Текст книги "Не слушаю и не повинуюсь (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

Я едва успел нырнуть вперед и втянуть голову в плечи, как над головой раздался противный свист стали, разрезающей воздух.

– Не дергайся, мерзость небесноголубая! Ты мне мешаешь! Дай я тебя быстренько убью и всё! – прогремело позади.

– Хуй тебе!

Я резко прыгнул в сторону и щелкнул пальцами, доставая из воздуха кривой ятаган. Если рубиться, так честно – ноздря к ноздре!

Ох ты ж, мама моя наложница персидская… Где же такого ушлепка собрали-то?

Передо мной стоял экспонат из школьного класса по биологии, только для прикола одетый неизвестным историком-извращенцем в чёрные доспехи. Глазницы скелета горели обязательным ярко-красным огнём, а в костлявых пальцах сверкал ослепительный меч.

– Ты повинен смерти, голубой басурманин! – вскричал скелет.

– Ты за базаром следи! За голубого сейчас по косточкам разберу!!! – не остался я в долгу.

– Коша, не убивай его! – Завопила Баба-яга.

– Мууурчи мурррзавца!!! – завопил котяра и прыгнул на меня со спины.

Мягкие лапки закрыли мои глазки, а острые коготки впились в мои щёчки.

Иблисы пустыни! Больно-то как…

Я заверещал раненым кузнечиком и точно также запрыгал, вращая ятаганом и пытаясь сдернуть с головы прилипшего кота. Если вращать у меня получалось хорошо, то вот со второй частью танца вышла промашка – кот вцепился так, что легче было оторвать голову, чем кота.

Оторвать голову?

А что – идея!

Я щелкнул пальцами, а затем швырнул отделившуюся башку вместе с охреневшим котом прямо в череп.

Страйк!

Раздался хруст и уже две башки запрыгали по дощатому полу.

Моя башка приземлилась мягко – на пузо кота. Сам же кот шарахнулся на жопу, сломал хвост и с воем выскочил наружу. Моя голова осталась лежать на полу, напротив головы Кощея. Я не мог этим не воспользоваться и харкнул прямо в горящий правый глаз. Раздалось шипение. Череп скривился. Не спрашивайте – как у него это получилось? Получилось и всё тут.

Моё безголовое тело продолжило махать ятаганом и даже успешно снесло к хуям самовар. Кипяток удачно плеснул в доспехи. Ослепший на один глаз череп взревел от боли и попытался докатиться до своего тела.

Две безголовые туши пытались полоснуть друг друга, но пока что только успешно крушили бабкино жилище. На пол падали кадушки, горшки, банки с разными настоями.

Я старался ушами отползти подальше, чтобы не быть затоптанным. На башку Кощея два раза наступили.

– Видишь, что ты натворил, бусурманин клятый? – крикнула мне голова Кощея.

– Я? Да ты первый полез, снимок рентгеновский! – не остался я в долгу. – Ещё и напал сзади!

– Так я ж злодей, я не могу иначе, – поджал зубы череп.

Меж тем, оба тела разошлись не на шутку – они разошлись в стороны и продолжили с азартом начатые работы по разрушению волшебного жилища. Эта вакханалия продолжалась до тех пор, пока старая ханум не сунула два пальца в рот. Нет, она вовсе не хотела вызвать рвоту, чтобы похудеть по системе Долбоящерова. Баба-Яга свистнула что было мочи. Наши воинственные тела остановились как вкопанные.

– А ну цыц! Вы ещё подеритесь, горячие неславянские парни! – прикрикнула ханум. – Вы для чего оба здесь?

Мы с черепом переглянулись. У меня возникло желание плюнуть во второй горящий глаз, но я сдержался.

– Чтобы супротив Василисы Прекрасной выступить, – буркнул череп.

– Во-о-от, – протянула Баба-Яга, аккуратно подняла голову Кощея и надела её на место. Покрутила до характерного хруста. Потом она наклонилась за моей головой. – А вы чегось тут устроили?

Моя голова тоже водрузилась на место. Я щелкнул пальцами и ятаган исчез. Кощей же вложил свой сверкающий меч в ножны.

– Вот ты, бусурманин, чего ты полез супротив Кощеюшки мово? Уступить не мог, что ли? – ладошка Бабы-Яги похлопала меня по макушке.

– Оставь меня, старушка, я в печали, – отмахнулся я от нее. – Попал к вам, а теперь не знаю, как и выбраться.

– А чего тут знать? Сделай службу, да и ступай себе с миром. Иначе никак… Иначе придется у нас оставаться и будешь ты… Хочешь быть чудом-юдом заморским? – участливо спросила ханум.

– Не хочу!

– Тогда тебе не драться нужно, а думу думать, как нас от Василисы избавить.

– А чего тут думать-то? – хмыкнул я. – Надо надавать по щам этой красотке, да и всех дел.

– Надавать по щам… – покачал черепом Кощей. – Не так всё просто, бусурманин. Она красотой своей берет. Семь богатырей против неё выходило – всех спать по хрустальным гробам уложила. А ещё тридцать три богатыря выходили из моря…

– И что?

– Всех утопила, как котят. Последнего дядьку Черномора уморила. Красотой пленяет и мужчины в её руках воском тают. Я вон, на что Бессмертный, а и то высох до предела, уже местами кожа рвется, не выдерживает её страсти, – пожаловался Кощей.

Страсти? А вот это уже интересно…

Баба-Яга сочувственно покивала и придвинула ему одну из трех оставшихся ватрушек. В избушку аккуратно просочился кот и тихо спрятался за печкой. От греха подальше. Я почесал лысую макушку.

– Что же она у вас такая? Почему никто не одолел?

– А кто одолеет? К сильным она меня посылает, а слабых сама жизни лишает, – вздохнул Кощей.

– Ты уж помоги, басурманюшко. Помоги нашему счастью соединиться? А то одолела проклятая девка, нет ни где Кощеюшке от неё спасения… – начала Баба-Яга с легким подвыванием.

– А как бы её увидеть-то? Хотя бы одним глазком.

Кощей и Баба-Яга переглянулись.

– А это сделать просто. Вот, держи меня за руку, – протянул ладонь Кощей.

Я схватился за латную рукавицу и моргнул. Всего лишь секунда, а вместо бабкиной избушки мы уже стояли в огромном каменном зале. На стенах шкворчали факелы. Отблески огня играли на развешенном оружии. Под потолком неспешно ползали жирные пауки по белесым лохмотьям паутины. По полу гуляли сквозняки и было очень неуютно.

– Вот тут я и живу. Пошли, покажу тебе Василису Прекрасную. Надеюсь, что ты именно тот сильномогучий колдун, каким тебя расписывал Астролябиус, – негромко проговорил Кощей.

– Ты тоже знаешь этого мошенника?

– А как же, хорошо знаю. Никогда бы к нему не обратился, если бы не обстоятельства. Скользкий тип…

– А чего тогда на меня наехал? Я же сидел спокойно, хавал ватрухи…

– Проверить хотел. Вдруг у тебя кишка тонка – тогда бы и время тратить на волчью сыть не стоило бы.

Мне стало обидно. Это я-то волчья сыть? Да меня даже кошки сожрать не могли, куда уж там волкам!

– Проверил?

– Ага, должен пару минут продержаться.

– Ладно, чудо костлявое, показывай, где твоя прелестница обитает.

– В палатах белокаменных, где же ещё. Вот ступай по этому коридору прямо, потом упрешься в чучело ящера трехголовое, от него поверни налево и через десяток шагов дверь Василисы Прекрасной и будет…

Я прикинул – топать и топать. Повернулся к Кощею:

– А чего сразу туда не перебросил?

– Боюсь, что не удержался бы. Ревность в сердце заиграла бы, да и порешил как раз перед дверью. Ты ступай, бусурманин, ступай. А уж за нами благодарность не заржавеет…

Благодарность не заржавеет…

А если Кощей сам заржавеет в своих доспехах? Ох, что-то нет у меня доверия к этим древним старикам, да будут скрипеть они вечно.

Ханум со своим котом… Скелет в доспехах, который отвергает любовь красавицы…

Что-то с ними не так – психические какие-то!

Я пошел по указанному пути и лопатками почувствовал, как Кощей перекрестил меня. Похоже, что деваха была той ещё штучкой, если он так её боялся.

Да и наплевать! Вот не хватало мне ещё баб бояться! Мужик я в конце-то концов или просто так штаны таскаю?

На меня пялились со стен портреты разных страхуёбищ, которым место не в нормальном замке, а в какой-нибудь кунсткамере. Только потом я прочитал, что это родственники Кощея Бессмертного. Понятно, почему он на нормальных джиннов с ножиком бросается – с такими родственниками и врагов не нужно.

Протопав до чучела змея с тремя башками, я невольно остановился – занятная зверюга. Вот бы на такой покататься.

Повернув налево, я вскоре уперся в деревянную дверь. Выдохнул, вдохнул и…

Чуть не пернул, когда на плечо легла мягкая рука.

Глава 5

Стоило мне повернуться, так я тут же едва не проглотил язык от удивления. Передо мной стояла самая красивая из всех женщин, каких я видел. А уж баб я повидал немало, можете мне поверить…

Высокая грудь едва не разрывала верхнюю часть сарафана, стараясь выпрыгнуть наружу. Изгиб бедер напомнил почему-то о виолончели. Толстая коса спускалась ниже аппетитной попки. Распущенные русые волосы смотрелись бы лучше только на подушке. Пухлые губки словно были обмакнуты в вишневое варенье. А глаза… Эти два голубые озера страсти и разврата…

– Ты почто сюда приперся, добрый молодец? – прозвенел мелодичный голосок.

Даже голос возбуждал, да будут крепки её перси и статен стан.

– С Василисой Прекрасной по душам поговорить, – не стал ходить я вокруг да около.

– Так вот она я, туточки. Прямо тут будем говорить, али сперва на кровать пойдем? – спросила красавица.

– Чего? – не понял я.

– Я сказала, прямо тут говорить будем, али в горницу войдем?

Мне показалось что-то совершенно другое. Или это я так охренел от её вида? Вот честно – такую бабу видел впервые! Сразу же все мысли начали крутиться возле подола её сарафана. Вот бы его задрать…

– Конечно же войдем! Войдем прямо на всю длину, – вырвалось из моего пересохшего рта.

Красавица улыбнулась, толкнула дверь и проплыла в комнату. Я шагнул следом, облизывая глазами пышный зад. Эх, сейчас бы намотать её косу на руку, задрать подол и…

– Что ты будешь пить, гость незваный? Браги хмельной отведаешь или сразу меня? – томно спросила Василиса.

– Чего? – снова не понял я.

– Да что же ты глухой-то такой мне попался? Я спросила – браги хмельной отведаешь или сразу вина? Вино заморское, из сказочной Молдавии привезено.

– Винца хряпну, – махнул я рукой.

– А чем закусывать будешь, добрый молодец? Дыньку возьмешь или клитор лизнешь?

– Чего-о-о?

– Да что ты все «чего» да «чего». Я спрашиваю: тебе дыньку отрезать или медом запьешь?

Я встряхнул головой и поймал взгляд красотки. Да она стебется!

Ну что же, в эту игру можно играть и вдвоем. Держись же, кобылица необъезженная, Масуд тоже не пальцем деланный!

– Дыньку хочу. И заколбасить промеж булок.

– Чего? – теперь вырвалось уже у красотки.

– Что «чего»? Говорю дыньку хочу и колбаску промеж булок – хотдог называется.

– А-а-а, – недоверчиво ответила красотка. – А то мне послышалось…

– Бывает. Чтобы не слышалось всякое, надо уши прочистить и минет мне исполнить, – улыбнулся я как можно шире.

– Чего-о-о?

Два бездонных океана глаз распахнулись ещё шире.

– Вот опять чегокаешь. Говорю, что надо уши прочистить и сонет мне исполнить. Помогает при глухоте, – подмигнул я.

Красавица не стала ничего на это отвечать, только хитро улыбнулась и томно облизала губки. Она наклонилась, чтобы налить мне вина, и я заглянул в вырез сарафана. Две груди без лифчика были больше дынек. Они буквально умоляли меня вытащить их из плена платья…

Я невольно закинул ногу за ногу. От Василисы это не укрылось. Она проплыла мимо меня и словно нечаянно уронила платок мне на пах. Получилось подобие Эльбруса с заснеженной верхушкой. Когда же поднимала платок, то чуть сдавила и невольно вызвала стон из груди.

Я едва не сорвался. Мда, что-то надо делать – слишком уж много страсти в этой комнате. Кстати, да и сама комната напоминала квартиру из «Пятидесяти оттенков серого». Стены задрапированы красной тканью. В углах стоят самотыки, украшенные хохломской росписью. На стенах плети разные, цепи да наручники. Рядом крестовина, похожая на дыбу.

– Это что это у тебя за дубинки в углу? – сделал вид, что вообще не понимаю, для чего нужны заменители вибраторов.

– А это для калик перехожих – вдруг у них посохи источатся, вот я и отдаю по доброте душевной. Видишь, какие там удобные набалдашники? Круглые, да гладкие, – Василиса взяла одну из дубинок, с руку длиной, и начала водить по ней холеными пальчиками.

Вверх-вниз…

Я и до этого старался утихомирить своё либидо, а теперь оно и вовсе разыгралось не на шутку. Вот не надо было представлять, что эти пальчики скользят не по дереву, а по моему члену.

– Да? А цепи и наручники тоже для калик перехожих?

– Видишь ли, мил человек, моего Кошу часто ловят богатыри. Ловят, да заковывают в цепи с кандалами. И висит он там до тех пор, пока кто-нибудь не даст воды напиться. Ужо потом он освобождается. Вот для того, чтобы не висел долго, он и упражняется в освобождении. Тренируется. Говорит, что тяжело в цепях – легко в плену.

– Ой ли? И плетки тоже для него?

Василиса ещё раз облизнула сочные губки. Похоже, что я затронул её самую любимую тему.

– Так лошади же у нас: Сивка-Бурка, Конёк-Горбунок, Пегас иногда залетает. Вот расшалятся не на шутку, так я их и плеточкой. Вмиг становятся шелковыми.

– Наверное, и дыбе тоже найдешь оправдание? – показал я на деревянный крест.

– Какое же ей ещё требуется оправдание-то? Кот Баюн захаживает, когти на ней точит.

Я пожевал губами. Вроде бы всё логично. Надо же, как выкрутилась. Ладно, перейдем к делу, а то чувствую, что кровь от мозга отливает, чтобы влиться в другой немаловажный орган.

– В общем, я к тебе от Кощея вот с каким поручением – просит он отвалить от него по-тихому. Достала ты его жутко. Найди себе мужика хорошего и перестань Бессмертному мозги ебать. Пусть он со своей каргой век спокойно доживает.

– Не могу, без ласки мужской не могу, – потянулась Василиса. – А кроме Кощея и нет ни одного богатыря, чтобы смирил мою женскую сущность.

– Сучность тебе надо смирить, а не сущность. И чем же ты его таким держишь-то?

Василиса загадочно улыбнулась и вытащила из косы небольшую медную иголку. Свет от свечи блеснул на острие.

– Вот чем. Если её поломать пополам, то смерть придет Коше. А насчет мужика хорошего… Никто не может меня довести до чуда чудного да дива дивного. Вот у Коши получается, правда, и он слабоват стал в последнее время, – Василиса положила пальчик в рот и взглянула на меня. – А знаешь что, добрый молодец, давай с тобой уговоримся? Если подаришь мне десять раз диво дивное да чудо чудное, то я отпущу Кошу. Даже препятствовать его счастью не буду.

– Всего-то десять раз? Да как два пальца обоссать! – хмыкнул я в ответ.

– Ты погоди это самое с пальцами-то делать. Тридцать три богатыря не сумели такое условие выполнить, а ты бахвалишься. Не поймав горлицу, а уже ощипываешь…

– Да я тебя так ощипаю, что потом ни на какого мужика и не взглянешь! – я начал приподниматься, чтобы показать себя во всей красе.

– Постой. Прежде мне надо наш уговор в одно место убрать. А то вдруг ты только на словах горласт, а на деле ни на что не горазд?

Я было возмутился, но она приложила пальчик к губам и поплыла к сундучку в углу. Там она достала обычное куриное яйцо и воткнула в него иглу. После этого вытащила из сундучка живую утку, чуть напряглась и запихала в утку яйцо. Надо ли говорить – как оглушительно крякала утка при данной экзекуции?

Вопли зайца, в которого запихали утку, вообще не передать словами. Мой Эльбрус даже чуточку поник при виде такого живодерства. Затем красавица вытерла кровь с рук и закрыла сундучок. Мало того, что закрыла, она ещё обмотала его золотыми цепями.

Я думал, что на этом всё, но красавица оглушительно свистнула и в комнату ворвался огромный серый волк. Я было напрягся, но Василиса Прекрасная сунула сундучок в пасть волку и что-то прошептала ему о Лукоморье. Волк кивнул и тут же умчался прочь.

– Слышь, красотка, ты бы попросила меня о сейфе, я бы подогнал, – пожал я плечами.

– Вогнал? Что ты хочешь в меня вогнать? – хитро улыбнулась Василиса Прекрасная.

Она взмахнула руками, чуть повела плечиками и сарафан скользнул к её ногам. А там…

Глава 6

Ослепительное тело!

Вот другими словами и не скажешь.

Уж насколько я хуёвый поэт и романтик, но это тело было словно соткано из лучей далеких звезд. Оно словно светилось тем неземным светом, которое выматывает душу и с которым не хотелось расставаться. Перед ним хотелось преклониться и застыть, склоня голову. После зрелища такой красоты можно было и умереть…

Хлоп!

Я шарахнул себя по хлебалу ладонью. Не стоит расслабляться!

Это всего лишь какие-то жалкие чары суккуба. И что? Я должен на них повестись и стать тряпочкой в женских руках?

Василиса недоуменно моргнула, а потом с новой силой уставилась на меня глазищами, пытаясь просверлить дырки в моей душе. Она даже подняла тяжелые груди и выставила их сосцами вперед, как две гаубицы.

Меня снова начала накрывать волна вожделения, а мозг заплывать пряничной жижей. Так вот как Василиса пленяла мужчин – банальный секс-гипноз и подтянутое спортивное тело. Она суккуб! Выпивала соки, а потом выбрасывала опустошенные шкурки прочь.

Мда, а уж разговоров-то было… Это даже не человек – чего её жалеть-то?

– Может быть мы перейдем на кровать? Или ты предпочитаешь трахаться стоя? – спросил я с улыбкой.

– О-о-о, – протянула Василиса. – А ты твердый орешек, добрый молодец. Давай-ка посмотрим – такой ли ты твердый и такой ли ты молодец?

Покачивая бедрами, Василиса подошла ко мне и начала страстно целовать. Губы и впрямь издавали вишневый аромат. Да простит меня Аллах и все джинны, но я дрогнул в её объятиях. Затем, прямо перед тем, как прекратить поцелуй, она прикусила мою губу и отступила назад, сверкая глазами от внутреннего огня.

Мягкая рука коснулась штанов и начала прощупывать член, который отчаянно рвался наружу. Я же в ответ смял правую грудь. Какая же шелковистая кожа… По расширившимся зрачкам я понял, что это всё ей очень нравится.

Её тело прижалось ко мне, вызывая бурный трепет. Мягкие перси пытались расплющиться о мою плисовую рубаху… Нет, уже не о рубаху – она просто растаяла в воздухе и теперь сосцы старательно терлись о мою грудь. Как будто две виноградины елозили, но было приятно.

– Нравится тебе так, добрый молодец? – спросила Василиса с порнографическим придыханием в голосе.

– Пока да, что будет дальше – посмотрим, – зевнул я в ответ.

Старательно зевнул. С оттяжечкой. Чтобы поняла, что я воробей стреляный и что своими персями не особо-то и впечатлила. Ведь чем меньше женщину мы любим, тем больше любит она нас. Надо показать, что я независимый и очень волевой.

Василиса грациозно опустилась на колени и потянула вниз домотканые штаны.

– Ого, да ты уже в полной боевой готовности, – промурлыкала красавица.

В общем, член сдал меня с потрохами – он только не дымился, утверждая, что я вовсе не волевой и независимый. Торчал боеголовкой, нацеленной в райские кущи. Ещё чуть-чуть и сорвется.

Василиса аккуратно обхватила ствол, да будут всё также мягки её пальчики, и начала делать те же самые движения, какие недавно показывала на самотыке с хохломской росписью. Мне не удалось сдержать легкого подрагивания. Я почувствовал, что кровь отливает от мозга. Я начал снова попадать под влияние этого суккуба.

И это было приятно.

А когда земляничного цвета губки обхватили синюю головку, то мне на ум пришел образ флага Гаити. Каждый раз приходит этот образ, когда у меня берут в рот. Ничего не могу с этим поделать.

Рука Василисы скользнула по моему торсу, прижалась к моей эрекции и слегка сжала ее. Я невольно застонал, когда почувствовал прикосновение к яйцам. Нежно-нежно, а ведь могла и рвануть, как чеку у лимонки…

– Какой же ты твердый, – с легким чпоканием девушка оторвалась от моей головки и провела по ней коготком. – А длиннее можешь быть? Или насадку надо делать?

– Длиннее? Ты что, танцы на шесте собралась устраивать? – я от удивления едва не икнул.

Вроде у меня и так всё нормально, даже порой приходилось сдерживаться и не входить на полную, но чтобы так…

– Да, хотелось бы длиннее, а то таким чирышком вряд ли получится доставить диво дивное…

Ага, она снова стебется. Ну что же, на стеб ответим стебом. Я щелкнул пальцами и мой член вырос в два раза. Вытянулся, как вытягивался нос у Пиноккио, когда он обманывал.

– Вот это теперь нормальный размерчик, – произнесла Василиса, когда сотворила языком скользкую дорожку по члену.

Ого, нормальный размерчик – да он стал длиннее её руки!

И вместе с тем я почувствовал, что кровь от мозга вообще отлила. Надо же такой агрегат, да не покинет его мощь ещё пару тысяч лет, в рабочем состоянии поддерживать. И вот на этот раз я оказался целиком и полностью во власти прелестницы.

Мои волшебные защиты спали, голубые океаны глаз завладели моей душой и разумом. Я остался только наблюдателем. Моё возбужденное тело оказалось во власти этой похотливой самки.

– Вот так и надо было сразу, а то кочевряжился, да букой себя показывал, – улыбнулась Василиса и повлекла меня за собой. – Пришла пора выяснить, кто тут папочка…

Если вас ни разу не водили за головку члена, как осла за повод, то вы вряд ли поймете унижение, которое я испытал. Я должен был бросить эту иблисову дочь на кровать, разметать её ноги в стороны и войти в райские кущи по самое не балуй. А вместо этого плетусь, еле переставляя ноги в спущенных штанах и уныло потряхивая яйцами.

Меня вели к кровати размером с аэродром. По ней бегать можно весь день и то останутся участки, куда не ступит нога человеческая. Постельное бельё же на ней было красное, в цвет страсти.

Броском через плечо Василиса закинула меня на кровать. Как только член не сломала? Она плюхнулась следом и поднесла свои перси к моему лицу.

– Оближи-ка их, добрый молодец. Посмотрим, как твой язык работает.

Я пытался что-то сказать, но странное онемение не дало издать ни звука, зато язык заработал лопастью вентилятора, обмусоливая и облизывая попеременно втыкающиеся в рот соски. И я не могу сказать, что это было неприятно. Наоборот, мне это даже понравилось, и я решил расслабиться. В конце-то концов, если не можешь победить, то стоит присоединиться к победе. А мне предстояло присоединиться очень скоро не только к победе, но и к победительнице.

Войду в неё, как штекер в гнездо. Войду и устрою разгром. Пусть она пока что улыбается довольной улыбкой, пусть пока что её рука скользит по моему члену… Скоро… Совсем скоро она будет стонать и извиваться подо мной.

Сейчас я вращал языком, скользил по набухшим сосцам и даже чуть прикусывал их, что вызывало стоны сладострастия у девушки. Она всё активнее двигала рукой по моему члену, сжимала яйца и явственно возбуждалась не на шутку.

И это хорошо!

Власть возбужденного суккуба длится недолго, а уж власть надо мной, джинном-ебарем и вовсе будет мимолетной.

– Ох, молодец… Какой же ты молодец, – простонала Василиса. – А теперь, дружок, на тебе для работы пирожок.

Она приподнялась надо мной и раздвинула ноги. У Василисы была небольшая посадочная полоска с лобковыми волосами, ведущая к самой восхитительной пещере сладострастия, которую я только мог себе представить. Она была розовой с пухлыми губами, которые блестели от выделений, а твердый маленький клитор выглядел сногсшибательно.

– Ну что, язык проглотил? – спросила Василиса. – Или онемел от такой красоты? Что же ты, мил человек не делаешь то, что хотел сделать? Хотел же клитор лизнуть, так я исполню твоё желание. А потом…

– А не будет никакого потом, – неожиданно вырвалось у меня. – Будет только сейчас! И это будет вечно!

Я неожиданно понял, что вернул контроль над телом. Чуть повернулся и влепил набухшей головкой по лбу девушки. Василиса ойкнула, удивленная происходящим.

Пока она удивленно хлопала глазками я схватил её за бедра и повалил навзничь.

– А вот теперь пришла пора выполнять наш уговор, – прорычал я, отводя свой зад для первого толчка.