Текст книги "Путь Строителя 10 (СИ)"
Автор книги: Алексей Ковтунов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 10
Черные точки кружили высоко в небе, и первая хоть сколь-нибудь оформленная мысль была не о том, что это за точки, а о том, почему я лежу и на них смотрю. Враны, скорее всего, опять полетели на разведку, ну и пусть летают, меня это сейчас волнует меньше всего.
Перед глазами мерцали строчки, и пришлось несколько раз моргнуть, чтобы символы перестали расплываться.
[Путь Разрушения II: 43% → 100%]
[Дальнейшее продвижение по Пути Разрушения невозможно]
[Для перехода на следующую ступень необходимо довести оба Пути до максимальных значений]
[Путь Созидания II: 99%]
[Основа: 0/20]
[Выполнено условие пересечения первого порога по Пути Разрушения]
Ну что, осталось построить что-нибудь эдакое, и ступень в кармане. Обидно, конечно, что за стрелы такой мизер дали, всего два процента. Но тут тоже всё логично, если так подумать, ведь стрелы уже придумали до меня. И даже, возможно, где-то в этом мире их делают по той же технологии, разве что без рун и из других материалов.
Ладно, грех жаловаться, осталось-то совсем чуть-чуть. Хорошо хоть порог пересекать по Созиданию придется позже, а пока ничего особенного от меня и не требуется. Но об этом потом, сейчас даже думать тяжело, не говоря уже о великих свершениях.
Основа на полном нуле, и давно я себя так не опустошал. Почти всегда оставался хотя бы небольшой запас на всякий случай, а тут даже остаточного фона не чувствую, будто из меня вычерпали все до последней капли и еще немного со дна соскребли.
Так, кстати. А как я здесь оказался вообще?
Приподнялся на локтях, и в ушах тут же зашумело, а перед глазами заплясали мушки, так что пришлось зажмуриться и переждать, пока мир перестанет покачиваться. Через несколько секунд стало полегче, и удалось наконец рассмотреть, где нахожусь. Лежу на земле, у подножия башни, а вокруг топчутся вооруженные люди и никому до меня особого дела нет. Вокруг грохочет сражение, ревут звери и кто-то надрывается криком на стене, но отсюда толком ничего не разобрать.
– О, очнулся! – усатый дядька с копьем в руках улыбнулся искренне и широко, и судя по физиономии, из наших, деревенских. – Нормально все? На ноги встать сможешь? А то мы думали уже к Эдвину тебя тащить.
– Не надо к Эдвину, – запротестовал я и для убедительности даже руку поднял, хотя рука слушалась еле-еле. Нет, лечиться у Эдвина я пока не пробовал, но и проверять не собираюсь. А то знаем мы его методы, наслышаны от тех, кто пробовал. Впрочем, можно было бы залезть внутрь лазарета и разместиться прямо на бревне, это еще допустимо, целебный фон и все такое. Главное, чтобы сам Эдвин со своими зельями не дотянулся, а для этого подойдет и чердак, если что.
– Всё в порядке, сейчас восстановлюсь, – махнул рукой и начал подниматься.
Получилось не с первого раза, сначала встал на четвереньки, постоял так, покачался, потом кое-как разогнулся и оперся плечом о стену башни. Ух, вот же приложило… Память услужливо подкинула образы, один ярче другого: как голем покачнулся и начал рассыпаться, как по веревке хлынула Основа, как я выдавил из себя все двадцать единиц, а потом по ощущениям еще столько же, и откуда взялось лишнее, понятия не имею, но по всему телу до сих пор гудит от этого выброса.
Получилось зрелищно, мне даже понравилось, хотя последствия слегка перевешивают удовольствие от процесса.
Задрал голову и посмотрел на верхушку башни. Расчет палит из баллисты, только и успевает заряжать, болты уходят один за другим, и стук тетивы доносится с такой частотой, что парням там некогда даже нос утереть. Староста стоит на перемычке, смотрит куда-то вперед и в мою сторону не глядит. Ну и ладно, взаимно.
Так что же получается, я с башни улетел, приземлился и даже остался относительно жив?
– Тебя староста поймать успел, – усмехнулся усатый, видимо, прочитав вопрос на моем лице. – И теперь недоволен, что пришлось пошевелиться.
Ну надо же, какая честь. Впрочем, и какая ирония, учитывая, что обычно он предпочитает стоять неподвижно и пучить глаза, а тут вон, целого мальчишку в воздухе перехватил. Наверное, неделю теперь будет вспоминать, как пришлось напрячься.
– Ну все, бывай, пацан, на ворота напирают опять! – мужик развернулся, выставил вперед копье и зашагал к частоколу. Через несколько секунд уже тыкал древком между бревнами, и оттуда доносилось злобное рычание и шлепки по дереву.
Весь проем у ворот завален тушами, и кто-то с нашей стороны периодически расчищает завалы баграми и палками, а с той стороны время от времени бьют зеленые разряды от лосей, но гораздо реже, чем раньше. Да и не особо интересно, если честно, ворота по-прежнему стоят, руны работают, а звери в большинстве своем на стену забраться не в состоянии. Копать бесполезно, прыгать высоко многие из них не умеют, и остается им только гибнуть под стрелами, потому что ничего другого эта оборона им не оставляет. Пока сами жилы не придут, разумеется, но это уже отдельный разговор.
Сделал шажок, покачнулся, сделал еще один. Нет, в таком состоянии лезть на стену означает гарантированно свалиться с той стороны, прямо в лапы какой-нибудь обиженной на жизнь твари. Так что пока, пожалуй, хватит подвигов, пришло время поберечь себя и дать организму хотя бы пару часов на восстановление Основы. Без нее я сейчас не строитель и даже не практик, а просто шатающийся по деревне пацан с подгибающимися коленями.
Побрел в сторону своего дома, обходя мужиков с носилками и женщин с корзинами, которые пробегали мимо, не обращая на меня внимания. Правильно делают, у каждого свои заботы, а я свою часть работы на сегодня уже выполнил, и если кто-то считает иначе, пусть сам попробует вогнать голема в землю, а потом поговорим.
Впереди на восточном участке стены поднялся шум, и даже отсюда слышно, как затрещали бревна парапета под чем-то тяжелым. Несколько голосов заорали разом, перекрикивая друг друга, потом кто-то рявкнул отчетливо и зло:
– Тащите фофан! Быстро!
Фофан? Это еще что такое? Мозг попытался подобрать ассоциацию и не нашел ни одной подходящей. Нет, слово-то как раз знакомое, но что именно они этим пытаются назвать? Или это просто чей-то крик от отчаяния, когда ничего умнее в голову не лезет?
Не успел додумать, потому что мимо пронесся здоровый мужик с моей корчелыгой в руках. Длинная гибкая жердь раскачивалась на бегу, а тяжелый набалдашник из железного дерева на конце норовил зашибить кого-нибудь по дороге. Мужик взлетел по лестнице на стену, и через пару секунд оттуда донесся смачный глухой удар, от которого что-то хрустнуло, а следом раздался тяжелый шлепок с наружной стороны. Медведоед, судя по звуку, как раз залез на парапет и тут же получил по черепу, после чего рухнул обратно за стену.
Со стены донеслось одобрительное и оскорбительное улюлюканье, и кто-то крикнул, чтоб фофан не уносили, мол, пригодится, там еще один ковыляет.
Вот так, значит оказывается мое творение уже переименовали пока я тут в отключке валялся. Что ж, народное творчество не стоит на месте. Хотя могли бы и поблагороднее название подобрать, все-таки это штучное инженерное изделие с рунной адгезией, а не дворовая колотушка для скота. Впрочем, какая разница, как называть, если работает. Главное, чтоб потом смазку не забыли соскрести с медведоеда, пока тушу не утащили на разделку, больно уж ценный ресурс, и каждая капля на счету.
Поковылял дальше, и даже отсюда за шумом боя было слышно скрипучий голос Эдвина, явно распекающего очередного пациента за то, что тот посмел получить ранение в неудобном для лечения месте. В кузне Борн лупил по наковальне в непрерывном режиме и подмастерья сновали туда-сюда с заготовками. За чьим-то забором сохла чья-то рубаха, и ветер трепал ее мирно и неторопливо, несмотря на осаду с чудовищами за стеной.
Но в какой-то момент остановился, так как взгляд зацепился за загончик, которого тут раньше точно не было. Невысокая ограда из чего попало, жерди, куски бревен, пара кривых столбиков, и собрано все это в явной спешке и без малейшего уважения к строительному ремеслу. Впрочем, стены тут особо не нужны, потому что обитатели загончика и без них никуда не денутся.
В загоне бродили чешуйчатые барашки, штук десять, может чуть больше, и лениво пощипывали травку, не обращая внимания на грохот и рев за стеной. Подошел ближе и понял, почему они такие спокойные. Нет, приручить их пока никто не удосужился, просто ноги у каждого связаны между собой коротким обрывком веревки, так что барашек может переставлять копыта и кое-как ковылять, но бежать не в состоянии.
Один экземпляр, видимо, решил проверить это утверждение на практике. Я ему явно не понравился, что, в общем-то, меня не удивляет, учитывая мой нынешний вид. Барашек попятился, набрал разбег в полтора шага, попытался прыгнуть, ноги тут же спутались, и он предсказуемо завалился набок. Чешуя мгновенно сомкнулась, и вместо барашка на земле теперь лежал плотный желтоватый шар, который качнулся пару раз и затих. Вот так и лежит, не разворачивается, то ли обиделся, то ли решил, что в форме шара жизнь как-то безопаснее.
Остальных барашков чужая драма не впечатлила, и равнодушные ко всему кроме еды зверюги продолжали мирно щипать травку. Занятные все-таки создания, и чешуя у них заслуживает отдельного внимания.
Во время штурма было хорошо видно, как по пластинкам бегали желтые разряды Основы, а это значит, что материал не просто прочный, а еще и способен проводить и накапливать энергию. Если удастся аккуратно снять чешую и разобраться, как она устроена, может выйти что-то полезное, хоть пластины для брони, хоть какие-нибудь рунные накладки, раз уж энергия в них гуляет сама по себе. Но для начала надо понять, как эту чешую снимать, не испортив и не сломав, а уже потом строить планы.
Ладно, барашки подождут, сейчас не до них. Бой еще не закончен, а я стою тут и прикидываю бронежилеты из бараньей чешуи, вместо того чтобы привести себя хоть в какой-нибудь рабочий вид. Тем более что одна задумка сидит в голове вот уже месяц как, и для нее Основа не нужна, зато руки нужны, и глина, которая как раз дожидается у дома.
Если получится, будет и нужная в хозяйстве вещь, и новое для здешних мест инженерное решение, а такие тут ценятся не только мной, но и чем-то повыше, что раздает проценты по Созиданию. До сотки осталось буквально ничего, и можно даже не сомневаться, что этого наверняка хватит.
Ну и голем, конечно, будет в восторге, когда узнает, для чего именно пойдет часть его глины. Но надеюсь, простит, конечно… Все-таки дело благородное, даже если звучит не очень.
Доковылял до дома, едва переставляя ноги и цепляясь взглядом за каждый забор по дороге, чтобы не потерять равновесие. Спать хотелось так, что глаза закрывались сами собой, и организм настойчиво намекал, что горизонтальное положение ему сейчас куда уместнее вертикального. Да уж, без Основы я становлюсь совсем вареным, а ведь как-то жил всю прошлую жизнь и даже не подозревал, что бывает как-то иначе.
В любом случае отдыхать не вариант, куда полезнее будет поработать. Уже знаю по опыту, что стоит лечь, и следующие несколько часов потеряны, а за это время может случиться что угодно, и лучше буду стоять на ногах и делать хоть что-то, чем валяться без пользы.
У навеса все так же стояли два ведра с отмученной бурой глиной, приготовленные еще до всей этой суеты с жилами и прочими сволочами. Глина отстоялась хорошо, вода ушла, масса загустела до рабочего состояния, и руки сами потянулись к уже можно сказать родному материалу.
Достал из-под навеса кусок на пару-тройку кило големовой глины, отломил от него примерно пятую часть и подмешал в бурую. Големовая дает пластичность и каналы для Основы, а значит, и готовое изделие будет работать не просто как форма для воды, а как штука с какими-нибудь дополнительными функциями. Хотя я даже пока не придумал какие именно функции там могут быть нужны, если честно.
Замесил, помял до однородности, и через пару минут почувствовал, что масса готова, достаточно плотная, чтобы держать форму, и достаточно мягкая, чтобы лепить без трещин.
На ровном камне у стены дома начал выкладывать широкое устойчивое основание с небольшим уклоном по внутренней стороне для стока. Стенки повел вверх, утолщая ближе к основанию и сужая к краю, чтобы при обжиге не лопнуло и не повело. Дальше чаша, и вот тут бурая глина, конечно, далеко не идеальный вариант, бывают материалы и получше, но в наличии их нет. По уму бы, конечно, сверху нанести глазурь, которая создает водонепроницаемый гладкий слой и к которому ничего не прилипает.
Но глазуровать нечем, потому что для глазури нужен оксид олова или хотя бы толченый свинец с песком, чего у меня, увы, нет. В идеале изделие выходит белоснежным и гладким на ощупь, а из бурой глины без покрытия получится рыжеватая шершавая штуковина, до мечты ей далеко. Зато с добавкой големовой глины может сработать иначе, и есть лишь один способ проверить так ли это.
А дальше уже кто знает, вдруг поверхность будет оставаться чистой сама по себе? В теории звучит логично, а на практике проверим, когда просохнет и обожжется.
Сидел, разглаживал стенки мокрыми пальцами, и вскоре заметил, что дышать стало легче, а в голове прояснилось. Когда лепишь, пускай и не самую хитрую форму, Созидание медленно тянет в себя Основу, буквально по крохам, и за полчаса работы накапало единички две. Мизер, конечно, но даже от этого мизера тело ожило, и слабость отступила настолько, что кажется, будто перестала кружиться голова. Или правда перестала?
На соседний участок с тяжелым шлепком рухнула здоровенная черная туша. Земля вздрогнула, забор покосился, и от удара во все стороны полетели комья грязи. Первая мысль была глупая: волк? Черный мохнатый зверь размером с доброго теленка, и прилетел откуда-то сверху.
Летающий волк, что ли? Но следом, метрах в десяти, с хрустом воткнулось в землю темное крыло, а второе шлепнулось чуть подальше, за чьим-то сараем. Теперь картина складывается, это не волк, а вран, только без крыльев и с доставкой прямо к моему дому, а Вельт, стало быть, развлекается на башне, и жертвы его хорошего настроения падают куда попало.
Додумать не дали, потому что со стены сорвалась яркая светящаяся точка и набирая скорость ушла круто вверх. Моя стрела, без сомнений, лиственничная, с руной отдачи, и пылала она так, что видно невооруженным глазом даже с такого расстояния.
Второй вран кружил высоко и явно собирался убраться восвояси, но стрела догнала его на излете, мелькнула вспышка, и тварь дернулась, потеряла управление и закувыркалась куда-то за пределы деревни. Далековато упал, жаль, стрелу уже не вернуть, ну да ладно, зато небо на какое-то время чистое.
Вернулся к работе, все-таки глина ждать не станет, а основная форма уже задана и осталось самое важное, то, ради чего вообще стоило возиться. В нижней части надо вывести плавный изгиб канала и сформировать петлю, через которую вода будет уходить, но при этом в колене останется водяной замок.
Простейший принцип, который в моем мире знает каждый сантехник, изгиб заполняется водой, и пока вода стоит в колене, запах снизу не проходит наверх. Никакой магии, чистая физика, но здесь про такое еще никто не додумался, и я намерен это исправить. Аккуратно выбрал лишнюю глину из канала, придал петле правильный радиус, проверил пальцем, что проход нигде не сужается. Если обжечь с умом, конструкция будет работать годами, а с големовой глиной в составе, может, и дольше.
– Рей!
К дому подлетел запыхавшийся паренек и согнулся пополам, хватая ртом воздух. Покраснел, весь в поту, и видно, что бежал от стены через полдеревни без единой остановки.
– Рей! – выдавил он второй раз, все еще не разогнувшись.
– Да чего шумишь? – я не оторвался от глины. Самочувствие, к слову, уже куда более сносное, ручная работа успокаивает, да и единички Основы, которые медленно восстановились, заметно приободрили организм.
– Рей, срочно! – посыльный наконец выпрямился и замахал руками в сторону стены. – Там звери! Ловушку надо!
– Ловушку, да… – вздохнул я и прикинул расклад в голове. На один кластер по единичке, а кластеров четыре штуки, так что выводы напрашиваются сами собой. Единиц Основы, а у меня от силы две, и делиться этой информацией с посыльным нет ни малейшего смысла, все равно ничего не изменит. – Ну, как только, так сразу. Сейчас, как видишь, занят, – кивнул на свое творение.
Тот послушно перевел взгляд на глиняную конструкцию, которая стояла передо мной на камне и выглядела… ну, скажем так, пока не слишком понятно для неподготовленного зрителя.
– А… – замялся он, пытаясь сообразить, что перед ним. Повертел головой, заглянул сбоку, но яснее не стало. – А это что?
– Унитаз, – пожал я плечами и снова склонился над чашей.
– Унитаз… – паренек посмаковал незнакомое слово, и на лице проступило уважение, термин явно показался достаточно весомым. – Это какое-то оружие, да? Или что-то для обороны?
– Это что-то, чтобы туда срать, – отрезал я, не поднимая головы. – И чтобы потом не воняло. Все, иди, занят я. Как смогу, так сразу приду, понял тебя.
* * *
Копье вошло в морду свиньи по самое древко, и Тобас рванул его обратно, пока тварь не утянула оружие за собой вниз. Руки горели от напряжения, а Основа в теле подъедалась с пугающей скоростью, но даже полностью понимая это, экономить все равно получалось скверно. В каждый удар уходило больше, чем следовало бы, но на этом участке стены в основном думалось не о расходе, а о том, чтобы очередной клыкастый гость не залез на парапет.
Его направление оказалось самым горячим, и это если говорить мягко. Зверье ломилось из леса нескончаемым потоком, табунами выкатывалось на поляну, и за мелкими тварями грузно топали звери покрупнее. И что обидно, все они безошибочно находили одну и ту же дорожку.
Собственно, Тобас и сам помогал укладывать этот путь прямо к стенам. Именно он командовал ребятами, когда они волокли уставшие бревна шиполиста и расстилали широкую дорогу от леса к стене. Идея принадлежала Рею, как и все идеи в этой деревне за последнее время. Причем в по большей части они работают, что еще обиднее. И в этот раз задумка была простая и очень даже логичная…
Вот только звери добирались до стены быстрее, чем Тобас рассчитывал. Копыта бодро стучали по уставшим бревнам, ни один шип не выскочил навстречу, и по этой ковровой дорожке табуны мчались к частоколу так уверенно, будто деревенские добряки пригласили их на ужин. При этом большая часть лунок и засек пустовала, потому что зверье не искало других путей, зачем, если перед ними ровная удобная полоса из гладких бревен? Протолкнуться негде только на самой дорожке, а слева и справа от нее ловушки скучают без работы.
Результат закономерный, зверье добегало до стены и начинало тыкаться в бревна, лезть друг на друга. Лучники палили со стены не переставая, стрелы уходили вниз одна за другой, промахнуться невозможно, но и толку от стрел меньше, чем хотелось бы. Убитые тут же оседали, а по их телам уже карабкались следующие. Мужики с копьями кололи через щели в парапете и тоже не останавливались, но куча перед стеной все равно росла неумолимо.
– Да растаскивайте вы их! – рыкнул Тобас на четверых парней с баграми. – Вон, слева подцепи, левее! Да нет, другое левее!
Парни орудовали баграми, подцепляя туши за шкуру и за лапы, пытаясь оттянуть хотя бы ближние, но не успевали. На место каждой убранной туши наваливались две новых, и довольно скоро куча достигла такой высоты, что самые прыткие кабаны уже могли по телам добраться до парапета. Тобас ткнул ближайшего копьем в пятак, вложив Основу в острие, и зверюга с визгом свалилась обратно.
А дальше стало хуже, потому что из леса вывалился бык, рядом с которым предыдущие гости выглядели мелочью. Холка не очень-то и намного ниже глаз стоящего на стене защитника, ноги толщиной с бревно, и копыта оставляли в земле вмятины, от которых лопалась трава. Мелкие твари расступались перед ним без промедления, а он ломился вперед, невзирая ни на что, и каждый шаг сотрясал утоптанную дорожку.
Лучники перенесли на него огонь, три стрелы воткнулись в загривок, но бык даже не заметил, просто мотнул головой и продолжил переть. Дотопал до стены и с ходу ударил лбом в бревна частокола, от чего затряслась вся секция. Тобас покачнулся, схватился за парапет и матюгнулся сквозь зубы, а бык уже бил второй раз, и бревно перед ним треснуло сверху донизу. Если эта скотина встанет на задние лапы, копытом достанет до любого из них без особых усилий. Один удар сверху вниз по голове, и можно не вставать.
– Копье! – крикнул Тобас, и ему из-за спины сунули длинное, с широким наконечником.
Времени на раздумья не осталось, бык колотил по частоколу словно таран и успел расшатать уже три бревна. Еще немного, и вывернет их из связки вместе с обвязкой. Тобас перехватил древко обеими руками, зажмурился на мгновение, согнал Основу из ног в руки, из рук в наконечник, столько, сколько смог, и метнул.
Копье сверкнуло и вошло быку в загривок с хрустом, который Тобас почувствовал через подошвы. Наконечник пробил шкуру и мышцы, прошел навылет через лопатку и пригвоздил зверя к земле. Бык захрипел, дернулся, попытался развернуться, но древко держало его, а ноги уже подламывались.
Хватило бы и без Основы? Нет, Тобас понимал, что без Основы этот бросок не пробил бы шкуру дальше подкожного жира, а так острие прошло насквозь и вышло с другой стороны. Много потратил, зато результат перед глазами, бык рухнул набок и больше не шевелился.
Вот только несколько бревен частокола эта скотина успела расколотить, а два так и вовсе вырвала из обвязки. В проломе обнажилась стена из серого камня, точнее, не камня, а реевской смеси, которая по прочности от камня не далеко ушла. Кабаны уже толкались у пролома и били пятаками в пролом, но пока без особых результатов. Правда Рей четко предупреждал, что при длительных усилиях смесь можно раскрошить постепенно, а значит стоять и любоваться некогда.
– Сюда! – Тобас указал на пролом. – Лучники, пятеро, по этому участку! Чтобы ни одна свинья не долбилась дольше трех секунд!
Несколько бойцов перебежали по стене и принялись осыпать кабанов стрелами с утроенным рвением. Стрелы тыкались в загривки и бока, свиньи визжали и шарахались от стены, но на их место тут же лезли новые.
– А может плеснуть? – подал голос молодой парень, который стоял у печки с поленом в руках и периодически подкидывал дрова. – Температура набралась, можно жирку подбросить, новый быстро закипит.
– Рано, – помотал головой Тобас. – Жира мало, не на каждую же свинью тратить. А водой поливать толку никакого, сам знаешь… Ну и Рей вроде как советовал не показывать всего сразу, – добавил он потише, чтобы слышали только ближние. – Жилы наблюдают, и чем дольше они считают, что нам тяжело, тем позже пошлют серьезные силы.
– А что, если нам и правда тяжело? – прорычал из-за спины здоровый бородатый мужик с копьем, с которого капала кровь. – Вот прямо по-настоящему! Я уже давно не притворяюсь, мне действительно хреново, честное слово!
– Держись, еще немного, – Тобас стиснул его плечо и попытался вложить в голос уверенности, которой сам не чувствовал. – Я послал за Реем, скоро активируем ловушки.
Подхватил другое копье с подставки и тут же всадил наконечник в морду козлу, который каким-то чудом запрыгнул на парапет. Козел замер с выпученными глазами и открытой пастью, из которой торчал язык, и рогами все еще цеплялся за бревно. Тобас дернул копье на себя и пихнул тушу ногой, скинув за стену.
Крики раздались левее, на соседнем участке, и Тобас повернул голову, не отпуская парапета. Там произошло то, от чего по спине пробежал холод.
Над частоколом, не касаясь бревен, перелетела огромная кошка. Тварь была размером с хорошего жеребца, черная с зелеными полосками на теле, а когти на передних лапах светились ярким зеленым, и от них в воздухе оставались короткие мерцающие следы. Длинный хвост тянулся за ней и заканчивался блестящим от какой-то дряни костяным шипом. Ядовитая, Тобас не сомневался, потому что у всего, что светится зеленым в этом проклятом лесу, с ядом все в полном порядке.
Кошка приземлилась по ту сторону стены и развернулась к деревне. Кто-то из ополченцев попятился, кто-то выставил вперед оружие дрожащими руками. Если тварь рванет вглубь деревни, к домам, к лазарету, перехватить ее будет нечем, потому что все бойцы на стенах.
Но ей преградил дорогу гвардеец. Откуда он взялся, Тобас не уследил, просто вдруг между кошкой и деревней оказался человек. Легкая кожаная куртка с нашитыми пластинками, которую и броней назвать язык не поворачивается, и знакомая кривая ухмылка на лице, с которой он, кажется, даже спит.
В правой руке гвардеец держал меч, в левой копье, и Тобас подумал, что выбор оружия дурацкий. Второе оружие обычно мешает больше, чем помогает, тут и с одним-то не всегда понятно, куда тыкать.
Кошка прыгнула почти сразу и когти рассекли воздух там, где гвардеец стоял мгновение назад. Но он к этому моменту уже сместился вбок и полоснул мечом по протянутой лапе. Тварь рыкнула, дернулась, хлестнула хвостом, и шип на конце пролетел в пальце от его уха. Гвардеец отскочил назад, перекинул копье из левой руки в правую на какую-то долю мгновения и вернул обратно, перестроив хват, и Тобас только сейчас начал понимать.
Каждая рука работала отдельно от другой. Меч кусал и отвлекал, копье контролировало дистанцию, и ни одно оружие не мешало второму, потому что тело гвардейца двигалось так, будто внутри живут два отдельных бойца. Тобас такого не видел никогда, даже на тренировках, когда гвардеец гонял его с деревянными палками, ничего подобного не показывал.
Кошка рванулась снова, целясь когтями в грудь. Гвардеец поднырнул под лапу, копье ткнуло тварь в подбородок, она отшатнулась, и в этот момент он прыгнул. Причем к ней, вверх и вперед, и оружие вылетело из левой руки быстрым и точным броском. Древко вошло в бок кошки позади передней лапы и ушло глубоко, а гвардеец, еще не коснувшись земли, крутанулся в воздухе и рубанул мечом по шее. Клинок рассек шкуру, и тварь завалилась набок, дергая лапами и скребя когтями по земле, а зеленое свечение на когтях мигнуло пару раз и погасло.
Гвардеец приземлился и выпрямился, спокойно подошел к туше, извлек оружие и обтер острие о траву. Посмотрел на стену, где на него пялились все, кто мог отвлечься от боя, и кивнул, мол, продолжайте.
Тобас моргнул и отвернулся. Руки все еще сжимали копье, а в голове вертелась одна и та же неприятная мысль. Он сам находится в конце первой ступени, ближе к переходу, чем большинство практиков его возраста, и до сегодняшнего дня считал это достижением. Отец говорил, что хороший бой может подтолкнуть к порогу, что вторая ступень почти гарантирована тому, кто не будет отсиживаться и покажет себя. Тобас верил каждому его слову, потому что отцу невозможно не верить, даже когда он молчит.
Но вот стоял этот гвардеец, пусть заметно старше самого Тобаса, но он убил за несколько ударов тварь, на которую вся стена смотрела с ужасом. А Тобас вложил всю доступную Основу в один бросок, чтобы завалить быка, и теперь чувствовал, как запас просел до самого донышка. Быка-то он уложил, и это хорошо, и вроде бы гордиться надо, но рядом с тем, что только что произошло у соседней секции, его бросок выглядел рядовым усилием рядового практика. Коим он, собственно, и является.
– Ну? Где тебя черти носят? – рыкнул Тобас, когда заметил бегущего со всех ног посыльного. Парень летел через площадку, спотыкаясь и хватаясь за заборы, а лицо у него раскраснелось до такой степени, что еще немного и задымится. – Почему один? Где Рей? Его ловушка битком забита, зверям протолкнуться негде!
Посыльный добежал, уперся руками в колени и с хрипом сложился пополам. Несколько секунд он только сипел, а Тобас стоял и ждал, хотя терпение давно вышло за допустимые рамки.
– Ну?
– Рей… – выдавил тот, все еще не разгибаясь, – не может…
– Чего не может? Ранен? – Тобас шагнул ближе.
– Рей делает этот… как его… – посыльный с трудом разогнулся и на секунду задумался, припоминая незнакомое слово. – Унитаз!
Тобас уставился на него и некоторое время просто пытался понять чего вообще услышал. Позади продолжали визжать свиньи и бить пятаками в бетон, со стены летели стрелы, кто-то орал, требуя еще одно копье, но Тобас все это на мгновение перестал слышать.
– Унитаз? – Тобас даже мотнул головой, решив, что ослышался. – Это что?
– Что-то для обороны, – посыльный с усилием проглотил воздух и почесал затылок. – Если я все правильно понял, он нужен на случай, если будет совсем страшно…
* * *
Прикусил язык, разгладил последнюю кривизну на ободке и придирчиво осмотрел результат. Форма готова, по крайней мере основная часть, и если бы существовала шкала от корявого ведра до Парфенона, мой результат занял бы уверенное место где-то в районе «вполне прилично, но дайте глазурь».
По уму, конечно, чтобы получить от системы полную награду за изделие, надо бы его еще и закончить. Высушить и обжечь, а в идеале еще и опробовать хотя бы раз по назначению, чтобы вселенная убедилась в работоспособности.
С последним пунктом пока никак, ведь для использования как минимум нужно определить место установки, подвести трубы, выкопать отстойник, организовать отвод, и вообще это отдельная инженерная задача, которой можно заниматься неделю. Сушка тоже дело не мгновенное, конструкция вышла куда крупнее кирпича, и пара-тройка дней ей точно нужна. С обжигом еще веселее, подходящие ямы есть, но все до одной за стеной, а туда сейчас путь заказан по понятным причинам.
Но мне ведь и не нужна полная награда, мне нужен один несчастный процентик, и есть подозрение, что рунная начинка потянет даже без обжига и сушки.
Экономно пропустил Основу по толще глины и нащупал целых четыре крупных узла. Големова глина в составе дает о себе знать, в обычной бурой такого количества на этот объем не найти при всем желании.
Ну и выбор рун для четырех узлов напрашивается сам собой, хотя для начала стоит отсечь лишнее. Руна адгезии здесь точно ни к чему, а то как прилипнет, так никогда и не ототрешь. Отражение света тоже мимо, на таком троне сиять должен только кто-то один, и это уж точно не глина. Два накопителя, один восстановитель на всякий случай, ну и руна гидрофобизации, без которой весь замысел теряет половину смысла.
А что, если подумать, идеальнее и не придумаешь. Всё жидкое будет скатываться со стенок и не оставлять следа, а там, глядишь, и что-нибудь потверже тоже соскользнет. Как подсохнет немного, руна и заработает, этот фокус я уже изучил на пробниках и знаю наверняка.
