Текст книги "Не слушаю и не повинуюсь (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Когда я распахнул глаза, то обнаружил три лица, смотрящих на меня с нескрываемым любопытством. Один из них, был безус и явно молод. На лицах двух других уже расцвели песочного цвета усы и некоторые признаки раннего алкоголизма на носу. Все трое крепкие, улыбчивые, с бритыми головами, из макушек которых торчали конскими хвостами длинные чубы.

– Где я? – вырвался у меня резонный вопрос. – И кто вы такие?

– От же панове, видать знатно ты вчера испил горилки, если не помнишь, как чорт тебя занес в этот стог сена. Даешь храпака, как слон африканский, на хуторе близ Диканьки. Как только тебя волки не задрали? – произнес самый здоровый из мужчин.

– Это кто кого ещё задрал бы, – пробурчал я в ответ. – Где рыцари? Где маг Астролябиус?

– Ты с кем вчера так весело гулял? Лыцарей тут отродясь не было, одни крестьяне да смачные крестьянки. Звать нас богослов Халява, философ Хома Брут и ритор Тиберий Горобець. Да и ты нам имя своё не забудь сказать, али забыл после вчерашней горилки? – спросил самый молодой.

– Масуд, – пожал я плечами.

– Панас? – выставил волосатое ухо богослов.

– Масуд, – поправил я.

– Ну так Панас и есть. Был у меня знакомый Панас Заколупко, жил возле Винницы. Так до того хорошо пел, чертяка, что девки аж коровами ревели, когда он жалостливые песни заводил. Если бы не клята горилка, то до сих пор пел бы… – произнес Хома.

– А что с ним створилось-то? – влез Тиберий.

– С пьяных глаз показалось ему, что нос у него отвалился! Да не просто отвалился, а стал человеком и кинулся в чиновники, чтоб в их карманах пусто было. А что же за чиловик без носу? Срам один, а не чиловик. Вот и бросился Панас за своим носом в догонку, да в колодец и свалился. Утоп, бисов сын…

Хома тяжело вздохнул, полез в карман и вытащил трубку. Спустя полминуты по ночному полю поплыл ароматный дымок, заставивший меня чихнуть.

– Панове, а ты как здесь? И почему у тебя морда вся синяя? От кулаков добрых или кожи красишь? – спросил Тиберий.

– Кожу крашу, – отмахнулся я.

– А чого ж тогда в поле заночевал? Тут же до хутора вон, рукой подать.

– Да хуй его знает. Захотелось вольным воздухом подышать.

Ну не буду же я рассказывать этим ребятам, что сначала попал в сказку, потом в сказание, а теперь вообще хрен знает куда. Назовут меня чертом, да и погонят куда попало. А мне ещё тут бабу какую-то счастливой делать.

– Ну что, чиловече, ты с нами пойдешь, али будешь тут комаров кормить да бисовых волков ждать? – спросил богослов Халява.

Ночевать в чистом поле мне вообще не улыбалось. А что до волков… Действительно их тоскливая песня раздавалась вдалеке. Нет, я волков не боялся, но и оставаться под звездным небом не хотелось.

– Ребят, а давайте я с вами.

– А пойдем. Вместе завсегда веселее, – улыбнулся широко Хома. – А может у тебя и табачок в кармане найдется?

Я пожал плечами и щелкнул пальцами. После этого извлек из кармана широченных штанов кисет с табаком, похожий на тот, какой видел у философа. Тут же три руки протянулись за угощением. Правда, по самой молодой шлепнула рука Хомы:

– Не дорос ишо, Тиберий.

– Но…

– Не понукай покуда не запряг! Вот как усы покажутся, так и будешь за табачком тянуться.

Тиберий обиженно хмыкнул и отвернулся.

– Ох и добрый же у тебя табачок, дядька Панас, – выдохнул богослов. – Вот кабы у меня был такой табак, то был бы я самым важным паном среди студенческой братии. У меня кажный бы закурить просил, а я бы брал по медяку за понюшку…

– Да ты и так столько же спрашиваешь, даже за самый дурной табак, – хмыкнул философ. – А табачок и правду добрый… Потопали же, миряне, а то и в самом деле, догонят серые черти и придется хвосты им крутить.

Веселой четверкой мы пошли по темной равнине. Я видел, куда и как ступать, а вот ребята то и дело спотыкались, чертыхались, поминали чертей и их родителей в десятом поколении. Меня это веселило. Хотя ребята и не видели ни зги, но вот нос вел их как умелую гончую по следу жареного.

Вскоре мы вышли на хутор. Большая изба стояла в окружении сараюшек, как волчица с щенками.

– Отворяй ворота! – закричали три глотки, а пудовые кулаки едва не поломали ворота, дружно ударив в них.

Из дома вышла старуха и сначала попыталась всех прогнать, но потом сжалилась и разместила всех по углам. Ритора с философом в хате, богослова в каморе, а мне достался пустой овечий хлев.

Видимо, совсем я бабке не приглянулся, если в соседях у меня оказалась любопытная свинья. Ароматы были такие, что хоть мертвых выноси, чтобы не задохнулись.

Как только я лег, подложив руку под голову, так тут же скрипнула дверь и в свете с улицы показалась старуха.

Неужели это её я сделать счастливой? И как её делать? Что в этом времени старухи-то любят?

Ей осталось дышать полтора понедельника. Если сделать её счастливой, то только видом крепкого дубового гроба, в котором черви до неё не сразу доберутся. Или пенсию повысить? А какая тут у них пенсия?

– Бабуль, тебе чего надо-то? У меня одна бабулька недавно спрашивала, чтобы я её со старинной любовью свел. Тебя тоже со старинной любовью свести? Ты об этом спрашивала у Астролябиуса?

Старуха же вперила в меня сверкающие глаза и начала двигаться по направлению ко мне явно не с желанием просто погладить по голове.

– Бабка, ты сдурела? Не, была бы ты лет на двести моложе, то я бы согрешил с тобой, но сейчас… Ты же развалишься на хую! Да куда ты тычешь своими граблями? Глаз же проткнешь, дура!

Я вдруг понял, что не могу двигаться. Вот честное слово – самый могущественный джинн оказался слабее ребенка.

А старуха тем временем приблизилась ко мне, поставила меня раком и вскочила сверху, оседлав, как молодого жеребца. После этого шарахнула по правому боку метлой. Ноги сами пустились бежать прочь от этого проклятого дома.

– Бабка! Я тут тебе не там! Хочешь покататься – могу метлу заколдовать и будешь летать на ней по небу быстрее молнии! Увидишь волшебника с молнией на лбу – сторонись его. Вообще шуток не понимает!

Бабка не отвечала, только крепче стискивала коленями мои бока.

Меня это начало злить. Меня снова использовали как раба! И ведь если раньше женщины садились сверху, то это было вовсе не так! А тут… Какая-то ведьма решила использовать в качестве транспортного средства. И про Астролябиуса молчит. Явно не она заказчица. А уж если она не просила у мага счастья, то какого хуя я её катаю?

Чем больше я злился, тем становился сильнее и выходил из-под контроля ведьмы, да чтобы у неё метла никогда не ломалась…

Я вдохнул и почувствовал, что могу владеть своим телом!

– Старуха! Я тебе человеческим языком говорю – останови свой бег и давай пообщаемся! Не хочешь? А если я на тебе кататься начну?

Рукой нащупал старухин лапоть и дернул за него что было силы!

Вмиг мы со старухой поменялись местами. Теперь уже я был сверху и несся кавалерийской рысью по вольной степи.

– Эге-ге-гей! Еб вашу ма-а-а-ать! – крикнул я от нахлынувших чувств.

Старуха бежала мелким дробным шагом, но так быстро, что ветер свистел в ушах и старался сдернуть меня со старческой спины. Ага, хренушки, не для того я на неё залезал, чтобы быть сдернутым ветром.

Да я верхом на самолете катался, что мне какая-то ведьмина рысь.

– Как тебе такие покатушки, бешеная старушка? – крикнул я своей «кобылке».

– Отпусти! Отпусти! – кряхтела она изо всех сил.

– Ага, сейчас! Рассказывай про мага Астролябиуса!

– Не знаю я ни про какого мага! – крикнула старуха.

Или не старуха? Мне показалось, что голос её стал моложе.

Может быть это ветер так шутит, искажая голос?

– Да как же не знаешь? Ты же ведьма и должна была договориться с магом. Чего ты у него пожелала?! – рявкнул я, сжимая бока крепче.

– Я не знаю никакого мага. Будь ласка, сильномогучий колдун, отпусти меня. Ох, я больше не могу, – проговорила ведьма звенящим молодым голоском.

В следующую секунду я кубарем полетел в пыльную полынь. Когда же поднялся на ноги, то увидел, что вместо старой ведьмы в траве лежала молодая чернобровая красавица. Косы раскинулись по осоке, на соболиных бровях повисли капли пота, а длинные ресницы трепетали под ветром. Высокая грудь бурно вздымалась и требовала освободить её от лохмотьев. Стройные ноги раскинулись в стороны, словно приглашали меня отведать сладостей томительного соития.

У меня в широких шароварах задымилось. Я сделал шаг вперед…

Глава 13

Занималась дальняя зорька. Тонкая линия на горизонте только начала светлеть, обещая в скором времени снять чародейство ночи и превратить всё в солнечный и радостный день.

Девушка лежала передо мной. Уставшая. Вспотевшая. Разгоряченная. Готовая к употреблению.

Разве мог я отказаться от такого предложенного блюда?

Я рванул ведьминское одеяние, и оно послушно расползлось, обнажив две пышные груди. Торчащие соски вызывающе уперлись в небо. Я сжал одну грудь и почувствовал под пальцами бешено колотящееся сердце.

– Оставь меня, – простонала девушка. – Поди прочь…

Она следила за мной из полуопущенных ресниц. Руками она попыталась оттолкнуть меня, но легче было сдвинуть с места мавзолей, чем возбужденного джинна. Я рванул лохмотья сильнее. Они послушно распались, как будто были созданы для этого момента.

Обнаженное тело было столь совершенно, что я на миг даже забыл о том, кто это передо мной. Красавица пыталась закрыть черный треугольник внизу живота, но я щелкнул пальцами и стебли полыни тут же оплели тонкие кисти. Девушка оказалась как будто распятой на земле.

А что? Так лучше. Так меньше будет мешаться.

Я мигом освободился от одежды и с удовольствием заметил, как её глаза расширились, увидев мой рабочий инструмент в полной боевой готовности.

– Нравится? Могу сделать и побольше, чтобы аж до глотки достало, – подмигнул я красавице.

– Не нравится, отпусти меня! – взвизгнула девушка.

Нравится, не нравится… Любишь кататься – люби и джиннов катать.

Я уже двумя руками сжал пышные груди, а губами начал играть с возбужденными сосками. Стон сам по себе вырвался из губ красотки. Соски налились кровью, отзываясь на ласку. Я гладил, пощипывал и наблюдал, как краски возвращаются на лицо ведьмы.

Груди были похожи на две дыньки, сочные, спелые, жаждущие ласки. Девушка отзывалась на ласку, выгибаясь и закрывая похотливо заблестевшие глаза.

Она задышала чаще и сильнее, как только моя рука скользнула промеж бедер. Черные волоски-пружинки пытались оттолкнуть мои жадные пальцы, но легче… впрочем, про мавзолей вы уже знаете.

Пальцы наткнулись на теплое и нежное. Я стал поглаживать и почти сразу же наткнулся на заветную горошину. Тело девушки выгнулось дугой. Затрещали стебли полыни. В воздух пролился протяжный крик страсти.

И это только от одного движения… Что же будет дальше?

Я великий экспериментатор, поэтому начал оглаживать и ласкать не только шелковистую кожу, но и касаться изредка влажной щели. Особенное нажатие доставалось сосредоточению страсти и нежности.

– Нет, отпусти меня, пан! Я сделаю всё, что только пожелаешь, – взмолилась ведьмочка.

– Как это «отпусти»? Я же только начал разогреваться. Ну уж нет, пока я не удовлетворюсь – ты будешь моей, – я вспомнил, как меня называли ребята и добавил: – Панас Сзалупко так просто не слезает с девушек…

Пальцы легко скользили по склизкой плоти, изредка заныривая внутрь, извлекая наружу стоны. Цикады смолкли, наблюдая за нами. Я понимал их – не каждый день джинн трахает ведьму в степи. Такого зрелища надо ещё поискать.

– Я сделаю всё для тебя…

– Конечно же сделаешь. Вот прямо сейчас и сделаешь. Встань-ка ты к полю передом, а ко мне задом.

Ведьмочка закричала, завопила, заблажила дурным голосом. Но разве это было когда-нибудь помехой для перевозбужденного джинна?

Всего лишь щелчок пальцами и стебли полыни перевернули девушку лицом вниз, а попой вверх. На меня уставился сочащиеся соками алые врата блаженства. В них-то я и вошел с видом победителя.

Да что там вошел – ворвался скорым поездом!

Сжал тонкую талию и начал начинять красотку мясом. Она вопила, стонала и охала, но я не отпускал и продолжал двигать тазом, всё ускоряясь и ускоряясь.

– Не можу больше, пан! Отпусти меня… Нет, продолжай, коханый! Сильнее! Сильнее! Отпусти-и-и-и!

Вот такие крики летели над степью, пока я шпилил красотку, что было сил.

На крик и запах потных тел прилетели комары и начали кусать задницу. Малоприятные ощущения, скажу я вам. Чтобы согнать их, я щелкнул пальцами. Стебли полыни тут же опустили девушку, а сама она оказалась в положении поросенка, насаженного на шампур.

Я крутанул её ноги вправо. Девушка завертелась на моём члене, как пропеллер у самолета. Волна воздуха, поднятая от вращения, оказалась достаточной для того, чтобы комаров сдувало прочь.

Где-то далеко пропели первые петухи. Полоска восхода стала желтеть, наливаясь той особой краснотой, какая бывает перед восходом солнца. Я трахал ведьмочку и даже не думал о времени. Мне было не до этого…

Перед моими глазами то возникали прелестные дыньки-груди, то аппетитная попка. Я посмотрел на это удовольствие и начал снова подмахивать задом.

Ведьмочка уже не вопила, она устало постанывала и явно была на седьмом небе от счастья. Я старался изо всех сил, чтобы не только себе доставить удовольствие, но чтобы и ведьма оказалась довольной.

Хрипло проорали вторые петухи. Восток заалел, наливаясь кровью рождения нового дня.

Мой голубокожий член входил по самые яйца в алую пизденку девушки, пока она вращалась со всё убыстряющейся скоростью. Брызги смазки уже покрывали меня по грудь. Я тащился. Вот честное слово – тащился.

Когда же подкатила волна сокрушающего оргазма, то я сжал талию ведьмочки и полностью утопил в ней член. Она выгнулась в спине так, что её нос почти уперся в мой лобок. Две дыньки просились в ладони, и я удовлетворил их просьбу, сжав мягко, но твердо.

Увы, когда я взялся за грудь, то совсем забыл про хлещущее из меня удовольствие в виде спермы. Белесая брандспойтная струя вырвала из моих рук стройное тело и отбросило на добрых десять метров.

На фоне красного восхода летящая девичья фигура с расставленными руками и ногами выглядела эпично. Я ещё раз стрельнул ей вслед, но промахнулся. Девушка шлепнулась в траву и прокатилась кубарем несколько раз. После этого она распласталась морской звездой, словно демонстрируя луне раздолбанное влагалище.

Проорали третьи петухи и на востоке возник алый краешек солнца.

– Как же хорошо-о-о!!! – крикнул я в ответ петухам. – Ебитесь почаще и будет вам счастье!

Вряд ли петухи меня поняли. Да мне и не надо было их понимания. Солнце начало выкарабкиваться на горизонт. Оно пролило лучи на поле. Цветочки начали поднимать головки, словно приветствуя его.

Моя головка после некоторого отдыха тоже начала подниматься. Надо было ещё разок прокатиться на ведьмочке, прежде чем я посчитаю наказание исполненным.

– Милая, ты отдохнула? Продолжим? – шагнул я в сторону лежащей девушки.

Но только я сделал ещё один шаг, как девушка вскочила на колени, зашипела на меня и… Превратилась в черную кошку.

Вот честное слово – ни капли не вру!

Она махом съежилась, покрылась шерстью и даже зачем-то отрастила хвост. После этих нехитрых трюков девушка-кошка ринулась прочь. Я пожал плечами и пошел следом. Если уж ведьма может так легко оборачиваться кошкой, то она явно знает и других волшебников, которые могут так же сделать. А там я и до мага Астролябиуса доберусь…

Интересно, а кот Василий Алибабаевич от такой кошки родился?

А может это я стану отцом того наглого котяры? А что? У нас в сказке всё может быть…

До хутора кошка летела без остановки черной стрелой. Я не догонял, держась на некотором расстоянии. Кошка пролезла под воротами и исчезла. Я же щелкнул пальцами и легко просочился сквозь деревянную преграду.

– Во как! – послышалось слева. – Это давно ли добрые люди без стука в гости заходят? Никак ворота надо освятить, чтобы всякая пакость не лезла?

Я обернулся на голос. Щупленький мужчина в зипуне морщился на солнце и держал в руках вилы. Всё бы ничего, но вот у этого мужика, сквозь кудри, просматривались небольшие черные рожки.

Глава 14

– Ты черт? Не-не, погодь, ты настоящий черт? – произвольно вырвалось у меня.

– Пан, да ты никак мухоморов набрался? Якой же я тебе черт? Я Микола Середенько, мирской хуторянин и честный христианин, – тут же ответил человек с рожками.

– Ага, и на башке у тебя шишки от того, что упал неудачно? – хмыкнул я в ответ. – А ну, давай колись – кто с Астролябиусом дело имел? Раз тут шастает нечистая сила, то и с магом кто-нибудь общался. Недаром же меня возле вашего хутора выбросило.

Черт испуганно прикрыл рожки рукой, словно у него неожиданно разболелась голова. Он зыркнул на меня блестящими глазенками и позвал:

– Солоха! Солоха-а-а! Вот же ленивая баба, поди снова спать завалилась… Солоха!!!

Тут же распахнулись оконные ставни, а на свежий воздух показалась дородная женщина из тех, кто коня на всем скаку в горящую избу затолкает. Румяные щеки, цветастый чепец, на груди запросто уляжется теленок. Огонь-баба, за такой как за каменной стеной – она и накормит, и приголубит, и от соседских собак отобьет. Правда, если такой изменишь, то она не только собак отобьет, но и без мужской гордости запросто оставит. Вырвет с корнем.

– Да чтобы тебе повылазило, оглашенный… Микола, ты чего с утра глотку дерешь? Али опять тебя петух в причинное место клюнул? Внучка у нас слегла болезная, а ты орешь с утра пораньше, как горилки набрался…

Черт перевёл на меня взгляд, забыл про рожки и почесал кудрявую макушку. Его губы разъехались в радостной улыбке.

– Накрывай на стол, моя дорогая супружница! Тащи горилку, вареники да сало. Да кнедлики не забудь. Ох, добрый чоловик, знал бы ты какие кнедлики готовит моя жинка – давно бы к нам прискакал! Солоха, чего стоишь, рот раскрыла как будто мух ловишь? Накрывай на стол, тебе ж сказано!

– Шо? Да ты никак мухоморов набрался? Я же тебе русским языком сказываю – горе у нас! Внучка слегла, а ты праздник устраивать удумал. Вот как пройдусь ухватом по горбу, так будет тебе и вареники, и горилка!

– Дура-баба, не срами меня перед чоловиком. Он же зараз и во мне истинную сущность распознал и про Астролябиуса знает…

Солоха всплеснула руками:

– Ох ты ж… Надо же, счастье-то какое, а ведь мы уже полгода тебя ждем. Да где же тебя глисты носят, добрый человек? Отчего же раньше не показывался? Я ить этому магу уже всю плешь проела с вопросами. Мы же тебя так ждали, как шабаш на Лысой горе не ждем! Да чего же ты стоишь-то там, с ноги на ногу переминаешься? Заходь, заходь скорее!

Я пожал плечами и зашел в хату. Через сени попал в большую горницу в украинском стиле, где большая печь щерилась черным зевом, на столе образовалась белая вышитая скатерочка, а рядом со столом притулились вытертые многочисленными жопами лавки.

– Пошли, пошли отседова! – слышался с улицы грозный голос черта. – Как приютили вас, так и отъючиваем! Ступайте себе прочь, бисовы детины. Я тебе поогрызаюсь! Поогрызаюсь! Куда колесо от телеги потащил? А ну брось и геть отседова! Цурка, кусай этих бурсаков за задницы! Будут знать, как доброму хозяину обиду чинить.

– Да ты не гони, батько, а то на пузе так скверно, как будто рота солдат сапогами протопали. Дай хоть что-нибудь, а мы уж заплатим чистоганом, – гудело на улице в три глотки.

– Пошли! Пошли отседова! Бис вам дядька! Цурка, хватай, хватай их за жупан!

Послышался собачий лай

– Пан, ты садись, садись вон… – Солоха показала на угол, где скрывалась небольшая полочка за занавеской. – Туда вон садись, а я покуда на стол накрою. Уж чем богаты, тем и угостим… Все разговоры потом, сначала угощение.

– Так у вас же внучка заболела…

– Вот-вот, все разговоры потом. Уж чем богаты…

Богаты они оказались варениками, галушками, салом со слезой и бордовым борщом. Черт на радостях выставил пятилитровую бутыль с белесой мутной жидкостью, от которой я отказался. Не то, чтобы я не хотел, но вот с чертями пить… Обычно до чертиков напиваются, но чтобы сразу…

Завтрак прошел в доброй дружеской атмосфере. Солоха и черт Микола оказались словоохотливыми и любящими рассказы. Я наелся от души, так, что даже пришлось ослаблять кушак. Уже после цветочного чая с пампушками Микола начал рассказывать:

– Давным-давно, случилось это в ночь перед Рождеством, сошлись мы с Солохой полюбезничать. Да было такое дело, что её сын Вакула пришел не ко времени. Вот и показался я ему как есть, во всей красе. А что? Мы с Солохой почти родня, не раз за подмышки щипаны под одним одеялом. Умолял меня тогда Вакула свезти его до императрицы-матушки, чтобы узнать за черевички. Свататься кузнец надумал к местной красавице, а та ему и задала загадку. А я что? Душа добрая, к тому же, почти что родственники, вот и свозил его.

– А так ли всё было? – Солоха выгнула бровь коромыслом.

– Вот как есть всё так и было! – насупился черт. – Про то можешь узнать у запорожцев, они как раз у матушки-императрицы в ту пору гостили.

– А дальше-то что? – напомнил я.

– А дальше честным пирком да за свадебку. Сошлись Вакула с Оксаною, да и жить бы им поживать, но вот беда – позабыли Пузатого Пацюка в гости позвать! Обиделся тот лихоимец, да и проклял приплод Вакулы, – со вздохом произнес черт.

Солоха промокнула глаза платком и тоже тяжело вздохнула:

– До возраста невесты паночка Олеся жила нормально, а потом… Потом как бешенство какое подхватила. Кидалась на парней, каталась на них, как на конях, а потом в стогах да кустах до полного изнеможения доводила. Высасывала все соки. Находили хлопцев утром седыми, как столетнего деда Левко Сивого. Вакула с Оксаною открестились от такой дочери, да и ушли с Малороссии, а мы вот остались стеречь её, чтобы она не сорвалась и ничего дурного боле не натворила.

– А хлопцев так и подманиваете? – хмыкнул я в ответ.

– Да то не мы подманиваем, а проклятие её. Вселился в неё сильномогучий демон, вот и раздвигает ноги нашей Олесеньке. Взмолилась я тогда небесам и преисподней о спасении внучки, а те в ответ послали мага Астролябиуса. Понятно, что не задарма я его упросила. Все запасы разрыв-травы выгреб, дьявол окаянный, да цветы папоротника забрал. Но то не жалко травы – лишь бы толк вышел. Сказал нам маг, что в скором времени пришлет человека, который справится с демоном внутри Олесеньки. Сделает нас счастливыми…

– А если не справится, то на кол того человека, да по берегу Днепра на телеге провезти, как злого колдуна, – икнул черт Микола.

Я усмехнулся. Даже если не справлюсь с этой бедой, то всё равно не сяду на кол. Не хочу я там сидеть, некомфортно мне там. Микола ещё что-то говорил, но я уже на сытое брюхо погрузился в раздумья о былом и прошлом. Спину холодили бревна, в правое ребро упирался сучок. Было времечко, что и меня пытались посадить, но не на кол, а на шомпур, но я в то время был верткой крысой, да и Гуля в обиду не дала.

И стоило мне вспомнить о Гуле, как сразу же в мутном зеркале на стене мелькнул знакомый взгляд. Гуля? Снова мелькнул взгляд…

– Вот так вот и надо избавить нашу кралечку от демона, – произнес черт Микола и замолчал.

– Чо? Как надо избавить?

Я в самом деле не слышал, увлеченный разглядыванием непонятных глаз в мутном зеркале.

– Да ты шо, добрый чоловик, никак задремал, пока я тебе всю конфронтацию расписывал? – удивился черт. – Нет, по такому поводу надо быть ещё хряпнуть.

Он потянулся за граненым стаканом, но Солоха ловко убрала стакан прочь, а вместо него подставила дулю.

– Хватит пить, а то снова ночью на небо за месяцем полезешь. Три ноченьки надо провести в церкви возле нашей внучки, пока из неё всякая нечисть вылезать будет. А потом уже и спасешь её, добрый пан, – улыбнулась Солоха. – Правда, она сейчас черной кошкой стала, но кажется мне, что после того, как выберется из неё вся нечисть колдовская, то станет она даже краше прежнего.

Переночевать три ночки в церкви возле внучки? Да мы уже и знакомы близко с внучкой, так что чего бояться-то?