Текст книги "Путь Строителя 10 (СИ)"
Автор книги: Алексей Ковтунов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Дагна хотела броситься за ним, вскочила и даже сделала шаг к пролому, но все внутри заорало, что догонять его бесполезно, а пытаться остановить опасно для жизни. Не потому что Больд хочет ей навредить, а потому что он сейчас не различает, кто перед ним.
Зато через выломанную дверь открылся вид на улицу, и увиденное заставило Дагну замереть.
Через деревню напролом несся зверь, которого она прежде не встречала. Здоровенная туша на четырех толстых ногах, покрытая складчатой серой шкурой, с массивным рогом на передней части головы, и размером эта тварь была примерно с дом Больда, если не крупнее. Носорог, подсказала память, потому что охотники рассказывали о таких, но в этих краях их никто не видел, они обитают глубже в лесу.
Тварь каким-то образом разобрала частокол и пробилась через завалы у стены, а теперь носилась по улицам, врезаясь во все подряд. Каждое столкновение заканчивалось одинаково: бревна разлетались, крыша складывалась, и на месте дома оставалась груда переломанного дерева, а носорог мчался дальше, не замедляя хода. Два дома уже лежали в руинах, третий накренился и медленно оседал, подпертый обломками соседнего.
Стрелы отскакивали от толстой шкуры, не оставляя на ней даже царапин. Копья тоже не помогали, их наконечники просто скользили по складкам и уходили в стороны. Даже один из охотников, Дагна не разобрала кто именно, нанес по спине усиленный Основой удар, и лезвие лишь слегка процарапало кожу, оставив белесую полоску на серой шкуре. Зверь от этого пришел в еще большую ярость, крутанулся, топнул ногой, и охотник едва успел отскочить в сторону, а рог пропорол пустое место и тварь по инерции снесла еще несколько построек, подняв тучу пыли и щепок.
А вот Больд уклоняться не собирался.
Дагна увидела, как здоровяк сорвался с места и побежал навстречу этой махине, и на фоне носорога он выглядел скорее подростком рядом со взрослым быком. Топор в его руке полыхал красными всполохами Основы, и по земле за каждым шагом оставались вдавленные следы, кажется, будто с Основой Больд весит втрое против обычного.
Зверь оценил встречное движение и наклонил голову, набирая разбег.
Они столкнулись посреди улицы, и Дагна инстинктивно закрыла глаза, но это не помогло, потому что взрыв ударил по всему телу разом. Основа вырвалась с такой силой, что ударная волна прокатилась по окрестным домам, несколько мужиков, оказавшихся поблизости, просто смело с ног и отбросило на шаги, а крыша соседнего дома накренилась и начала заваливаться.
Когда грохот стих и Дагна открыла глаза, носорог лежал на земле двумя половинками. Рассеченная туша развалилась ровно по месту столкновения, и от нее валил пар, а вокруг натекла лужа, в которую лучше не вглядываться.
И тут Дагна услышала нечеловеческий утробный рык, от которого мурашки побежали по спине и желудок сжался. Не зверь это рычит, поняла она с ужасом, зверь-то уже всё, лежит на месте и никуда не денется. Рычит Больд, стоя посреди этого месива с окровавленным топором в руке, и алый отблеск в его глазах разгорелся так, что видно даже отсюда.
Вот теперь стало понятно, что носорог оказался не самой большой проблемой…
– Больд, угомонись! – крикнул откуда-то сбоку охотник, но на Больда в таком состоянии не действуют ни крики, ни уговоры. Здоровяк развернулся на голос, засек движение и бросился в атаку. Перенасыщенное Основой лезвие врезалось в землю ровно там, где секунду назад стоял крикнувший, и от удара вверх выбило столб грунта и камней.
– А ну успокойся, пока дров не наломал! – крикнул тот же голос уже с расстояния в десять шагов, но Больд не слышал. Метнулся снова, промахнулся, и плечом влетел в стену ближайшего дома. Бревна разъехались в стороны, крыша просела и сложилась внутрь, а Больд даже не замедлился, вырвался из обломков и выбросил волну Основы, от которой бревна раскидало по всему переулку.
Дагна стояла в проломе двери и смотрела на все это, не в силах оторвать взгляд. Больд крушил без разбору, каждый удар топора вызывал вспышку, а багровое зарево расползалось по его рукам и плечам, пульсируя в такт ударам. Еще один дом лег набок, и Больд перепрыгнул через обломки с неожиданной для его размеров легкостью, приземлился, и от удара о землю по улице прокатилась взрывная волна, опрокинувшая бочку с водой у чьего-то крыльца.
Сверху обрушилась тень, и Дагна запрокинула голову. Здоровенная черная тварь с широкими крыльями спикировала прямо на Больда, а на ее спине сидел всадник с длинным костяным копьем наперевес.
Всадник целился Больду в спину, и копье уже почти достало до цели, когда мелькнула быстрая голубоватая вспышка и стрела ударила наездника в бок. Тело дернулось, руки разжались, и жил кувыркнулся с седла, а копье воткнулось в землю в паре шагов от Больда. Стрелял Вельт, и Дагна мысленно выдохнула, потому что с такого расстояния попасть по летящей цели мог только он.
Но вран без наездника оказался ничуть не менее опасным, тварь распахнула крылья, выпустила когти и метнулась к Больду сверху. Больд поймал ее за хвост одной рукой, будто муху за крыло. Вран заклекотал, забился, замолотил крыльями, но хватка не разжалась, и с размаху тварь ударилась о землю.
Потом еще раз, и при каждом ударе земля вздрагивала, а от врана летели перья. Когда тело перестало дергаться, Больд раскрутил тушу над головой и запустил ее в сторону второго врана, который как раз заходил на пике с другой стороны улицы. Мертвая туша попала точно в крыло, и второй вран с визгом закувыркался по крышам, ломая черепицу и стропила, пока не затих где-то за домами.
Больд взревел, и от рыка у Дагны заложило уши. Он двинулся вперед, к центру деревни, и остановить его некому. Каждый шаг проламывал землю, по телу плясали разряды, а глаза горели алым огнем без проблеска узнавания. Кто бы ни попался ему на пути, зверь или свой, сейчас для Больда никакой разницы нет.
Дагна обернулась к детям. Оба сидели на шкурах, младший все еще хлюпал носом, а старший прижимал его к себе и смотрел на мать.
– Сидите тут, никуда не вылезайте, – Дагна присела перед ними. – Вон, под шкуру залезьте и не высовывайтесь, пока я не вернусь.
Старший кивнул, подтянул шкуру на себя и на брата, и оба исчезли под тяжелым меховым краем, только макушка младшего торчала, но старший и ее быстро подоткнул.
Дагна схватила горшочек с томленым мясом, который чудом устоял на очаге, обернула тряпочкой и вышла через пролом наружу, ускоряя шаг в сторону, куда ушел Больд. По следам найти его труда не составляло, вмятины в земле вели через переулок, мимо двух развороченных домов и дальше к площади, откуда доносился гул боя.
По дороге дважды приходилось перебираться через завалы из бревен и разбитой мебели, и у одного из разрушенных домов лежал расщепленный пополам колодезный журавль. Больд прошелся тут основательно, и Дагна подозревала, что хозяева этих домов ему потом выскажут все, что думают, если, конечно, останутся живы и если он вообще кого-нибудь узнает после того, как придет в себя.
Грохот впереди усилился, и земля задрожала от мощного удара. Дагна ускорилась, обогнула угол и увидела, как Больд приземляется после прыжка посреди какого-то двора, и взрывная волна Основы расходится от его ног во все стороны.
Из тени за поленницей кубарем вылетели двое мелких тощих жил, и прежде чем успели подняться, подбежавший мужик с топором добил одного, а второго прижал ногой к земле стражник, дотянувшийся копьем откуда-то сбоку. Получается, Больд их выбил из укрытия, сам того не зная, и это, наверное, единственная польза от его буйства.
Площадь оказалась уже близко, и тут стало по-настоящему жарко. Сверху спикировали несколько всадников на вранах, двое промчались над крышами, обрушив на защитников волну ветра и когтей, и один из них зацепил стражника и поволок было вверх, но мужик вырвался и свалился на крышу чужого сарая, проломив ее насквозь.
А самый крупный и тяжелый вран, с размахом крыльев шире любого дома в деревне, опустился прямо на крышу лазарета. Черепица затрещала под когтями, несколько плиток соскользнули и со звоном посыпались вниз, но тварь удержала равновесие и сложила крылья, а верхом на ней застыл всадник с длинным копьем, и оба не выказывали ни малейшего беспокойства.
Дверь лазарета распахнулась с таким грохотом, что чуть с петель не сорвалась.
– Сраные говноизверги, чтоб вас черти драли, ветку вам в жопу, да чтоб с колючками! – из дверного проема вырвался Эдвин. Волосы торчали во все стороны, руки и балахон перемазаны кровью, за ногу тянулся прилипший бинт, а на лице отпечатался такой гнев, что Дагна непроизвольно отступила на шаг, хотя стояла далеко и в другом конце площади.
Старик выскочил на улицу, уперся руками в бока и задрал голову, оглядывая поврежденную крышу. Черепица посыпалась ему под ноги, а наверху вран царапал когтями стропила и потихоньку выворачивал обрешетку. Эдвин перевел взгляд на всадника, и всадник уставился на него в ответ.
Так они стояли с минуту, молча, просто смотрели друг на друга, и Дагна поймала себя на мысли, что кажется, будто бы между ними идет какой-то разговор, которого она не слышит. Брови у Эдвина смыкались все плотнее, морщины на лбу углубились, и выражение лица из злого постепенно превращалось в нечто запредельное.
Дагна раньше считала, что Эдвин всегда сердитый и ворчливый, но, оказывается, все предыдущие дни он был еще добрым, а по-настоящему разозлили его только сейчас.
Вран взмахнул крыльями и сиганул вниз, выпустив когти в сторону старика. Эдвин даже не пошевелился, и Дагна уже решила, что тот просто не успеет уклониться, когда прямо перед травником из земли выстрелил толстый кривой ствол. Вырос за долю секунды, как росток, только размером с доброе бревно, и Эдвин схватил его обеими руками. Раздался гулкий тяжелый стук, и здоровенный летающий монстр кубарем покатился по площади, ломая когти и загребая крыльями землю.
Всадник оказался проворнее своего зверя, вовремя спрыгнул со спины и уже на земле направил копье, метнувшись к Эдвину с такой скоростью, что древко размазалось в воздухе. Наконечник должен был войти Эдвину в грудь, но попал в пустое место, потому что старика перед ним уже не было. Дагна моргнула и не поверила собственным глазам, потому что земля под Эдвином расступилась, корни раздвинули дерн и утянули старика вниз, а сверху тут же сомкнулась трава, и осталась только примятая проплешина на том месте, где он стоял.
Через секунду земля вспучилась за спиной жила, корни вытолкнули Эдвина на поверхность, и дубина со свистом описала дугу. Удар пришелся жилу поперек тела и снес с ног, а Дагна только успела заметить, как тощая фигура с хрустом полетело куда-то в сторону. Но прежде чем тело коснулось поверхности, Эдвин оказался рядом и вбил жила в землю вторым ударом, загнав его на добрый метр вглубь. Из ямки торчали только костяные наплечники и копье, которое переломилось пополам от удара.
Второй вран попытался зайти со стороны, разогнался над крышами и ринулся к Эдвину когтями вперед, но из-под земли навстречу выстрелили корни и сплелись в плотную сеть, о которую тварь запуталась на полном лету. Вран забился, захлопал крыльями, а Эдвин развернулся и походя приложил его дубиной по голове, после чего тварь обмякла и повисла в корнях безвольной тушей.
Всадник второго врана соскочил в последний момент и попытался уйти в тень между домами, но земля разъехалась прямо под ним, и по колено утонувший жил не успел вытянуть ноги, когда дубина обрушилась сверху. Третий удар Дагна уже не считала, потому что Эдвин двигался так быстро, что следить за ним получалось только по результатам, а результаты красноречиво лежали на площади вокруг.
Вот только про Больда все как-то забыли, по крайней мере так показалось Дагне, а он как раз нашел новую цель и рванул вперед. Здоровяк пер напролом, снеся по дороге угол чьего-то дома и сломав забор в двух местах, и Основа пульсировала багровым по всему его телу, от макушки до пяток. Взгляд полыхал тем же алым, рот был перекошен в беззвучном оскале, а топор в правой руке оставлял за собой дымящийся след в воздухе.
Увидев Эдвина, Больд побежал к нему, и Дагна почувствовала, как у нее перехватило дыхание, потому что обезумевшему здоровяку Эдвин ничем не отличается от жила или врана. Просто еще одна цель, которая шевелится.
Но Эдвин только мельком глянул на надвигающегося здоровяка и небрежно взмахнул свободной рукой. Росшее у края площади дерево мгновенно ожило, ветви устремились вперед и обхватили Больда за торс, стиснув так, что он споткнулся на полном ходу. Больд взревел, рванулся, и ветви затрещали, но снизу уже лезли толстые жилистые корни, оплетая ноги от щиколоток до колен.
Здоровяк полыхнул Основой, выбросив волну, от которой ближайшие ветки обуглились и лопнули, но на их месте тут же выросли новые. Корни ползли по бедрам, по поясу, добрались до рук и стянули локти, а сверху легли дополнительные ветви, прижимая запястья к бокам. Больд ревел, Основа вспыхивала короткими багровыми сполохами, но каждый выброс гасился новыми слоями древесины, которая наматывалась на него быстрее, чем он успевал ее рвать.
Через полминуты здоровяк стоял, спеленатый ветвями и корнями по рукам и ногам, и не мог даже дернуться, а топор висел в зафиксированной руке и медленно остывал, потрескивая угасающими разрядами.
Больд глухо рычал, глаза по-прежнему горели алым, и по его телу пробегали судороги, от которых вся конструкция скрипела и вздрагивала, но корни держали намертво. Новые отростки продолжали нарастать, компенсируя каждое усилие, и постепенно стало ясно, что вырваться не получится.
Спустя какое-то время с ближайшей ветки, прямо рядом с лицом Больда, выросло яблоко. Маленькая тонкая веточка протянулась к нему, набухла почкой, отцвела за считанные секунды, и следом на ней раздулся круглый красный плод, который повис у самого рта Больда. Глянцевый и спелый, он пах так, что Дагна уловила запах даже на расстоянии.
Больд стоял и рычал, красные глаза уперлись в яблоко, а челюсти были сжаты так, что на скулах выступили желваки. Прошло несколько секунд, и рычание стихло, сменившись тяжелым хриплым дыханием. Больд медленно разжал зубы, чуть подался вперед и откусил.
На площади повисла тишина, и в этой тишине раздался громкий сочный хруст. Больд жевал, и по лицу его ничего нельзя было прочитать, потому что когда Больд приходит в себя после такого, он не разговаривает и не выражает эмоций, он просто ест. Откусил еще раз, и свечение в глазах мигнуло и начало медленно угасать, постепенно теряя яркость.
Дагна стояла на краю площади с горшочком томленого мяса в руках и смотрела на картину, которую запомнит до конца жизни.
Площадь выглядела так, будто по ней прошелся ураган и средних размеров землетрясение, причем одновременно. Тела жил валялись по улицам, вперемешку с тушами зверей и обломками домов. Здоровенный вран висел в паутине корней, второй лежал грудой перьев у забора, а третьего после знакомства с дубиной вообще не узнать. Обломки бревен и битая черепица покрывали землю ровным слоем, и пыль еще не успела осесть.
Посреди всего этого стоял Эдвин. Халат залит кровью с головы до ног, лицо перемазано чем-то бурым, волосы торчат в стороны, а в руках здоровенная кривая дубина, которой пять минут назад не существовало в природе. Стоял и молчал, оглядывая площадь прищуренным недобрым взглядом, и только хриплое дыхание выдавало, что старику это далось не бесплатно.
Хруст яблока раздавался мерно и спокойно, и с каждым укусом красного в глазах Больда оставалось все меньше.
Защитники переглядывались и молчали, тупо слов ни у кого не нашлось. Стражники опустили оружие и стояли, разинув рты, а мужики, прибежавшие со стены на шум, замерли на месте и не торопились подходить ближе. Все произошло слишком быстро, и осмыслить увиденное получится, наверное, не раньше чем через пару дней, да и то если сядешь и нальешь чего-нибудь покрепче.
Тишину нарушил один из стражников. Мужик заглянул в соседний двор, постоял там пару секунд, а потом нагнулся, зачерпнул обеими руками щедрую горсть навоза и старательно обмазал этим лицо. Размазал по щекам, по лбу, даже нос не забыл, и вернулся обратно с невозмутимым выражением, насколько его можно разглядеть под свежим слоем.
– Ты чего? – вытаращился на него стоящий рядом товарищ.
Стражник молча кивнул в сторону Эдвина, который все еще стоял с дубиной и кровью на лице посреди площади.
– Да мало ли что, – буркнул он. – На всякий случай, а то ну его нахер.
Глава 13
Зверье рвануло прочь от стен в один момент, и произошло это настолько синхронно, что первые секунды я ждал подвоха. Только что стены грохотали от ударов и скулежа, мужики матерились и тыкали копьями вниз, а в следующую секунду всё оборвалось, и каждая способная двигаться тварь развернулась и понеслась к лесу без оглядки. Контроль исчез, и звери вспомнили, что вообще-то живут в лесу и понятия не имеют, зачем бились головой о бревна.
Остались те, кто бежать уже не мог, и целые стада застряли в лунках наглухо, живые навалены поверх мертвых, и конечности торчат из ям под совершенно неправильными углами. Перед воротами сложилась отдельная картина, туши забили проход от земли до перемычки так плотно, что ни поднять створку, ни протиснуть наружу хоть что-нибудь не получится, пока весь этот завал не растащишь вручную. Но вылезать и растаскивать пока никто не спешит, на стене определенно безопаснее, даже если она по самый парапет залита кровью и завалена всякой дрянью.
Над деревней повисла тишина, и продержалась она куда дольше, чем я ожидал. Мужик справа от меня просто сел на пол, привалился спиной к парапету и обхватил голову обеими руками. Другой рядом с ним громко захохотал, запрокинув голову к небу, и никто его не одернул, потому что смех после такого явно не помешает. На левом участке кто-то хлопал соседей по спинам и орал что-то невнятное, и оттуда долетали обрывки то ли ругани, то ли поздравлений, разница между которыми после осады примерно никакая.
Тобас стоял у парапета и хмуро смотрел куда-то за лес. Челюсть сжата, плечи расправлены, и выглядел бы он вполне убедительно, если бы не руки, которые предательски дрожали и передавали эту дрожь на древко копья, так что наконечник мелко постукивал по частоколу. Тобас заметил мой взгляд, отложил копье и убрал руки за спину, но от этого стало только заметнее, потому что вместо копья задрожали плечи.
Лишь спустя несколько минут послышался голос Гундара, и командир стражи, надо отдать ему должное, очнулся раньше всех. Погнал стражников осматривать периметр с полным отчетом о состоянии и потерях, а заодно приказал зажечь оставшиеся костры, чтобы хоть что-то разглядеть в загустевших сумерках. Деревня зашевелилась, и поначалу тихие голоса набирали уверенности с каждой минутой.
По докладам гонцов, звери кто мог разбежались, жил в округе не обнаружено, выходить за стены пока опасно, но серьезных прорывов не случилось. Стены в основном устояли, частокол поврежден на нескольких участках, включая мой, где гнилоход постарался от души, но критических разрушений нет. Потери среди защитников еще подсчитывают, и по лицам посыльных понятно, что цифры будут непростые, но и не катастрофические.
Люди приходили в себя постепенно, кто-то слез со стены и побежал проверять родных, многие уже покинули позиции и потянулись к центру деревни, откуда доносились голоса и стук дерева.
А я все стоял и смотрел, считал крыши и не мог поверить собственным глазам, потому что минимум пять домов разнесены в щепки, еще два или три сильно повреждены, и это только то, что видно с моего участка стены. Звери снаружи бились о частокол, не в силах его одолеть, а внутри тем временем кто-то разнес полдеревни.
Так-то повнимательнее бы рассмотреть, ведь мне же это всё ремонтировать, но мое внимание уже переключилось на другое… За стеной, примерно в сотне метров, всё так же лежала бесформенная гора обломков от голема. Издалека выглядит не слишком впечатляюще, груда щебня и камня, на которой медленно оседает пыль, и если не знать, что еще несколько часов назад это была десятиметровая каменная тварь, ни за что не догадаешься.
Вот только с достижением третьей ступени восприятие Основы стало совсем другим, обострилось в разы, и всё, что раньше приходилось нащупывать усилием, теперь лежит перед глазами само.
Фон Основы вокруг деревни стремительно менялся, и похоже, что кто-то снял невидимый колпак, под которым мы просидели всю осаду, и энергия хлынула отовсюду, заполняя пространство, которое до этого оставалось пустым. Колпак этот появился незадолго до атаки, я не придавал этому значения, потому что на второй ступени такие вещи ощущаются смутно, на самом краю восприятия.
Тогда как сейчас, на третьей, картина ясна, и вселенная, судя по всему, наблюдала за происходящим и ждала, чем всё кончится. Раз уж она решила, что все в порядке, значит и нам нечего опасаться. Жилы или закончились, или ушли, и сомнений в этом нет, можно приступать к работе.
[Путь Разрушения III: 25% → 62%]
[Путь Созидания III: 0% → 16%]
[Существенный вклад в успешную оборону поселения]
А, ну вот, точно, правильно подумалось, кивнул своим мыслям и продолжил пялиться на гору.
Так вот, обострившееся чувство Основы не отпускает, и привыкнуть к нему с ходу не получается. Раньше, чтобы найти узел в материале, приходилось специально пропустить Основу по изделию и на короткое мгновение увидеть очертания узловых структур.
Сейчас я положил руку на бревно частокола и без всякого усилия увидел крохотный узелок, к которому тянутся тонкие нити через всю толщу дерева, и восприятие зацепило его само, стоило лишь коснуться поверхности.
А внутри груды камней за стеной узелков куда больше, и это видно даже без касания, даже невооруженным глазом. Тусклое неровное свечение исходит от основания горы и расползается по земле, и прежде я ничего подобного не замечал.
На стене к этому моменту почти никого не осталось, и раз уж система подтвердила, что все закончено, тратить время я не стал. Перелез через парапет на внешнюю сторону и спустился по еще теплым тушам, наваленным у стены в несколько слоев. Кто-то из зверей, похоже, еще дышал, потому что под ногой мелькнуло судорожное подрагивание, но разбираться с этим не хочется и не нужно.
Добрался до земли и дальше двинулся осторожнее, прощупывая почву перед каждым шагом, потому что вокруг наши же ловушки, и угодить в собственную лунку будет обидно до слез. А объяснять потом, как их же создатель провалился в яму не хочется вдвойне.
Вблизи все оказалось совсем другим, мерцание то и дело расходилось волнами по земле и камням, неприятно пощипывая пятки. Основа здесь агрессивная и нестабильная, и нечто похожее я уже видел, но в куда меньших масштабах, когда возился с мелкими сердечками глиняных големов. Здесь от обломков несет энергией так, что напор нарастает с каждым шагом, и чем ближе к центру завала, тем ощутимее.
А ведь весь план строился на том, чтобы расколоть голема, но сохранить сердце, которое и так было повреждено. Если оно лопнуло, утечка разъест накопленный за века запас, камень потеряет большую часть ценности, и все мои планы на голема полетят медведоеду под хвост.
Руки сами потянулись к завалам, и я начал разгребать обломки, откидывая ценнейшие камни куда-то за спину без разбора. Каждый такой булыжник сам по себе стоит целое состояние, и любой адекватный строитель отдал бы за один кусок годовой заработок, но сейчас не до жадности.
Сердце важнее всего остального вместе взятого, и если оно целое, если удастся вытащить его до того, как утечка доест остатки, это перевернет расклад сил в нашу пользу так, что вся осада и все потери обернутся для деревни началом новой вехи развития! Ну ладно, может и не вехой, но как минимум руны в унитазе запитать явно хватит, а там может и еще на что-то останется.
Руки горели от Основы уже всерьез, каждый камень из глубины завала отзывался в ладонях злым покалыванием, и чем ниже я зарывался, тем горячее становились прикосновения. Терпеть можно, а вот останавливаться нельзя ни в коем случае, и это понимание сидит где-то глубже всяких доводов, так что спорить с ним я не собираюсь. Отбросил очередной булыжник, и в открывшейся расщелине сверкнул яркий свет, а значит направление верное и копать осталось не так уж много.
*Ш-ш-штак!*
Метрах в десяти-двадцати от меня в землю воткнулось здоровенное копье, и я невольно отскочил.
– Эй! – возмущенно крикнул в сторону деревни.
– Рей? – удивленно отозвался кто-то со стены. – Ты там что… дебил, что ли?
– В смысле? А что не так? Надо срочно раскопать!
– Нет, ну точно дебил… – протянул тот же голос. – Гундар, там Рей копошится!
– Рей? – не менее удивленно проговорил Гундар. – Рей, ты дебил?
– Дебилом был бы, если бы не пошел! Помогите лучше, чем обзываться, дело очень важное!
На стене послышалось недовольное ворчание, затем Гундар все же приказал бойцам выдвигаться, и ворчание стало многоголосным.
Хорошо хоть стрелять по мне не стали, и на том спасибо. А копье из баллисты, оно ведь изначально не для меня предназначалось, промахнулись на приличное расстояние, да еще и снаряд ушел вбок, наши расчеты настолько сильно не промахиваются. Стреляли, чтобы спугнуть живность, которая копошится в сотне метров от стен. Обидно, конечно, числиться живностью, но сверху оно наверняка так и выглядело.
Бойцы перебирались через парапет и спускались по наваленным тушам, и судя по доносившимся интонациям, маршрут им не понравился. Совсем скоро рядом объявились стражники с одинаково мрачными лицами, а вот Гундар к ним присоединяться не стал, у командира стражи сейчас других забот хватает, и каменная гора за стеной в его список явно не входит.
Деревня тем временем шумела все сильнее, там разбирали завалы и перекликались десятки голосов, а от лазарета то и дело долетали крики раненых. Даже показалось, что староста повысил на кого-то голос, но это не точно. Да, послышалось, наверное.
Зато Хорга слышно отчетливо, мастер кроет матом бригаду, тогда как бригада, судя по направлению матов, кроет кровлю. Не знаю, чего они там так спешно за крышу взялись, дождя вроде не намечается.
– Рей, ты дебил? – сразу уточнил первый подошедший, уставившись на то, как яростно я раскидываю камни. – Нельзя было хотя бы утра дождаться?
– Не знаю, – честно признался ему. – Но мне кажется, что сердцу этого голема плохо, так что надо как минимум посмотреть.
– Эх… Да сдалось нам это сердце, безопасность важнее, – вздохнул тот, но пристроился рядом и тоже принялся откидывать камни. – Ребят, чего стоите? Гундар сказал помочь полудурку… – он осекся и посмотрел на удивленного меня. – Это его слова, не мои, – стражник поднял руки в примирительном жесте, – я просто повторяю, не более того.
Дальше дело пошло бодрее, десяток рук разгребает завал куда быстрее двух. Свечение из расщелины набирало силу с каждым снятым слоем, и мужики на него косились без всякого восторга, но работу не бросали.
Вскоре под расколотыми глыбами и правда открылся гладкий круглый камень размером с баскетбольный мяч. Ну, это по моим меркам, местным про баскетбол лучше даже не заикаться. Снизу шар оказался чуть подрезан, будто кто-то провел лезвием и отчекрыжил процентов пять от общего объема.
И пусть срез вышел ровным, радости в этом мало, потому что от него по всему камню расходятся трещины. Именно срез и трещины сейчас и сверкают, неравномерными рывками выбрасывая наружу агрессивную Основу, а остальная поверхность остается темной и гладкой. Вопрос, может эти трещины ничего и не значат. Ну, големовы сердца и раньше не совсем однородными попадались, вполне вероятно, что это тоже не обязано быть гладким…
Впрочем, гадать можно хоть до утра, и все равно это будут лишь предположения, так что запустил анализ.
[Анализ предмета…]
[Анализ завершен]
[Объект: сердце великого гранитного голема]
[Целостность структуры: 31%]
[Состояние: через повреждения идет неконтролируемый выброс накопленной Основы. Потери нарастают]
[Внимание: структура нестабильна. Существует риск окончательного разрушения]
[Особые указания: для стабилизации необходимо удалить избыток Основы. После стабилизации возможно восстановление структуры]
Постоял немного, похлопал глазами на системные строчки, но текст от перечитывания не поменялся. Впрочем, удалить избыток Основы вполне себе дельный совет, осталось только выяснить, куда девать избытки из камня, который копил их веками и расставаться с накопленным явно не планировал.
В голове закрутились варианты, и оставалось их только перебирать. Вариант первый, опустить камень ближе к земле, а лучше закопать целиком, грунт утечку принимает охотно, вон как свечение по земле расползается, и под слоем почвы разрядка пойдет со всей поверхности разом.
Звучит здраво ровно до того момента, пока не вспомнишь, что вместе с избытком в землю уйдет и все остальное, и через пару недель я выкопаю обычный булыжник, каких в реке на любой вкус. Ну, или наоборот, уйдет недостаточно много и тогда всё равно получу булыжник. Сейчас-то оно лежит на благодатной почве, между камней которые с радостью принимают любые порции Основы, и этого ведь все равно не хватает.
Но есть и второй вариант, можно отвести лишнее по нити. Основу по волосяной веревке я уже гонял, голем не даст соврать, так что технология отработана, осталось решить, куда направить поток. В землю можно и без нити, а больше пока некуда.
Вариант третий, сгрузить сердце в кучу големовой глины у меня на участке, материал до Основы жадный, выпьет сколько дадут. Вот только из глины с таким сердцем посередине имеет все шансы собраться кое-что знакомое, и хорошо, если небольшое. А главное, никто не обещал, что такой голем окажется лояльным, предыдущий вон шел сносить деревню, и выяснять это на практике желания нет.
Дальше пошли варианты поэкзотичнее, от раздачи Основы практикам в порядке живой очереди и до баллисты, которой можно запулить камень в болото, благо болото большое и стерпит. Сама идея стрелять сердцем великого голема из метательной машины говорит о степени моей усталости красноречивее любого лекаря.
И тут в голове щелкнуло, потому что вспомнился лазарет. Мелкие сердечки, которые питают целебное бревно, поначалу устроили похожую болтанку и швырялись Основой рывками. Накопители захлебывались, руны грозили выгореть изнутри. Масштаб не тот, но суть одна, источник без потребителя идет вразнос. Значит, этому камню нужна конструкция, которую он будет кормить, и чем прожорливее она окажется, тем спокойнее станет им обоим.
Для начала неплохо бы вытащить находку из кучи и оттащить от обломков, которые до сих пор фонят Основой и возможно даже отдают какую-то часть самому сердцу. Присел и подхватил шар под срез, но тянуть пришлось впустую, не произошло ровным счетом ничего, он даже не шелохнулся. Уперся ногами и навалился всем весом, шар нехотя качнулся, и по гладкой поверхности с тихим треском разбежалась свежая паутинка. Руки я разжал быстрее, чем успел подумать.
