Текст книги "Вояджер 2 (СИ)"

Автор книги: Алексей Карачёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

За прошедший год с нашего последнего визита станция изнутри «несколько» изменилась. От былого лоска не осталось и следа. Грязь, пыль, мусор, разбитые стёкла, встречались даже граффити, но разобрать, что хотел изобразить неизвестный художник, не смог даже Самерх.

К изначально печальному состоянию добавились следы от вмешательства корфу. Ящеры времени зря не теряли, а занимались зачисткой. Обгоревшая внутренняя обшивка, от которой до сих пор исходил запах гари, проломы в стенах и потолках от взрывов гранат или мин, дырки от пуль и оплавленные отверстия после залпов энергетического оружия. Ну и самое главное – запёкшаяся кровь, где много, где чуть-чуть. Следы от волочения и отпечатки ладоней. Но ни одного трупа, вместо них островки серого пепла.

– Сразу утилизируют, – зло прокомментировал Самерх. – Быстро и практично. Теперь им всё можно.

С другой стороны, вряд ли местные обитатели встретили бы нас с распростёртыми объятьями, вторгнись мы сюда сразу после падения станции. В лучшем случае выстрел в лицо, в худшем – просто попадаем в хорошо замаскированную западню. И никто даже не поинтересуется, откуда такие гости пожаловали. Ни я, ни Женька не могли судить о расставленных ловушках, но капитан с уверенностью показывал результаты их работы или места установки. Опыт у мадрибца имелся, в этом мы убедились немного раньше. Корфу большинство «закладок» уже обезвредили: или подрывом, или дезактивировали вручную. И хорошо, а то мы с Женькой только похожи на неуничтожимые машины, на самом деле вряд ли соберёмся обратно воедино после хорошенького взрыва.

Мы прошли уже достаточно долго вслед за Менахом Самерхом. Мадрибец будто знал путь к кораблю, а если где и путался, то доставал из кармана небольшую коробочку и смотрел на экран. Потом несколько секунд кривил свою птичью морду, размышляя или только делая вид, а затем продолжал путь. В отличие от нас, сохранивших из устройств и снаряжения только планшет Гарзы и пару Женькиных пистолетов – трофейные автоматы благополучно посеяны во время бешеных вихляний глайдера, – Самерх не потерял почти ничего, даже маску чумного доктора. Объяснялось это просто: мадрибец переложил всё, кроме оружия, в сумки, которые прикрепил к глайдеру. Корфу же по какой-то причине досматривать захваченный транспорт не спешили. Конечно, из-за погони глайдер и часть вещей пришлось бросить, но в основном, как пояснил мадрибец, там были мелочи, не стоящие того, чтобы убиваться из-за них.

– Самерх, тебя не удивляет, что техника работает, оружие тоже? – мне было интересно мнение мадрибца насчёт электронных и «убийственных» устройств.

– Немного, – ответил капитан не оборачиваясь. – Но с момента твоего появления у меня в доме на диване, всё снова пошло наперекосяк, поэтому беспокоюсь не слишком. Этому есть разумное объяснение, я уверен.

– Может, ты просто не заметил, что разрушительное действие давно закончилось, и жил с привычной верой в подыхающие аккумуляторы и разлагающиеся автоматы?

– Наверное, ты прав, – согласился мадрибец, – Только полностью закончилось оно ровно с твоим приходом.

– Хм.

– Вот именно, – Самерх остановился, что-то проверил в своём гаджете и лишь затем продолжил: – Совпадение? Не думаю.

– Никаких мыслей на этот счёт.

– Уж совсем никаких, – усмехнулся мадрибец. – Вы оба знаете больше, чем говорите.

– Так и ты у нас не святая Фария, – вмешался Женька.

– Уж точно! – хохотнул Самерх, а потом выругался: – Помёт фарха!

– Только не говори, что не помнишь этого места, – мне показалось, мы здесь уже проходили.

– Ладно, признаю, – сокрушённо произнёс мадрибец, – моя игрушка не работает. Точнее, не так: с ней-то всё в порядке, а вот корабля будто и нет.

– Вообще-то, твой друг Рагнер хорошенько так покопался внутри «Веясандара», пока нас держали взаперти, – сообщил я.

– Он не мой друг, – капитан огрызнулся. – Иначе и не ставил бы управление. Не мог он ничего найти. Я в этом деле профессионал.

– Тогда в чём причина?

– Да всё в том же, что и раньше: полный тотальный энергетический сбой.

– Могу с уверенностью сказать, такого быть не может, – ответил я. – «Веясандар» защищён от внешних воздействий почти абсолютно. Изнутри – да, слабоват, о чём ты и так знаешь. Да и ты же видишь, что освещение, пусть и аварийное, но до сих пор работает. Какой уж тут сбой.

– Ну, тогда полное и тотальное разрушение, – предложил новую версию Самерх. – И вообще, попробуйте сами связаться, я же видел, как Евгений доставал планшет.

– О, нет, – заявил Женька. – Спасибо, больше не хочется получать по голове с орбиты. Как-нибудь потом, или в крайнем случае, если уж совсем станет плохо.

– А сейчас хорошо, что ли? – с издёвкой спросил бывший капитан «Гончей».

– Неплохо, – сказал я. – Живы-здоровы, чего ещё желать?

– Наверное, подлечиться? – неожиданно заявил Самерх. – Вас чем-то облучили корфу, посмотрите на кожу.

Пустота! С этими гуляниями мы совсем не следили за своим состоянием. А оно никак не улучшалось. Да, мы не получали, как я в прошлый раз, сильных повреждений, которые могли значительно ускорить распад, однако процесс от этого отнюдь не прекращался. Регенерация пока компенсировала потери, но выступившая кровь не предвещала ничего хорошего. Одна радость, что Самерх признался в неисправности своего жучка сейчас, а не через пару часов, когда даже самый тупой землянин об этом догадался бы. Но было бы уже поздно.

– Время есть, его ещё достаточно, я примерно прикинул, – твёрдо заявил Женька, не став уточнять конкретно, что и как он «прикинул».

Незачем мадрибцу знать о прошлых моих похождениях, а при нынешних мы ещё суперспособностей не проявляли. Станция была пуста благодаря усилиям корфу, а сами они где-то затерялись позади. И это мне не нравилось. Что их задержало, ведь погоню ящеры устроили не просто так?

– Самерх, ты вообще представляешь, где должны находиться ангары?

– Нет, – ответил тот. – Это же шарик, так просто не разобраться. Правильная ориентация пола и потолка относительно земли в пройденных отсеках чистая случайность. Если вы стыковались «снизу», то теперь это может быть где-то вверху или сбоку. Направление искусственной гравитации ещё надо учитывать.

– Или сразу воспользоваться жёлтой линией, – негромко произнёс Женька, шаркая по полу ногой, будто смахивая грязь. – Надо же, не заметил её раньше.

– Жёлтой линией? – удивлённо спросил Самерх.

– Я всё понимаю, ты прожжённая космическая птица, – при адаптации земного волка на арраярском у меня получилось именно так, – но не знать о цветовой дифференциации шта… то есть линий?

– Признаюсь, отвык уже, – не моргнув глазом, ответил капитан.

– Ну так идём, – Женька махнул рукой в обратном направлении. – Эта стрелочка на полу не даст соврать.

Линия иногда упиралась в лифты, но они по понятным причинам не работали, поэтому приходилось пользоваться лестницами. И скажу прямо – это не маленькая «Ареста». Разрушенная станция по сравнению с «Жемчужиной» просто крохотулька, хотя и там нам пришлось достаточно поплутать.

Мы спускались всё ниже и ниже, и это навевало неприятные мысли насчёт действительной судьбы «Вояджера». Неужели он оказался просто смят в лепёшку под весом станции? Одно дело взрыв в космосе, другое – безжалостная гравитация. Сколько здесь тонн? На ум приходили какие-то фантастические цифры.

По большей части жёлтая линия проходила по широким коридорам, лишь изредка попадая в большие атриумы с бесчисленными магазинами, сувенирными лавками, ресторанчиками и прочей атрибутикой туристического центра. Когда-то здесь наверняка была куча светящейся рекламы, приглашавшей и в другие увеселительные заведения, но без электричества большинство экранов пугающе чернели в полутьме. Мы никого так пока и не встретили, хотя часть, зачищенная корфу, давно закончилась. Определить границу не составило особого труда: исчезли следы борьбы. С другой стороны, теперь нужно быть более внимательным, так как возможные ловушки больше никто не дезактивировал.

– Здесь жило столько народу, – сказал Женька. – Куда все делись? Всё это слишком подозрительно.

– На «много» я бы не рассчитывал, – ответил Самерх. – Мне кажется, большинство, так или иначе, слиняли отсюда гораздо раньше. Это же был в первую очередь развлекательный объект, а деньги рано или поздно имеют свойство заканчиваться.

– Думаешь, здесь не вводили карантин, как на планете? – спросил Евгений.

– Даже если и вводили, то так же благополучно и сняли, а не как внизу. Не вижу никаких характерных разрушений от действий заражённых.

– Ну а оставшиеся-то где?

– Часть погибла при посадке, сами видели – низ станции смят, – продолжил Самерх. – Кто-то наверняка сбежал сразу после приземления, но не думаю, что таких было много. Кого-то убили и дезинтегрировали корфу. Остальные, скорее всего, спрятались в труднодоступных технических помещениях.

– И лучше нам никого так не встретить, – заметил я. – Хочется побыстрее добраться до ангаров и свалить отсюда.

А жёлтая линия всё вела и вела нас вниз, иногда пересекаясь, иногда проходя параллельно с другими. Я периодически поглядывал на себя и оценивал состояние, но критических изменений не замечал. Со стороны мы вдвоём с Женькой уже походили на красных дьяволов, сочащихся кровью и оставляющих за собой след.

– Кажется, я узнаю это место, – пустой ангар, в который мы вышли, действительно выглядел немного знакомо. – Мы не здесь сели в шаттл?

Для меня с момента аварии прошло всего несколько дней, те события ещё не успели выветриться.

– Не знаю, таких подробностей не помню, – произнёс Евгений. – Но если это так, то… Почему мы спускаемся? Ведь здесь всё должно быть уничтожено! Вход, проделанный корфу, находился на уровне земли.

– Хм, – мадрибец удивлённо почесал псевдоклюв. – Я же сам слышал, как корфу говорили о полном смятии переборок и невозможности прохода.

– А если мы просто прошли вниз другой дорогой? – предположил я. – Не стоит переоценивать корфу, они могли и ошибиться.

– Так ошибиться невозможно, – ответил Женька.

– Всё проще, – заявил Самерх, когда на его лице вспыхнуло выражение внезапного озарения. – Мы не спускаемся, а поднимаемся: генераторы гравитации до сих пор работают, а переход либо в темноте не заметили, либо он был очень плавным. Это также вполне объясняет, почему станция до сих пор полностью не сложилась.

– Ладно, примем пока как рабочий вариант, – успокоился Женька. – А то мне уже всяческая мистика начала в голову лезть.

Я в космосе давно и привык к условным понятиям верха и низа. Но одно дело болтаться в своём крохотном «Титанике» или ожидать спуска на Землю в огромном «Айсберге», а другое – допустить, что мы спокойно ходим вверх ногами безо всяких приспособлений, находясь на поверхности планеты. И как тут не вспомнить шутки про австралийцев?

– Если это то самое место, то до корабля уже рукой подать, – сказал я. – Менах, твой приборчик до сих пор ничего не показывает?

Мадрибец достал из кармана знакомую коробочку, которой недавно хвастался, и взглянул на экран. Судя по выразительной мимике Самерха, «Вояджер» всё так же прятался от ушлого капитана. А может, устройство и не работало никогда, и вообще это часть жутко хитроумного плана относительно нас. Ну, пускай попробует. Оружие после бегства из лагеря было только у меня с Женькой. Если честно, то мы могли уже сейчас расстаться с мадрибцем, во избежание так сказать. Договор о доставке за пределы Маддара аннулировался с момента бегства Самерха.

– Идём, осталось немного, – я махнул рукой.

От резкого движения на бицепсе треснула кожа. Кровь красным глянцем выступила из-под ткани и так запачканного комбинезона. Хвала пустоте, рука не отвалилась по локоть или ещё хуже – по плечо, но неожиданное событие поселило во мне тревожное чувство скорой катастрофы. Нужно спешить.

Мы отошли от пустующего ангара совсем немного, как сзади нас послышался какой-то непонятный гул. Не могу сказать точно, но это не рёв механизма, пошедшего вразнос, и не вентилятора с испорченным подшипником. Я никогда с таким не встречался. Мне на секунду даже показалось, что это хор тысячи голосов, слившихся в безумном крике. Самерх вместе с Женькой с тревогой в глазах начали прислушиваться к странному звуку, будто уже когда-то слышали подобное. Буквально через пару секунд глаза обоих расширились от узнавания, удивления и неверия.

– Заражённые! – крикнули оба одновременно.

– Откуда они здесь? – я успел задать вопрос, но ответа на него не дождался. Женька рванул меня за руку, увлекая за собой. Проверенная пару минут назад конечность снова выдержала столь жестокое обращение с собой.

Следующие минуты превратились в безумный бег, и это не было каким-то преувеличением. Заражённые нас догоняли, хотя мне казалось, что мы бежим на мировой рекорд.

– А-а-а! – самый быстрый мадрибец прыгнул мне на спину, будто имел на ногах мощные пружины, обхватил шею, а затем как заправский вампир впился в неё зубами.

Второй нетерпеливый заражённый повторить успех товарища не сумел, но успел на излёте крепко схватить меня за ногу и подтянуться к ней. Ещё пару метров я пробежал по инерции, таща за собой вцепившегося мадрибца, а затем неуклюже повалился на пол, ударившись лицом. Птицы не стали отвлекаться на добивание жертвы: будто зомби из ужастика они начали грызть меня своими мелкими зубами без клыков, громко при этом чавкая от полившейся тут же крови. Не будь я под воздействием синей жидкости, то непременно заорал бы от боли. А ещё от ужаса: ничего такого ни Женька, ни Самерх не рассказывали.

Времени на обдуманные действия не осталось, через несколько секунд здесь появятся отставшие заражённые. Крики, слышавшиеся раньше как непонятный гул, распались на множество голосов. Мадрибец сверху был ещё молод и имел довольно густые перья. Я вывернул правую руку вверх, вцепился в них и что есть мочи рванул в сторону. Послышался треск, будто отрывают прибитую деревяшку. Не знаю, что там сломалось у заражённого, но он тут же обмяк и перестал грызть мне шею.

Я перевернулся на спину, скидывая с себя мёртвого птица, затем без промедлений ударил второго, продолжающего с упоением грызть только недавно отросшую ступню. Голова мадрибца лопнула словно арбуз, ошмётки розовых мозгов разлетелись по полу. Оторвав от себя оставшийся псевдоклюв, я с отвращением отбросил его в сторону. Женька, державший в одной руке пистолет, помог мне встать. Деянов успел пристрелить четверых, но те двое, прибитых мною, всё же дорвались до «комиссарского тела».

– Где Самерх? – я не заметил, как исчез капитан.

– Пропал по дороге, – сухо ответил Женька.

– Ты?

– Нет, просто свернул не туда, – снова без тени эмоций произнёс Евгений.

– Тогда бежим – остальные близко, завалят числом, – я глянул в направлении, откуда мы появились. Увиденное не обрадовало.

На одном конце длинного коридора с жёлтой линией на полу – они, где-то посередине – мы, а на другом конце выход в ангар. Когда-то давно, а по моим меркам совсем на днях, именно здесь нас встречали на КПП. Оставался последний рывок. Думать о потере Самерха, а также о внезапном заражении и непонятной агрессивности, будем потом, сидя в удобных креслах и попивая корфинянские вина.

* * *

– Так догоните их, если не можете попасть! – крик корфу, принявшего командование после смерти генерала, был полон ярости.

Несколько самых расторопных ящеров быстро вскочили на двухместные патрульные глайдеры, развернулись на сто восемьдесят градусов и пулей вылетели с территории базы. Остальные принялись грузиться на более вместительные и медленные транспортники.

Впрочем, несмотря на приказ, догнать сбежавших, даже на самой максимальной скорости, было невыполнимой задачей: попытки подстрелить петляющий глайдер ни к чему не привели, и к моменту отдачи приказа тот уже находился рядом со станцией. А когда первые бросившиеся в погоню ящеры преодолели половину пути до «Жемчужины», беглецы скрылись внутри. Пилот одного из патрульных глайдеров ответил на это включением форсажа. Опасность врезаться на полном ходу в приближающуюся громадину его ничуть не смущала.

– Тормози, тормози! – крикнул сидящий позади пилота корфу и для пущей убедительности постучал сослуживца по шлему.

Но управлявший машиной ящер не был уж совсем отмороженным и начал сам сбавлять скорость, рассчитывая припарковаться точно у пролома в станцию, а затем без промедления броситься внутрь. За поимку могут и орден дать, ну или медаль за уничтожение.

Сладкие мечты пилота прервал жёсткий удар. Глайдер врезался в невидимую стену, смялся, словно неизвестная здесь гармошка, а затем исчез в огненном всплеске. Отставший на десяток метров другой пилот отвлёкся на созерцание взрыва и через пару мгновений повторил судьбу первых корфу.

Транспортники доковыляли до места трагедии только через несколько минут из-за задержки с погрузкой десанта. Принявший командование корфинянин приказал на всякий случай сбавить скорость до минимальной. Ящер сначала предположил, что причиной уничтожения первого глайдера был выстрел из тяжёлого орудия со станции, но когда в том же самом месте взорвался и второй, ему стало ясно – кто-то внутри «Жемчужины» включил силовое поле.

Ткнувшиеся в невидимую стену машины подтвердили догадку. Что делать дальше, командующий корфу не знал. Нужно вызывать адмирала. И зная его характер, ничего хорошего ожидать не приходилось.

* * *

Мы рванули ещё быстрее, преодолевая за каждый шаг метров по пять. Заветные двери ангара приближались, но слишком, слишком медленно. Крики заражённых оглушали, и мне уже казалось, что горячее дыхание преследователей обжигает затылок. Я не оглядывался, не хватало ещё грохнуться в самом конце, когда спасение так близко. Одна команда и «Вояджер» распылит заражённых на атомы.

Вжух! Воротник моего комбинезона с треском отрывается. Не оборачиваться! Бежать! Поднажми, Серёга! Десять последних метров я буквально лечу по воздуху и на скорости маглева врезаюсь в закрытую дверь ангара. Несмотря на толщину, с лёгкостью её проламываю и вместе с ней падаю вниз. На месте ангара зияет чернотой огромный провал, уходящий глубоко… в землю? За несколько секунд полёта я ещё успеваю вспомнить слова Самерха про генераторы гравитации и понимаю, что оказался прав. Мы пошли не той дорогой.

Перед тем как потерять сознание после удара обо что-то твёрдое, слышу ещё с десяток смачных шлепков, хруст костей и брызги мозгов.

Глава 20

Темнота. Она была повсюду. Полная и абсолютная. Ни единого фотона света не пробежало здесь с тех пор, как я открыл глаза. Тело не слушалось, будто и не существовало, но стук сердца и дыхание не давали шанса на подобный вариант. Это не кошмарный сон – это суровая жестокая реальность. Я валяюсь где-то глубоко в яме, куда улетел вместе с кучей мадрибцев и одним человеком. И скорее всего, у меня нет ни рук, ни ног, ни ещё кое-чего важного. Они попросту отвалились. Синяя жидкость и всё такое. Женька говорил, что именно таким притащил меня в «Вояджер» во время бегства со станции «Ареста».

Ну что же, теперь и мой друг лежит где-то рядом в разобранном состоянии. А я даже и позвать не могу. То ли челюсть заклинило, а язык отнялся, то ли их тоже оторвало ко всем чертям и мадрибским фархам. Ну хоть уши целы. Я постарался вслушаться в темноту: ничего нового, только собственное тихое дыхание. Беру свои слова насчёт ушей обратно, похоже, их тоже отчекрыжило. Или просто Женька не выжил… С гравитацией шутки плохи. Будь ты трижды изменённым или заражённым, падение с огромной высоты шансов не оставляет.

От нечего делать я прикинул в уме по знакомой формуле, сколько же в итоге пролетел. Так, начальной скоростью пренебрежём, значит, остаётся только же тэ квадрат делённое на два. На Земле ускорение свободного падения равно примерно девяти и восьми. Полёт длился секунды четыре. Выходит, семьдесят восемь метров. Но это там, а здесь? Даже если же принять за восьмёрку, то получается шестьдесят четыре метра. Тоже прилично. Человеку, чтобы убиться, иногда достаточно упасть с высоты собственного роста, а тут в любом случае в несколько раз больше. Ну и откуда здесь взялась такая яма? Не станция же продавила при посадке?

Додумать интересную мысль я не успел: темноту прорезал тонкий яркий луч. Корфу? Мадрибцы? Не заражённые точно, те вряд ли бы стали пользоваться фонариком. Судя по рассказам, они скорее разобьют его об стену или растопчут, ну в худшем случае сожрут, но не используют по прямому назначению.

Шея не вертелась, а неизвестные не разговаривали, поэтому мне только и оставалось, что смотреть вверх. Теперь, когда луч света иногда уходил ввысь, там едва угадывался проделанный мною проход через запертую дверь ангара. По крайней мере, я действительно находился именно там, где и должен был оказаться при падении, а не заперт в большой стеклянной колбе, наполненной физраствором, с подключёнными прямо в мозг проводами.

Это случилось внезапно, хотя я с упорством маньяка вслушивался в приближение чужаков. Свет от направленного точно в лицо фонарика ослепил меня и полностью лишил зрения, инстинктивное и непроизвольное зажмуривание совсем не помогло. Кто-то присел рядом, и я прямо «кожей почувствовал», что он начал меня пристально разглядывать. Жутко неприятно: будто ты бабочка, наколотая на булавку, а энтомолог с лупой в руке внимательно изучает твои красивые крылышки, причмокивая при этом от удовольствия. И поделать ничего нельзя.

– Сергей? – я даже не понял, кто это произнёс. На Женьку не похоже. – Сергей, это я, Иштвар!

Иштвар? Что? Ты же погиб при крушении челнока год назад! Жаль, мои слова удивления нельзя произнести вслух. И хорошо: они были бы настолько громкими, что вся станция «Жемчужина» не выдержала бы и упала нам на голову.

– Вы меня слышите? – вопрос в моём случае звучал несколько издевательски, ведь для ответа нужно что-то сделать, а я только и способен моргать глазами. Которые, в свою очередь, невозможно открыть по причине их ослепления. Ну не мог я побороть инстинкты, чтобы приоткрыть веки: больно!

Я только больше зажмурился уже и так зажмуренными глазами.

– Ой, что это я, – Иштвар опомнился и отвёл фонарик в сторону. Несколько полегчало, но зрение приходило в норму не слишком быстро.

Наконец мои глаза привыкли к освещению, и я смог разглядеть арайца. Действительно, Иштвар, живой и вроде как невредимый. И по внешнему виду нельзя сказать, что он этот год провёл в лишениях. Даже тот самый комбинезон с «Аресты» всё ещё был на технике.

– Со мной тут Карвах, вы должны его помнить, – системщик с астероида тоже ничуть не изменился.

Пустота, зачем он мне сообщает это именно сейчас? Да будь здесь хоть вся наша прошлая «команда»! Мне срочно надо в стазис капсулу!

– Вы меня слышите? – повторил Иштвар.

Мне ничего не оставалось делать, как быстро заморгать – мимика так и не заработала.

– Что вы этим хотите сказать? – тупой вопрос Карваха застал меня врасплох. Они издеваются, что ли?

– Надо отнести его на корабль, – наконец догадался Иштвар. – Ты за ноги, я за руки.

«Эй, эй, я тут не один!» – мысленно закричал я, но ни звука не вылетело из моего рта, а на ещё более бешеное моргание орденцы попросту не обратили внимание. Арайцы смотрели вперёд, а позади остался лежать Женька.

И только в конце пути, перед тем как меня засунули в стазис-капсулу, до «кое-кого» дошло, что, во-первых, тело полностью регенерировалось, купировав последствия падения, а во-вторых, на каком мы сейчас корабле⁈ Последний вопрос остался без ответа.

* * *

На этот раз восстановление прошло без каких-либо сновидений. Буквально моргнул, а процесс уже завершён.

– Один, два, три. Гарза, как слышишь? – произнёс я вслух, не успев открыть глаза. ИИ промолчал. Странно, ну да ладно. Что ж, «речевой аппарат» в норме, посмотрим, как там с двигательным и оптическим.

То ли память меня подводила, то ли глаза выдавали мозгу данные с ошибками, однако это был не «Веясандар». Ярко освещённое помещение со стазис-капсулами очень походило на вояджеровское, но именно походило. Проекты совпадают, а реализация чуть-чуть отличается, словно у серии систершипов. Да уж, глупая шутка про второй и так далее корабли для исполнения пророчества превратилась в нелепую реальность. Неожиданно. Как и все наши «приключения».

Я вылез из капсулы и осмотрел остальные – пусто, в самом помещении тоже. Ни Иштвар, ни Карвах, ни ещё какие возможные выжившие взглянуть на пробуждение Сергея Вересова не пришли. Надо идти самому. Костюмчик у меня плоховат и дыроват, но и не совсем ещё превратился в набедренную повязку. Раздевать перед погружением не стали, только сняли единственный ботинок, а заодно прикарманили пистолет, или я его выронил при падении. Придётся пока ходить босиком и без оружия.

Я прикоснулся к считывателю для открывания двери. Ничего не произошло, она осталась запертой. И я тоже. Поначалу меня это ничуть не обеспокоило, но… Две мысли стали со скрипом доходить до одного инопланетного космонавта: одна – воспоминание, вторая – неприятный вывод.

Женька остался лежать где-то там в темноте, и ему уже никак не помочь. Нас разделяют время и расстояние. Скорее всего, мне даже думать об этом не хотелось, он разложился, как и обещали ещё давным-давно на «Аресте». Ну что же, вся империя Корфу подписала себе смертный приговор. И я приведу его в исполнение.

А пока мне ничего не оставалось, как с силой застучать в запертую дверь. Без ответа. В голову тут же полезли мысли о заражении арайцев. Вместе с нами в пролом прыгнула ещё куча мадрибцев. Их «инкубационный» период – я до сих пор не знаю, что это на самом деле – был, скажем прямо, очень короткий. Не сравнить с рассказанным Самерхом и Женькой. И сейчас Иштвар и Карвах бегают где-то по кораблю и окрестностям и громят всё подряд. А, нет, признаки у второго типа заражения другие: какого фарха мадрибцы набросились на нас, как обычные зомби из ужастиков?

Другой корабль! То, что я гнал от себя. Это действительно мы во всём виноваты. Разбудили древнее зло, сначала на «Вояджере-1», а теперь… Это «Вояджер-2»? Стоп-стоп-стоп. Ко второму кораблю лично мы никакого отношения не имеем, мадрибцы заразились раньше. И всё же это не совпадение.

Я начал прокручивать в голове все события, случившиеся за последнее время. Для начала у меня на «Титанике» появляется золотой диск с настоящего «Вояджера». Вроде бы необъяснимое событие, но теперь, зная о технологии гиперпространственных прыжков через слои, можно предположить, что старый, умерший ИИ корабля, телепортировал диск напрямую ко мне. Чистая случайность: просто я оказался самым близким разумным объектом. На расчёт и осуществление ушли последние ресурсы, поэтому «Веясандар» и отключился. Вполне логично.

Дальнейшие события напрямую к тайнам древних арраяр отношения не имеют, чисто наши земные заморочки. Вплоть до момента прыжка на Арраю. Но ведь мы садились на планету по своей воле, никто не заставлял нас выбирать именно тот самый подземный завод. Да, на карте он был обозначен, как наиболее лакомый кусок. Однако это не давало гарантий разработчику неведомого плана, что мы решимся высадиться именно туда. А значит, что? Значит, та рана, полученная подчинённым Самерха, не могла оказаться источником последующего заражения. Или могла?

Тогда почему после возвращения на корабль исчезают все карты в компьютере? Если первичным источником заражения являются корабли, то лучше же, когда экипажу дана возможность путешествовать куда угодно для распространения «вируса». Немного не сходится. Где-то я что-то не замечаю.

После прыжка на «Аресту» события опять идут по вполне понятным рельсам. Деньги, артефакты и ничего личного. Вплоть до сообщения Гарзы о странных событиях на «Жемчужине», приведших к её падению. И тут-то понятно, что никакого совпадения нет. Станция «села» именно там, где и должна. Неужели два корабля захотели соединиться? Почему именно сейчас, а не сразу же после нашего прибытия в систему? Элементарно, мой дорогой, Сергей! Орденцы смогли оживить «Вояджер-2», а уж тот начал работать по своей программе, какая бы она ни была. Тогда выходит, что второй корабль просто чудовищно мощнее моей скорлупки! Притянуть к себе станцию целиком – это стоит огромных энергозатрат. Хм. Ещё одна мысль посетила меня. Жив ли местный ИИ?

– Ты меня слышишь?

Ответом было молчание.

– Значит, мёртв. Уже лучше, – немного театрально произнёс я, надеясь на какую-либо реакцию.

Тишина ничего не значила, ИИ попросту мог затаиться. Кто знает, что в мозгах у тысячелетнего компьютера? Внезапно появившиеся Иштвар и Карвах – не результат ли его работы? Уж если наши скафандры обладали мимикрией, то напялить их на антропоморфных роботов задача несложная. Можно спросить, откуда ИИ знает наши имена и вид арайцев? Так соединение кораблей и всё такое. Все мы минимум один раз полежали в стазис-капсуле.

Я снова сильно постучал в запертую дверь, заодно крича «Открывайте». Всё же мои домыслы оставались домыслами, и без подтверждения являлись лишь плодом фантазий. Правдоподобных, но не совсем реальных.

Пять минут прошли в ожидании какой-либо реакции. Безрезультатно. Тогда остаётся единственный вариант – выбираться самому. Но помня, что мордовороты Рагнера не могли даже расковырять дверь на «Вояджере», то шансы у меня тоже невелики. Конечно, бесконечный сон в капсуле никто не отменял, однако у мёртвых арраяр с моего корабля этот вариант не сработал. И кстати, а где местный экипаж? Я обернулся и ещё раз убедился в пустоте капсул.

Ну что же, примем за аксиому слабость техники арраяр на взлом изнутри. Самерх не даст соврать. И вообще надо поискать кнопку аварийной ручной разблокировки дверей. Не видел такую на «Вояджере», но и не особо интересовался. И всё же зрительная память меня не обманывала: обследовав стену рядом с выходом, я ничего не обнаружил. Нужно искать другой путь. Вентиляция? Подпольные коммуникации?

Минут десять я словно ищейка ползал на карачках, вставал на капсулы, пытаясь достать до потолка. Всё тщетно, если отсюда и есть выход для арайца габаритами с меня, то только через дверь. От безысходности я снова приложил ладонь к считывателю. Красный свет тут же сменился на зелёный, а дверь бесшумно отъехала в сторону.

– И как это понимать? – произнёс я, почувствовав себя идиотом.

Не мог же в прошлый раз как-то не так коснуться изображения руки? Точно не мог. Что-то произошло за этот небольшой срок. Но что конкретно? Темнота впереди не предвещала ничего хорошего. Ситуация очень напоминала обесточивание «Вояджера», когда остатки энергии использовались для поддержания работы стазис-капсул. Ну нет, ещё одного неконтролируемого «путешествия во времени» мне не надо. Одного раза хватит.