Текст книги "Зенит. История 100 лет"

Автор книги: Алексей Андрианов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Причины замены? Думаю, этот вопрос лучше задать Михаилу Юрьевичу Бирюкову и Вячеславу Михайловичу Мельникову, работавшим тогда в тренерском штабе Морозова, – рассказывал мне Дмитрий Бородин, – я для себя ответа до сих пор не получил. Не чувствовал нервотрепки, играл совершенно спокойно, да, возможно, были помарки, когда выбивал в аут, но совершенно не такие, чтобы за них менять вратаря. В перерыве же поменяли не только меня, но и Андрея Кобелева. Тот произнес гениальную фразу: «Ладно, я порол, но тебя-то за что?» Дело прошлое, хотя, возможно, из-за той замены у меня в «Зените» и не сложилось.

– У нас была сплоченная молодая команда, – говорит Цветков, – Керж, Андрюха Аршавин и другие ребята очень хорошо влились в коллектив. Уже на старте сезона мы поняли, что способны бороться за место гораздо выше восьмого. Юрий Андреевич? Дисциплину он уважал, да. Для него главным было выполнение установки на игру, если видел, что соперник нас переигрывал, ребят не упрекал. Причины неудач Морозов всегда искал в себе: либо перегрузил, либо, напротив, что-то недодал. Закипеть Юрий Андреевич мог мгновенно, но всегда так же быстро отходил. Для него это была естественная черта характера.

– Объективно мы не были сильнее соперников, но Юрий Андреевич вместе с Виталием Леонтьевичем Мутко создали в команде очень теплую атмосферу, – подключается к беседе Андрей Кобелев. – Нас долго не принимали всерьез, на мой взгляд, в 2001 году мы прыгнули выше головы. Стабильно пройти всю дистанцию из-за отсутствия опыта и по другим объективным причинам мы не могли, потеряли немало своих очков. Важнейшую роль сыграли болельщики. И тогда, и сейчас считаю: в Москве у футболистов никогда не было такой поддержки, как в те времена в Питере на уютном «Петровском».

После матча с «Ротором» «Зенит» впервые в своей новейшей истории одержал пять побед подряд.

– Юрий Андреевич подобрал классных, скоростных игроков, заряженных общей идеей, – вспоминает Евгений Тарасов, – мы прекрасно понимали требования главного тренера, очень серьезно поработали на сборах. Некоторые моменты предсезонки были для меня новыми, но в то же время я чувствовал себя очень уверенно. Тяжелые сборы здорово зарядили, а победы над «Ростсельмашем», «Торпедо-ЗиЛ», «Сатурном», «Факелом» и «Динамо» придали еще больше сил.

Лишь традиционный для Морозова майский спад не позволил команде укрепиться на верхних этажах турнирной таблицы. Особняком стоит разгром от «Локомотива» в Москве – те 1:5 стали поводом для скептиков говорить о закате молодого коллектива. Однако в заключительном матче первого круга «Зенит» обыграл дома чемпиона России, московский «Спартак». Гости повели в счете после удара Парфенова с одиннадцатиметровой отметки, но затем инициатива полностью перешла к подопечным Юрия Морозова. Именно в том матче Александр Кержаков открыл счет забитым за «Зенит» голам. Кстати, облетевшие всю Россию кадры кувырков Кержакова и Аршавина поймал в объектив своей видеокамеры замечательный оператор программы «Зенит XXI» Владимир Шаляпин, с которым мы по заданию Леонида Борисовича Генусова ловили крупные планы футболистов «Зенита». С местоположением мы угадали на сто процентов: за воротами «Спартака», а не за спиной Вячеслава Малафеева, как сделали наши московские коллеги. Потом эти архивы перекочевали в видеотеку «Зенита». «У нас семь побед в первом круге, 25 очков – это неплохой результат», – отметил на пресс-конференции Юрий Андреевич Морозов. Петербуржцы не дотягивали до графика главного тренера (20 очков в десяти матчах), однако уже тогда сделали весомую заявку на медали. «Подзарядив батарейки», как говорил Морозов, «Зенит» стартовал во втором круге двумя убедительными победами над «Ростсельмашем» и «Торпедо-ЗиЛ». Затем вновь наступил небольшой спад: 1:1 в домашнем поединке с «Крыльями», поражение в гостях от «Торпедо» и выездная ничья с «Анжи». Разгром ЦСКА 6:1 вспоминаю прежде всего в контексте Садырина – для тренера, выигрывавшего чемпионаты страны с обеими командами, это был последний матч в жизни. Преклоняюсь перед памятью великого наставника, и кому, как не им с Морозовым, руководить небесной сборной «Зенита».

В следующей игре «Зенит» сыграл вничью с одним из фаворитов чемпионата, московским «Локомотивом».

– Я сыграл восемь «сухих» матчей, одним из которых стал домашний поединок против «Локомотива», – вспоминает Вячеслав Малафеев, – та игра получилась чрезвычайно жесткой, недаром Юрий Андреевич Морозов окрестил ее «ледовым побоищем». Я однажды добежал почти до центра поля, чем наверняка порадовал не только наших болельщиков, но и Юрия Андреевича, который на тренировках и в играх всегда просил меня доигрывать эпизоды до конца и по возможности страховать защитников за пределами штрафной. Именно так получилось и в тот момент: сначала я вел борьбу за мяч, потом выбил его в подкате и, наконец, бросился на игрока, после удара которого мяч попал мне точно в лоб.

Нулевая ничья и вырванная на последних секундах победа над «Ротором» за два тура до финиша оставляли шансы даже на золотые медали. О «Зените» стали много писать в центральной спортивной прессе – до сих пор помню аллегорию в «Спорт-Экспрессе» о «розовощеких юнцах». «Зенит» едва ли не первым в российском футболе стал играть в три нападающих: Кержаков и Аршавин по краям, Астафьев или Попович в центре. Крайние защитники, по требованию Морозова, постоянно подключались к атакам, центр поля контролировал неутомимый Горшков и исполин Деменко.

– В первые двадцать минут нам часто удавалось открывать счет благодаря наигранному прессингу, – утверждает Цветков, – умение Андрюхи Кобелева поймать и регулировать ритм игры нам здорово помогало! Могли ли мы выиграть в Москве у «Спартака» и стать чемпионами? Подсознательно понимали, что против «Спартака» и «Локомотива» нам бороться будет очень сложно. «Зенит» и Питер еще не обладали таким авторитетом и силой, как сейчас, так что, думаю, в любом случае Москва не дала бы нам забраться на первое место. Все, что могли, мы сделали, вели 1:0, однако пропустили три мяча.

8 ноября 2001 года «Зенит» благодаря голам Кобелева и Поповича обыграл «Черноморец» (единственный ответный мяч на счету Романа Орещука). В проходившем параллельно матче «Локомотива» и «Спартака» в Раменском решалась судьба серебряных медалей и второй путевки в Лигу чемпионов. Ничья или победа «Спартака» выводила «Зенит» на вторую строчку в турнирной таблице, за 15 минут до конца встречи подопечные Олега Романцева выигрывали 1:0, однако гол Лоськова с пенальти и удар Обиоры на 90-й минуте оставили «Зенит» третьим.

– Игра «Локомотива» со «Спартаком» для нас, профессионалов, была непонятной. Но что теперь говорить, столько воды утекло, – сетует Цветков.

– Какое место мы заняли? – крикнул мне Константин Лепехин сразу после финального свистка в матче с «Черноморцем».

– Не знаю, но в любом случае вы подарили людям праздник, – так начал я свое самое эмоциональное флэш-интервью для программы «Зенит XXI».

– Мы, конечно, надеялись на «Спартак», но и бронзе радовались очень сильно, – говорит Цветков, – для меня это вообще была какая-то нереальная фантастика – я, простой парень из Пскова, выиграл медали чемпионата страны. Помню, носился по «Петровскому» и долго не мог успокоиться. И болельщики очень радовались. Именно с тех времен началось восхождение «Зенита», бронза не только дала импульс развитию клуба, но и сформировала психологию победителей и авторитет «Зенита» в российском футболе. С клубом стали считаться, и несколько лет спустя «Зенит» завоевал свои самые значимые трофеи.

– Юрий Андреевич прививал нам привычку побеждать, – утверждает Борис Горовой, – мы больше не хотели занимать восьмые-десятые места, а стремились выигрывать в каждом матче и смотреть на вершину турнирной таблицы. В 2001 году мы долго боролись за чемпионство и уж на второе место могли рассчитывать точно, если бы «Спартак» на последних секундах не проиграл «Локомотиву» 1:2. А это Лига чемпионов и совсем иной статус в России.

– У нас был дружный, мотивированный коллектив, «Зенит» на протяжении всего сезона действовал искренне, позитивно, – подчеркивает Тарасов, – но те, кто опередил нас, играли в другой футбол и в итоге оказались сильнее. Возможно, нам не хватило баланса, рациональности, где-то мы не досчитались своих очков, но в целом, повторюсь, у нас тогда была очень хорошая команда.

– Секрет Юрия Андреевича Морозова заключался в его абсолютной уверенности в том, что он делает, которую ему придавал опыт, – рассуждает Вячеслав Малафеев. – Он всегда говорил то, что думает, делал то, что считает нужным, несмотря на давление со стороны руководства и прессы. Морозов всегда гнул свою линию и, поверив в молодых игроков, дал им возможность проявить себя на высоком уровне. Наверное, именно поэтому Юрию Андреевичу удалось раскрыть талант игроков, которые затем долгое время приносили «Зениту» победы.

«Команда-мечта будет тогда, когда мы постоянно будем играть в Еврокубках, станем командой такого уровня, когда будем ежегодно бороться за призовые места в чемпионате России, а в европейских турнирах доходить до полуфиналов и финалов. Вот такая у меня мечта», – признался на пресс-конференции 8 ноября 2001 года Юрий Андреевич Морозов. «Футбол для людей», – как-то написал я Андрею Аршавину. «Это игра», – ответил мне Андрей Сергеевич. Добавлю к реплике одного из самых выдающихся игроков в истории «Зенита» – игра с той душой, которая была у команды в 2001 году.

– Да, у того «Зенита» действительно была душа, – рассказывает мне Валерий Цветков, – и это не только мое мнение: многие болельщики, с которыми часто вспоминаем начало двухтысячных, придерживаются такой же точки зрения. Перед началом того сезона никто не ставил нам задачу попасть в призеры, пределом мечтаний было место в серединке таблицы, таков был наш менталитет.

На сезон 2002 года возлагались большие надежды, однако обстоятельства оказались сильнее. Морозов потерял ключевых игроков средней линии, Кобелева, Горшкова и Деменко, дал согласие на переход сербских легионеров, Вьештицы, Мудринича, а еще раньше Ранджеловича, попробовал перестроить игру в обороне на ломаную линию, но уже не мог уделять должного внимания внутрикомандной атмосфере. В итоге в стартовом туре нового сезона «Зенит» при сомнительных решениях тренерского штаба, в частности ставке на «мастера штрафных», замедлявшего игру Мудринича, уступил «Анжи» со счетом 0:2. Морозов, понимая, что теряет нити управления коллективом, был готов подать в отставку, однако забивший победный гол в ворота «Ротора» Аршавин примчался к главному тренеру и трогательно обнял его – признаться, ни до, ни после я не видел в характере Андрея Сергеевича подобной сентиментальности. В следующем туре после ошибки Вьештицы «Зенит» проиграл ЦСКА, затем, ведя в счете 2:0, упустил победу над «Торпедо», однако вышел в финал Кубка России и в мае поправил турнирное положение в чемпионате страны. Но когда показалось, что дела пошли на поправку, «Зенит» постигла новая беда – Морозов тяжело заболел. Его уговаривали соблюдать покой в больнице, однако он, несмотря на запреты врачей, лично провел заключительный этап подготовки к финальному поединку с ЦСКА. И проиграл.

– Победа 1999 года случилась словно по мановению волшебной палочки футбольной феи: раз – и наша тыква превратилась в трофей, – вспоминает Алексей Игонин. – До игры я не успел ни понять, ни прочувствовать прелести момента. В 2002-м ситуация была прямо противоположная: мы были на ходу, отдавали себе отчет в том, что победа возможна. Я уже понимал, как завоевание трофея может повлиять на карьеру и на последующий контракт. Тем сильнее было разочарование.

– Главная проблема заключалась в том, что Юрий Андреевич уже не мог управлять командой из-за болезни, – считает Борис Горовой, – за ходом полуфинала в Раменском он наблюдал по телевизору из больничной палаты, давал какие-то рекомендации по телефону. Перед финалом Морозов приехал из больницы в день матча. Внезапно заболел Спивак, и Юрий Андреевич поставил в стартовый состав неопытного Быстрова. К сожалению, не было железной руки в подготовке, как раньше, мне кажется, Морозов руководил командой интуитивно, не так тонко чувствовал коллектив. В итоге мы не были готовы к финалу на сто процентов ни тактически, ни физически.

– Если бы нам сопутствовала удача, тогда, возможно, эту игру мы бы и вытащили, – сетует Константин Лепехин, – Юрий Андреевич серьезно болел, хотя мы себя не зацикливали, кто с нами работает – Бирюков или Морозов. Мотивация была очень высокой, у нас играло много молодежи, но не получилось. Все объективно.

– Матч? Перед нами не стояла задача отстоять на «ноль», мы играли в футбол, создавали моменты, – утверждает Горовой, – мячи же нам забивали из-за наших собственных ошибок: в эпизоде с первым голом кто-то споткнулся, второй пропустили с углового. Да, армейцы имели небольшое преимущество, матч проходил в Москве, Газзаев сильный мотиватор, которому было очень важно выиграть Кубок. Так все и сошлось не в нашу пользу.

Кадр уходящего в подтрибунное помещение при счете 0:2 Морозова, снятый Алексеем Андреевым, до сих пор щемит душу. Юрий Андреевич еще найдет в себе силы потрудиться на благо «Зенита» в должности советника президента клуба, но его жизненный путь близился к закату. Морозова сменил сначала до мозга костей преданный клубу, но не имеющий опыта работы главным тренером Михаил Юрьевич Бирюков. У блестящего в прошлом вратаря дела не заладились («Я не был готов к этой работе», – много лет спустя признается мне Бирюков), и летом команду возглавил добрейший, интеллигентный Борис Завельевич Рапопорт. Виталий Леонтьевич Мутко представил нового главного тренера со свойственным ему пафосом: «Наш Дель Боске». Год спустя президент «Зенита», под которым уже начало пошатываться кресло, в аналогичном ключе будет продавливать Алексея Игонина Властимилу Петржеле: «Наш Барези». Красноречие и эпитеты Виталия Леонтьевича, желавшего «Зениту» лучшего, ни в том, ни в другом случае не помогли.

– Мы не то что поймали «звезду», но были твердо уверены, что все в порядке, все под контролем, – вспоминает Игонин, – все было как-то не собраться, мы молодые, казалось, все впереди. Меня лично выбила из колеи травма колена. Поехал оперироваться в Германию, пообщался в клинике с опытными футболистами, посоветовавшими мне сделать сразу две операции. Болело вроде только в одном месте, но в итоге так и получилось – вскоре пришлось переносить повторное оперативное вмешательство. По-хорошему, нас надо было встряхнуть, построить, чтобы мы поняли, что происходит, однако в отсутствие Юрия Андреевича сделать это было некому. Мы не понимали, кто будет тренером, в каком направлении развивается клуб. Сидели ждали, так и дождались десятого места.

С глубочайшим уважением отношусь к мудрому человеку Борису Завельевичу, много сделавшему для развития детско-юношеского футбола и открывшему дорогу в большой спорт многим известным футболистам, в том числе Ивану Облякову. Летом 2002 года «Зенит» находился в тяжелейшем положении: травмы ведущих игроков, междоусобная борьба внутри коллектива, шаткое турнирное положение в чемпионате страны. После чемпионата мира в Японии и Корее неубедительно выглядел Кержаков, в девятнадцать лет занявшийся написанием мемуаров и при Рапопорте не забивший ни одного мяча. Долго восстанавливался после психологической травмы, вызванной непопаданием на чемпионат мира 2002 года, Андрей Аршавин. В итоге раздираемый противоречиями «Зенит» по сумме двух встреч уступил в 1/64 финала Кубка УЕФА «Грассхопперу» (решающий мяч петербуржцы пропустили на «Петровском» на предпоследней минуте), вылетел из Кубка России в 1/8 финала от скромной «Лады», не одержал ни одной победы в чемпионате страны. Не считаю виновным во всех зенитовских бедах Бориса Завельевича. Более того – именно при Рапопорте в «Зените» дебютировал Игорь Денисов, которому на момент матча с ЦСКА в октябре 2002-го было всего 18 лет. «Зенит» занял десятое место (это по-прежнему худший результат в чемпионатах России), а Виталий Мутко уже в конце сентября задумался о новом главном тренере, на должность которого рассматривали Александра Старкова и Анатолия Бышовца. Однако по совету Константина Сарсании поиски привели в Чехию, где несколько лет с местными клубами успешно работал участник чемпионата мира в Испании в составе сборной ЧССР Властимил Петржела.

Форточка в Европу

В 2002 году «Зенит» второй раз за десять лет едва не скатился в пропасть банкротства. Расходы на содержание футбольных клубов стремительно росли, в РФПЛ началась гонка финансовых вооружений, которую «Зенит» со своими весьма скромными возможностями рисковал оглушительно проиграть. 30 мая 2001 года ушел в отставку председатель правления ОАО «Газпром» Рем Вяхирев, наверху «Газпрома» начались кадровые передвижения. Виталий Леонтьевич Мутко мог сделать из недавнего обладателя Кубка страны, бронзового призера чемпионата России очередной дотационный клуб, питающийся вливаниями из городского бюджета, однако эта тропинка была перекрыта: Мутко возглавлял избирательный штаб Валентины Матвиенко, которая проиграла выборы 2000 года Владимиру Яковлеву. В политике подобных вещей никогда не прощали, да и поддержка действующего губернатора среди рядовых петербуржцев была очень высокой – мама, например, на моих глазах получая из рук Яковлева ключи от новой квартиры (губернаторская программа по переделке бывших общежитий в жилые дома действительно работала), поклялась Владимиру Анатольевичу в политической благонадежности: «Я голосовала за вас!» В такой сложнейшей ситуации Виталию Леонтьевичу все-таки удалось найти спонсора в лице банкирского дома «Санкт-Петербург». В «Зените» начиналась короткая, но весьма продуктивная эпоха банкиров. Лебединую песню затянул в «Зените» и сам Мутко.

Я помню скромную презентацию Властимила Петржелы в декабре 2002-го в офисе «Зенита» на улице Некрасова: горстка журналистов, несколько телевизионных камер, застенчивый, с определенным европейским лоском и ломаным русским языком Петржела. Признаюсь, на первой публичной встрече сорокадевятилетний специалист не произвел сильного впечатления – мне казалось, что с «Зенитом» должен работать петербургский тренер старой формации, способный вернуть петербургской команде футбол 2001 года. Но Морозов на излете жизни взялся за «Петротрест», Рапопорта перевели на должность спортивного директора, Мельников и Стрепетов работали с дублем, а Сыдарина к тому времени уже не было в живых. Осторожно встречала Петржелу вся взволнованная неудачным сезоном 2002 года пресса, не без оснований считавшая чешского специалиста ноунеймом. Но Петржела энергично взялся за дело еще до подписания контракта с «Зенитом», просмотрев десятки матчей петербургской команды и сфокусировав свое внимание на бронзовом сезоне. В присутствии Леонида Борисовича Генусова он интересовался у Мутко причиной отсутствия номеров 8 и 10 (Горшков и Кобелев) – Горшков подписал двухгодичный контракт с раменским «Сатурном», Кобелев вернулся в Москву. Лестную характеристику дал Мутко восстанавливающемуся после тяжелой травмы Игонину, а вот Угарову и Горовому новые контракты не предложили. На первый сбор полетел Лепехин, но и его Петржела исключит из состава. Расставание с ветеранами проходило болезненно.

– Я давно испытывал проблемы с седалищным нервом, зимой Петржела сразу отчислил некоторых ребят, но меня в первоначальном списке не оказалось, – вспоминает Константин Лепехин. – Я понимал, что мне будут искать замену, однако после беседы с Петржелой появилась надежда. Главный тренер сказал, что ему известны мои проблемы со здоровьем, предложил поехать на сборы и оценить ситуацию на месте. Я согласился. Полетели в Турцию, я сыграл одну игру и уже тогда почувствовал, что оставлять меня не хотят.

– Виталий Леонтьевич Мутко пообещал мне новый договор, но в концовке сезона 2002 года ни одному футболисту с заканчивающимися контрактами договора не продлили, – рассказывает Борис Горовой. – Почему? Петржела планировал строить новую команду, привел своих футболистов, на нас уже не рассчитывал.

– Вы с Петржелой переговорить не успели?

– Нет, да и не хотел. Но не в этом дело: мне на словах обещали одно, а сделали другое. Не очень красивая история.

На смену ветеранам пришли Радек Ширл, Павел Мареш, Мартин Горак и Камил Чонтофальски. Восемь лет спустя в родной город вернулся и Владислав Радимов, которого, в отличие от чешских футболистов, холодно встретили в Санкт-Петербурге. Будущему капитану «Зенита» пришлось пройти немало испытаний – из-за травмы мениска Радимов пропустил знаменитую предсезонную подготовку Петржелы, тяжело набирал форму и поначалу не успевал за быстрой игрой обновленной команды. Еще зимой стали раздаваться голоса, что потраченные на приобретение Радимова у «Крыльев Советов» деньги стоило потратить на новое искусственное поле («Зениту» в Петербурге реально было негде тренироваться), а на первом же домашнем матче на железной ограде северной трибуны «Петровского» появился подленький баннер «Радимов, убирайся». Пасквиль снимали мы с оператором «Зенита XXI» Володей Шаляпиным.

– Что мне было делать в той ситуации? – вспоминает Владислав Николаевич. – Закусить удила и работать, другой формулы не придумать. Есть мяч и зеленый прямоугольник – тренируйся и доказывай.

Радимов – явление в российском футболе. Российских футболистов такого таланта и харизмы я могу пересчитать по пальцам одной руки – и Владислав Николаевич возглавляет мой личный рейтинг. Гол, забитый Радимовым серебристым мячом в кубковом поединке с «Шинником» в апреле 2005-го, я считаю одним из самых красивых в истории петербургского клуба, а голевую передачу на Кержакова в матче с ЦСКА в июне 2003-го – сильнее той, что мог бы придумать современный искусственный интеллект. Сегодня Радимов является сильнейшим экспертом на российском телевидении: тонкое чувство юмора, безупречное понимание футбола, умение формулировать и рассказывать футбольные истории делают его исключительным явлением в медийном пространстве. Мне жаль, что Владислав Николаевич, умеющий коммуницировать и объяснять нюансы, отошел от тренерских дел и так и не написал автобиографию, способную стать футбольным бестселлером. При нем «Зенит-2» и «Зенит-М» играли в бесшабашный атакующий футбол. А как еще должны играть мальчишки, воспитанные Морозовым, Петржелой и Адвокатом?

– Я очень люблю Радимова, – признавался мне Петржела, – интеллигентный человек и суперфутболист. Он всегда помогал мне, руководил раздевалкой, был настоящим лидером на поле.

Петржела оказался тонким психологом: с одними – Спиваком и Радимовым – выстроил доверительные отношения, других – Аршавина, Кержакова, Быстрова – поначалу приструнил, а затем отпустил вожжи. Открыл европейскую форточку, запустив в петербургскую квартиру первый сквозняк перемен.

– Сколько ты сыграл на чемпионате мира? – спрашивал Кержакова на первой индивидуальной беседе Петржела, который, кстати, сам вышел на замену лишь на 68-й минуте матча Чехословакия – Кувейт в 1982 году.

Это был первый глоток долгожданной свободы во всех сферах жизни клуба: общение, распорядок дня, управление коллективом. Поменялся в том числе технический спонсор «Зенита» – зимой 2003-го Санкт-Петербург оделся не только в сине-бело-голубые шарфы, но и щеголял в спортивной одежде известного британского поставщика и производителя спортивной экипировки. Бренд стал помогать и программе «Зенит XXI» – у меня до сих пор сохранились пуховики и кофты с известным на весь мир ромбиком, до сих пор сверкающим на матчах Кубка Англии.

Четыре года спустя приоткрытое Петржелой окно настежь распахнул Дик Адвокат, но именно при чешском наставнике съемочная группа программы «Зенит XXI» приезжала на базу «Зенита» не по приглашению пресс-службы, но тогда, когда нам было удобно. Мы могли в любой момент записать интервью самого Петржелы, переводчиком которого стал один из лучших аналитиков российского футбола Иван Жидков. Снимали тренировки, выезжали на сборы, сопровождали команду на выездах, заходили в дома футболистов (первым нас принял Радек Ширл, живший в коттедже на Парашютной улице) – словом, и нас, телевизионщиков, с головой накрыл ураган перемен.

– Во всех командах, в которых я работал, предсезонные сборы были очень тяжелыми, – рассказывал мне Властимил Петржела, – чтобы иметь запас прочности, играть на высоких скоростях, зимой надо много работать. К таким нагрузкам адаптировались не все, но после первого сбора команда стала трудиться именно так, как я хотел. На самом деле в четырех тренировках не было ничего страшного, тему скорее раздули журналисты – мол, как можно столько тренироваться, это тяжело и скорее вредит, чем помогает. Но мы заложили футболистам солидный фундамент, благодаря которому сохранили свежесть до конца чемпионата.

– Как вы мотивировали футболистов поверить вам? – совсем недавно спрашивал я Петржелу.

– Я стал убеждать их, что «Зенит» – лучший клуб в мире, который не должен никого бояться. Пусть боятся нас.

– Кто был самым авторитетным футболистом в то время?

– Радимов, Кержаков, Аршавин, Малафеев. Это была самая сильная четверка.

– Которая держала весь коллектив?

– Нет, нет, в «Зените» играли и другие сильные русские и чешские ребята – крепкий Анюков, интеллигентный Мареш. Очень сильным футболистом мог стать Гартиг, но его, к сожалению, замучили травмы.

– Перестроился тренировочный процесс, – считает Алексей Игонин, – «Зенит» и прежде был скоростной командой, однако при Петржеле полностью изменился подход к тренировкам и играм. Для меня лично был максимально комфортный недельный цикл: понедельник – послематчевая тренировка, достаточно большая нагрузка в среду, четверг полностью выходной, когда мы отдыхали физически и эмоционально, легкая тренировка в пятницу, в субботу-воскресенье – игра. Помню, выходили на игры с огромным желанием и полные физических сил, накопившихся за два дня паузы.

Петржела европейской метлой смел все казавшиеся до этого незыблемыми устои. Даже в питании чешский наставник попытался произвести революцию, потребовав исключить из утреннего рациона яичницу и помидоры. С диетой, правда, не получилось – игроки не приняли новшества, да и нутрициология как наука в начале двухтысячных только зарождалась.

– Как бежалось при Петржеле? – интересуюсь у Владислава Радимова.

– Нормально. Первые две игры, пока не было ритма, пришлось тяжело, а потом пошло нормально. Я-то в том году пропустил предсезонку, мне судить сложно, но команда в целом чувствовала себя хорошо.

– В чем секрет раннего Петржелы?

– Он раскрепостил команду, многое строилось на доверии, такого никогда не было. Плюс коллектив подобрался, смесь молодых игроков и качественных иностранцев, находившихся в хорошем игровом возрасте. Всем надо было много доказывать, появились здоровые амбиции, поэтому и команда получилась играющей.

Сейчас так в футбол не играют – любой начинающий аналитик отметит в игре «Зенита» Петржелы отсутствие баланса, недостаточную диагональную подстраховку в обороне и слабый матч-менеджмент. Но тогда футбольный драйв охватил весь Санкт-Петербург: болельщики восхищались Аршавиным и Кержаковым, аплодировали Ширлу и Марешу, одобрительно кивали в адрес самого Петржелы. После отжиманий в центральном круге «Петровского» в качестве извинений за разгром в матче с «Динамо» 1:7 город окончательно повернулся лицом к обновленному «Зениту». Это было начало долгого неоднозначного пути. После поражения в Элисте Петржела оказался на грани отставки, однако решился на радикальные шаги, отчислив из команды недавних кумиров петербургских болельщиков Сергея Осипова, Алексея Игонина и Саркиса Овсепяна. Игонина, считавшегося «человеком Мутко» и до Радимова носившего капитанскую повязку, считали разменной картой в закулисной борьбе.

– Слышал такую версию, но конкретной информации у меня нет, – рассказывает Алексей Игонин. – Сейчас я понимаю, что некоторые моменты нельзя перебить самоотдачей, работой на тренировках и хорошим поведением. Я хотел помогать команде, стремился доказать, что нужен, хотя надо было просто уехать, а не стучаться в закрытую дверь. Помню наши разговоры в тот момент с Виталием Леонтьевичем – те самые «наш Барези», «символ ”Зенита”», свой воспитанник. Это мотивировало, но в конечном счете не помогло.

Впрочем, версия о столкновении Петржелы с Мутко несостоятельна: по ходу сезона 2003 года Виталий Леонтьевич был сверху лишен рычагов управления и не имел ни права подписи, ни закулисного влияния. На матч в Элисту меня приглашал Алексей Ефимов, в тот момент развивавший телевидение Калмыкии, однако степи и возможность пообщаться с тогдашним тренером «Уралана» Игорем Шалимовым меня не прельщали. Присутствовала тревога и за «Зенит» – уровень напряжения в Санкт-Петербурге приближался к критическому. В итоге я остался монтировать сюжет об игре с «Ураланом» дома. И не прогадал – «Зенит» показал худший матч при Петржеле.

– Матч действительно не задался, мы пропустили быстрый гол, создали мало моментов, – вспоминает Игонин. – Мое состояние? За неделю до игры ко мне подошел Петржела: мол, у команды непростой период, нам нужен лидер, капитан. Перед матчем главный тренер еще раз вызвал меня на беседу: «Нам предстоит сложная игра в жаркую погоду, вижу, что ты не до конца готов, и если ты скажешь, что неспособен сыграть, я пойму». Но как я мог не выйти на матч? Ну и сыграл, хотя объективно понимал, что после травмы не готов действовать на все сто процентов. Петржела ориентировался на другой футбол, делал ставку на быстрых Кержакова и Аршавина. И да, я уже перестал успевать.

– Я хотел ставить молодых футболистов, – вспоминает Петржела. – Когда меня пригласили в «Зенит», одной из задач было воспитание молодежи. «Я хочу, чтобы в команде играли ребята из дубля», – сказал мне президент Мутко. Но я увидел в «Зените» много возрастных игроков, которые не привыкли играть линию в обороне и действовать на высоких скоростях. Овсепян часто ошибался в выборе позиции, мне не удалось объяснить ни ему, ни Игонину принципы зонной обороны. Они отличные люди и хорошие футболисты, но не вписывались в новую игру. Я не случайно привел с собой нескольких чешских ребят: во-первых, у них был свободный, европейский менталитет, а во-вторых, каждый умел играть в линию и хорошо знал мои требования. В футболе такое случается сплошь и рядом: если опытный, заслуженный игрок не может перестроиться, ему надо освободить место другим. Команда не должна жить прошлым, ей надо постоянно двигаться вперед.