр диктовал писцу в присутствии командора:
– Пиши, писец. Властелина города Каликута зовут Заморин, а по-индийски Самудрия Раджа, что означает «Царь морского берега». У него сто тысяч воинов, считая с подчиненными князьями и союзниками. Собственные силы его малы. В основном, это стража в городе. Из Аравии в Индию привозят медь, кожи, розовую воду, ткани, ртуть.
– Про другие индийские страны, – напомнил командор.
– Пиши, писец. Коронголор – христианская страна. Король может выставить сорок тысяч воинов. Перец там дешевле, чем в Каликуте. Еще есть очень большой остров, Шри-Ланка называется. Наверное, самый большой остров в мире. Жители черные. Все христиане. Самый большой в мире рубин у местного короля. Подданные ходят голые и едят один рис. Король может выставить четыре тысячи воинов и много боевых слонов. Вся лучшая корица поступает оттуда.
– Как сражаются боевые слоны? – Васко да Гаму очень беспокоили слоны; непонятно было, действенными ли против них окажутся бомбарды.
– Деревянный домик (там четыре стрелка) ставят на слоновью спину, прикрепляя широкими ремнями. Слону на каждый клык надевают по пяти обнаженных мечей, а в хобот дают тяжелую цепь, чтобы он бил ею врагов. Из домика слону отдают приказы, и он выполняет их, как разумное существо. А перед битвой слонов поят вином, чтобы разъярить.
– Что еще?
– Еще есть Малакка – христианское царство. У короля десять тысяч воинов и тысяча коней. Кони в Индии плохие, быстро устают и годны только для колесниц. Из этой страны идет вся гвоздика. Из империи чинов[12] туда привозят фарфор, шелк и олово. Там водятся попугаи с красными, как огонь, перьями.
– Дальше.
– Пиши, писец, – говорил по-испански мавр.
Он знал о ценах на пряности в Александрии Египетской, о пошлинах, которые взимают за пряности в разных странах, о далеких царствах Суматре, Сиаме и Бирме, которые пока командора не очень интересовали.
Затем Монсаида отвезли на берег. Он отправился в свой дом, чтобы отдохнуть, а наутро вернуться помогать португальцам в их делах.
Дома его встретил Хамиджун, тоже тунисский мавр, знающий испанский язык. Вышла смуглая девушка, прикрывая пол-лица прозрачной кисеей. Она поцеловала руку Монсаиду.
– Тебя так долго не было. Я соскучилась по тебе, господин.
– Принеси еду. Рис, курицу и фруктовый напиток.
– Ты и правда хочешь стать поверенным и переводчиком у неверных? – спросил приятель. – Не рискуешь ли ты, Эль Масуд? Ведь местные мусульмане могут на тебя обозлиться.
– Выслушай меня внимательно, Хамиджун, – сказал приятелю Монсаид, приступая к еде. – Хотя, по закону, следует молча благодарить в душе Аллаха, дающего насыщение, я не буду терять время. Сообрази, какие складываются обстоятельства. После того как пал халифат в Испании и Португалии и неверные создали свои варварские королевства, они на этом не успокоились. Они бросились всюду, куда может доплыть судно под парусом. И вот они здесь. Я вижу их стремление захватить рынки пряностей, драгоценных камней и золота. И ты не хуже меня знаешь, Хамиджун, что эти португальские мореходы не остановятся ни перед чем. Любое преступление, обман, насилие – привычные для них средства достижения цели. Хотя правоверные султаны во всем этом вряд ли отстают от христианских королей. Но сейчас наступает время людей Европы. Алчность их беспредельна, упорство несгибаемо, а воинское мастерство и организованность приведут их к победе. К тому же в государствах мусульман еще нет бомбард, Фальконетов и аркебуз, которыми обладают неверные. Сражаться с ними, вооружившись луками, стрелами и мечами, – все равно что выходить против тигра с палкой. А эти три корабля и горсточка солдат – лишь пробный поход. Завтра их будут тысячи, и они возьмут рынки в свои руки, – закончил рассуждения Монсаид, обгладывая куриное стегнышко.
– Что ты хочешь посоветовать при таких изменениях жизни? Как мне быть? Ведь даже волос не упадет с головы человека, если не захочет Аллах.
– Последуй моему примеру. Стань пособником и слугой нищих мореплавателей. Или покинь эту страну, уезжай как можно дальше отсюда. – Монсаид подошел к девушке, сидевшей на ковре, и тихо произнес: – Ты повисла на моих ресницах, Сурейя. Так говорят влюбленные индусы. Когда ты придешь разделить мое остывшее ложе?
– Удались в спальню, и жди, пока на край темного окна, как ломоть золотистой дыни, ляжет луна.
Дворец Заморина
Васко да Гама нетерпеливо ждал людей от правителя. Прошло несколько дней, но они не являлись.
Командор спросил совета у бойкого, всезнающего Монсаида.
– Приезжие обязаны первыми направить послов во дворец, – сказал мавр.
К властителю Каликута поехали два португальца и Монсаид. Командор приказал им известить Заморина, что он привез письмо от короля Португалии.
После визита к Заморину людей командора на «Сао Габриэль» прибыл в разукрашенной лодке человек в набедренной повязке, с богато инкрустированным треугольным щитом и до белизны наточенным мечом. Это был наир – воин из гвардии Заморина. Он привез от раджи письмо по-арабски. Заморин писал, что в ближайшее время ветры должны усилиться и каравеллам оставаться на рейде небезопасно. Португальцам предложили перевести суда в ближайшую гавань. Васко да Гама согласился.
Через несколько дней ему доставили царское приглашение.
Васко да Гама оделся в лучшее платье и велел нарядиться своим спутникам. С собой он взял тринадцать португальцев и Монсаида. На лодку поставили бомбарду, замаскировав ее коврами.
Покидая корабль, командор временно передал командование Пауло да Гаме и приказал:
– В случае если со мною случится что-нибудь дурное, не пытайся меня спасать, ибо это приведет к гибели кораблей и команды. Если ты, Пауло, получишь известие о несчастии, ты должен будешь немедленно плыть в Португалию и сообщить королю Маноэлю об открытии пути в Индию.
Отдав последние распоряжения, Васко да Гама спустился на берег.
Его ждал наместник Заморина, толстый маленький старик в белом тюрбане, с красной крашеной бородой. Он сидел на ленивом, перекормленном иноходце в богатой сбруе. Звали наместника Вали. «Нечестивый мавр», – подумал, кланяясь ему, Васко да Гама. Полуголые черноусые и длинноволосые наиры верхом на конях окружили его, блистая обнаженными мечами.
Целая толпа пестро одетых музыкантов грянула причудливый восточный марш. Звенели цимбалы, трещали трещотки и маленькие барабанчики, пронзительно визжали дудки. Гулко бухал наккар – огромный барабан из буйволовой кожи. Наккар был подвешен между двумя буйволами, по нему били большими колотушками четыре барабанщика. И эта орда беспрерывно гремела, свистела, гудела и бесновалась все время, пока португальцы следовали за толстым Вали на жирном иноходце к дворцу Заморина. Васко да Гама сел в предложенный ему паланкин, его потащили рослые полуголые индусы. Вокруг живописно гарцевали красавцы-наиры, разгоняя бичами народ.
Привлеченные грохотом оркестра, сбегались со всех сторон бронзовые, чернобородые индийские крестьяне в набедренных повязках и выгоревших тюрбанах, парсы[13] на осликах, как один, в огненно-красных чалмах, мусульмане в белых и голубых чалмах и полосатых халатах, женщины в ярких одеяниях-сари, с круглыми серьгами в ушах и маленьким колечком в проткнутой ноздре, с круглым тилаком – священным знаком между бровями. Женщины несли медные кувшины и маленьких голых детей – на плече или привязав к бедру; некоторые индуски поражали португальцев красотой. Встреченные по дороге двуколки местных жителей, запряженные мулами, волами или старым истощенным конем, жались к обочине, опасаясь расписного вельможного паланкина, странных иноземцев в блестящих латах и шлемах, надменного Вали и свирепых всадников с мечами и плетками.
Через два часа была остановка. Португальцам предложили воду, жареную рыбу и рис с пряностями. Васко да Гама отказался от угощения, но его спутники с удовольствием подкрепились, хотя и не снимая шлемов, не расстегивая лат, не выпуская из рук оружия. После завтрака шествие спустилось к реке, погрузилось на широкий помост, укрепленный на двух баркасах, и поплыло вниз по течению. Наиры и музыканты ехали следом на других лодках.
По берегам реки тянулись рисовые поля. Большое колесо с лопастями, приводимое в движение ногами крестьянина, переступавшего целый день на месте, медленно вращалось и со скрипом поднимало воду из реки. Неподалеку по расчищенному кругу гоняли быков с завязанными глазами, вращая каменный жернов, из-под которого старик ковшом собирал струившуюся белым ручейком муку.
Кое-где лес подступал к реке. На отмелях стояли важные цапли-марабу. Поблескивая, прыгала на перекатах мелкая рыбешка, дети ловили ее сачком. Вниз по реке скользили низкие, груженные тюками баржи; с рыбачьих лодок опускали сети. Паром перевозил через реку селян и путников с тяжелыми корзинами на головах. Бедная, захолустная жизнь людей и намека не давала о сказочных богатствах и поразительных чудесах.
В заводи, среди водяных цветов, будто серое бревно, лежал крокодил, поджидая жертву. У другого берега несколько темнокожих подростков мыли лежавшего на боку слона. Подростки ходили по слону, как по бугристому кожаному острову, натирали его пучками соломы и поливали из черпаков водой. Слон помогал, набирая в хобот воды, и весело брызгал на себя. Эта картина привлекла внимание португальцев. Усмехаясь и подталкивая друг друга, солдаты наблюдали, как свободно здесь обращаются с этим огромным животным и совершенно его не страшатся. Наконец за излукой показался город Каликут. Над домами горожан, в зелени садов высился дворец правителя.
Сначала иноземных гостей подвезли к большому каменному храму с широкими ступенями, спускавшимися к реке. Предложили совершить здесь моление для успеха предстоящего у Заморина приема. Васко да Гама согласился и первый стал подниматься вверх по ступеням.
– Что это за храм? – спросил у Монсаида Альвариш.
– Христианский, – ответил с серьезным видом Монсаид, однако португальцу в его глазах показалось что-то двусмысленное и лукавое.
Их встретили бритоголовые, полуголые люди. Они приветливо улыбались и протягивали входящим пропитанные смолами палочки, которые следовало поджечь. Палочки тлели в руках португальцев, издавая приятный аромат; вился голубоватый дымок, напоминая им привычные церковные свечи.
– Какие у них в церкви нарисованы святые-то на стенах, смотреть страшно, – шепнул солдат Диого солдату Гаспаро.
– Да, прямо чудища какие-то, прости меня Господи. У кого зубы изо рта торчат на вершок, у кого четыре руки…
– У кого пять. Зато с коронами на головах. Может, какие праведные короли?
Сам командор уже сообразил, что индуистские храмы к христианству отношения не имеют. Однако он не подавал вида, будто им овладевают сомнения. Чтобы расположить к себе индийцев, совершил торжественное моление, складывая руки у груди, низко кланяясь перед недвижно пляшущими многорукими и голыми идолами. Глядя на него, офицеры и солдаты тоже кланялись и крестились.
Помолившись в индийском храме, португальцы продолжили шествие к дворцу Заморина. На городских улицах любопытных собралось гораздо больше, чем на пригородной дороге. Густая толпа напирала со всех сторон. Звучали непонятные возгласы, разносился терпкий запах пота, смешанный с запахом кокосового масла. Процессия пробиралась по городу с невероятным трудом, хотя наиры поднимали лошадей на дыбы и не жалели бичей, разгоняя толпу. В конце концов дошло до того, что и сами португальцы принялись кулаками и даже кинжалами прокладывать себе дорогу среди этих почти голых, скользких от пота горожан, которые, казалось обезумели и готовы были претерпеть любые побои и гонения, лишь бы развлечься столь редким зрелищем.
Только когда из крепости навстречу процессии вышел новый отряд с палками и бичами, заморским гостям удалось пробраться к воротам правителя. Ворота медленно раскрылись. Васко да Гама увидел широкий двор, мощенный отшлифованными плитами, насаждения каких-то диковинных цветов и растений, издававших приятный, но непривычно дурманящий аромат, и ровные ряды рослых воинов, стоявших с копьями вдоль стены.
Дальше, в пестро разрисованном строении, начиналась приемная Заморина. Низкорослый толстяк Вали с красной от хны бородой пригласил командора и остальных проследовать за ним. Внезапно навстречу вышли еще четверо придворных, одетых точно так же, как наместник Заморина. Это тоже были мавры в серебристых халатах, белых чалмах и с крашенными хной бородами.
Наконец, войдя во дворец, португальцы оказались в маленьком, выложенном цветными плитками дворике. На ступенчатом возвышении сидел в золотом кресле темнокожий черноволосый человек средних лет в одной только белой набедренной повязке – в виде юбки, окаймленной множеством золотых колечек с рубинами. На голове Заморина сверкал остроконечный колпак, весь усыпанный самоцветами. Черные волосы правителя, собранные позади в узел, перехватывала нитка крупного жемчуга. На левой руке индуса сиял золотой браслет, изукрашенный мелкими драгоценными камнями и огромным алмазом. Массивные золотые серьги с крупными рубинами довершали наряд правителя Каликута, не считая жемчужного ожерелья и толстой золотой цепи искусной работы.
Справа от раджи стоял мальчик с красным, окованным золотом щитом и коротким мечом с золотой насечкой. «Может быть, это сын Заморина или его родственник…» – подумал Васко да Гама, несколько взволнованный таким количеством драгоценностей в наряде индуса. Впрочем, слева другой мальчик, тоже лет десяти, держал золотую чашу. Стоявший за спиной своего повелителя седобородый старик подавал ему свернутый лист бетеля[14]. Заморин задумчиво жевал бетель и сплевывал в чашу красную, словно кровь, слюну.
Васко да Гама приветствовал Заморина, подняв руки к небу и затем прижав к груди, то есть действовал настолько правильно, насколько был осведомлен о восточных жестах почтения. Человек с седыми волосами, с таким же, как у Заморина, бритым лицом и ослепительно сверкавший почти такими же драгоценностями, предложил португальцам сесть. Слуги внесли резные скамьи, другие поставили перед гостями подносы с фруктами и маленькие серебряные кувшины с холодной водой.
Повелитель Каликута, спокойный и доброжелательный с виду человек, попросил начальника иноземцев кратко изложить послание короля. Видя в окружении Заморина мавров, которые, скорее всего, занимали здесь высокое положение и могли навредить португальцам, Васко да Гама попросил Заморина принять его наедине. Заморин отнесся к его просьбе без всякого замешательства или раздумья. Он поднялся и перешел в соседнее помещение, где стояло роскошно убранное коврами и подушками ложе. Они сели довольно близко друг к другу. Монсаид старательно переводил, иногда слегка перевирая или прибавляя кое-что от себя.
– О великий повелитель индийского царства! – начал говорить Васко да Гама, чтобы польстить Заморину и потому что считал такое обращение самым подходящим для восточного владыки. Вслед за тем он рассказал и о своем короле «повелителе многих стран и обладателе несметного богатства». – Не подумай, о царь индийцев, будто король Маноэль, посылая корабли так далеко, ищет золота, серебра или драгоценных камней, ибо у него всего этого в изобилии, – продолжал португалец, – а из желания заключить союз с другими, особенно христианскими государями.
Командор заметил, как правитель Каликута, обращая внимание на некоторые слова, совершенно равнодушно отнесся к нажиму при упоминании о «христианских» государях. Исходя из этого, Васко да Гама заключил в уме, что индусы христианами все-таки не являются. Потом Заморин сказал:
– Я рад приезду гостей из столь отдаленного государства. Я надеюсь, что между Каликутом и Португалией будут мир и дружба, что наши гости будут довольны и обретут здесь то, ради чего так долго плыли через моря.
Встреча закончилась уже ночью, и португальцы покинули дворец. Командора снова несли в паланкине, остальные шли пешком. Впереди шествия факельщики поднимали над головами смолистые куски дерева, освещая дорогу. Сопровождал гостей мавр, который, по словам Монсаида, продавал от имени Заморина товары иностранным купцам. Сначала португальцы двигались довольно успешно и уже предвкушали скорый отдых на кораблях. Но внезапно налетел ветер, закрутил дорожную пыль, потушил факелы, и хлынул всесокрушающий, немыслимо обильный тропический ливень. Через минуту португальцы промокли насквозь, прежде чем мавр – приказчик Заморина – привел разгневанного посла и его удрученных спутников в свой дом. Всех разместили на большой дощатой веранде, устланной коврами. Зажгли светильники, принесли рис и фрукты. Но португальцы были расстроены.
– Будь проклят этот нечестивый сатанинский дождь, – сетовал кто-то из солдат. – Во что превратилась наша праздничная одежда… Кружевные оторочки измялись, плащи полиняли, перья на шлемах поломаны… А уж обувь… обувь-то совсем испортилась. Когда же она высохнет, то сморщится, как жабья кожа. Ее уж никуда на выход не наденешь…
Однако дождь продолжался, и Васко да Гама обратился к хозяину дома с просьбой найти коней или хотя бы одного коня для него, чтобы добраться до побережья. Коня привели, он был неплох.
– Почему конь не оседлан? – приходя в ярость, спросил Монсаида командор. – Разве я деревенский пастух, чтобы ездить на неоседланном коне?
Монсаид поговорил с хозяином дома.
– Он утверждает, что здесь, на побережье, все ездят таким образом, господин, – сообщил Монсаид.
– Ложь! Я не верю, чтобы знатные люди елозили на конской спине без седла, стремян и подпруги. Это подстроено маврами. Они хотят унизить меня как посла христианского государя. Это намеренное оскорбление. Я отказываюсь ехать на таком коне.
Монсаид пытался сообщить о раздражении начальника хозяину дома, на что тот только пожал плечами.
– Ждите, – сказал приказчик Заморина.
К утру дождь постепенно прекратился. Уставшие, вымокшие португальцы едва добрались до кораблей.
Через несколько дней надо было посылать Замори-ну подарки. Их достали, осмотрели, почистили. В Каликуте подарки для государя полагалось предварительно показать придворным.
На «Сао Габриэль» прибыли приказчик Заморина, сопровождавший португальцев на обратном пути, и краснобородый толстяк Вали. Перед ними разложили двенадцать кусков полосатой шерстяной ткани, четыре красных капюшона, шесть шляп, четыре нити кораллов, ящичек с шестью серебряными чашами для омовения рук, ящик тростникового сахара, две бочки оливкового масла и два бочонка меда.
Мавры с удивлением оглядели подарки и не смогли удержаться от смеха.
– Это всё? – спросили они.
– Да, – перевел Моисаид.
– Раджам-государям такое не дарят. Самый бедный арабский купец подарил бы больше, – сказал приказчик. – Если у вас нет редких и изысканных вещей, дарите просто чистое золото.
– Тем более, по словам твоего начальника, в его стране золото просто некуда девать, – прибавил Вали.
Васко да Гама понимал, что здесь не дикая Африка, где за маленькое зеркальце чернокожий вождь давал горсть золота или пять молоденьких рабынь.
– Скажи этим псам, – вымолвил, еле сдерживаясь, Васко да Гама, – что я не привез золота. Я не торгаш, я моряк и посол. Это не королевские подношения, а мои собственные. Если король прикажет мне еще раз приплыть в Индию, он доверит мне более роскошные подарки. А если Заморин это не примет, я не пошлю ему ничего.
Выслушав его слова, приказчик холодно произнес:
– Я не посмею передать государю подобные дары. И тебе, почтенный посол, не советую это делать.
И все-таки Васко да Гама не верил приказчику и толстяку Вали. Он показывал эту груду дорогих, по его мнению, вещей арабским и индийским купцам, посещавшим из любопытства португальские каравеллы. Они в один голос заявляли, что подарки никчемные, что их стыдно предлагать властителю Каликута. В глазах этих купцов португальцы были обманщиками и нищими бродягами.
Командор не верил. Он считал: все дело в том, что мавры хотят очернить его перед Заморином, и приходил в ярость. Хитрый Монсаид дипломатично помалкивал. Командор настаивал на новой встрече с Заморином, но советники раджи откладывали свидание во дворце день за днем.
Странная Индия
Однажды Васко да Гама сказал Монсаиду, с утра приплывшему на «Сао Габриэль»:
– Я кое о чем хочу расспросить тебя, как человека смышленого, знающего и, как мне кажется, желающего быть мне полезным.
Монсаид скромно присел на табурет, изобразив на лице крайнюю степень почтительного внимания.
– Начнем с того, что я не очень-то уверился в христианстве индийцев, хотя ты уверял нас в этом.
Мавр прижал руки к груди и умоляюще залепетал:
– Наверное, я, ничтожный, ошибался. Мне представлялось, будто так оно и есть. Ведь индийцы рисуют своих богов и святых на стенах храмов, устанавливают им статуи, как и христиане. Конечно, их изображения сильно отличаются от того, что мне приходилось как-то увидеть в церкви, но…
– Ладно, я не осуждаю тебя, – прервал испугавшегося мавра командор. – Пусть мои матросы думают, будто они приехали в христианскую страну. В конце концов, я не для выяснения местной веры сюда плыл. Объясни мне другое. Почему мавры имеют такое влияние на Заморина? Многие являются его придворными, его доверенными и советниками. В городе множество мечетей, хотя у индийцев свои храмы, свои обычаи. Объясни мне, в чем тут дело?
Монсаид успокоился и оживился одновременно.
– С позволения вашей милости, объяснить это нетрудно. Уже не одно десятилетие мусульманские владыки военным путем захватывают и присоединяют к своим владениям северные области Индии. Население и раджи сопротивляются, но не могут отразить наступление мусульман. Город Каликут всегда был торговым портом. Его правители скопили свои богатства, предоставляя базары, гавань, часть строений и близлежащих земель в распоряжение приезжих купцов. Поэтому Заморин и зависит от мусульман. Издавна сюда приплывают купцы из Аравии, Ирана, Египта, с африканского побережья. Иногда здесь останавливаются корабли из других царств. Однако, если бы прекратилась постоянная торговля с аравийскими и иранскими купцами, опустела бы гавань, смолкли шумные базары, истощилась казна Заморина. Властитель Каликута потерял бы свою силу и стал бы жертвой враждебных соседей. А врагов у него много. Это раджи Коилуна и Кананора, не считая прочих соперников на этом берегу.
– Я так и думал. Теперь скажи мне, Монсаид, кто такие моплахи?
Монсаид стал объяснять:
– Моплахи – это потомки арабов и индийских женщин. Постепенно они становились все многочисленнее и создали в Каликуте отдельное поселение. Оно представляет собой нечто вроде военного ордена. Моплахов ненавидят индийцы и побаиваются даже приезжие мусульмане. Старается и Заморин не вызвать их недовольства. Прибытие ваших кораблей моплахи встретили с враждебностью. Во-первых, потому что вы христиане, во-вторых, они предвидят ваше будущее соперничество в торговле пряностями, которое находится в их руках. Я думаю, мусульмане, приближенные ко двору Заморина, и начальники моплахов решили принять все меры, чтобы воспрепятствовать вам укрепиться здесь.
Когда после длительных настояний Васко да Гама добился повторной встречи с раджей Каликута, его приняли гораздо скромнее и даже с оттенком пренебрежения. Оркестра не прислали, а отряд наиров, сопровождавший португальцев во дворец, был меньше, чем в первый раз. По дороге спутники Васко да Гамы видели молодых моплахов – вооруженных всадников в цветных тюрбанах, – которые дерзко подъезжали к посольскому шествию, выкрикивали что-то угрожающее и злобно хватались за сабли.
