Текст книги "Второй Шанс (СИ)"

Автор книги: Алексей Анонимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

Остальных так ошарашило произошедшее, что они даже не додумались поднять ружья для самозащиты. Так и стояли, разинув рты, пока темный человеческий силуэт метался от одного золотого мальчика к другому, одним взмахом руки ломая им кости и уродуя тела. Зрелище не для слабонервных. Вот тень схватила внука главы администрации и в следующую секунду тот уже баюкает сломанную руку, а затем получает собственным оружием по морде. В результате, сломанная челюсть и дюжина выбитых зубов. Затем настала очередь сына директора крупной торговой компании. Ему досталось даже больше остальных. Тень возникла у него за спиной и сломала парню хребет. Характерный звук сломанных позвонков и молодой человек навсегда прикован к инвалидному креслу. Прошло меньше десяти секунд, а трое из восьми охотников уже получили по заслугам. Остальные были на очереди.

Собаки оказались куда смышленее людей. Чутье подсказало им, что двуногий зверь опасен и нужно поскорее уносить отсюда лапы. Что они собственно и сделали. Их хозяина поблизости не было, а умирать в бесплотных попытках спасти незнакомых людей, которые к тому же еще и обращались с ними не лучшим образом, в их планы не входило. Гончие помчались через лес в сторону поселка обратно к хозяину.

Предательство братьев наших меньших разбудило-таки затуманенное алкоголем сознание оставшихся невредимыми молодых людей и заставило их принять меры. Но не те, которых требовала ситуация. Вместо того чтобы сплотить силы и выступить единым фронтом против внезапно возникшей угрозы, каждый действовал по своему усмотрению. Им бы стоило открыть огонь из всех стволов, но вместо этого посыпались угрозы, вроде «Да ты хоть знаешь, кто мой отец?» или «Тебе это с рук не сойдет». Зря старались. Мое сознание было как чистый лист бумаги. Ни единой мысли, если не считать всепоглощающего желания мести. Лишь немногие из них попытались спастись бегством или отбиться.

Прогремело два выстрела с интервалом в секунду. Один ушел в молоко, а вот второй попал точно в цель. На моей груди распустился алый бутон из плоти и крови, но даже на мгновение не остановил продвижение к следующей жертве. Ботинки едва касались земли, а тело будто парило в воздухе. Такая скорость и реакция были невозможны при текущем уровне развития. Если перевести в игровое значение Ловкости, то «сгорание души» увеличило минимум втрое мое текущее значение данной характеристики. Поистине, ужасающая сила!

– Монстр! – крикнул промазавший стрелок, отбросил свое ружье и побежал. Да так, что пятки сверкали.

Уже не впервой меня так называют. Хотя в будущем игроков и не такое ожидает. Если бы не необходимость в сдерживании прорывов, то велика вероятность, что от игроков избавлялись бы так же, как в прошлом приговаривали к смерти ведьм. Сжигали на кострах или привязывали к ногам камень и сбрасывали с моста. У страха глаза велики. Но мы были необходимым злом. Хотя не все разделяли такую точку зрения. Только в России существовало несколько крупных группировок, поставивших перед собой задачу уничтожить всех игроков. Для них мы были не богоугодными и мерзкими созданиями. На их счету были сотни жертв, а правительство только и делало, что приговаривало исполнителей, но не трогало лидеров движения. Такая пассивная политика привела к тому, что многие игроки взяли дело в свои руки. Они организовывали так называемые отряды самообороны. Ох, и наломали тогда дров озлобленные игроки! Но в этом времени, если верить словам Апостола, все будет намного хуже.

Следующей моей жертвой стал коротко стриженый блондин с охотничьим карабином Тигр в руках. Именно он был тем, кто нашпиговал мне грудь свинцом. Так что досталось ему больше остальных. Тень в мгновение ока предстала перед ним и одним ударом выбила оружие из рук. Тигр кувыркался в воздухе еще метров пятнадцать, пока не был остановлен стволом молодой сосны. Оружие хрустнуло, но выдержало удар и не развалилось на части. Чего нельзя сказать про хозяина карабина. Тело парня трещало по швам от череды сокрушительных ударов. Кости ломались, мышцы рвались, а крови было столько, что даже сложно представить. Он был уже на последнем издыхании, когда я поднял бедолагу над головой и бросил окровавленное тело в оцепеневшее чадо генерала Тихомирова.

Мои руки были по локоть в крови, а из горла раздавался животный рык. Вокруг уже не было ни души. Оставшиеся охотники разбежались кто куда. Мудрое решение с их стороны. Останься они здесь и жертв, а возможно и трупов, было бы больше. Поблизости находился всего один человек, которого еще не постигло заслуженное наказание. Отпрыск генеральской семьи не придумал ничего лучше, чем спрятаться за покалеченным телом друга и трястись от страха в надежде, что безумец его не заметит и уйдет. Как же наивно с его стороны было полагать, что все может кончиться так просто.

Я уже собирался довершить дело, когда от Мель пришла не похожая на предыдущие волна эмоций. Кровоточащие раны на теле драконицы уже не причиняли ей невыразимые страдания, а сознание медленно угасало. Мель была при смерти. Жизней оставалось всего 4% и с каждой секундой их становилось все меньше. Если срочно ничего не сделать, она умрет.

– Спаси меня, – прозвучал в голове умоляющий зов Мель и безумие как рукой сняло.

В голове будто щелкнули выключателем и ко мне вернулось сознание. Я огляделся вокруг и от осознания содеянного.... Ничего не почувствовал. Совсем никаких эмоций. Даже вины или угрызений совести. Подумаешь, покалечил несколько человек. Ну что тут такого? Не убил же! Хотя один из них и был близок к тому, чтобы отдать Богу душу. Тот самый, что выстрелил мне в грудь и тем самым привлек к себе пристальное внимание взбесившегося игрока. А ведь мог бы сделать умнее и сбежать вместе с остальными.

– Надо бы использовать на нем зелье, а то еще помрет тут. Проблем потом не оберешься, – подумал я, вызвав инвентарь и достав оттуда фиал с целительной жидкостью.

Но стоило мне сделать в шаг в его направлении и Мель вновь дала о себе знать. Причем не телепатически. До моего слуха донеслось едва уловимое завывание. Я прислушался и сразу определил источник звука. Им оказался кокон из корней поваленного дерева. Я пребывал в легком недоумении:

– Каким образом ей удалось туда забраться?

Но на глупые вопросы не было времени. Я открыл Свойства Питомца и рванул на помощь к Мель. У нее оставалось всего 2% Жизни. Потеря такого количества опыта была недопустима. Во мне даже намека на сострадание после «сгорания души» не осталось. Но самое страшное в том, что я этого даже не осознавал. В руках материализовался Лабрис Минотавра и в тот же миг обрушился на кокон. Но так, чтобы не навредить при этом питомцу. Не хватало еще, чтобы Мель погибла от моих рук. Точный горизонтальный разрез и кокон раскрыл свои объятия.

Внутри находилась раненая драконица. Ее некогда зеленая чешуйчатая шкура окрасилась бурыми пятнами, из глаз текли слезы, а перепончатые крылья зияли рваными дырами. Мель медленно умирала. Кровотечение отнимало у нее по 1% Жизни каждые пять секунд, а значит, у меня совсем не оставалось времени. Я без промедления откупорил Базовое Зелье Жизни и влил содержимое ей в рот. Бросил взгляд на шкалу Жизни питомца и только тогда вздохнул с облегчением.

– Слава богу, успел. Если бы она умерла, – бросил я озлобленный взгляд на окровавленного блондина, – то ты был бы следующим.

За первым зельем последовало второе, за вторым третье и так до 87% Жизни. Теперь ей ничего не грозит. Осталось залечить раны блондина и можно возвращаться к Климову. У меня почти не осталось зелий, так что придется подключать Мель. Пускай использует на нем свое Целительное Дыхание и поставит парня на ноги. Я переживал, что Мель откажется помогать мучителям и придется тратить уже седьмое по счету Базовое Зелье Жизни, но все прошло на удивление гладко. Облачко переливающегося белоснежными искрами тумана вырвалось из пасти драконицы и окутало изуродованное тело парня. Жизнь человека обычно не превышала семидесяти-восьмидесяти единиц, а Целительное Дыхание единовременно восстанавливало пятьдесят единиц и двадцать пять в течение следующих тридцати секунд.

– Скоро будет как новенький, – сказал я себе и посмотрел на Мель, которая ожидала от меня похвалы, как вдруг голова закружилась, конечности налились свинцом и мир утонул во тьме.

Глава 21. Апостолы и пророчество Саркамейна

Пять дней спустя. Центральная городская больница №6. В коридорах третьего этажа сегодня было необычайно тихо. Не было слышно топота ног посетителей, пересудов старушек в очереди на процедуры и озорного смеха детворы, гоняющейся из одного конца коридора в другой. А все потому, что на двери висела табличка, гласящая, что третий этаж закрыт на неопределенный срок и вход туда строго воспрещен. Ни тебе объяснений причины происходящего, ни примерного времени снятия запрета. Ничего этого не было. Даже персонал больницы и тот был не в курсе причины закрытия целого этажа.

Работники на вопросы особо любопытных отвечали обычно следующим образом:

– Распоряжение главврача. Подробностей никто не знает.

Только главврач, четыре врача и несколько медсестер знали настоящую причину. Да и то в общих чертах. Но сказать об этом никому не могли. Всех их заставили подписать соответствующие документы и если бы они кому-нибудь проболтались о том, что там видели, то не только потеряли работу, но и отправились за решетку. Все, что им было известно, являлось государственной тайной и каралось по всей строгости закона.

В угловую палату подальше от входной двери вошел статный человек средних лет и с порога спросил у пожилой женщины в белом медицинском халате, стоящей у кровати больного:

– Добрый день, Антонина Сергеевна. Как у него сегодня дела?

Этим человеком был Климов. Женщина-врач оторвала задумчивый взгляд от карты секретного пациента и незамедлительно ему ответила:

– Так же, как и вчера. Без изменений. Николай Сергеевич, может, вы нам все-таки расскажите, что с ним произошло? Я уже сорок два года работаю врачом и еще ни разу не видела таких симптомов, как у него, а проконсультироваться с коллегами нам запрещено. Все анализы отрицательные, но неизвестная болезнь прогрессирует со страшной скоростью. Мы давали ему сильнейшие антибиотики, сделали пересадку кожи, да даже пробную лапаротомию провели и все безрезультатно. Показатели в пределах нормы, но кожный покров по-прежнему гниет. Мы зашли в тупик.

– Ставите на нем крест? – с металлом в голосе спросил у нее Климов.

– Боюсь, что так. Мы перепробовали все возможные варианты, но не смогли даже замедлить течение болезни, – ничуть не испугавшись, ответила ему опытная и чего только не повидавшая на своем веку Антонина Сергеевна.

Но Климов на многое и не надеялся. Не только современная медицина оказалась бессильна после того скандального инцидента в лесу. Бестия даже отдала купленный у NPC в локации восьмидесятого уровня Камень Исцеления. Он был необычайно редким и появлялся только в момент обновления магазина, да и то в единичном экземпляре. Бестия выложила за него триста пятьдесят золотых монет! Огромная сумма денег для игрока семнадцатого уровня. Особенность Камня Исцеления заключалась в том, что он полностью восстанавливал шкалу Жизни и снимал любые отрицательные эффекты. Но даже он не помог.

Климов сегодня пришел не столько справиться о здоровье пациента, сколько узнать прогнозы и доложить обо всем Жарову:

– Антонина Сергеевна, сколько у него осталось времени?

– Сложно сказать, – туманно ответила она.

Но его такой ответ не устраивал:

– Мне нужны сроки. Вопрос первостепенной важности. День, неделя, месяц?

Антонина Сергеевна еще раз быстренько просмотрела историю болезни и тяжело вздохнула. Прогнозы выглядели неутешительными:

– Если не будет никаких изменений, то от четырех до шести дней. Точнее сказать не могу. Особенно при такой ненормальной скорости регенерации тканей. После вчерашней операции у него даже шрамов не осталось. Такого просто не может быть! Николай Сергеевич, он точно человек?

Но Климов не мог ответить на этот вопрос. Хотя ему и не пришлось. В комнату как нельзя вовремя вошла медсестра, чтобы сменить больничную утку и Климов спешно ретировался, сославшись на срочные дела. Он уже привык оставлять врачей без ответов.

На первом этаже у регистратуры начальника службы безопасности СОКМ дожидался Савин, который не стал вместе с ним подниматься наверх, а вместо этого хихикал и отвлекал от работы молоденьких медсестер. Внешние данные Казановы позволяли ему захватить их полное внимание. Он так увлекся, что даже прошляпил появление друга, за что в итоге и поплатился. Климов решил проучить Савина и отвесил ему при очаровательных свидетельницах смачный подзатыльник.

– Эй, ты что творишь?! Я ведь и ответить могу, – театрально потирая ушибленный затылок, в шутку пригрозил ему Савин.

Но Климов был не в том настроении, чтобы подыгрывать, и вместо этого обратился к медсестрам с просьбой:

– Девочки, не могли бы вы оставить нас наедине?

Гарем Савина тотчас разбежался кто куда, а сам он с укором посмотрел на Климова и сказал:

– Нет, ну что ты за человек такой?! Мы же сутками торчим на работе, на личную жизнь времени совсем не остается, а ты еще и редкие моменты счастья обламываешь. Мне почти сорок, а дома никто не ждет. Помнишь, что Тамара из бухгалтерии сказала про развлечения? Нам с тобой не мешало бы время от времени выбираться из проклятого бункера и просто наслаждаться жизнью. Кто знает, может ты только что будущую мачеху своих детей или того хуже мою потенциальную жену прогнал.

– Тебе бы все шутки шутить, да? – вздохнул Климов.

– Да какие там шутки?! Я говорю тебе на полном серьезе. Сколько уже прошло со смерти Наташи, три года? Пора бы уже двигаться дальше.

– Мне это не интересно, – пробубнил в ответ Климов.

Жена и мать его детей умерла три года назад от рака легких. Жизнь Климова пошла под откос. Он заливал горе спиртным, с работы в МВД его выгнали, а на детей почти не обращал внимания. Все изменилось в тот день, когда Николая пригласили работать в СОКМ. Там Климов узнал про существование игроков и предметов с фантастическими свойствами, неподвластным законам нашего мира. Вроде зелий, способных мгновенно исцелить любую рану. В нем загорелась надежда, что когда-нибудь при помощи нечто вроде камня воскрешения он сможет вернуть любимую к жизни.

– Наивный мечтатель, – говорил себе Климов каждый божий день по дороге на работу.

Мертвых уже не вернуть к жизни. Даже Игре не обойти незыблемые законы мироздания. Конечно, если не считать смерти игрока в локации с последующим воскрешением. Но ученые в СОКМ считали, что в локацию через портал переносится не тело игрока, а его сознание. Так что смерть там вроде как и не смерть вовсе, а всего лишь реалистичная иллюзия.

– Ты же понимаешь, что я от тебя все равно не отстану? – улыбнулся во все тридцать два зуба Савин.

– Пойдем уже, горе ты мое луковое! – отмахнулся от него Климов. – Нам еще перед Жаровым отчитываться, а потом в прокуратуру. Ох, и наломал он дров!

– Кстати, как он там? Что говорят врачи? – поинтересовался Савин.

– Все так же. Говорят, что даже недели не протянет.

– Да уж, хреново дело! Вроде только вчера был нормальным, а сегодня бах – и овощ с пожирающей плотью бактерией.

– Это не плотоядная бактерия, – поправил его Климов. – Врачи сделали все возможные анализы. Всё отрицательно. Светлые головы говорят, что парень перегорел, а гниющая плоть вроде как последствия. Мы же не видели финальную стадию "сгорания души". Может у них все так и должно быть.

– Ну, не знаю, – задумчиво протянул Савин, – у них вроде крыша едет и мозги плавятся, а не кожа гниет.

– Ладно, поехали уже, а то в прокуратуру опоздаем. Кто знает, сколько Жаров будет нас мурыжить. Его со всех сторон обложили, так что он сейчас злой как собака. Может и на нас сорваться.

Савин хотел было попрощаться с поклонницами, но Климов выписал ему по первой число и тот ограничился томительными взглядами. Затем они вышли на улицу, сели в припаркованный на стоянке черный Range Rover с федеральными номерами и укатили в СОКМ. Там их ждал генерал, который с каменным лицом выслушал прогнозы врачей, но срываться на подчиненных не стал. Жаров понимал, что они ни в чем не виноваты, да и народное средство от нервов в этом сильно помогло. В ящике стола у него лежала початая бутылка любимого односолодового виски Макаллан.

* * *

Прошло еще два дня. В коридорах больницы стрелки часов были в шаге от того, чтобы соединиться в верхней точке, а в палате с умирающим от неизвестного недуга пациентом вдруг, откуда ни возьмись, появился столб черного дыма, из которого вышло странное существо. У него были все признаки человека, вроде двух рук и ног, а так же головы, но на этом сходства заканчивались. Иссиня-черная кожа, с проступающими наружу венами, по которым вместо крови текла раскаленная магма. Лицо скрыто за маской с двумя кривыми рогами и скошенными прорезями для горящих огнем глаз. В одной руке существо держало огромный меч, переплетенный из корней черного древа, с отходящей от каменной рукояти серебряной цепочкой, которая как живая охватывала всего его тело, а в другой у него находилась стеклянная сфера, с вихрящейся внутри темной как ночь энергией. Существо называло себя Шанграма. Шанграма был одним из тринадцати Апостолов и принадлежал к демонической расе Амахэру, что в переводе с даросского означает «несущие смерть и разрушения».

– Про него ли ты мне говорил, Валкапул? – спросил Шанграма на даросском диалекте Запретных Земель.

Только вот непонятно, к кому он обращался. Ведь в палате помимо него и бессознательного игрока никого не было. По крайне мере, так казалось со стороны. Тем, кто не обладает истинным магическим зрением шестого и выше круга не дано узреть существо, стоящее от Шанграма по правую руку. Валкапул был его близким другом еще с тех времен, когда всеми землями Акхассии правили последователи темного пантеона, а низшие формы жизни, вроде людей и иже с ними, состояли у них во служении и так же являлся одним из тринадцати Апостолов.

– Именно так, Шанграма. Я не вижу других причин, чтобы эта мерзость выжила после того, как душа сгорели дотла. Но в нем все еще теплиться жизнь. Нужно немедленно прервать его бренное существование, – ответил ему Валкапул.

– Не торопись, мой друг. Человек может быть нам еще полезен. Хоть ты этого и не видишь, но вокруг него закручиваются потоки голубого воздуха. Они слишком плотные для человека. Именно поэтому ты и не смог к нему прикоснуться. Если моя догадка верна, то этот человек ускорит ритуал Единения и никому из нас не придется жертвовать собой.

– Но как же....

– Довольно, Валкапул. Ты не хуже меня знаешь, что жертвой может стать любой из нас. Неужели ты готов рисковать жизнью ради призрачного шанса, что это убожество, – указал Шанграма своим необычным оружием на обмотанного бинтами человека, сквозь которые сочились гной и кровь, – станет нашей погибелью? Пророчество Саркамейна о Разрушителе всего лишь легенда, которая к тому же противоречит основополагающим принципам баланса между светлой и темной магией.

– Он предсказал падение темного пантеона за сотни лет до начала Туманной Войны. Тогда ему тоже никто не поверил и чем все закончилось? Мы проиграли и вынуждены были прятаться под землей в Запретных Землях подобно крысам на протяжении трех тысяч лет. Если бы не королева Араманда, то мы бы и по сей день волочили жалкое существование под пятой низших существ. Нет, нам нельзя так рисковать и да, я готов пожертвовать жизнью!

– Прости Валкапул, но решение будет приниматься всеми три... двенадцатью Апостолами.

– Я привел тебя сюда не просто так. Я думал, что ты меня поддержишь.

Но Шанграма ему не ответил. Он уже связался с остальными Апостолами, разбросанными по всему земному шару, и вкратце обрисовывал им ситуацию. Дело в том, что после прошлого провала ритуала Единения, когда не получилось связать этот мир с миром Акхассии, Апостолам пришлось пожертвовать одним из своих братьев, чтобы использовать единственный в своем роде свиток Забвения и повернуть время вспять. Только так они могли повторить ритуал Единения и на этот раз сделать все правильно.

Но теперь перед ними встала другая проблема – для успешного завершения ритуала требовалось принести жертву. Апостолы пустили под нож сотни людей, чтобы создать пробои, также известные как порталы, но для успешного завершения ритуала не хватит и миллиона людских жизней. Им потребуется принести в жертву высшее существо, коих в этом мире насчитывалось всего двенадцать.

И вот, судьба предоставила им уникальную возможность избежать печальной участи пасть жертвой ритуала Единения. Когда заклятье Забвения высвободило божественную силу Актараха, которого в мире Акхассии величали богом времени и пространства, то в прошлое перенеслись не только Апостолы, но и сотни игроков. У всего есть своя цена. Особенно у заклятья высшего круга, дарованного самим богом серого пантеона.

Игроки, которые в будущем могли занять место жертвенного агнца вместо Апостола. И все бы хорошо, если бы не одно «но» – все игроки уже существовали в прошлом. Им тут было не место. Отсюда потеря памяти и «сгорание души». Мир отторгал их. Причем довольно успешно. Уцелела едва ли десятая часть перенесенных сюда из будущего игроков. Все, у кого сгорала душа, так или иначе, но умирали. Все, кроме одного. На пороге смерти в нем пробудилась кровь Странников, которые безо всяких заклинаний могли путешествовать между мирами и считались канувшими в лету.

– Мы оставим человека в живых, – озвучил вскоре решение Апостолов Шанграма и уже собирался вернуться к своим делам, но Валкапул его остановил.

– Ты же не оставишь все как есть? Где гарантия, что человек не научиться затирать свои магические следы или овладеет силой Странников? Тебе нужно поставить на него Огненное Клеймо.

– Валкапул, посмотри на человека внимательнее. Он едва цепляется за жизнь и еще не скоро встанет на ноги. Велика вероятность, что Огненное Клеймо просто убьет его.

Тут ему нечем было крыть. Но Валкапул предложил другой вариант:

– Тогда поставь Печать Крови. Так ты всегда будешь знать, где он и что делает.

– Все еще слишком рискованно. Для наложения Печати Крови придется пробиваться через барьер из голубого воздуха, который поддерживает в нем жизнь.

Валкапул стал мрачнее тучи. Раса Шамшунов была одной из немногих, кто истинно верила в пророчество Саркамейна. Древняя как мир Акхассии сказка о Разрушителе, который уничтожит всех богов, как темных, так и светлых, была для них больше, чем просто пророчеством. В тексте говорилось, что Разрушитель родится в мире полным голубого воздуха из плоти и крови людской, а к двадцати годам обретет силу, способную уничтожить все на своем пути и которая проявится выжженным на груди символом погибели, также известным как метка Разрушителя.

Шамшунов с рождения учили уничтожать любого, кто хоть немного подпадает под описание Разрушителя. Но божественную сущность нельзя просто взять и уничтожить. Боги могут лишиться сил и провалиться в глубокий сон, тысячи лет восстанавливая былое могущество, и ни в одном из миров не существует оружия, способного уничтожить их раз и навсегда. В это верили все, кроме Шамшунов, Кроалов и тварей Бездны. Расы, которые поклялись любой ценой не допустить рождения Разрушителя.

Шанграма попытался успокоить друга:

– Валкапул, скольких Разрушителей ты уже уничтожил в этом мире? В каждом человеке ты видишь лишь ожившее пророчество Саркамейна. Но даже если и так, то я все равно не пойму, чем ты недоволен? Этот человек, как и все остальные, зовущие себя игроками, все равно погибнут через месяц во время ритуала Единения.

– За месяц многое может случиться, – ответил ему Валкапул.

Шанграма вздохнул и предложил иной вариант решения проблемы:

– Ладно, как насчет того, чтобы прикрепить к нему мою тень?

– Тень? Но ты ведь не владеешьмагией Тьмы. Как ты собира..., – хотел было спросить Валкапул, но Шанграма прервал его на середине фразы.

– Я обращусь за помощью к Серамине.