Текст книги "Путь Строителя 10 (СИ)"
Автор книги: Алексей Ковтунов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
А вот барашки оказались на удивление не такими упертыми. Сидят смирно, даже не особо брыкаются, только жалобно бекают и косятся по сторонам. Волки при приближении людей всё равно не подпускали, огрызались и норовили вцепиться зубами в копье, и с ними разбирались коротко и без лишних церемоний.
Бараны же ушли в глухую оборону и попытались свернуться клубком, как делали в бою. Вышло так себе, нога-то в лунке, и толком не скатаешься, но чешуя все равно сомкнулась и покрыла тело до самых ушей. Этого, впрочем, достаточно чтобы сверху набросить сеть и связать, а уже тогда освободить ногу, вытащив колья вокруг лунки.
Многие, кстати, успели сломать ногу, влетев в лунку на полном ходу. Таких и отпускать бесполезно, все равно передохнут, незачем мучить. Зато мясо долго будет оставаться свежим, и потом на готовку пойдет.
Спустился с перемычки, обошел вдоль стены и посмотрел на поваленную вагонетку с баллистой. Лежит на боку, одно колесо торчит и вроде бы даже не треснуло, да и при ближайшем рассмотрении ничего критичного.
Медведь ее не раздавил окончательно, прокатился по касательной, и основная часть конструкции уцелела. Станину баллисты разломало пополам, правый рельсовый упор тележки вырвало с мясом, но само орудие в порядке, плечи целы и тетива на месте. Починим, и на это уйдет всего несколько часов, если Ольд не будет отвлекаться.
– Ну что, жить будет? – окликнул кто-то сверху, и я поднял голову. Один из расчета свесился через парапет и указал на вагонетку.
– Будет, – кивнул я. – Станину заменить, упор починить, и обратно на рельсы. Ничего фатального.
– Слава всему что можно, – мужик откинулся назад. – А то я думал всё, конец нашей красавице. Мы ж из нее первого лося поразили, удачливая оказалась, – подмигнул он и вернулся к своей работе.
Дальше прошелся к воротам и осмотрел их вблизи. Нареканий никаких, бревна стоят как влитые, ни одно не перекосилось и не сдвинулось. Шипы, конечно, пообломаны, но уже медленно отрастают, думаю за пару часов восстановятся полностью.
Ворота отработали на все сто, и даже бараньи тараны не смогли вынести конструкцию, хотя пытались изо всех сил. Стены башен тоже в полном порядке, хотя долбились в них со всей дури, и лосиные молнии лупили не жалея.
Ни одной трещины, только несколько выщерблин, где кирпич раскрошился и выпал, но тут уж руны восстановления бессильны, кирпич они рожать не умеют, так что придется латать вручную. Мелочь, полдня работы, если Сурик поможет замесить раствор. Кстати, надо будет узнать как он там. Насколько мне известно, его на стену не пустили, сказали дома сидеть за матерью ухаживать.
На площадке у стены двое ополченцев присели на бревно и молча передавали друг другу флягу. Один отхлебнул, крякнул, передал товарищу, тот отхлебнул, крякнул погромче, и оба уставились перед собой пустыми глазами. Разговор состоялся, и обоих полностью устроил.
Собственно, даже не заметил как прошел остаток дня и наступил вечер. Туши в основном перетаскали, зверье разделали и пустили в работу. Женщины отработали на совесть, Торб охрип к закату, но не сдался и командовал разделкой до последней туши. Охотники помогли снять шкуры с самых крупных, а шкуры поменьше просто сложили в кучу, потом разберутся. Стражники зачистили поле перед воротами, и теперь там только бурая грязь и россыпь обломанных кольев от ловушек, но ни одной туши.
По деревне разгорелись костры, и потянулся дымок с запахом жареного мяса. Дичь свежая, и после нескольких недель на каше с сухарями этот запах вызывал у людей что-то близкое к экстазу.
Кто-то уже жевал горячий кусок, обжигая пальцы, и на лице блуждала блаженная ошалевшая улыбка. Рядом другой мужик наяривал на какой-то трехструнной штуке, в моем мире я бы назвал ее результатом скрещивания балалайки с гитарой.
Играл он, надо сказать, паршиво, но никого это не волновало. Люди сидели у огня, разговаривали и смеялись, подкидывали дрова и передавали друг другу миски с едой. Где-то загорланили что-то хриплое и нескладное, и вся эта атмосфера тихого счастливого вечера растеклась по деревне, заполнив каждый проулок.
Сидел, смотрел на все это, но улыбка никак не налезала на лицо. Не потому что плохо, нет, мы выстояли, и люди заслужили этот вечер, но что-то с Основой не так. Фон не изменился за этот день, ни на каплю и это при том, что здесь только что прошла полноценная битва, десятки напитанных Основой тварей легли у наших ворот, а Жилы потратили столько энергии, что лес должен был опустеть на неделю вперед. Битва же закончилась!
Или нет?
– Ай! Да за что⁈ – схватился за ушибленный затылок и обернулся. Подзатыльник прилетел совершенно неожиданно и довольно увесисто. Но ничего, равновесие удержал и уже хорошо.
Хорг обошел бревно, на котором я сидел, и невозмутимо уселся рядом.
– Говорил же, что дам подзатыльник, – здоровяк пожал плечами и глотнул из увесистой деревянной кружки кваса. – Слово надо держать.
Странная у человека система приоритетов, но ладно, раз уж зашла речь об обещаниях, грех не воспользоваться.
– А помнится, ты в город обещал меня свозить, – я потер затылок и покосился на него. – Ну что, поехали?
– Да сгоняем, чего уж. Как только, так сразу, – Хорг даже не моргнул и продолжил попивать квас, глядя на огонь.
В переводе с хорговского на нормальный «как только, так сразу» обычно означает что-то между «после дождичка в четверг» и «когда рыбы на деревья полезут», но формально придраться не к чему, слово дал, и ладно.
Некоторое время просто сидели и смотрели на пламя, невольно подслушивая разговоры вокруг. Народ расслабился, языки развязались, и каждый костер зажил собственной историей. Где-то пересказывали подвиги, причем количество убитых кабанов с каждой минутой неумолимо росло, а кто-то просто жевал мясо и ни с кем не разговаривал.
Один из мужиков у соседнего костра, успевший заметно поддать, поднялся и принялся вещать на полплощади.
– А вот у нас староста, кстати! – ткнул он пальцем в небо. – Один сдерживал всех тварей, один! И только так мы и смогли сбежать, он вышел первым и дал бой!
Подобное слышал сегодня уже не в первый раз, беженцы из разоренных деревень охотно делились подробностями, у каждого собственная версия событий, одна страшнее другой. И все эти рассказы сводились к одному и тому же недоумению: если у них старосты выходили и дрались, почему наш просидел дома, пока остальные подставлялись под когти и рога?
– Да путь у него такой, дебилы, – недовольно буркнул Хорг, не оборачиваясь. – И радуйтесь, что не вышел. Вот если бы вышел, тогда дела совсем жопа.
Мужик у костра тут же осекся на полуслове, и немудрено, потому что Хорга в деревне знает каждая собака.
– А Кейн ваш этот хваленый? – подал голос кто-то из темноты. – Кто-нибудь видел его на стенах? Или со старостой прячется?
Хорг промолчал, только фыркнул в кружку.
А ведь и правда, Кейна я за весь бой ни разу не заметил, и трусом назвать его язык не повернется ни у кого, кто видел, как он работает в лесу. Какого хрена сильнейшие бойцы деревни так и не вступили в сражение? Даже когда стало понятно, что побеждаем и копить силы дальше незачем, они продолжали отсиживаться. Можно же было выйти и облегчить ситуацию, а может и сохранить кому-то жизнь, потому что под простынями у лазарета лежат люди, и каждый из них мог бы сейчас сидеть у этого костра.
– А ты чего не жаришь-то? Сидишь тут кислый, – отвлек меня Хорг, ткнув кружкой в сторону ближайшего вертела. – Радоваться должен, твои поделки вон сколько всего натворили.
– Частокол тоже ничего, – я подцепил щепку с земли и покрутил в пальцах. – Хотя… Только через частокол и перелезли. А мои ворота, в отличие от него, сдержали будь здоров сколько.
– Э! Ты тут не это! – кулачище мелькнул перед носом, и я инстинктивно отклонился, хотя бить Хорг, конечно, не собирался. – Но… согласен. Башни и ворота… – он замолчал, и по лицу пробежала странная гримаса, будто внутри что-то застряло и никак не хочет выходить. – Кхх… Сейчас.
Поперхнулся и кашлянул в кулак.
– Хо… – начал он и тут же осекся. Помолчал, поднял палец и набрал воздуха. – Хоро…
– Староста! – крикнул кто-то, и на площади разом стихло.
Дверь дома старосты распахнулась, и сам он молча и без спешки вышел наружу. Спокойным размеренным шагом пересек площадь, и люди расступались перед ним, провожая взглядами. Многие отвлеклись от еды и празднования, кто-то поднялся и двинулся следом держась при этом на расстоянии.
Староста поднялся по лестнице на перемычку, положил ладонь на рукоять катаны и замер, глядя в темнеющий лес. Стоял неподвижно, и ветер трепал полы одежды, а на лице не шевельнулось ничего.
– По ходу все-таки жопа впереди, – тяжело вздохнул Хорг, и в следующий миг под ногами едва заметно вздрогнула земля от далекого, но мощного удара. Или от чьего-то шага.
Глава 5
Ветка хлестнула по плечу, Кейн пригнулся и перемахнул через поваленный ствол, едва касаясь коры подошвами. Лес потемнел, солнце ушло за верхушки деревьев с полчаса назад, и теперь между стволами плыл густой сумрак, и каждая тень норовила оказаться чем-то живым.
Справа мелькнули силуэты, четыре или пять волков трусили параллельно шагах в сорока, но в его сторону даже не посмотрели. Бежали куда-то по своим делам, а может просто не разглядели на такой скорости. Кейн на них тоже не отвлекался, не та ситуация, чтобы размениваться на мелочь.
Нож в правой руке он держал открытым хватом и не убирал уже давно, потому что лесная живность не всегда обладает мозгами и чувством самосохранения. Вот как в прошлый раз, когда за ним увязалась пара одичалых рысей и пришлось разбираться на ходу. Одной хватило пореза по морде, отскочила и передумала, а вторая оказалась настырнее и получила лезвие в шею, после чего отстала уже навсегда. Потеря пары секунд и несколько капель Основы на ускорение мелочь конечно, но неприятно.
Прятаться Кейн перестал давно, хватит. Когда уходил по заданию, пришлось потратить столько Основы на маскировку, что к концу дня запас просел до неприличного. Красться мимо звериных стай и глушить каждый след, все это жрет ресурс быстрее, чем кажется, особенно когда лес набит живностью до такой степени, что нельзя шагу ступить без риска на кого-нибудь наткнуться. Но сейчас маскировка не нужна, сейчас важна скорость, и Кейн гнал через чащу в полную силу, вкладывая все, что оставалось, в ноги.
Задание было простым, староста еще неделю назад и отдал приказ: когда звери ударят по деревне, выйти к жилам с тыла и сбить управление. Гундар добавил от себя несколько деталей по маршрутам, обговорили запасные точки, и на этом всё, все-таки обсуждать что-то дольше пяти минут со старостой физически невозможно, старик излагает мысль так, будто за каждое лишнее слово с него берут деньги.
В теории звучало неплохо, в лесу Кейн ориентируется лучше любого зверя, Основу чует на расстоянии, подобраться к жилам для него не проблема, а дальше по обстоятельствам. Один удар по координатору, звери теряют управление и начинают разбредаться, деревне становится легче, чего еще желать.
И план почти сработал, Кейн своевременно обошел стаю широкой дугой, выбрался к точке, откуда жилы должны были направлять зверье, и обнаружил вместо ожидаемой позиции пустую поляну с примятой травой и парой следов вглубь леса. Жилы к моменту начала атаки уже ушли…
Их оказалось двое, что само по себе странно. Две штуки на такое стадо, серьезно? Кейн видел, сколько зверья вывалилось на деревню, там сотни голов разных пород и размеров, и управлять всем этим вдвоем просто невозможно, разве что никто и не собирался управлять. Они направили зверей на стены и ушли, даже не стали дожидаться результата, просто посмотрели и растворились в подлеске, а стадо побежало по инерции, повинуясь последнему приказу: вперед и ломать.
Самоубийственная атака, без прикрытия и без малейшей попытки скорректировать действия по ходу боя, а ведь жилы на такое способны. Кейн достаточно знает о том, как они воюют, чтобы понять одну неприятную вещь: этот штурм изначально не был рассчитан на успех. Ну, или они действительно не смогли оценить настоящие возможности обороны этой деревни.
Он двинулся за ними, потому что других вариантов не оставалось. Следы читались легко, жилы даже не пытались их скрывать, и уверенно шли по звериной тропе. Через четверть часа следы свернули к оврагу, оттуда к ручью, и дальше вдоль русла. Кейн крался за ними осторожно, экономя каждую каплю Основы на маскировку, и именно поэтому сейчас бежит почти пустой.
А потом нашел то, что искал, и лучше бы не находил, потому что увиденное до сих пор стояло перед глазами и никуда оттуда уходить не собиралось.
Кейн мотнул головой, сбрасывая непрошеную картинку, и перемахнул через ручей, оттолкнувшись от мшистого камня. Сейчас не время для воспоминаний, сейчас надо добраться до деревни и доложить, а что делать с увиденным, пусть решает тот, кому положено принимать решения. Кейн охотник, а не полководец, и голова у него устроена так, чтобы читать следы и стрелять, а не составлять планы обороны.
Впереди мелькнуло что-то мохнатое, Кейн среагировал раньше, чем успел разглядеть. Нож полоснул по воздуху, крупная рыжая куница с визгом шарахнулась в кусты, и охотник уже пронесся мимо, даже не обернувшись. Мелочь, не стоит внимания, укусить не успеет, а догнать тем более.
Деревья начали редеть, и между стволами замелькал знакомый просвет. Кейн прибавил, хотя прибавлять особо некуда, последние капли Основы уходили в мышцы ног, и скоро придется бежать на одном упрямстве. Но ничего, до опушки уже рукой подать, а дальше поле и стены, а за стенами наверняка победили и сейчас считают добычу.
В этом Кейн не сомневался ни на секунду. Он успел оценить стадо, пока обходил его с фланга, и видел, что зверья много, но не запредельно. Возможно, серьезная сила для любой деревни в округе, но не для этой. Ловушки мальчишки одни только должны были выкосить минимум треть, а башни с баллистами и вовсе превращали подход к стенам в мясорубку. Плюс Вельт на башне, а Вельт с Основой на стреле не промахивается даже ночью.
А если бы и не справились, староста мог бы встать, прервать медитацию и закончить все одним ударом. Что там останется от штурма, когда практик такого уровня решает вмешаться, даже представлять не хочется. Но судя по тому, что земля рядом с деревней не разошлась пополам и лес на опушке стоит на месте, до крайности не дошло, и это хорошо.
Лес кончился, Кейн вылетел на открытое пространство и понесся через поле. Под ногами мелькали борозды, колья и обломки ловушек, земля пропиталась кровью и навозом. Поле перед деревней выглядело как после хорошей бойни, собственно, это она и была.
Стены целы и ворота закрыты, Кейн перешел на максимальное ускорение, оттолкнулся, и земля ушла вниз. Поле размазалось полосой, и охотник уже перелетал через ворота, когда в последний момент заметил неподвижно стоящего на перемычке старосту с рукой на катане и толпу внизу, почти вся деревня собралась за воротами и молча смотрела наружу.
Кейн приземлился на перемычку, шагах в пяти от старосты, и замер. Колени чуть подогнулись от удара, Основа в ногах выгорела полностью, и по телу прокатилась волна тяжелой усталости, захотелось сесть прямо здесь и не двигаться до утра.
Внизу загудели голоса, кто-то ахнул, кто-то выругался, но все это отлетело от ушей и не задержалось в голове. Кейн смотрел на старосту, а староста смотрел в лес и не поворачивал головы.
– Говори, – негромко проговорил старик, не выходя из медитации и не меняя позы. – Плохо?
Кейн перевел дыхание и провел ладонью по лицу, стирая пот и прилипшие хвоинки.
– Ну да, так себе, – он выпрямился и встал рядом, тоже глядя на лес. – Первый штурм был разминкой, теперь основные жилы повернули к нам, и сил там, надо сказать, достаточно. Может все-таки попробуем в город отступить, а? У них там тварь размером с гору, но ползет медленно, до завтрашнего вечера время есть…
* * *
Колонна растянулась по лесу на несколько тысяч шагов, и вождь ощущал каждого, от разведчика головного дозора до последнего зверя в хвосте. Всадники на волках двигались по флангам, охотники прокладывали путь впереди, а между ними скользили тени, бесшумные и невидимые для любого чужака.
Метатели держались ближе к центру, где в случае атаки смогут развернуться и ударить в любом направлении. Звери шли послушно, каждый в своей стае под контролем того или иного жила, от мелких шакалов до огромных сохатых, и ни один из них не смел отклониться от тропы без приказа хозяев.
Племя двигалось уже давно и при этом не останавливалось дольше, чем на день. Правда двигалось чуть медленнее, чем хотелось бы, но это вполне оправданно.
Пустота пришла с севера, откуда-то из глубин, куда ни один Жил не забирался уже много поколений. Сначала замолчали дальние деревья, перестали отвечать на запросы и передавать сигналы, и корневая сеть начала рваться участок за участком.
Потом исчезли звери, причем не погибли, не было никаких предсмертных сигналов. Просто целые территории вдруг переставали существовать в восприятии, превращаясь из живого леса в глухую холодную дыру, из которой не доносилось ничего.
Предки знали, что так будет… Каменные послания в глубинных пещерах, вырезанные в породе задолго до того, как нынешний вождь получил свое первое имя, описывали Пустоту и ее повадки. Она приходит и пожирает все живое, а потом прокатывается дальше, и если на ее пути не оставить ничего, ни единого мертвого тела, ни капли пролитой крови, она не найдет пищи и захлебнется собственной пустотой. Сожмется обратно в ту дыру, из которой выползла, и уснет на несколько поколений, пока снова не проголодается.
Предки оказались правы в прошлый раз, и поколение до них тоже справилось, а значит и нынешнее переживет. Земли Жил малы по сравнению с бескрайним лесом на юге, и переселение не займет много времени, если не отвлекаться на глупости. А вот если отвлекаться, если оставлять за собой мертвецов и кормить Пустоту, она догонит, и тогда придется бежать уже по-настоящему. Этого допускать нельзя, и вождь не допустит.
Люди, разумеется, входили в расчет. Не как угроза, конечно, а скорее как досадная помеха, вроде бурелома на тропе. Разведчики прошлись по их землям задолго до начала похода и доложили, что людские поселения сгрудились южнее границы леса. Удобно, что эти существа сбиваются в кучу, это избавляет от необходимости прочесывать каждый овраг и поляну. Можно смести разом и продолжить путь.
О людях известно немного, все-таки они появились в этих землях сравнительно недавно и интереса к ним племя никогда не испытывало. Шумные, воняющие грязной Основой создания, рубят деревья и жгут костры, отравляя лес на тысячи шагов вокруг. Давно пора было отвлечься и истребить их, чтобы не мешались, но не хотелось без крайней нужды марать восприятие этими ничтожными созданиями.
Изредка кто-нибудь из них забредал слишком глубоко, и такие встречи заканчивались одинаково. Тело скармливали зверям, кости зарывали в землю, и лес сам затягивал следы за несколько дней. Люди при этом ничему не учились и продолжали лезть, хотя в этом нет ничего удивительного, потому что для обучения нужен разум, а с разумом у них беда.
Впрочем, сейчас люди интересовали вождя не больше обычного, а то и меньше. В первую очередь потому, что они стоят на пути переселения, и во вторую потому, что звери в дороге должны питаться, а люди для этого как раз вполне годятся. Либо их плоть пойдет зверям, либо достанется Пустоте, и второй вариант для вождя неприемлем, потому что кормить Пустоту он не собирается.
Вождь послал запрос по корневой сети и через несколько ударов сердца получил отклик с юга. Головной дозор докладывал обстановку, всадники вышли на нужную тропу, охотники обогнули овраг и повернули к долине. Всё по плану, всё в порядке. Каменное поселение людей лежит в двух переходах, и к нему племя придет в срок, если ничего не изменится.
Изменилось, конечно, и ближе к закату вождь ощутил входящий сигнал. Причем даже раньше, чем тот оформился в связное послание. Один из двоих, отправленных вперед с ударной стаей, пробился через корневую сеть коротким направленным импульсом.
«Деревянное поселение устояло. Звери легли у стен. Людей мало, но они отбились.»
Вождь принял доклад и несколько ударов сердца ничего не отвечал, обрабатывая полученное. Отбились, надо же… Горстка людей за деревянными кольями отбила стаю в несколько сотен голов, не каменное поселение с его высокими стенами и солдатами в железной одежде, а именно деревянное, жалкое скопище хижин на краю леса.
«Потери?» – передал вождь.
«Стая уничтожена. Мы отошли, как было приказано.»
«Правильно.»
Вождь убрал ладонь с корня и выпрямился. Разведчики поступили верно, их задача направить зверей и уйти, а не лезть в бой. Зверей не жалко, звери размножаются быстро, а хороших разведчиков в племени всего несколько десятков. И так уже потеряли нескольких, хотя раньше вождь списывал это на случайность, хотя и хотел отомстить людям как минимум за то, что они оказались достаточно близко в момент их смерти.
Оставлять за спиной людское поселение нельзя. Неважно, сколько их там и насколько крепко они вцепились в свои колья, предки четко дали понять, каждое поселение на пути должно быть зачищено, и люди должны быть скормлены зверям до того, как волна дойдет сюда.
Вождь коснулся ближайшего ствола и послал безусловный приказ, без оттенков и полутонов.
«Всем отрядам. Смена маршрута. Разворачиваемся к деревянному поселению. Каменное подождет.»
Корневая сеть приняла импульс и понесла его по лесу, от дерева к дереву, и вождь ощущал, как приказ расходится по колонне. Всадники отклонились от курса, волки свернули следом, охотники перестроились на новую тропу. Тени скользнули в подлесок, мгновенно перегруппировавшись вдоль нового направления, а метатели переместились к левому флангу, где теперь проходил передний край.
Звери повернули за хозяевами без колебаний, потому что иначе и быть не может, воля Жил для них закон, и этот закон старше самого леса.
Трата времени, конечно, крюк в половину дневного перехода, и племя потеряет время. Но сроки позволяют, Пустота высвободится не раньше зимы, а может и вовсе к следующему лету, и к тому моменту эти земли давно опустеют. Ни людей, ни капли пищи для нее. Чистая пустая земля, по которой волна прокатится и уйдет.
Колонна свернула, а вождь оседлал врана и вернулся на свое место, где проходят основные потоки Основы и откуда он лучше всего чувствует каждого члена своего племени.
Он стоял на высоком каменном уступе и наблюдал, как колонна медленно перестраивается внизу. Вран под ним переступил с лапы на лапу и расправил крылья, обдав хозяина потоком лесного воздуха. Зверь вскинул голову и развернул крылья в стороны, будто собирается взлететь, хотя на самом деле просто разминал затекшие суставы после долгого перехода.
Черная шерсть на мощном волчьем теле переходила в короткое жесткое перо на загривке и плечах, а широкие тяжелые крылья, покрытые черным оперением, складывались вдоль боков на лесных переходах и раскрывались на открытом пространстве. Вытянутая волчья морда перетекала в массивный загнутый клюв с острием, способным пробить кожаный панцирь с одного удара. А глаза горели тусклым ровным светом Основы, и в сумерках два огонька на высоте в два роста видны издалека.
Вождь положил ладонь на загривок Врана, и зверь откликнулся низкой вибрацией, от которой камень под лапами мелко задрожал. Вырастить его с момента появления из яйца стоило вождю почти пять циклов терпеливой работы, зато теперь ни один хищник в лесу не рискнет приблизиться, и ни один враг не посмеет бросить вызов всаднику на Вране. Во всем племени таких зверей всего десяток, и каждый привязан к своему хозяину с рождения.
Колонна внизу ползла медленно, и причина этому неспешно переставляла ноги в самом ее центре.
Каменный голем возвышался над деревьями на высоту, с которой мог бы заглянуть в гнездо самого высокого орла. Семь ростов от ступней до макушки, и каждый шаг вминал землю на глубину, с которой потом не поднимется ни одно дерево. Массивные лапы, покрытые наростами кристаллической породы размеренно опускались на грунт, и от каждого удара по лесу расходилась дрожь, от которой с ближайших деревьев сыпалась кора и осыпались мелкие ветки.
Тварь двигалась неторопливо, по-другому она и не умеет, потому что спешка чужда ее природе, камень не торопится, камень просто приходит и остается, а все, что стояло на его пути, перестает стоять. Основа пронизывала голема от каменных стоп до плоской безглазой головы, текла по прожилкам в породе и делала его тело прочнее любой скалы. Вождь ощущал эту Основу отчетливо, яркий ровный огонь, горящий в глубине каменной туши, и огонь этот не угасал и не колебался, просто горел и будет гореть, пока голем стоит на ногах.
Без него можно было бы давно дойти до каменного поселения людей, скормить их плоть зверям и двинуться дальше. Но торопить голема бессмысленно, и приходится подстраиваться под его шаг, потому что без него штурм каменных стен затянется и обойдется племени в десятки жизней.
Вождь смотрел, как голем переставляет переднюю лапу и опускает ее на поваленное бревно, раздавливая древесину в труху. Люди могут прятаться за укреплениями и рыть ямы, могут даже сбивать звериные стаи у своих ворот. Всё это не имеет значения, потому что голем придет и от их поселения останется пыль.
Вран под вождем вскинул голову и издал короткий хриплый клекот, и колонна внизу ответила нестройным воем волков и рычанием крупных хищников. Зверье чувствовало, что направление изменилось, и возбужденно перебирало лапами на новой тропе.
Впереди деревянное поселение, за ним каменное, а потом пустые земли, на которых можно остановиться и ждать. Предки не ошибались, и вождь не ошибется.
