Текст книги "Искатель, 2006 №7"
Автор книги: Алексей Лебедев
Соавторы: Виктор Банев,Валентин Пронин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)
Так же все происходило и на других кораблях флотилии: на «Сао Рафаэле», где капитаном был Пауло да Гама, на «Беррио», который по-настоящему назывался «Сао Мигуэль», с Николау Коэльо во главе, и на грузовом судне «Сао Михаэль», которым командовал Гонсалу Нуньеш.
Под парусиновым навесом моряки говорили о разных случаях и чудесах.
– Друг мой Фернао, – обращался к своему приятелю офицер со смоляной бородкой и живыми серыми глазами, со шрамом поперек лба, – ты говоришь, почему я не поехал к отцу в Алентежу? А что мне там делать, в забытой Богом деревеньке? Нет ничего более удачного, как пойти в плавание. Считай, нам с тобой повезло. Я сражался с маврами, получил тяжелые раны. Но когда Португалия была освобождена, мне не нашлось применения, как и многим молодцам-рубакам с мечом на боку, со шрамами на лице и теле.
– Ты прав, Дантело, куда нам еще проситься, если не в далекое плавание? Жизнь человеческая на земле стоит ничтожно мало. А в путешествии через неведомые моря и того меньше. Вообще теряет всякую цену. Каждый из нас знает, что не может твердо рассчитывать на возвращение к родному причалу. Мой знакомый Габриэло Сантуш плавал с командором Диашом до самой южной оконечности Африки. Измучились все до крайней степени, изголодались до того, что подняли бунт и заставили командора возвращаться домой.
– Вот и не добрались до Индии, – засмеялся коренастый, кудрявый и рыжеватый боцман Алонсо, – не привезли мешки с золотом, рубинами да изумрудами. А жалованье, полученное от королевских чиновников, прогуляли, наверное, еще до отплытия. Нищими поплыли, нищими и вернулись.
– Добро бы все вернулись, – продолжал вспомнивший о плавании командора Диада. – А вот как закончил жизнь Габриэло Сантуш. Погиб он – не смытый волнами во время бури, или в абордажном бою от меча корсара, или от стрелы черного дикаря. Самое обидное, на обратном пути, во время остановки, когда многие пошли поискать какой-нибудь пищи, пошел и он с тремя приятелями. Отойдя подальше от берега, те трое сговорились, убили бедного Габриэло, зажарили его на костре и съели, как самые распоследние язычники-людоеды. Потом кто-то узнал про это страшное дело и донес судьям. Под пыткой негодяи сознались, их повесили. Да Габриэло-то от того легче не стало.
Говорили, качали головами, изнывали от жары.
Многие чувствовали слабость, головокружение. Подходили к трюмам и заглядывали вниз, вздыхая и бормоча проклятия.
В трюмах находилось уже не свежее продовольствие, скудный запас тухловатой воды, товары для обмена с туземцами и огненные припасы – свинец, порох и ядра для бомбард, а также арбалеты, мечи, топоры, алебарды, секиры, абордажные крючья.
В помещении команды на соломенных циновках лежали больные. Особенно много было страдавших от цинги. Десны и ноги несчастных чудовищно распухали. Некоторые больные, доведенные до отчаянья, острыми ножами подрезали себе десны. Казалось, им становилось легче и хотя бы появлялась возможность открывать рот. Другие терпеливо и молча угасали, словно лампада, в которой выгорело масло.
Неделя шла за неделей. Океан был пустынен. Трепеща и сверкая на солнце, проносились стаи летучих рыб, похожих на странных серебряных птиц. Настоящие птицы, бурые и бело-черные, ширококрылые, почти не делая взмахов, летели над поверхностью океана.
По предварительным прикидкам опытных кормчих, флотилия отошла от африканского берега почти на тысячу миль. Корабли сделали огромную дугу в неведомом океане. Благодаря чутью и одновременно точным расчетам, они миновали полосу штормов. Девяносто три дня португальцы не видели берегов, скитаясь в открытом море.
Африка
Опираясь на поручень капитанского места, глядя зоркими глазами в необъятную, слившуюся синеву неба и океана, Васко да Гама раздумывал над тем, что ожидает небольшую португальскую флотилию на пути в Индию. Вдоль побережья восточных морей хозяйничают пираты разных вер и цветов кожи. Берега Африки населяют неизвестные дикие племена. Ближе к Индии должны встретиться поселения и корабли арабов. Придется лавировать, хитрить, обманывать, но добиваться своей цели.
Корабли зашли слишком далеко на запад. Полоса штормов осталась позади, пора было менять курс. Мореплаватели повернули на восток. Прошло немало времени, прежде чем они увидели зеленые водоросли. Цвет. океана постепенно менялся: из тускло-синего он превратился в коричнево-синий и посветлел, когда розовый веер солнечных лучей явился из-за далекого берега. На кораблях подняли флаги и дали залп из бомбард[8] в честь победы над стихией.
Перед португальцами раскинулась широкая бухта с плещущей по прибрежным камням пеной. Бросить здесь якоря оказалось чрезвычайно удобно и надежно. Васко да Гама вышел на палубу, накинув дорогой плащ и держа в руках тонкое древко с ярко-алым, расшитым шелками командорским стягом. Офицеры, солдаты и матросы выстроились на палубах четырех каравелл. Появился патер Перо да Ковильянеш и поднял над головой серебряный крест.
– Я поздравляю вас всех, – сказал Васко да Гама торжественным тоном. – С Божьей помощью и благодаря мужеству команды, мы совершили часть того дела, которое поручил нам король Маноэль. Мы достигли южного берега Африки. Нам следует обогнуть его и идти в северном направлении, по пути к Индии. И да славится наш король и святая апостольская церковь, ради которых мы должны отдать свои силы! Во имя Троицы и всех святых!
Команда с криками радости подбросила шапки и взмахнула платками. После чего патер объявил, что сегодня день святой Елены и предложил назвать неизвестную бухту в ее честь. Командор изъявил свое согласие. Эту часть моря и африканской земли назвали бухтой святой Елены.
– Пусть капитан Коэльо возьмет небольшой отряд, сядет на шлюпки и обследует ближайшую местность. Нам срочно требуется пополнить запас пресной воды. А кормчие пусть определят долготу и широту, занесут их в корабельный журнал и на карту, – закончил свою речь командор.
Николау Коэльо отправился с группой моряков за пресной водой. Вернувшись, он сообщил, что открыл большую горную реку. Чистая, ледяная на ощупь вода бурлила на острых камнях, лилась струями с высоких карнизов, с ревом выплескивалась на скалы, но к устью успокаивалась, приятно журча и позванивая разноцветной галькой. На лодках принялись возить к кораблям бочки, наполненные свежей водой.
Группа солдат с офицером отправилась на берег, чтобы обследовать прилегающую к бухте местность. Неподалеку они увидели рощицу, там португальцы заметили двух черных, деловито снующих туземцев. Один из них держал подожженный сук и отгонял дымом диких пчел. Другой ковырял острой щепкой в дупле дерева, стараясь раздобыть мед.
Когда солдаты приблизились настолько, что услышали сердитое гудение пчел, а запах дыма защекотал им ноздри, негр с горящим суком, внезапно повернув голову, увидел португальцев. Его черное лицо изобразило ужас. Он гортанно вскрикнул, отшвырнул дымящуюся головешку и пустился бежать, перепрыгивая через кусты и продолжая кричать. Второй туземец не сразу сообразил, почему убежал его товарищ. А сообразив, даже не пытался бежать или сопротивляться.
Офицер приказал отвести его к лодкам и переправить на каравеллу. Дикарь сидел, сжавшись в комок и закрыв лицо руками. Его доставили на «Сао Габриэль». Это был первый туземец, найденный португальцами в этих местах.
Васко да Гама решил завоевать доверие дикаря. Он сделал соответствующие распоряжения, и двое матросов, усевшись рядом, ели, пили и гостеприимно угощали туземца. Пойманный постепенно успокоился. Его морщинистое лицо расплылось в улыбке, он тоже стал есть и пить.
На другой день к берегу подошли несколько дикарей, одетых в шкуры неизвестных животных. У них были копья с закаленными на огне роговыми наконечниками. За ними бежали собаки пестрой масти.
– Ей-богу, наши португальские псы лают так же, – сказал матрос, по имени Фернао. – Просто удивительно, занесло нас ветрами в несусветную даль, а собаки такие, как у нас. Вот чудеса!
– А ты бы хотел услышать, как они запоют, будто соловьи? – насмешливо спросил солдат, побывавший в других экспедициях и живший в Гвинее на западном берегу Африки. – Собака есть собака, лает везде одинаково. Только люди разговаривают по-разному. Вон, испанцы живут недалеко от Португалии – можно сказать, совсем рядом. А как начнут болтать, так поначалу и не поймешь.
– Тут почти всё как у нас ранней весной, – вмешался боцман Алонсо. – Глядите: кустарники вроде нашей ивы, деревья наподобие тиса или бука, или вроде мелколиственного дубка. В низменных местах, где камней поменьше, трава зеленая.
– Ты верно подметил, Алонсо. Похоже во многом на наши места. Всюду галки летают, кармораны да чайки. Ну, прямо у городка Синиша, вблизи рыбацкого поселка.
– Я видал горлицу. Атам, над лужком, звенят жаворонки. Жары нет, прохладно. К ночи холодно даже, – заметил солдат, бывавший в Гвинее. – Странная какая-то Африка.
Знающие западные негритянские диалекты переводчики и пришедшие туземцы не понимали друг друга. Кожа у здешних жителей имела неприятный сероватый оттенок.
– Ну, прямо как будто негра обмазали грязью, – шутили португальцы, знавшие рослых, темно-коричневых или иссиня-черных африканцев с западного берега.
Местные жители казались матросам нескладными и малорослыми. Их непропорционально выпяченные ягодицы очень смешили португальцев[9]. Скуластые, узкоглазые, с плоской переносицей люди подвешивали к ушам раковины, а на шее носили подобие неуклюжих бронзовых ожерелий. Определить их возраст было довольно трудно.
– Никого не трогать, не обижать. Не отнимать ничего, – строго приказал командор.
По его приказу перед туземцами разложили мешочки с перцем и кардамоном, золотые браслеты, нитки жемчуга и изумрудов. Эти ценности взяли специально, чтобы, показывая в разных местностях, узнать, есть ли здесь такие товары.
Но дикари равнодушно смотрели на выставленные драгоценности. Было понятно, что они таких товаров не знают. С тем они и ушли, прихватив подаренные им зеркальца и бубенчики.
Появилось стадо китов, кормившихся кишевшими в водорослях морскими рачками. Пауло да Гама решил поохотиться на китов, нырявших вблизи каравелл. Две лодки с матросами, вооруженными гарпунами и пиками, подошли близко к киту. Охота началась, сам Пауло и опытный боцман метнули гарпуны. Один гарпун скользнул мимо, другой попал в цель. Эта затея едва не стоила жизни Пауло и его матросам. Кит с вонзившимся в него гарпуном нырнул и потащил за собой на канате лодку. Китобои чуть не погибли. Повезло, что это случилось на мелком месте. Вторая лодка подобрала неудачливых товарищей.
Потом, отжимая вымокшую одежду и сожалея об упущенной добыче, матросы рассказывали друг другу разные случаи и сказки об охоте на морских животных.
– Самое вкусное мясо у морской коровы, – говорил занимавшийся когда-то таким промыслом матрос Дантело. – Только достать ее очень трудно. Пасется она вблизи берега, а поди – достань. Жует себе водоросли, как обыкновенная корова на лугу, всплывает редко и осторожно. Вымя и живот у нее, будто у стельной рогатой, а размером в несколько раз больше. В тихую погоду можно выманить ее из глубины; сидеть на носу лодки, звать ее и плакать: «Выйди ко мне, моя крошка, высунь свое милое личико. Пожалей меня, красотка, малюточка». Она подплывает, высунет из воды тупоносую морду и язык высунет. Тут не зевай, скорее бей гарпуном в глаз или в бок, под левую лапу, а то она схватится зубами за край борта и перевернет лодку…
К концу дня произошло событие, ускорившее отплытие португальцев. Никто не решался ослушаться приказов командора. Но дерзкий солдат Фернао Велозо самовольно отправился в деревню к туземцам якобы просто из любопытства. Никто не придал этому особого значения. Однако, отплывая на последней лодке от берега, португальцы увидели бежавшего с горы Велозо.
– Помогите, спасите! Не покидайте меня одного! – кричал злосчастный, хрипя и задыхаясь. За ним мчались туземцы с копьями. Матросы вернулись к берегу, чтобы вступиться за товарища. Началась драка. Дикари, казавшиеся хилыми, проявили себя ловкими и верткими бойцами. Сначала бились кулаками, пинали сапогами скользкие голые тела туземцев. Наконец матросы по-настоящему пришли в ярость и достали из ножен тесаки. Негры тоже, свирепо крича, взмахнули копьями.
Один из солдат отпустил тетиву натянутого арбалета, и железная стрела насквозь пробила грудь чернокожего воина. Пришлось отступать. Португальцы беспорядочно повалились в лодку, оттолкнули ее от берега и, надсаживаясь, стали грести к кораблям. Сбежалась большая толпа дикарей. На лодку и корабли посыпался град камней, засвистели стрелы.
Бунт
Васко да Гама был раздосадован. Тихая бухта стала опасной. В любую минуту могло произойти нападение туземцев. Ночью, воспользовавшись темнотой, они могли подплыть и незаметно взобраться на корабли. Командор приказал поднять паруса. «Сао Габриэль» повернул от берега в океан, другие каравеллы последовали за ним.
Погода в этих местах стояла холодная и ветреная. Сизые облака мчались, не предвещая близкого потепления. Моряки не решались приближаться к неведомой стране. Каравеллы шли вдоль каменистого берега на восток. Места для стоянки не находилось.
Однажды Пауло да Гама решил высадиться с небольшой группой матросов, чтобы поискать свежей дичи. Среди волн, разбивающихся с тучами брызг о бурые скалы, протянулась узкая полоска земли. Причалив к ней, португальцы прошли дальше и поднялись на крутой склон, поросший кустарником.
Наконец отряд охотников вышел на плоское плато. Здесь росла масса высоких, желтовато-метельчатых тростников. Через полчаса один из португальцев заметил грациозную антилопу с изогнутыми в виде лиры рогами. Он приготовил арбалет и начал осторожно подкрадываться, стараясь не спугнуть животное.
Антилопа неожиданно сделала несколько шагов и стала невидимой среди густых тростников. Охотники с досадой поняли, что теряют возможность добыть свежего мяса.
Страшный рев, напоминающий раскаты внезапного грома, заставил их вздрогнуть и остановиться. Сомнений не было: побывавшие в колониях западной Африки сразу узнали рычанье льва. Но мощь и ярость этого рыканья их поразила. И тотчас же они разглядели самого хищника. Это был гигант – огромный самец с редкой по пышности черной гривой, высотой в холке превосходивший лошадь. Лев медленно выдвинулся из шелестящей массы тростника и грозно смотрел на замерших людей. В его зеленоватых глазах горело выражение самоуверенной силы, недовольства и почти разумного удивления.
– Только не двигайтесь, – прошептал матрос Николау Бильбао. – Умоляю вас, сеньор Пауло, не делайте ни одного движения.
– А если выстрелить в него из нескольких арбалетов? – шепотом спросил Пауло.
– Не надо. Мы сразу его не убьем. Он бросится – и некоторые из нас погибнут. Такой лев ударом лапы перебьет хребет буйволу.
Долгое время люди стояли в нескольких шагах от черногривого льва, не решаясь двинуть ни рукой, ни ногой. Лев, казалось, постепенно успокоился. Словно выражая презрение к кучке карликов, он открыл громадную пасть с огромными, будто кривые кинжалы, клыками и продолжительно зевнул. Пасть была настолько широка, что, подумалось охотникам, могла бы целиком проглотить человека. Наконец лев посмотрел в сторону и так же неожиданно, как и явился, ушел в тростники.
Португальцы вытерли холодный пот. Посовещавшись, решили вернуться на каравеллу. Пятясь, держа арбалеты натянутыми, они покинули плато, спустились на низкую полосу земли и немедленно отплыли. И, будто вслед им, с плато, из густых зарослей, раздалось громоподобное рыканье, от которого сердце невольно вздрагивало и кровь стыла в венах.
Каравеллы продолжали путь среди больших пенистых волн, ускорявших свой шумный бег вместе с усилением ветра.
Опять начался шторм. Васко да Гама старался вдохнуть бодрость в людей. Но команда роптала, все больше и больше раздражаясь. Многие матросы, окоченевшие и изнуренные непрерывной тяжелой работой, не получая много дней горячей пищи, требовали повернуть корабли. Дни были короткими, а ночи длинными. Шел холодный дождь.
Кормчий Д'Аленкер и его помощник заявили командору, что обеспокоены состоянием кораблей: течь приняла угрожающие размеры, продолжать плавание невозможно.
Вечером у каюты командора беззвучной тенью возник бывший преступник Машаду. Он тихо постучал и скользнул в каюту.
– С позволения вашей милости, я должен предупредить вас о настроении команды, – сказал Машаду.
– Я знаю о недовольстве людей, но улучшить их положение сейчас не в моих силах. Это испытание, посланное нам Господом. Надо его перенести.
– Кормчий подстрекает матросов. Я буду находиться поблизости, ваша милость. Разрешите мне носить под одеждой кинжал.
– Хорошо, Машаду, разрешаю тебе носить кинжал.
На другой день матросы стали собираться кучками. Они уже не глухо роптали, а, не скрываясь, осуждали упрямство командора.
Васко да Гама вышел из каюты, поднялся на капитанский мостик. Все заметили, что он тоже сильно похудел, казался больным и бледным. Команда, собравшись на палубе, еще раз выразила начальнику свое недовольство и возмущение. Шум ветра заглушал крики людей. Они потрясали кулаками и проклинали день и час, когда согласились участвовать в этом плавании. Но Васко да Гама крикнул мятежникам:
– Отплывая от Лиссабона, я поклялся королю не поворачивать назад. Всех, кто заикнется об этом, выброшу за борт!
– Мы не желаем погибать из-за вашей прихоти! – вопили матросы. – У нас полно больных, умирающих от холода и цинги! Кто будет кормить дома наших детей, если мы не вернемся?
Дерзкий Велозо, из-за которого при первой стоянке случилась ссора с туземцами, подзуживал остальных и, обратившись к кормчему, сказал:
– Нас пугали, что мы почернеем и зачахнем от зноя. А теперь начальники хотят уморить нас холодом и голодом.
– Поворачивайте назад, командор! Здесь нет пути дальше! – требовала команда.
– Мы обещали королю Маноэлю дойти до Индии. Еще немного усилий, и вас ждет слава и богатство, – пытался уговаривать матросов Васко да Гама. – Разве вы забыли свои обещания?
– Не надо нам славы. А богатства нам все равно не видать. Мы хотим живыми вернуться домой, – отвечали ему отчаявшиеся, истощенные люди.
– Назад не пойдем, даже если сотня человек погибнет у меня на глазах, – мрачно отрезал командор и ушел наверх, в свою каюту.
К утру шторм затих. На лодке, в сопровождении четырех матросов, приплыл к флагману капитан маленькой каравеллы «Беррио» Николау Коэльо. Он хмуро протолкался сквозь зловеще бубнящую толпу матросов и поднялся к Васко да Гаме.
– Приветствую вас, командор, – сказал Коэльо. – Но у меня дурные вести. Я знаю, на «Сао Габриэле» бунт. Мои матросы тоже ропщут, хотя пока еще мне подчиняются. Кормчий с помощником на стороне команды. Они сговорились арестовать вас и возвратиться назад. Причем сначала хотят высадиться в Испании. Потом послать обращение к королю Маноэлю и ждать от него письменного прощения. Положение угрожающее, командор. Что вы на это скажете?
– Я переезжаю к вам, на «Беррио». А потом начну действовать.
– Рад служить вам, командор.
Васко да Гама позвал своих офицеров и слуг. К ним присоединился Жоао Машаду. Обнажив мечи, приближенные Васко да Гамы и сопровождающие капитана Коэльо окружили командора и прошли к лодке. Командор переехал на корабль Коэльо.
Оттуда он пригласил кормчего Перо д'Алемкера и его помощника для переговоров. Ничего не подозревая, оба явились. Они думали добиться уступок от упрямого командора. Офицеры Николау Коэльо схватили бунтовщиков, отобрали у них навигационные приборы и связали. Васко да Гама вышел на трап, взял рупор и размеренно, спокойным голосом произнес:
– Матросы, у вас нет больше кормчих. Нет никого, кто смог бы показать вам дорогу назад. Этих людей я арестовал. Они приедут в Португалию в цепях, если не умрут раньше.
Мятеж на корабле закончился. Погода улучшилась. Мореплаватели увидели залив и устье реки. К утру на берег вышли черные люди. Их было человек двадцать. Васко да Гама в лодке подъехал к берегу. Он приказал одарить туземцев пригоршней бубенчиков и стеклянных шариков. После осмотра кораблей командор выяснил, что особенно сильно течет грузовое судно и не выдержит дальнейшего плавания. Тогда он велел перегрузить провизию и все ценное на другие корабли. Судно зажгли, оно горело всю ночь. Молча стояли португальцы и смотрели, как горит часть их далекой родины, маленький дом, доставивший их в эти неприветливые места. Корабль горел во тьме багровым пламенем, на лица солдат и матросов падали тревожные отсветы. Они уже перенесли много бед и лишений и потеряли нескольких товарищей. Огонь освещал темные силуэты кораблей и отражался в тихом заливе.
Впервые в обмен на зеркальца туземцы давали ценные вещи – браслеты из слоновой кости. Они пригнали дюжину быков, несколько коров и четырех овец. Васко да Гама приказал выменять у них жирного быка. Когда торг закончился, негры стали играть на костяных дудочках, похожих на флейты. Затем они начали танцевать, делая характерные дикарские жесты и гримасы. Мужчины прыгали и скакали, женщины вращали бедрами и трясли голыми грудями.
Командор велел своим трубачам играть. Трубы мелодично и звонко зазвучали. Матросы танцевали свой любимый танец сначала медленно, потом все быстрее и веселее. Вместе с ними начал танцевать и сам грозный начальник флотилии Васко да Гама. «Ведь он еще молод, – подумал о командоре Николау Коэльо, – этот небогатый фидалгу из рыбацкого городка Синиша, что в провинции Байшу-Алентежу, где налоги королю и церкви платят с улова рыбы. Пожалуй, в эту минуту матросы простили ему его суровость, упрямство и властолюбие. Он ведь тоже португалец и сейчас от души веселится после того, как тяжелые обстоятельства миновали, а все наелись свежей горячей говядины».
На другой день после торга негры опять плясали. Но внезапно они начали выражать недовольство без всякой причини и угрожающе взмахивать руками, в которых появились камки и дротики. Подростки, громко щелкая ременными бичами, погнали прочь от берега скот и женщин.
Васко да Гама решил проучить туземцев. На берег высадился отряд солдат в блестящих латах, с длинными пиками и арбалетами. Негры бросились бежать. Тогда вдогонку им выстрелили две бомбарды. Негры в ужасе побросали свое оружие. Скоро они скрылись за горой и больше не появлялись.
Из мачты сгоревшего грузового судна «Сао Михаэль» португальцы соорудили большой крест на холме. Перед отплытием португальцы увидели островок неподалеку от берега. На нем были лежбища тюленей. Огромные сивучи ревели, сотрясая воздух и показывая страшные клыки. Пробить их шкуру было невозможно даже копьем. Матросы охотились на маленьких самок и беззащитных детенышей. Кроме того, они настреляли птиц, у которых не росли перья на крыльях. Этих нелетающих птиц-пингвинов назвали «фотиликано».
Каравеллы поплыли дальше вдоль берега выглядевшего все приятнее. Сначала унылое однообразие нарушали одинокие деревья. Затем появились раскидистые кусты, а вдали зазеленел густой лес. Становилось теплее. Португальцы праздновали Рождество. На кораблях отслужил молебствие патер. Поскольку Рождество по-португальски «NATAL», то так и назвали берег, мимо которого плыли: страна Наталь.
Двадцать дней корабли не приставали к берегу. Кончался запас питьевой воды. Наконец заметили устье реки, удобное для стоянки. На берегу собралась толпа. Это были негры племени банту, не похожие на готтентотов, оставленных среди неприветливых скалистых мест.
Васко да Гама подарил высокому старику – вождю племени – серебряный браслет, зеленый жилет, красные штаны и мавританскую шапку. Вождь тотчас надел на себя подаренную одежду. Переводчик Мартим Аффонсо, которому знакомы были наречия банту на западных африканских берегах, сумел объясниться со старым негром. Тот пригласил бородатого, в медном шлеме и кирасе Аффонсо в свою деревню. Их сопровождали прекрасно сложенные, мускулистые молодые воины в коротких юбках, вооруженные огромными луками и копьями с железными наконечниками. Много миловидных женщин с детьми и стройных, совсем обнаженных девушек встречали вождя и гостя возгласами изумления.
Деревня состояла из пятидесяти хижин с соломенными крышами в виде высоких конусов. Переводчика пригласили в отдельную хижину и угостили вареным петухом с кашей. Вернувшись, Аффонсо рассказывал, что петух на вкус оказался точно такой, как и в Португалии. Аффонсо сопровождали посланцы вождя, доставившие на корабли связанных за лапки кур.
Целых пять дней провели португальцы в местности, которую назвали «Страна добрых людей». За куски материи и зеркальца туземцы охотно меняли массивные медные браслеты, ожерелья и кольца. Здесь запасли продовольствие, воду и топливо.
Подул попутный ветер, и Васко да Гама приказал выходить в море. Берега были покрыты густым тропическим лесом, увитым лианами. Пели, верещали, издавали мелодичные или резкие крики множество птиц. Любопытные обезьяны, разглядывая португальцев, свешивались с ветвей.
Негры были всё те же – сильные, высокие, дружелюбно настроенные по отношению к морякам. Приходили туземцы обменивать на тряпки и бубенчики продовольствие и медные украшения. Местные почти голые красавицы с бритыми головами, с губами и носами, проткнутыми медными и оловянными кольцами, зато с атласной кожей и пламенным взором нравились морякам и у некоторых вызывали сильное желание. Но командор запретил какое-либо тесное общение с ними, чтобы не нажить неприятностей.
В мутной широкой реке кишели крокодилы. Не обращая на них внимания, туземцы вылавливали принесенные течением с верховьев деревья и сушили на берегу.
Как-то среди ночи моряков разбудил рокот барабанов. Одни барабаны громко и взволнованно стучали на берегу, другие глухо отвечали им из-за поросших лесом холмов. Вспыхнули костры у хижин. В отсветах огня блестели мускулистые тела бьющих в барабан воинов. То отрывистые, то протяжные, многократно повторяемые или одинокие удары будто разговаривали с теми барабанами, что звучали издалека.
Утром на реке появился большой баркас, не похожий на длинные негритянские лодки. Стройные гребцы по команде старшего поднимали и опускали весла. По бортам между ними стояли воины с перетянутыми узорчатыми ремешками могучими мускулами. У них были длинные пики с отточенным лезвием длиной в локоть и шириною в ладонь. На поясах висели изогнутые острые тесаки. На корме, под матерчатым навесом, сидели двое. Один – тучный старик с морщинистым лицом, другой – худощавый юноша. Переводчик Аффонсо выяснил у местных жителей и доложил командору, что это великие вожди. Они щеголяли зелеными шапками и желтыми, обшитыми красной тесьмой, шелковыми бурнусами.
Вожди посетили каравеллу «Сао Рафаэль». Пауло да Гама позвал переводчика Мартима Аффонсо. Перед вождями разложили яркие материи, связки стеклянных бус, зеркала и красные шапки. Старик презрительно оглядел пеструю кучу и что-то сказал молодому. Тот крикнул слугам на берег, там засуетились. Скоро на корабль доставили тюки белой и желтой, искусно разрисованной хлопчатой материи.
Португальцы поняли, что эти вожди знают другие товары, нежели те, что нравились прежним туземцам. Пауло провел вождей и показал им «Сао Габриэль» и «Беррио». Молодой вождь пояснил, что он уже видел такие большие корабли.
Через некоторое время вожди в желтых бурнусах сели на свой баркас. Гребцы взялись за весла, и баркас пропал из виду, исчезнув за поворотом реки.
Васко да Гама созвал в свою каюту Пауло, Коэльо и Нуньеша как капитанов каравелл, переводчиков Аффонсо, Жоао Нуньеша, а также офицеров Альвариша, Жоао ди Коимбра и Жоао да Са. Он специально не пригласил священников, как бы подчеркивая этим: совещание имеет сугубо военный характер.
– Что вы думаете об этих «вождях»? – спросил у соратников командор. – Что означает их появление и такое же внезапное отплытие?
– Позвольте мне, ваша милость, сказать то, что я думаю. Кое-что из сказанного этими вождями я понял, когда они говорили между собой. Они не знают – кто мы, пока они не приняли нас за христиан. Но эти черные вожди уже явно находятся под влиянием, а может быть, и на службе у мавров. – Аффонсо закончил свою тираду взволнованным тоном.
– Да, – подтвердил Николау Коэльо, – я тоже предполагаю возникновение новых трудностей, не сравнимых со всеми прежними. Раньше мы воевали с бурями, ветрами и океаном, с голодом, холодом и болезнями. Теперь мы столкнемся с людьми. С коварными, жестокими и хитрыми маврами, которые, как видно, подбираются к этим местам.
Высказался и Пауло да Гама:
– Неверные наверняка стремятся найти то же, что ищем в землях Западной Африки мы: золото, слоновую кость, драгоценные камни и черных рабов. Во всех мавританских странах требуются невольники. Поэтому, я думаю, здесь кончаются земли вольных племен, которыми управляют их негритянские вожди. Дальше начнется другой мир, и нам требуется быть готовыми к его опасностям.
Флотилия больше месяца находилась вблизи селения доброжелательных туземцев. Снова чинили, очищали от раковин и водорослей днища каравелл. Наконец закончили корабельные работы, запаслись пресной водой и продовольствием. Поплыли дальше в северном направлении.
Арабский мир
Через четыре дня показались небольшие зеленые острова. Мелкие, более крупные; между ними отмели, банки, вдали полоска материка. Моряки увидели среди островов залив. Когда португальские корабли вошли в него, навстречу устремилось множество лодок: и под косым парусом, и управляемые десятком гребцов, сверкавших на солнце потными черными спинами, и челны на двух-трех человек. Они дружно окружили прибывших.
На одном из островов, среди пышной тропической растительности, белел город. Оштукатуренные дома утопали в садах. Пальмы высоко вздымали свои раскидистые, будто веер, кроны. На них росли плоды величиной с дыню.
На рейде, перед островом с городскими постройками, стояли четыре больших корабля и около сотни мелких. Португальцы сразу определили по форме «мавританские» морские суда. Они знали, что арабы делают свои корабли, не применяя гвоздей. Доски крепко связывают толстыми веревками и скрепляют деревянными клиньями. Потом дно и борта пропитываются кокосовым маслом. Товары арабские мореходы раскладывают на палубе и накрывают кожами. Португальцы знали, что арабские моряки умеют пользоваться компасом, квадрантом и мореходными картами.
– Ну, вот мы и встретили наших старых врагов, – сказал Васко да Гама брату, который приехал к нему на «Сао Габриэль».
– И соперников, – добавил Николау Коэльо. – Теперь держись только. Если они узнают, что мы христиане, начнутся всякие подвохи и неприятности.
