Текст книги "Искатель, 2006 №7"
Автор книги: Алексей Лебедев
Соавторы: Виктор Банев,Валентин Пронин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)
Annotation
«ИСКАТЕЛЬ» – советский и российский литературный альманах. Издаётся с 1961 года. Публикует фантастические, приключенческие, детективные, военно-патриотические произведения, научно-популярные очерки и статьи. В 1961–1996 годах – литературное приложение к журналу «Вокруг света», с 1996 года – независимое издание.
В 1961–1996 годах выходил шесть раз в год, в 1997–2002 годах – ежемесячно; с 2003 года выходит непериодически.
ИСКАТЕЛЬ 2006
Содержание:
ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!
Валентин ПРОНИН
Братья
Отплытие
Через Западный океан
Африка
Бунт
Арабский мир
Момбаса и Мелинди
Страна чудес
Дворец Заморина
Странная Индия
Моплахи
Успешная торговля
Ссора и месть
Окровавленные острова
Обратный путь
Виктор БАНЕВ
Алексей ЛЕБЕДЕВ
INFO
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
ИСКАТЕЛЬ 2006
№ 7
*
© «Книги «Искателя»
Содержание:
Валентин ПРОНИН
ВЕЛИКОЕ ПЛАВАНИЕ
КОМАНДОРА ВАСКО ДА ГАМЫ
В ИНДИЮ
приключенческая повесть
Виктор БАНЕВ
ПОКА ВСЕ СПОКОЙНО
фантастический рассказ
Алексей ЛЕБЕДЕВ
СЕСТРА
фантастический рассказ
ДОРОГИЕ ДРУЗЬЯ!
Спасибо за участие в конкурсе. Было очень интересно узнать, насколько хорошо вы разбираетесь в жанрах и следите за всем тем, что касается фантастики, детектива и приключений. Хотя письма с ответами продолжают поступать, мы решили (как и обещали) все-таки подвести в июльском номере окончательный итог.
Точного ответа не дал ни один из участников конкурса.
Приводим правильные ответы. Они выделены [красным][1].
1. Кто из писателей является родоначальником детективной литературы и как называется произведение, с которого начался отсчет детективного жанра? Эдгар Алан По, «Убийство на улице Морг».
2. Назовите имя отечественного писателя, который в качестве основной гипотезы о Тунгусском метеорите рассматривал падение в Сибири инопланетного корабля. Он же автор романа «Пылающий остров». А. П. Казанцев.
3. В каком городе жил Станислав Лем? Какие произведения он написал? Какими проблемами занимался в последнее время писатель? В г. Кракове. «Магелланово облако», «Солярис», «Глас Господа», «Мир на Земле» и др. Футуристическими проблемами.
4. Назовите имена главных героев научно-фантастического произведения А. Беляева «Человек-амфибия». Ихтиандр, Гуттиэра, Педро Зурита, Ольсен, Сальватор, Бальтазар.
5. Кто автор романа «Машина времени»? Г. Уэллс.
6. Назовите имя знаменитого бандита, орудовавшего в 20-е годы в Петербурге и наводившего ужас даже на работников милиции. Ленька Пантелеев.
7. Кто считается основоположником «черного», или «крутого», детектива? Джон Дейли первым в Америке издал «hard-boiled» («круто сваренные» истории). Но истинным творцом жанра считается американский писатель Сэмюэл Дэшил Хэммет.
8. Какие произведения братьев Вайнеров и Стругацких печатались в «Искателе»? Вайнеры: «Визит к Минотавру», «Гонки по вертикали», «Лекарство против страха». Стругацкие: «Генеральный инспектор», «Понедельник начинается в субботу».
9. Назовите имя писателя, чей 100-летний юбилей отмечался не так давно. Он же автор книги «Записки следователя». Шейнин Лев Романович.
10. Знаменитый американский фантаст, один из самых любимых в СНГ, приезжал в Советский Союз, а затем и в Россию. В 2005 году посетил Украину. Умер в 2005 году. Как его имя? Роберт Шекли.
Итак, победителем стал житель Смоленска Чеботарев Николай Викторович. Он дал наиболее полные ответы. В 9-м номере «Искателя» мы сообщим, какой приз он получил.
По две ошибке допустили В. Колягин из Рязани, О. Леонова из Курска, И. Полтавец из Минска, И. Плоткин из Архангельска. Этим читателям мы вышлем к Новому году утешительные призы.
Валентин ПРОНИН
ВЕЛИКОЕ ПЛАВАНИЕ
КОМАНДОРА ВАСКО ДА ГАМЫ
В ИНДИЮ
приключенческая повесть
Братья
К ночи городок Сетубал окутали черно-лиловые тени. Взошла луна, облила светом далекие горы, побелила старинную колокольню над приземистой церковью. Лунный свет проник в узкие улицы, заискрился в листве деревьев.
Дом с садом, от которого веяло запахом цветущего миндаля, отделялся от других небольшой площадью, наполовину погруженной во мрак. Из этого мрака явился человек в плаще с капюшоном. Мимо него проскользнула кошка; мелькнула перепончатыми крыльями летучая мышь, внезапно снизила свой изломанный полет.
Человек в плаще сделал попытку вскарабкаться на садовую каменную ограду. Преодолев небольшую высоту, он сорвался обратно на мостовую, при этом резко звякнули ножны его меча. Пробормотав проклятие, неизвестный задумался и стал терпеливо ждать.
Спустя некоторое время дверь в доме заскрежетала изнутри железным замком и, приоткрывшись, выпустила дрожащее пятно света от фонаря. Послышались голоса, произносившие слова прощания, один был, несомненно, голос молодой женщины. Дверь отворилась шире, вышел высокий мужчина в наброшенном на левое плечо плаще, заблестело дорогое шитье камзола. Слуга с масляным фонарем прихрамывал рядом.
Не успели они пройти и десяти шагов, как человек, ждавший на улице, заступил им путь.
– Что надо? – надменно спросил вышедший из дома и положил ладонь на рукоять меча.
– Мне не нравятся ваши поступки, – сказал человеке опущенным налицо капюшоном. – В отсутствие Гаспаро Эанниша вы ночью приходите в его дом, нанося бесчестье не только ему, но и всем его знакомым.
– Я судья Сетубала, назначенный королем Португалии. И мне не подобает выслушивать упреки незнакомцев, к тому же трусливо скрывающих свое лицо. Прочь – или я вызову городскую стражу!
– Сеньор, вы оскорбили фидалгу[2] Пауло да Гаму и ответите за свои поступки.
– Мне кажется, вы разгневаны тем, что не успели оказаться на моем месте, – с насмешкой произнес судья. – Все остальное – пустые рассуждения, оправдывающие вашу ревность.
– Больше я не собираюсь слушать ни одного слова! – раздраженно бросил Пауло; его клинок блеснул при свете луны. – Защищайтесь, если вы на это способны…
Судья снял с плеча плащ, мешавший ему фехтовать, и тоже обнажил меч. Вначале он твердо и искусно парировал нападение молодого человека, но через несколько минут запыхался и стал отступать. Пауло теснил его все больше, хотя и получил укол в грудь. Острие меча уткнулось в серебряную ладанку, которую он носил постоянно. Кровь потекла под рубашкой, однако он продолжал нападать, ранил судью в бедро и рубящим ударом перебил ему ключицу. Судья упал, выронив меч, а его слуга, размахивая фонарем, завопил:
– На помощь! Моего господина убили! Люди, сюда!
Тем временем звон оружия, топот и невольные выкрики сражавшихся привлекли внимание жителей соседних домов. Несколько человек показались в узких оконцах. Кое-кто вышел из дома, прихватив с собой топор или кочергу.
Но виновник поединка давно скрылся. Его никто не стал преследовать. Судью унесли на носилках к лекарю. Любопытные, обсудив происшествие, снова легли спать.
Прошло часа два, городская стража продолжала обход Сетубала. Внезапно заметили человека в плаще с опущенным на лицо капюшоном. Начальник стражи остановил неизвестного, стражники в латах и шлемах, с алебардами в руках, окружили его.
– Не вздумайте оказать сопротивление, – сказал начальник стражи. – Вы арестованы.
– Но я не совершил никакого преступления, – возразил неизвестный. – Иду по своим делам и не понимаю, почему вы меня задерживаете.
– Я должен привести вас к алькайду[3]. Не буду отбирать ваш меч. Следуйте за мной. А вы, – напомнил начальник своим солдатам, – будьте начеку. В случае чего, не дайте ему сбежать.
В доме алькайда спали, хотя в караульной горел факел и двое стражников, сидя за дощатым столом, играли в кости.
Начальник стражи постучал в дверь, ведущую к покоям алькайда. Высунулась взлохмаченная голова сонного слуги.
– Мы привели неизвестного человека, похожего на преступника. Но он имеет право носить оружие, это дворянин. Попроси сеньора алькайда оказать любезность и решить дальнейшую судьбу задержанного.
Через полчаса вышел седобородый, представительного вида сеньор в бархатной накидке и в шапке правителя.
– Откиньте с лица капюшон и назовите себя, – потребовал алькайд, усаживаясь в кресло, украшенное в навершии спинки золоченым гербом.
– Я Васко да Гама, сын алькайда города Синиша Эстевао да Гамы и придворный его величества короля Маноэля, – сказал, откинув капюшон, молодой человек со смуглым лицом и темной бородкой.
– Знавал, знавал я почтенного Эстевао да Гаму. Когда-то участвовал вместе с ним в походах против мавров, а также при взятии Танжера, – добродушно улыбаясь, проговорил алькайд Сетубала.
– Я тоже вместе с братом участвовал во взятии Танжера, хотя был еще совсем юнец. И я припоминаю вас, сеньор Диого да Са.
– Кстати, о вашем брате, сеньор Васко. Не далее как сегодня ночью – ох, уж эта беспокойная ночь! – его опознали как участника поединка с судьей нашего города. Судья серьезно ранен, находится в весьма тяжелом состоянии. Я вообще не одобряю поведение и заносчивость этого сановника. Кроме того, я не осведомлен о причине их ссоры. Надеюсь, ваш брат не является зачинщиком. Однако его будут разыскивать, дабы он предстал перед судом для выяснения всех обстоятельств этого досадного поединка.
– Мой брат правомочен сам отвечать за свои проступки, – сказал спокойно Васко да Гама.
– Я освобождаю вас, сеньор Васко. Передайте мое глубочайшее почтение вашему отцу, Эстевао да Гаме, моему старому товарищу. Между прочим, я слышал, будто его величество предлагал ему возглавить флотилию, – чтобы, обогнув Африку, найти путь в Индию.
– Это правда. Король предложил моему отцу столь лестное и ответственное поручение. Но отец счел возможным отклонить его, сославшись на возраст и слабое здоровье.
– Ну, разумеется! – воскликнул алькайд. – Старый служака Эстевао беспокоится не столько о себе, сколько о выдвижении сыновей. Я сделал бы на его месте то же самое.
– Его величество выразил пожелание видеть во главе флотилии если не старшего, то кого-нибудь из младших в семье да Гама. – Васко сообщил это алькайду с озабоченным видом, решение короля его волновало.
– Тогда вперед, сеньор Васко. Ваш брат после сегодняшнего случая вряд ли будет утвержден на должность командора. Остаетесь вы, сеньор Васко. Немедленно езжайте в Эвуру, в резиденцию его величества. Весь двор находится сейчас там, и, возможно, увидев вас, король примет новое решение.
– Благодарю вас, сеньор алькайд, я тотчас отправлюсь ко двору.
Васко да Гама поклонился и вышел из караульного помещения.
– Видишь, какую птицу ты сегодня словил, – сказал алькайд, обращаясь к начальнику стражи. – Король Маноэль, верно, вспомнил, как при покойном короле Жоао, этот молодец проявил смелость, энергию и очень ему помог. Французские корсары, с ведома своего короля, напали на нашу каравеллу, груженную золотом и возвращавшуюся из Гвинеи. Недолго думая, Васко да Гама объехал все побережье Португалии и захватил французские торговые суда, оказавшиеся неподалеку. Наш король мог теперь угрожать французскому конфискацией его товаров. Отплатили, словом, друг другу: француз нашему в ухо, а тот его по носу. Смех, да и только…
– Так что ж, ваша милость, может быть, король Маноэль и назначит молодого смельчака командором флотилии. А сеньор Васко да Гама доплывет до Индии, вернется с несметными сокровищами и прославится на весь свет.
Отплытие
Ранним утром Васко да Гама сел на коня и в сопровождении слуг поскакал в Эвуру, город, где были построены прекрасные дома, церкви и дворец. Летом там находился королевский двор, шелестели платья знатных дам и плащи придворных кавалеров; некоторые из них носили звание Дом, говорящее о принадлежности к высшей аристократии.
Через несколько дней Васко сумел оказаться на малом королевском приеме. Там присутствовало небольшое число вельмож и знаменитых мореходов, имевших опыт плавания вдоль африканского побережья.
Король Маноэль, лысоватый человек, с надушенной бородкой, в светло-голубом камзоле и коротком плаще, отороченном дорогим мехом московите кого соболя, с жемчужными четками и алмазным крестиком в руке, прохаживался среди придворных, оживленно беседуя с ними.
– Мы не можем больше покупать пряности и шелк у венецианцев по такой безумной цене, – говорил Маноэль с выражением государственной озабоченности на холеном лице. – Разумеется, венецианцы поднимают цены, руководствуясь тем, что сами дорого платят египетским маврам, покупающим пряности в Индии за бесценок. А пройти другим путем невозможно. Проклятые турки захватили все восточное Средиземноморье.
– С Божьей помощью, государь, наши… вернее, ваши опытные мореходы уже доходили до южной точки Африки, которую славный командор Бартоломео Диаш назвал мысом Бурь, а покойный король Жоао переименовал в мыс Доброй Надежды… – с тонкой улыбкой поддерживал тему епископ Эвурский, сухощавый, медоточиво-лукавый старец в черной сутане и пурпурной шапочке кардинала. – Осталось выйти к восточному берегу Африки и сделать последний рывок.
– О, вот для этого рывка я ищу верного, отважного и непреклонного человека, – продолжал рассуждать Маноэль, разводя руками в перстнях и брабантских кружевах, – человека, который пойдет до конца и не повернет назад, как это случалось до сих пор с нашими славными командорами…
– Такие люди, государь, иной раз возникают совершенно непредвиденно и совершают полезнейшие дела. – Славящийся образованностью Дом Хайме, герцог Браганца и Гийомар, любил приводить поучительные примеры из древней истории, чем очень раздражал короля. Однако на этот раз он высказался безусловно справедливо. – Кто ожидал такого успеха от сына генуэзского шерстобита Коломбо, предложение которого отверг король Жоао, но подхватила Изабелла Кастильская, женщина истеричная и неумная… Кто ожидал, я повторяю, что этот полусумасшедший фантазер, которого теперь называют великий адмирал Кристобаль Колон, откроет на западе за океаном новые земли, привезет груды золота и сделает захудалую Испанию мощной и богатой державой?
Упоминание о Колумбе, Испании и золоте так расстроило Маноэля, что он покинул круг беседующих, сел на трон и сидел, подперши подбородок, со скучающим видом. К нему приближался время от времени кто-либо из придворных, изящно кланяясь. Король милостиво наклонял голову.
Выбрав'подходящий момент, когда король на минуту остался свободен, приблизился Васко да Гама. Почтительно поклонившись, он услышал:
– Сеньор Васко? Подойдите ближе, еще, еще. Мне требуется сказать вам нечто очень важное. Мне сообщили про вашего брата, будто бы он попал в весьма неприглядную историю, устроил поединок с каким-то судьей и ранил его. Это неприятно. Ведь я хотел назначить вашего брата командором флотилии, готовящейся к отплытию в Индию. Конечно, можно не обращать на эти дурные известия особого внимания. Но все-таки мнение наших подданных и требования закона имеют значение. Вообще, по достижении Индии, мало быть опытным моряком. У нас в Португалии хорошие кормчие. Прежде всего, требуется воин, администратор и умный дипломат. Я буду рад, если вы возьметесь выполнить поручение, для осуществления коего придется много потрудиться.
Васко да Гама преклонил колено и поцеловал руку короля.
– Я, государь, ваш слуга и исполню любое поручение, хотя бы оно стоило мне жизни, – сказал он.
– Распоряжайтесь всем по своему усмотрению. Вам одному я даю любые полномочия, – подтвердил свое решение король Маноэль.
Молодой командор занялся подготовкой к плаванию необычайно рьяно. Он скрупулезно проверял состояние кораблей и качество оснастки вплоть до крепости канатов. Он следил за погрузкой съестных припасов и потому не спускал глаз с лодок, на которых везли к кораблям, стоявшим на рейде реки Тахо, против лиссабонского причала, мешки с мукой, сухарями, бобами, горохом, вкатывали по трапам бочки с водой, вином и уксусом. Под его наблюдением поднимали на борт тюки с товарами – сукном, красными шапками, стеклянными бусами, небольшими зеркалами и ножницами. Особенно строго проверялись ящики с янтарем, серебряными и золотыми монетами.
Среди матросов, солдат и офицеров каждой каравеллы – флагмана «Сао-Габриэль», «Беррио» (настоящее название «Сао Мигуэль»), «Сао Рафаэль» и вспомогательного судна «Сао Михаэль» были боцман, кормчий, бомбардир и восемь артиллеристов, цирюльник (он же лекарь), приказчик, переводчики: Аффонсо, проживший несколько лет на реке Конго и знавший негритянские диалекты, Мартинеш и Нуньеш, владевшие арабским языком. Со своей беспокойной паствой плыли старший священник Перо да Ковильянеш и молодой падре Жоао Фигуэра, а также канатчик, столяр, медник, оружейник и повар.
Настал вечер 7 июля 1497 года от Рождества Христова. С братом Пауло и офицерами Васко да Гама, в блестящих латах, темном бархатном камзоле с фламандскими кружевами, прибыл в церковь святой Марии Бетлеемской в пригороде Лиссабона. Здесь они исповедовались и причастились, слушая рокочущие аккорды органа, и с пламенной надеждой в глазах смотрели на огромное – под потолок – изображение Иисуса распятого, на большой образ святой Марии.
Перед церковью стала собираться толпа. Родственники уходящих в плавание, и просто посторонние: матросы с разных кораблей, солдаты, ремесленники, состоятельные горожане, иностранцы, женщины из простонародья и знатные дамы – все в черных платках и платьях. Они волновались, переговаривались, молились и оплакивали смельчаков, отправлявшихся в такое далекое и опасное путешествие, из которого большинство вряд ли вернется.
– Знаешь ли ты, Жоаннито, что на их пути будут страны, где живут люди-дьяволы с собачьими головами? Любого христианина они могут загрызть без всякой причины, потому что это уже область Сатаны, – доверительно рассказывал какой-то моряк приятелю. – Мало того, их ждут острова, на которых гнездятся птицы с железными клювами и когтями, с медными перьями. Когда эти птицы взлетают, то застилают солнце, наступает мрак. И тогда сатанинские птицы бросают вниз свои медные перья… А каждое перо-то, как стрела, пронзает человека насквозь…
– Да что медные птицы и люди с собачьими головами, – вмешался седобородый солдат со шрамами на лице и деревянным протезом вместо правой ноги. – Этих чудовищ можно еще как-нибудь избежать, спрятаться в трюме или уплыть от них поживее… А вот от черных великанов-людоедов никуда не деться. Как только корабль пристанет к их берегу, они тотчас выбегают из леса, хватают людей и пожирают вместе с одеждой и сапогами.
– Боже милостивый, спаси и сохрани, возврати родителям, детям и женам… Помоги, святая дева Бетле-емская, избави от мучений и скорбей… – рыдала пожилая женщина, у которой сын уходил в плавание.
– Так ведь надо стрелять по великанам из арбалетов… А еще лучше из аркебуз[4] свинцовыми пулями… – возражал старому инвалиду светловолосый парень в одежде ремесленника: коротком суконном кафтане и войлочной шапке.
– Дело все в том, что шкуру людоедов не пробить ни стрелой из арбалета, ни даже пулей, – махнул рукой солдат с протезом. – Шкура у них тверже камня.
– Поглядите, вместе с командором идет весь цвет наших мореходов. И каждый командует каравеллой, – объяснял соседям добротно одетый человек средних лет с бритым лицом (скорее всего, стряпчий из городской управы). – Вот Гонсалу Альвариш и Николау Коэльо, доплывавшие почти до самого южного мыса Африки. С ними силач Жоао ди Коимбра и Гонсалу Нуньеш… Нету только славного Бартоломео Диаша… А вот и Пауло да Гама. Повезло ему, гуляке и дуэлянту. Благодаря брату у Пауло закончены неприятности с правосудием. Всемилостивый король отдал под его начало прекрасную каравеллу «Сао Рафаэль».
– Многие из этих капитанов возвратились живыми и невредимыми, хотя и заходили далеко к югу. Но неизвестно, что их ожидает дальше. А если там и вправду такая жара, что медные скобы делаются мягкими, железо лопается, а белые люди превращаются в негров?
– При урагане и без всяких чудовищ гибнет немало кораблей… А сколько моряков умирает от голода, мучительных болезней и тухлой воды…
– Они плывут ради своего короля, ради святой апостольской церкви и всего христианского народа, – назидательно проговорил, перекрестившись, богослов-испанец из университета в Толедо.
– Если удастся найти путь в Индию, у всех жизнь превратится в праздник, будет счастливой и сытой, – убежденно твердил купец в длинном плисовом балахоне, пришедший с домочадцами и приказчиками.
Рыдания женщин, молитвы и причитания создавали впечатление, будто берег перед церковью стал местом множества одновременных похорон. В толпе воспринимали уходивших в плавание как обреченных на неминуемую гибель.
Васко да Гама был тронут проявлениями сочувствия стольких разных людей. Он невольно почувствовал слезы на глазах. Но через минуту взял себя в руки, сурово сжал губы и повел команду на прощальную торжественную мессу[5]. После богослужения все направились к пристани. Там ждали лодки, готовые отвезти моряков на корабли.
Впереди шествовали священники с серебряным крестом и кадильницами. Прелат[6] произносил напутственную молитву. За священниками в одиночестве, с высоко поднятой головой, сосредоточенным и бледным лицом медленно шагал Васко да Гама, держа в обеих руках зажженную свечу. Вслед за командором шли, тоже со свечами, офицеры, матросы, солдаты и остальные, отплывающие с флотилией.
На берегу все опустились на колени. Прелат принял общую исповедь и даровал отпущение грехов всем, кто сложит голову в путешествии. Команда погрузилась в лодки и поплыла к кораблям.
За ночь до отплытия на корабли привезли десять изможденных, обросших косматыми бородами людей. Их охраняли вооруженные алебардами солдаты в железных кирасах. Это оказались осужденные на казнь преступники. Васко да Гама брал их с собой для особо опасных поручений и чтобы оставлять их, если понадобится, в дальних или враждебных странах, собираясь забрать на обратном пути.
Каравеллы были давно готовы к отплытию. Носы кораблей украсили богатой, ярко раскрашенной и позолоченной резьбой – изображением святого покровителя судна. Команда разошлась по местам. Прозвучали трубы. Над мачтой флагманского корабля взвился королевский флаг. Затрещали барабаны, застучали бубны и тамбурины, заиграли волынки и флейты. Под благословения, причитания и рыдания толпы подняли якоря. По вантам скользнули вверх матросы; расправились и надулись ветром паруса. Четыре каравеллы медленно тронулись по течению Тахо к морю.
Через Западный океан
Васко да Гама поднялся в свою каюту и принялся с двумя офицерами просматривать карты. Лучшие навигационные приборы: астролябии, квадранты, песочные часы, рыбка из тонкого полого железа, посаженная на иглу, то есть компас, и записи, в которых отразился опыт плавания португальских капитанов, в том числе подробные сведения достигавшего мыса Доброй Надежды Бартоломео Диаша, – все это находилось в распоряжении командора и хранилось в специальном шкафчике, который запирался на ключ. Время от времени командор перечитывал страницы из книги знаменитого путешественника, венецианца Марко Поло, побывавшего в Индии.
Плавание началось спокойно, при сопутствующем ветре и небольшом волнении океана. Прошли стороною Канарские острова. Они являлись владением испанцев, и командор не хотел привлекать их внимание к новой экспедиции короля Маноэля. На островах Зеленого мыса находились португальская морская база, порт, небольшая крепость и францисканский монастырь. Здесь решили сделать остановку. На нескольких шлюпках поплыли ловить рыбу возле отмелей Терра Альба. Матросы веселились, занимаясь привычным делом, стараясь не думать о предстоящих тяготах и опасностях. Они тащили на каравеллы полные корзины живого блескучего серебра, шутили, хохотали, пели матросскую песню:
Твои очи, дорогая,
Что язычники Гвинеи, —
Как гвинейцы, они черны,
Как язычники, неверны.
Насолили несколько бочек рыбы впрок и каждый вечер жарили свежую на кострах.
Командор приказал вывести из трюма преступников, отданных по его просьбе королем Маноэлем, и сказал им:
– Я спас вас от виселицы. Сколько еще продлится ваша жизнь, знает только Бог. Но если вы будете замечены в воровстве, плутовстве, предательстве или захотите сбежать, то будете висеть на реях. А сейчас я прикажу снять с вас цепи.
После этого он опросил каждого, за что того приговорили к казни. Большинство оказались разбойниками и грабителями, нападавшими на купеческие обозы, совершившими убийства мирных людей. Командор приметил среди них человека небольшого роста, смуглого и ловкого с виду, взгляд его не был столь угрюмым, как у других.
– Как тебя зовут, кто ты и за что осужден? – спросил Васко да Гама.
– С вашего позволения, ваша милость, я зовусь Жоао Машаду. Служил на каравелле «Сао Бенедикт», участвовал в морских боях с маврами. Раненный, оказался в плену у марокканского султана, где выучил арабский язык. Из плена при благоприятных обстоятельствах сбежал. Осужден за убийство соперника в поединке.
– Что явилось причиной ссоры?
– Не хотелось бы признаваться, ваша милость, но причиной ссоры и поединка была женщина.
– Позовите Нуньеша, – приказал командор.
Кликнули Жоао Нуньеша, переводчика, который к тому же, по общему мнению, являлся доверенным лицом командора. Нуньеш задал бывшему преступнику несколько вопросов по-арабски и заключил, что тот отвечает свободно и знание его безупречно.
– Возможно, ты понадобишься мне когда-нибудь для важного дела, Машаду, – задумчиво произнес Васко да Гама.
– Всегда от всей души к услугам вашей милости.
Настало время продолжить плавание. Пополнили запасы провизии свежим мясом и фруктами, заготовили на долгий срок пресную воду.
Сначала каравеллы, продвигаясь к югу, держались по привычке африканского берега. Но внезапно небо приобрело недобрый свинцовый оттенок. С юга подул ветер, крепчавший с каждым часом. К ночи ветер продолжал дуть с тем же постоянством и достиг почти ураганной силы. На каравеллы стали наваливаться опасные огромные валы с шипящими гребнями. Все матросы на палубах тянули канаты, убирая паруса. Капитаны стояли рядом с рулевыми.
– Вот он, распроклятый мыс Божадор! Возле него всегда нарвешься на шторм, – хрипло прокричал, вцепившись в канат, матрос Николау Бильбао своему напарнику, молодому парню, побелевшему от ужаса. Голос его едва можно было различить за диким ревом взбесившегося океана. – Тут не только Индии не увидишь, а и мыса Доброй Надежды. Если ветер еще усилится, пойдем ко дну кормить рыб. Погляди-ка на нашего командора, сеньора Васко. Ему, видать, все нипочем. И смерти он, что ли, не боится… Помилуй нас Господи, да не отправятся тела наши на морское дно, а души прямо в адское пекло.
Васко да Гама словно не обращал внимания на волны, ослепляющие и оглушающие людей, несущие в своей пенящейся, крутящейся лавине неизбежную гибель. Лицо его приняло выражение злобного упрямства. Ни малейшего намека на страх и сомнение не заметно было в его крепко сжатых губах и глазах, прищуренных от брызг, долетающих до него.
– Дорога в Индию оказалась для нас закрыта, сеньор Васко, – в отчаянии простонал офицер Альвариш. – Дальше к югу мы не пройдем. Каравеллы перевернутся.
– Я принимаю решение круто изменить курс, – сказал командор. – Спускаемся к кормчему Перо д'Алемкеру.
Цепляясь за канаты, они пробрались к рулевому.
– Сеньор Васко не склоняется перед вызовом судьбы, чтоб ее, проклятую, побрал дьявол и его присные! – крикнул Альвариш в ухо д'Алемкеру, навалившемуся грудью на ворот руля. – Поворачивай на запад, мы меняем курс!
– Скверно, – произнес кормчий стоявшему рядом с ним помощнику. – Как же мы вернемся потом к африканскому берегу? Мы пропадем в неведомых для нас водах.
– Маневр не лишен риска, Перо, – ответил кормчему Васко да Гама. – Но ветер дует без изменений, хотя и достиг большой силы. Будем пробиваться на запад, искать самый выгодный путь.
Каждая волна кренила «Сао Габриэль» и рвала с рей крепко привязанные к ним, убранные паруса. Матросы, мокрые, истерзанные, работали из последних сил. Неожиданно, как по мановению волшебника, волны перестали топить корабль. Командор, оглянувшись, посмотрел на остальную флотилию. Суда, проваливаясь в водяные пропасти, едва удерживались на краю ревущих валов. Однако все были на плаву.
– Прекрасно, появилась надежда и возможность продолжить наше плавание, – сказал мореходам Васко да Гама, усмехаясь и отфыркивая с усов соленую пену. – Вместо того чтобы бороться со штормом, мы уходим от него. Оставайтесь с рулевым, Альвариш. Я пойду в каюту, проверю наш курс по карте.
Пенистые водовороты почти перестали гулять по палубе. Еще сутки буря не унималась, хотя и стала слабеть. Волны постепенно обретали широкий и мерный бег. Небо казалось дымчатым, тучи еще клубились. На горизонте мелькнул далекий свет погруженного в океан и окутанного тьмой солнца.
С каравеллы «Сао Рафаэль», где командовал Пауло да Гама, раздались торжествующие крики. Люди радостно размахивали руками. Смертельная опасность миновала. Португальцы поплыли в глубь неведомого Западного океана.
Прошла еще неделя, и страшной бури как не бывало. Ослепительное солнце, кобальтовое – без единого облачка – небо и поражающий даже опытного морехода своей загадочной необъятностью океан. «Что же находится еще дальше на западе? Синий туман, море зеленого мрака? Этот океан особенно недоступен пониманию, неожидан и грозен, – думал командор Васко да Гама, вглядываясь в мерцающее марево. – Когда закончатся эти безветренные изматывающие дни, недели и месяцы? Когда сменятся свежим попутным ветром зной и душные звездные ночи с всплывающими из глубин светящимися рыбами и странными чудовищами с гигантскими щупальцами или крокодильими мордами?»
Он подходил к кормчим, советовался с ними, возвращался к картам, испещренным извилистыми зелеными, красными, синими линиями, латинскими названиями и очертаниями континентов.
На флагмане «Сао Габриэль» с раннего утра били в колокол. Пели «Те Deum»[7], получали еду: овсяную кашу, хлеб с луком, вино и сардины в постные дни. Вино иногда заменяли черносливом и сыром. Соленое или вяленое мясо команда ела на обед по воскресеньям, вторникам и четвергам. На каравелле пряталось в трюмах множество крыс. Три-четыре кошки не могли уменьшить их количество. По рассказам старых матросов, бывали случаи в дальних плаваньях, когда, не имея никакой пищи, люди ловили и ели крыс.
После завтрака команда тянула канаты, лезла на реи проверять крепления парусов, которые по временам наполнялись слабым ветром. Матросы слонялись почти без дела. Только кормчий с помощником стояли на корме, положив руку на тяжелый ворот руля.
Солдаты и офицеры в расстегнутых, пропотевших рубахах располагались под навесом из парусины. На головах у многих были повязаны вылинявшие цветные платки. Истомившиеся люди опускали за борт деревянные ведра на веревках, поднимали океанскую воду и обливались, стараясь хоть немного избавиться от жары.
