Текст книги "Не слушаю и не повинуюсь (СИ)"
Автор книги: Алексей Калинин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 7
– Вожделение! Желание! Страсть!
Вот три основных выкрика, которые я делаю, когда начинаю супертрах.
Традиции не стоит менять, поэтому я крикнул положенное и три раза вонзил своё орудие в лежащую Василису. Девушка изогнулась коромыслом, попыталась соскочить, но никто ещё не уходил от возбужденного джинна. Я продолжил яростно вонзаться в теплое, мягкое и влажное. Входил пока на половину, чтобы растянуть удовольствие.
– Уйди, постылый! Я больше не хочу! – вопила Василиса, пытаясь выкарабкаться из-под меня.
– Как это не хочешь? Все этого хотят! Лежишь себе… – пропыхтел я, продолжая удовлетворять суккуба.
Выкарабкаться у неё не получилось – я щелкнул пальцами и простыня легко запеленала девушку в кокон, оставив снаружи самые нужные части тела.
– Ну а я не такая! – завопила девушка.
– Да-да, ты всего лишь ждала трамвая… А ну хватит пиздеть! Хотела жесткого траха – получай. Пока десять раз не кончишь – не слезу с живой.
Первый раз её тело начало сострясать после пяти минут работы поршневой системы мощностью в одну джинновую силу. Василиса замерла как натянутая струна, а потом задрожала. Да так сильно задрожала, что я сперва подумал – не эпилепсия ли у моей скоропостижной любовницы?
А что? Сожмет ещё меня в тисках природных и придется тогда бежать за домкратом…
– Ты… а ты хорош, добрый молодец, – прошептала Василиса. – Ну да ладно, побаловались и будя. Отпусти меня, я тебе ещё пригожусь… Хочешь, злата-серебра полну рубаху насыплю?
– Да ты мне и сейчас пригодишься, – причмокнул я языком. – Но уговор дороже денег. Договаривались на десять раз, так будет десять раз!
Её лицо исказилось, она хотела ещё что-то сказать, но вовремя подоспевший уголок простыни заткнул её ротовую полость. Я прищелкнул пальцами и мою упакованную куколку подняло в воздух. Ноги согнулись в форме угольника, развелись в стороны шпагатом, а потом Василиса плавно опустилась на мой торчащий член.
– Давно хотел попробовать вот так, – подмигнул я и снова щелкнул пальцами.
Василиса начала вращаться вокруг своей оси, как рулон спрессованной для шаурмы курицы на вертеле. Ну а я чо? Я люблю жарить!
Стоны замотанной в простыню красавицы заполнили комнату. Она вращалась всё быстрее и быстрее. Незабываемые ощущения поглотили меня с головой. Было чуть больно от кручения, невыносимо приятно от поворотов и непередаваемо увлекательно про лицезрении крутящейся со скоростью пропеллера Василисы.
Второе "чудо чудное и диво дивное" накрыло её через три минуты. Она крутилась волчком и орала благим матом на весь замок. Мне даже стало жалко Кощея, если он вдруг подслушивал под дверью – глухота на обах уха гарантирована.
Я позволил Василисе упасть на кровать и немного отдышаться.
– Пощади меня, добрый молодец! Пощади, а? Я больше не буду… – заканючила Василиса.
– Ну уж нет. Всего только два раза, а впереди у нас ещё вечность, – я зловеще улыбнулся, щелкнул пальцами и достал из воздуха "Камасутру". – Давненько хотел несколько поз из этой книжицы хочу попробовать. Вот давай-ка закинем ногу за правое ухо…
Дальше были позы на потолке, мы летали со свистом по комнате, ползком проползали по вощеным половицам. Качались на люстре, торчали в окне, стукались об стену, вертелись на столе и даже стояли на головах. Я упорно выполнял условия уговора и считал оргазмы Василисы.
Ровно десять штук!
За окном уже успело к этому времени потемнеть и снова посветлеть. Птички чирикали, заглядывали в окна и падали навзничь с сердечными приступами от увиденного. А вот не надо быть любопытными такими!
Я наконец отпустил себя на волю и низвергся водопадом в размякшую Василису. Она лежала на кровати, раскинув руки и ноги по форме морской звезды. Язык свесился набок и не хотел пока влезать в распухшие губки. Задорно торчащие груди уныло растеклись в стороны. Ноги не сходились вместе.
– Ну, маленький перекурчик и повторим? – подмигнул я Василисе.
У девушки хватило сил только помотать головой и произнести:
– Ква…
– Квартетом? Ну, можно и квартетом. Сейчас людей подберу, а может и сам расчетверюсь, если так уж хочешь.
Василиса, да будут всегда мягки её груди, снова помотала головой и произнесла:
– Ква…
– Квартиру? Ну, на квартиру ещё не заработала. Тут надо хотя бы пару месяцев так повеселиться…
– Ква…
– Кваску? А чего нет-то? Можно и кваску. После кваса у меня ещё больше дымится!
Василиса приподнялась и проговорила:
– Кватит на куй…
После этих слов она начала съеживаться и зеленеть. Я протер глаза. Нет, вроде бы не колдовал ничего подобного, так что же это с девчонкой-то происходит?
Василиса съеживалась и съеживалась. Зеленела и зеленела. Апогеем этой херни стала лягушка. Да-да, обыкновенная лягушка с выпученными глазами.
– Василиса? Вася? – неуверенно произнес я.
– Ква, – убитым голосом произнесла бывшая красавица.
Мда, положеньице. Я огляделся по сторонам – может быть это кто-то шутки шутит? Но в разгромленной комнате не было никого, кроме нас.
А нет!
Я заметил, что в чудом сохранившемся зеркальце на полу мелькнули чьи-то глаза. Эти глаза были мне до боли знакомы. Когда же я кинулся к зеркальцу, то из него уставилась только моя офонаревшая рожа.
В попытке расколдовать красавицу я пару раз щелкнул пальцами, но эффекта это не принесло. Василису крепко заколдовало. Я взял пухлую лягуху за лапку и пошел искать Кощея.
Долго ли коротко, но я сумел отыскать его на троне в большом зале. Он сидел, склонив голову на кулак, и явно раздумывал о грядущем счастье.
– Это… Кощей… Тут такая херня случилась… Твою иглу хуй знает куда спрятали. Засунули в яйцо, потом в утку, потом в зайца и в сундук. Сундук куда-то утащили. И это… В общем, Василиса стала лягушкой. Я её не заколдовывал, она сама.
Кощей удивленно поднял бровь, посмотрел на меня, потом перевел взгляд на лягушку. Поднял левой рукой лягушку за лапку, приблизил к лицу. Пощелкал пальцами и уставился ещё удивленнее:
– Вот это чудеса! Колдовство сильнее моего в разы! Я… Я только могу чуть смягчить его, чтобы через тридцать лет и три года она снова человеком стала. Василиса, хочешь быть человеком? Обещаешь исправиться?
Лягушка тут же закивала. Квакнула в ответ.
– Тогда ладно, а чтобы тебя от остальных квакш отделить, на-ко тебе вот это…
Кощей наставил палец на лягушку, с него сорвалась искорка и ударила земноводную в макушку. На месте искорки возникла золотая корона. Маленькая, на мизинчик не налезет.
– Вот так-то, а теперь – ступай-ка ты на волю!
Кощей скомкал лягушку в правой ладони и, как завзятый питчер из бейсбола, запулил её в раскрытое окно. Лягушка полетела зеленым снарядом прочь, истошно вопя и поворачиваясь в воздухе.
– Ну, вроде я сделал то, что вы хотели. Отправишь меня домой-то? – я шмыгнул носом. – Мне ещё надо у Астролябиуса оставшиеся зубы пересчитать.
– Сделал или не сделал? – задумчиво проговорил Кощей и щелкнул пальцами. В тронном зале появилась Баба-Яга вместе со своим неизменным спутником-котом. – Любимушка моя ненаглядная. Избавил нас бусурманин от напасти Василискиной. Ответь – счастлива ли ты? Исполнил ли он твою службу?
Ханум расплылась в улыбке, подскочила к Кощею и чмокнула его в щеку. Потом стыдливо опустила глазки и произнесла:
– Исполнил. Отпусти его на все четыре стороны.
– Ступай, мил человек. Будешь проходить мимо – проходи! – сказал Кощей и хлопнул в ладоши.
Я выдохнул, когда потемнело в глазах. Вот сейчас я вынырну в замке и пойду ломать Астролябиусу нос. Это же надо – так джинна подставить!
В глазах прояснилось и…
Я был не в замке!
Я сидел в глухом лесу под раскидистым дубом! Кругом одни деревья и кусты.
Куда же меня занесло-то?
Я начал было привставать, чтобы осмотреться лучше, когда в воздухе вжикнуло, а моё ухо обожгло болью. Возле правого глаза задрожали белые перья.
– Добрый сэр, что за нелегкая судьба притащила тебя в Шервудский лес? – раздался веселый мужской голос. – Чего молчишь? Язык проглочен? А ну-ка, братец Тук, огрей его дубиной по башке так, чтобы язык быстрее развязался…
Глава 8
Вот это прием!
Нет, меня встречали по-всякому, но чтобы сразу же стрелой ухо к дереву пришпилить… Такого ни разу не было.
Что-то мне всё меньше и меньше нравится наш спор с магом. То по харе веником встречают, то в ухо стрелой.
Я явно не в своем мире, и явно туда сегодня не вернусь. Передо мной из кустов появились двое мужчин. Один, низенький толстяк в коричневом балахоне и с выбритой макушкой, помахивал дубиной. А второй, молодцеватый юноша с козлиной бородкой и в зеленой шапочке с гусиным пером, держал в руках натянутый лук и целился прямо мне в лоб.
– Вы кто такие? Я вас не звал! Подите на хуй! – вырвалось у меня.
– Добрый сэр, не стоит так ругаться. Мы лишь хотим узнать причину твоего появления в веселом Шервудском лесу. Ты охотишься на королевскую дичь или несешь лесным братьям мзду за проход? – спросил юноша. – Ты выбирай одно из двух и постарайся не вилять хвостом…
Каким хвостом? У меня снова был хвост?
Я оглядел себя. Вроде нет ничего похожего. Да, кожа голубая, но на теле камзол а-ля старинный фраер, а на ногах сапоги из воловьей кожи. Похоже, что меня приняли за какого-то богача. А это обычный гоп-стоп, хотя и исторического масштаба.
И почему я не вижу тут ни одной бабы, которую должен сделать счастливой?
Я щелкнул пальцами. Стрела тут же вырвалась из дуба и моего уха заодно. Она зависла в воздухе, переводя окровавленное острие то на толстяка, то на юношу. Оба насторожились, а юнец сильнее натянул лук.
– Да ты никак колдун? – вскричал толстенький монах. – Я вот наложу на тебя епитимью и двадцать пять лет не сможешь быть допущен к Святому Причастию.
– Да и насрать как-то, – пожал я плечам. – Ибо нет бога кроме Аллаха, а Магомед пророк его.
– Он сарацин! – заорал монах. – Робин, пробей стрелой его гнилое сердце и кинь мне полный мех – мне надо дух смирить глотком хорошего вина.
Юнец натянул тетиву, но, после щелчка моих пальцев, она лопнула и стрела воткнулась в мох. Монах поднял дубинку, но та вырвалась из рук и предательски шарахнула по затылку. Впрочем, свою стрелу я тоже отшвырнул прочь, чтобы от греха подальше.
Тогда оба бойца начали приближаться ко мне явно не с благими намерениями. Пришлось вставать и мирно поднимать руки:
– Так, мужики, хорош истерить. Где я и с какого хуя вы на меня напали?
– Мы те, кто выступил на путь войны с развратом, мерзостью и смрадом. Мы те, кто защищает бедный люд. Богатых грабим мы, тех, кто нажил богатство своё путём нечестным, и отдаем их деньги бедным людям, – ответил юноша, подняв вверх козлиную бородку.
– Ясно, а от меня вам хули нужно? – буркнул я, когда этот пафос в речах реально начал задалбливать.
С таким одухотворенным лицом обычно втюхивают "гербалайф" и прочие чудо-таблетки для похудания.
– Нам ничего не нужно от тебя. Ведь это ты возник на пути нашем, который протянулся в славный город Эшби-де-ла-Зуч. Торопимся мы на турнир принца Джона, где должен я завоевать свою любовь, чьё имя созвучно перезвону золотых монет в богатом кошельке. Зовут её все дева Мэриан. Моё же имя Робин из Локсли, а вон того все знают, как брата Тука, – юноша закончил свой нудный рассказ перечислением имен, которые мне ничего не говорили.
– Pax Vobiscum! – буркнул монах и перекрестил меня.
Вот и зачем он это сделал? Я же к христианству никаким боком не отношусь…
– Мда, и зачем вы мне всё это говорили? Я бы обошелся и без имен, фамилий и прочей хероты. Кстати, а имя мага Астролябиуса вам ничего не говорит? – поднял я бровь.
– Как же не говорит? Ещё как говорит! Эта заблудшая душа, погрязшая в распутстве, тьме и пьянстве, – брат Тук отхлебнул из меха приличный глоток, потом рыгнул и продолжил, – недавно ошивалась возле девы Мэриан, пока я не прогнал его своим мечом. Если ты друг его, то я себе позволю лицом твоим испортить дуб чудесный, загнав тебя в него по плечи.
– Да не маши своей деревяшкой! Зашибешь ещё кого ненароком! – отбросил я в сторону дубинку монаха. – Я сам Астролябиуса ищу, чтобы пару ребер сломать. Значит, говорите, что он возле твоей бабы вертелся?
– Не бабы, а девы Мэриан, – поднял бородку Робин. – Пусть ты и сарацин, но вынужден я буду в бой вступить с тобой, коль скоро названием таким презренным ты соизволишь имя возлюбленной моей испачкать вновь.
Я почесал голову. Если эти полудурки видели Астролябиуса возле "девы Мэриан", то, скорее всего, её и надо делать счастливой. Значит, мне с лесными братьями по пути. Ну и что, что разбойники. Я сам ни на полшишки не святой. Сам сколько раз сыр воровал, пока был крысой.
Всё, решено! Я отправляюсь на турнир!
– Я помогу вам добраться до этого Уйёби-бля-бля-душ…
– Эшби-де-ла-Зуч? – переспросил Робин. – И как же ты поможешь, странный странник?
Я щелкнул пальцами и парочка отпрыгнула, когда земля вспучилась тремя валами. Земля, трава, коренья – всё смешалось в треске и бурлении. Валы лопнули, а на свободу вырвались три коня бурой расцветки. Вместо гривы и хвоста была осока, вместо глаз галька, а вместо копыт – булыжники. В целом, вполне себе сносный вариант для перемещения по пересеченной местности. Экологически чистый транспорт – не срет, не жрет, ебаться не просит.
Лесные братья удивленно обошли вокруг чудесных коней. Они пальцами тыкали в земляные бока и пытались сковырнуть хотя бы пару песчинок. Ага, хрен там – фирма веников не вяжет! Кони даже заржали, обнажая желтые зубы из корешков. Мне тоже стало смешно смотреть на ужимки ребят. Они явно никогда путёвого волшебства не видели.
– Вот как есть колдовство! Богопротивное и при этом весьма нужное. Скажи, сарацин, а ты не хочешь наши души утащить в свой мусульманский ад? – спросил брат Тук, обходя одного из коней.
– А на хрена вы там нужны? – пришла моя очередь удивляться. – У вас же вроде свой ад есть. А если вы грабите людей, то он вам обеспечен.
– Но мы же грабим богатых, а наш брат Тук грехи нам отпускает, – сказал Робин. – Так что безгрешны мы в глазах Господних…
Я посмотрел на этих наивных людей. Надо же, как бы я тут развернулся, будь простым жуликом, а не могущественным джинном, которого закинуло хрен знает куда.
– А кроме лошадей богупротивных, ты можешь что-нибудь ещё? Хоть что-нибудь, что может нам пригодиться на рыцарском турнире? – подал голос монах.
Я пожал плечами, щелкнул пальцами. Муравьи со всех сторон набежали тучей и покрыли моё тело, образовав черные доспехи с мощной грудиной. Блестящие хитиновые тельца муравьев ловили солнечные лучи и поглощали его полностью, не давая отблесков. Я был сплошной темнотой. Это должно было напугать средневековый люд. Я ещё раз щелкнул и в правой руке появился меч из черной стали. Щит тоже был того же цвета, но для красоты я сделал на нем золотую львиную морду.
А что? Гулять так гулять!
Лесные братья присвистнули, глядя на моё волшебство. Брат Тук тайком ещё отпил из меха. Мы запрыгнули на коней, причем разбойники немного поелозили, устраиваясь поудобнее, потом двинулись в путь. Земляные лошадки были покорны и выносливы, поэтому я даже не переживал за них.
– А как нам называть тебя? А то уже полдня болтаем, а имя твоё так и осталось под покровом тьмы, – спросил Робин.
– Что в имени тебе моём? Тьфу ты, как вы заговорил, – сплюнул я. – Называйте меня Масудом.
– Просто Масудом и всё? Без титулов, без названий и приставок? – удивился Робин из Локсли.
– Джинн Масуд. Как ещё называть-то?
– Тогда мы будем называть тебя Маленький Джинн. Или Маленький Джон, а то джинн как-то непривычно для нашего уха и языка.
– Да хоть груздем обзовите, только в корзину не кидайте, – сплюнул я на пожухлую траву Шервудского леса.
Не успел плевок долететь до места приземления, как перед нами возник здоровенный рыцарь в блестящих доспехах:
– Стой, Робин из Локсли! Настал час твоей смерти, жалкий разбойник!
Глава 9
Робин Гуд тут же полез за луком, но потом вспомнил, что я порвал его тетиву и укоризненно посмотрел на меня. Я сделал вид, что разглядываю небо и даже насвистел «Турецкий марш».
– Сразись со мной, презренный йомен! Умри, как и положено червю под лапой яростного льва! – донеслось из-под глухого забрала. – Твою голову я преподнесу шерифу Ноттингема, как знак моей доблести и чести!
– Ты лев, Гай Гисборн? Да ты всего лишь кот помойный, который рыскает по лесу в поисках мышей. Но я не мышь! Я буду драться, как олень… Брат Тук, дай мне дубину!
Монах тут же отдал свою палку и перекрестил Робина. Рыцарь вытащил здоровенный меч и вонзил шпоры в бока своего коня. Робин тоже ударил пятками по земляным бокам. Они съехались и взмахнули своим оружием.
Ни меч, ни палка не пострадали. Кони тоже. Бойцы получили пару синяков и разъехались в стороны.
Похоже, что это грозило затянуться надолго, так как брат Тук спешился и уселся с мехом вина под молодым дубком. Я примостился рядом. Монах отхлебнул немного и протянул мех мне. Я покачал головой. Не-е-е, последний раз, когда я пил, то оказался втянут в спор, из которого не знаю, как выкарабкаться. А если выпью ещё разок, то могу и вовсе дел наворотить.
Пьянка никогда до добра не доводила, а тем более пьянка с волшебниками. Тем временем Робин и рыцарь съезжались ещё пару раз. Ну что за косорукие придурки? Давно бы друг другу ребра пересчитали, а то машут своим оружием, а попасть не могут.
– Это ваш знакомый? Чо он какой выебистый? – спросил я, когда Робин и Гай разъехались в пятый раз.
– Давний спор у них с Робином, Маленький Джон, – сказал монах. – Сэр Гай не согласен, что Робин грабит его друзей, а Робин не согласен, что друзья сэра Гая грабят простой люд. Вот и не могут найти точку преткновения.
– И часто они так машутся?
– В неделю пару раз. Потом залижут раны и опять в бой рвутся.
Я посмотрел на то, как у рыцаря на доспехах возникла пара вмятин, а у Робин Гуда по плечу потекла кровь. И вместе с тем я заметил, что по фигуре они похожи. Как только разъехались в десятый раз, так и заметил.
– А-а-а, развлекалово у них такое. Слушай, монах, так значит, вы грабите богатых и отдаете их бабло нищим? Значит, вы типа защитники бедных?
– Ага, вот только шериф Ноттингема и сэр Гай Гисборн не хотят продолжения нашей дальнейшей веселой жизни и всеми силами стараются её пресечь. Принц Джон пленил невесту Робин Гуда и хочет её отдать тому, кто выиграет рыцарский турнир. Там будут ещё другие соревнования – в стрельбе из лука и поедании лепешек. Мы думаем там взять два приза, объединить в один и выиграть в турнире.
– А если три приза?
– Увы, у нас доспехов нет, но если ты поможешь…
Надо помогать братьям-разбойникам. Воровской кодекс у нас такой и все дела…
Ой, вот только не надо смотреть таким укоризненным взглядом! Если бы вы были две тысячи лет крысой, то вряд ли потом стали бы пахнуть фиалкой!
Я щелкнул пальцами и меч рыцаря неловко повернулся, когда он отбивал удар дубинки. Лезвие скользнуло ровно в щель между доспехом и шлемом…
Вжик! Хрусь! Блям-блям-блям!
Вот такие звуки раздались, когда меч обезглавил рыцаря, а его шлем упал в придорожную пыль. Ошалевший Робин Гуд посмотрел на дубинку, потом на тело безголового всадника, потом снова на дубинку.
– Ни разу в этом мире не случалось такой оказии, что рыцарь сам себя без головы оставил. Но, видимо, на то есть воля Господа и её я приму…
Он спустился с земляного коня, преклонил колено и замер над упавшим шлемом.
– Сэр рыцарь, я был твоим врагом всегда, а также остаюсь им и сейчас. Ты был поборником зла и гнева, но я тебя прощаю. Так усни же сном, мы похороним тебя…
Мне это изрядно надоело. Я щелкнул пальцами и окровавленные доспехи слетели с тела мертвеца и прочно укрепились на офигевшем Робине. Последним был шлем. Я ещё подумывал – выковырять оттуда черноволосую башку или оставить?
А что – одна голова хорошо, а две лучше. Но нет, всё таки черноволосая голова отправилась в мешок, а сам мешок влетел в руки Робин Гуда.
– Хорош пиздеть! Нам ещё ехать надо. В общем, забирай башку и отдашь её этому самому… Шерифу! Он за тебя словечко скажет на турнире. Только не снимай шлем и проси не открывать пока не заберешь свою женщину. Вроде как дал обет и всё такое… Ты там всем накостыляешь и вернешь свою ба… свою деву.
Я вовремя остановился, чтобы ещё полчаса не слышать нудежа, что Мэриан не баба, а дева. Сражаться мне было вообще не в кайф.
– Маленький Джон, я не то имел ввиду, когда о помощи просил, – подал голос брат Тук. – Я думал, что ты поможешь нам, притворившись рыцарем без страха и упрека.
– На хуй, все эти разборки давайте без меня. Чем мог, я уже помог. Робин в доспехах всем нахуярит, потом победит в стрельбе и… чего там ещё?
– Сразимся мы в турнире по поеданию лепешек… Но там я сам приму участие, возьму на свою долю тяжесть этого сражения, – с притворным вздохом произнес монах.
– Да дальше давайте сами. Победим, заберем леди Мэриан и сделаем её счастливой. И это… Как вы там говорите-то… Давайте ж поторопимся, друзья, а то без нашего участия на том турнире всех выебут и всё сожрут. Понятно всё обосновал? Всё вроде в вашем стиле.
– Мы полетим сквозь ночь, не зная устали и страха! Мы будем побеждать врагов, ведь мы веселый Робин Гуд, могучий Малыш Джон и добрый отец Тук! – пропел-проговорил Робин.
– Заебали своей простотой! – покачал я головой и щелкнул пальцами.
Рты обоих спутников захлопнулись. Достали их высокопарные речи и пафосная хрень. Я даже услышал пение птиц!
Я удовлетворительно кивнул и пришпорил коня. Два других четвероногих тоже припустили за мной.
Почему я не полетел на ковре самолете и сразу не перенес нас на место турнира? Тут всё просто – я так понял, что колдунов в этом мире не любят и даже норовят сжечь при случае. Упади мы с неба или появись из воздуха перед глазами обычных крестьян, то потом жарились бы на углях как три шашлыка. Этого категорически не хотелось, поэтому на конях было вернее.
Ну и что, что из земли – просто давно не мыли. Вы свою машину часто моете?
Пусть кинет в меня губкой тот, кто моет свою машину каждые полчаса!
Робин Гуд пытался что-то мычать, бил себя в грудь, но я был неумолим – молчать так молчать. Я думал, что наслушаюсь их ещё в дальнейшем, поэтому не торопился снимать заклятье. В итоге Робин успокоился и начал просто показывать дорогу. Так было лучше…
Долго ли коротко, но к вечеру мы доскакали до Эшби-де-ла-Зуч. Сам замок был увешан флагами, как новогодняя елка игрушками. Возле замка из серо-зеленого камня раскинулись деревянные подмостки, рядом сделали футбольное поле со странными перилами по центру. Чуть дальше огородили поле жердями и сделали вроде как загон для овец. А перед самым замком выставили деревянный длинный стол.
Надо быть дураком, чтобы не понять, что тут завтра будет.
Шатры и палатки стояли наособицу. Там сновали люди, ржали лошади, горели костры и пахло жратвой. Я махнул рукой, и мы двинулись к воротам замка. Вот ещё не хватало в поле ночевать. Я и так достаточно перенес, чтобы ещё и лихорадку подхватить.
– Сэр Гай Гисборн! – раздался крик со стены. – Это доблестный сэр Гай Гисборн, я узнал его герб! Поднять ворота и принести всем по чарке доброго вина!
– Вот это нормальный подход, – кивнул я. – Вот это я понимаю.
Решетчатые ворота поднялись, и мы проехали внутрь замка. Нас провожали завистливые взгляды, но мне было на них насрать.
– Сэр Гай Гисборн! – к нам подлетел пухленький мужчина.
Он горделиво носил красную куртку с пришитой звездой, сине-фиолетовую рубаху с дутыми рукавами и коричневые башмаки. На шее болталась золотую медаль, которая должна быть символом его высокой должности. А на уши свисала маленькая шапочка, украшенная фиолетовым пером.
– Сэр Гай Гисборн, как разрешились ваши поиски разбойника лесного? Вам улыбнулась шаловливая Фортуна?
Мужчина чуть ли не лебезил болонкой во время течки перед бульдогом. Робин Гуд взглянул на меня прорезью шлема, потом показал на мужчину и кивнул. Он что-то промычал, но заклинание держало его рот на замке.
Я понял, что это тот самый шериф, который не очень хорошо относился к Робину. Что же, надо отыграть эту роль, а то мои безмолвные спутники привлекут немало подозрений. Я откашлялся, вспоминая ту напевную высокопарность, с которой тут болтали:
– Это… Шериф… Мы хуячили сквозь ночь, не зная устали и страха. Врагов мы побеждали всех подряд, кого не побеждали, те щемились без оглядки. А встретив Робин Гуда таких ему вломили пиздюлей, что вот итог – башка в мешке. Но битва оказалась тяжела, а впереди ещё турнир. И в честь этого, чтобы сберечь силы и не растрачивать энергию понапрасну, сэр Гай дал обет – не будет он пиздеть до той поры, пока не выиграет эту хрень. И сам мешок не надо открывать, а то ослабит это сэра Гая.
– Да-да, я уважаю ваш обет, сэр Гай. Извольте ж отдохнуть с дороги, а завтра мы начнем турнир. И я клянусь, сэр Гай, что ваше дело не обойдет вниманием сам принц Джон. Мне кажется, что будет он болеть лишь за вас, – доверительно сообщил шериф.
Класс! Всё разыграно как по нотам. Осталось дождаться утра, всех победить и сделать счастливой деву Мэриэн.
Набежали служки, взяли наших коней и увлекли безмолвных Робина и Тука в отведенные покои. Мне тоже выделили комнату с гобеленами и шкурами на холодном полу. Я же дернул за руку слугу с блудливыми глазками:
– Скажи, презренный, а где тут обитает Мэриан? Она вроде как обещана стать призом для победителя?
– Дева Мэриан? Так она грустит сейчас в той башне, что окнами глядит на север.
Вот жеж, у них тут даже слуги болтают как питерские бомжи. Я махнул рукой, отпуская служку, а сам отправился бесплотным духом в указанную башню
Хотел поболтать с этой самой леди, узнать про Астролябиуса, намекнуть, что Робин здесь – пусть порадуется…
Вроде невинное желание, но оно напрочь вылетело из мыслей, когда я просунул голову в комнату этой самой "девы".
В центре комнаты стояла большая кровать, в центре кровати находилась обнажённая девушка, а уже в центре девушки, между фривольно раскинутыми ногами, ритмично опускался и поднимался волосатый зад.
