Текст книги "Зенит. История 100 лет"

Автор книги: Алексей Андрианов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Год победы «Зенита»

8 июля 1945-го в Ленинграде прошел парад Победы. Возле Кировского театра Ленинградскую гвардию встречал симфонический оркестр, вечером состоялся праздничный фейерверк.

– Салют в честь полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады мне запомнился больше, – признавалась моя мама, заслуженный учитель Российской Федерации Лидия Алексеевна Андрианова, – мы обнимались на улицах с совершенно незнакомыми людьми, радовались и плакали от счастья. Салют 1945 года помню, но не так отчетливо – свой, ленинградский, праздник мы уже отметили.

Город восстанавливали пленные немцы. Мама рассказывала, как однажды по Мытнинской набережной мимо нее проходила колонна конвоируемых солдат. В какой-то момент поравнявшийся с ней долговязый, худой молодой немец быстро сунул ей куклу, которую, видимо, взял на фронт из Германии в качестве талисмана. Мама, тогда восьмилетняя девочка, сильно засмущалась, но подарок приняла. Силиконовая кукла с тонкими, правильными чертами лица, бархатными волосами, в платье из настоящего немецкого ситца на долгие годы стала любимой маминой игрушкой. Дальнейшей судьбой немецкого солдата мама не интересовалась. Рассказывала лишь, что в январе 1946-го завершился Ленинградский судебный процесс над немецкими военными преступниками, восемь подсудимых были повешены на площади Калинина. Был ли в числе них тот долговязый фриц? Видимо, нет.

Город возвращался к мирной жизни: работали водопровод и канализация, восстановилась подача электричества, ходил общественный транспорт. Однако обстановка оставалась напряженной: сохранялась дозированная выдача продовольствия (карточную систему отменили лишь в декабре 1947 года), росла преступность.

– Нам не разрешали выходить из дома по одному, – вспоминает Галина Павловна Самойлова, – из дома в школу и обратно – только парами, лучше в сопровождении взрослых. Людей с нестабильной психикой вокруг было очень много.

У культовой многосерийной драмы «Ленинград 46» громкий анонс: «Остросюжетный сериал повествует о мужестве людей, живущих в страдающем от разгула преступности городе. Ленинград только что пережил блокаду и еще не оправился от голода, разрушений и смерти».

– Мы рассматривали то время в ракурсе уголовного розыска, – говорит режиссер сериала «Ленинград 46» Игорь Копылов, – я действительно много работал в архивах, где, например, нашел фотографию лета 1944 года – переполненный пляж на Финском заливе. Не стал бы рассматривать первые послевоенные годы в контексте конкретного художественного произведения, показывающего жизнь послевоенного Ленинграда сегментарно, сквозь призму работы правоохранительных органов. «Эра милосердия» братьев Вайнеров? В ней тоже есть доля художественного вымысла, хотя книга и основана на реальных событиях. Факт тот, что сложно было всей стране, и категорично утверждать, что в первые послевоенные годы в Ленинграде был разгул преступности, по-моему, не стоит. При этом в нашей картине объективно отражена вся драматичность работы послевоенной милиции.

В первом послевоенном матче в Ленинграде, состоявшемся 8 июня 1945 года, «Зенит» обыграл московский «Локомотив» со счетом 4:0 – дубль оформил Сальников, по разу отличились Пшеничный и Левин-Коган. В седьмом чемпионате СССР, который продолжался немногим более четырех месяцев, «Зенит» занял шестое место, отстав от третьей команды турнира, «Торпедо», на четыре очка. На пятой строчке в турнирной таблице финишировали поделившие очки с «Зенитом» (3:2 в первом круге, 0:2 во втором) ленинградские динамовцы. Домашние матчи «Зенит» проводил на «Динамо» (стадион имени Ленина был реконструирован в 1957 году), на дерби собиралось по двадцать тысяч зрителей. Во втором круге подопечные Константина Лемешева провели десятиматчевую беспроигрышную серию, однако в заключительном поединке крупно уступили будущему чемпиону, московскому «Динамо», 0:5. Не забивший пенальти «Спартаку» в полуфинале Кубка СССР 1944 года Виктор Бодров не реализовал и два одиннадцатиметровых в ворота Дмитрия Хомича, который через два месяца получит прозвище «Тигр» за феноменальную игру в турне по Великобритании. Костяк «Зенита» по-прежнему составляли обладатели кубка, да и забивали в основном те же: Сальников, Чучелов (по 11 мячей), Бодров (5). Пять голов было на счету и вернувшегося в команду после войны нападающего Александра Федорова.

9 октября 1945-го реванш за поражение в кубковом финале взял ЦДКА. После фиаско в полуфинале (7:0 в пользу армейцев) был отправлен в отставку Константин Лемешев. В 1946 году уже под руководством Михаила Бутусова «Зенит» провел первые международные матчи: в Финляндии на спортивном празднике ассоциации рабочих Финляндии (TUL) ленинградцы обыграли местную сборную (5:0 и 2:0) и сборную Стокгольма 4:0. В первой группе чемпионата СССР «Зенит» занял девятое место.

Золушка советского футбола

Трагическая смерть Константина Лемешева (наставник обладателя Кубка СССР 1944 года скончался от острой сердечной недостаточности вскоре после матча со сталинским «Шахтером» 21 сентября 1950 года) перевернула очередную страницу в истории ленинградского «Зенита». Наступили смутные времена: менялись игроки и тренеры (за семь лет пять специалистов), команда показывала средние результаты в чемпионате Советского Союза, лучшим достижением в Кубке стал выход в полуфинал сезона 1954 года. Вернуть кубок в Ленинград зенитовцам не удалось, хотя команда Николая Люкшинова была очень близка к повторению успеха десятилетней давности: 16 октября в полуфинальном поединке с киевским «Динамо» при счете 0:0 ленинградцы пропустили решающий мяч за семь минут до окончания дополнительного времени. Возможно, сказалось отсутствие участника хельсинкской Олимпиады Фридриха Михайловича Марютина, который в августе того же года принял участие в разгроме киевлян в домашнем поединке чемпионата Советского Союза (3:0). Марютин стал одним из первых зенитовцев, получивших звание заслуженного мастера спорта СССР. В 211 матчах за «Зенит» форвард забил 46 мячей и, вполне вероятно, продолжил бы карьеру в «Зените», не получи он в 1956 году тяжелую травму.

– Фридрих Михайлович – игрочище! – вспоминал Вадим Григорьевич Храповицкий. – Их дуэт с Сашенькой Ивановым был просто фантастическим!

Храповицкий, ушедший из жизни 7 марта 2025 года, сам был прекрасным нападающим. Он на легком шагу, словно пантера, барражировал по всему фронту атаки, терзал защитников, постоянно держал в напряжении вратарей соперников. Храповицкий являлся одним из лучших крайних форвардов Советского Союза, сыграл за «Зенит» 138 матчей, забил 36 мячей, после окончания карьеры работал помощником Германа Зонина, Юрия Морозова, Павла Садырина и Станислава Завидонова. Мы пересеклись на съемках проекта «Зенит-1944. Время победителей», вспоминали историю клуба в феврале 2025-го и договорились встретиться на презентации этой книги. Не успели. Я стал последним, кто имел счастье расспрашивать Вадима Григорьевича о «Зените». Кланяюсь до земли его родным и близким.

– Когда нас, молодых, оставляли на тренировках пробивать пенальти Леониду Григорьевичу Иванову, мы испытывали жуткий мандраж, – признавался Вадим Храповицкий, – но когда забивали, гордились: «Я забил самому Иванову!»

30 июля 1950 года состоялось торжественное открытие стадиона имени Кирова, на долгие годы ставшего домашней ареной «Зенита». На трибунах вместительной, комфортабельной по тем временам арены 2 и 9 мая 1959 года на матчах с московским «Спартаком» и ЦСК МО собиралось по 110 000 болельщиков.

Ленинград пятидесятых на кадрах кинохроники выглядит таким же грациозным, как статуя Афины Паллады в Нижнем парке Петергофа. Парки открылись в июне 1945-го, петергофский Эрмитаж принял первых послевоенных посетителей в августе 1952-го, вся разоренная немцами морская резиденция Петра I восстанавливалась десятилетия. В Ленинграде ускоренными темпами строились типовые пятиэтажки с отдельными квартирами, в которые переезжали из дремучих коммуналок счастливые горожане. Я застал прелести коммунальных квартир: длинный сумрачный коридор, общий туалет, крохотная, вечно завешанная бельем кухня. Плиты были заставлены алюминиевыми кастрюлями, из которых валил пар и торчали куриные лапы. Огромных тараканов травили дихлофосом, полы мыли по очереди. Старый паркет в тесных семиметровых комнатушках, не циклевавшийся с довоенных времен… На таком полу в переднюю поверхность моего левого бедра во время игры в квартирный хоккей вонзилась огромная деревянная щепка. В тот момент мне показалось, что меня проткнули насквозь. Меня срочно отправили в больницу, где под наркозом сделали серьезную операцию. Жуткий шрам до сих пор напоминает мне о прелестях коммунальных квартир. За яркими газетными витринами скрывалась тяжелая городская жизнь. Послевоенные государственные займы «восстановления и развития народного хозяйства» были принудительными – к 1956 году госдолг по облигациям превысил 250 миллиардов рублей.

– Это была обязательная часть жизни, мама держала такие облигации, – вспоминает моя родная тетя Алевтина Геннадьевна Косарева, – прекрасно помню эти крупные, словно простыня, бумаги.

За основными продуктами питания по-прежнему стояли в очередях. За мукой занимали место с раннего утра, а зимой людские вереницы у дверей магазинов напоминали блокадные времена. В городе продолжались восстановительные работы, в центре Ленинграда, серьезно пострадавшем от обстрелов, до конца пятидесятых мертвым камнем покоились разрушенные немецкими снарядами и авиабомбами здания. На углу проспекта Горького и Татарского переулка работала булочная, в которой хлеб продавали не целым и половинками, а нарезными частями; у общежития, располагавшегося напротив фасадного дома на Мытнинской набережной, была полностью снесена крыша.

– Мама не разрешала подходить близко к окну, – говорит Алевтина Геннадьевна, – видимо, боялась, что обломки здания могут попасть и в нашу квартиру.

– Накопившееся в обществе напряжение выплеснулось во время футбольного матча «Зенит» – «Торпедо» 14 мая 1957 года, – рассказывает известный петербургский журналист Михаил Григорьев. – Ленинградский футбольный бунт спровоцировал шофер завода «Знамя Труда» Василий Каюков, который по ходу встречи выбежал на поле и, оскорбляя голкипера «Зенита» Владимира Фарыкина, занял его место в воротах.

Массовые беспорядки, грозившие вылиться в политические протесты, погасили только глубокой ночью после вмешательства особого отряда милиции и курсантов военных училищ. Из шестнадцати подсудимых максимальный срок получил Юрий Гаранин, которому инкриминировалась политическое подстрекательство за фразу «Даешь вторую Венгрию!». В декабре 1959 года комиссия Верховного суда осужденных амнистировала, однако через несколько лет им были предъявлены новые, экономические обвинения. За «Зенит» в матче с «Торпедо», за которое один из последних мячей перед арестом забил Эдуард Стрельцов, играли Станислав Завидонов и Юрий Андреевич Морозов. Мастер спорта СССР Владимир Фарыкин утонул в Вуоксе в мае 1962 года.

– В конце пятидесятых годов «Зенит» стал обновляться, стали подключать ленинградскую молодежь, – вспоминал Вадим Григорьевич Храповицкий. – Почему не могли претендовать на высокие места? Требования руководителей команды тогда были попроще. Самые памятные матчи? Конечно, против «Спартака» и киевского «Динамо». Командочка у Киева была будь здоров!

После окончания сезона 1958 года «Зенит» был признан лучшей профсоюзной командой страны. Команда без амбиций, с единственным трофеем, находясь в тени ленинградского «Динамо», оставалась Золушкой на балу советского футбола. 15 апреля 1965 года в матче с ростовским СКА в составе «Зенита» дебютировал Павел Садырин. По итогам сезона, в котором «Зенит» занял девятое место, будущий тренер чемпионов СССР был включен в список тридцати трех лучших футболистов Советского Союза. Садырин выделялся надежной игрой на футбольном поле и обладал отменными человеческими качествами. Осенью 1968-го в Баку перед матчем с «Нефти» он вместе с Василием Даниловым и Львом Белкиным спас погибающую во время наводнения девушку. По просьбе администрации гостиницы зенитовцы спустились в подвал, где по пояс в воде, вслепую нашли заблокированную в помещении молодую телефонистку. Садырин выбил дверь доской и с помощью Данилова и Белкина вытащил несчастную. Двадцать лет спустя Павел Садырин спасет утопающего в пруду мальчика. Его поступки олицетворяли дух ленинградского «Зенита».

«Зенит» поднимает голову

Начало семидесятых – золотое время для ленинградской детворы: пионерские лагеря, вкусное мороженое, аттракционы и «Неуловимые мстители», засмотренные до дыр на экранах городских кинотеатров. Мне кажется, современная педагогика в погоне за результатами ЕГЭ потеряла самое главное: любовь, внимание, заботу. Меня часто спрашивают, как найти для ребенка верный образовательный маршрут, который, как дорога из желтого кирпича, привел бы к желаемой цели. Нет такого маршрута. Я, не будучи сторонником теории чистого листа бумаги и генетической предрасположенности, советую чаще поощрять детей, проводить мягкую педагогическую коррекцию, иногда закрывать глаза на недостатки, во внешних конфликтах вставать на сторону ребенка, создавать условия для развития личности, быть рядом, не навязывать свои интересы, помогать преодолеть дорогу к пьедесталу. Я за педагогику успеха и коллективные творческие дела – так, как это делали в те самые семидесятые, когда детям предоставлялись неограниченные возможности для творчества. Бить в барабаны в пионерском галстуке – пожалуйста. Драмкружок – замечательно! Музыкальная школа – волшебно. Спорт – вообще наше все.

Я хорошо помню свое счастливое советское детство: зимние горки в парке имени Ленина, зоопарк, памятник миноносцу «Стерегущий», навсегда сформировавший глубочайшее почтение к военным морякам. Я застал времена, когда можно было купаться в Неве, в которую мы ныряли с разбега (да, да!) на пляже Петропавловской крепости. Каждое лето я проводил в старинном городе Галич. Знавал Севастополь, на южном солнце которого мирно грелись военные корабли Черноморского флота. В 1973-м мы переехали в Веселый поселок, и мне, выросшему в историческом центре Ленинграда (окна нашей комнаты выходили на Зимний дворец), первые месяцы казались высылкой за сто первый километр. Но именно во дворах, как мне казалось, улетающих ввысь девятиэтажек я начал играть в футбол. Мама, отпускавшая во двор только после двухчасовых занятий музыкой, не чинила препятствий моим спортивным увлечениям и даже помогла записаться в футбольную секцию. Так я стал игроком футбольного клуба «Торпедо». В восьмилетнем возрасте я впервые услышал и о «Зените» – отец, капитан III ранга, болел за ЦСКА, но о ленинградской команде всегда отзывался с подчеркнутым уважением. Вскоре я начал регулярно ходить на футбол: дядя Толя водил меня на игры «Зенита» на Крестовский остров и на стадион имени Ленина, а во время подготовки к Олипиаде-80 – на «Кировец», где я стал свидетелем дебютных матчей за «Зенит» Владимира Долгополова и Валерия Брошина.

Мою жизнь по-прежнему наполняли диезы и бемоли, но я все чаще и чаще разбивал на гаревых полях свои нечастные колени и калечил длинные, музыкальные, как говорила моя мама, пальцы – учительница музыки Марина Николаевна без слез не могла смотреть на мои изувеченные руки. «Зенит» в то же время постепенно оставлял на вторых ролях ведомственное «Динамо» и становился главной командой города на Неве. С командой работали именитые, серьезные специалисты – заслуженный тренер РСФСР Евгений Иванович Горянский, заслуженный тренер СССР Артем Григорьевич Фальян, заслуженный тренер Украинской ССР, мастер спорта Герман Семенович Зонин, в 1972 году выигравший с ворошиловградской «Зарей» золотые медали чемпионата Советского Союза.

– К сожалению, в семидесятые годы ни город, ни руководство не ставили перед командой серьезных задач, хотя в составе команды выступали игроки высочайшего уровня: Лев Дмитриевич Бурчалкин, Владимир Александрович Казаченок, Станислав Петрович Завидонов, Владимир Евгеньевич Голубев, Павел Федорович Садырин, Георгий Иванович Вьюн, Анатолий Алексеевич Зинченко и другие выдающиеся мастера, – рассказывает заслуженный тренер России, лучший бомбардир «Зенита» в сезоне 1974 года Алексей Александрович Стрепетов.

В «Зените» семидесятых играли таранный форвард Владимир Гончаров и самобытный нападающий Георгий Хромченков. В осеннем чемпионате СССР 1976 года впервые в истории «Зенита» лучшим бомбардиром турнира стал Александр Маркин. Высокий, мощный, широкоплечий, взрывной, не обладающий высокой скоростью, но с поставленным ударом с обеих ног, умеющий решать эпизоды в штрафной Маркин на широком шаге отрывался от защитников и всегда находил момент для результативного удара. Он отлично играл головой, цеплялся за мяч, владел ставившим в тупик защитников дриблингом. Судьба Маркина сложилась трагически: осенью 1977 года он был отчислен из команды, а 2 сентября 1996-го погиб при пожаре в собственной квартире.

В семидесятых в составе «Зенита» появилась плеяда будущих чемпионов: Владимир Клементьев, Анатолий Давыдов, Николай Ларионов, Вячеслав Мельников. «Зенит» впервые подобрался к пьедесталу на расстояние вытянутой руки, однако и в 1974-м, и осенью 1976-го команде не хватило внимания к важным деталям, в том числе взаимопонимания между тренерами и футболистами. Евгений Иванович Горянский изначально рассматривал «Зенит» как трамплин к сборной Советского Союза, Артем Григорьевич Фальян, ставивший силовую игру, не решился довериться ленинградским ребятам, проигрывавшим, по его мнению, конкуренцию Вьюну и другим иногородним футболистам. При Фальяне не нашлось места в составе даже участнику чемпионата мира 1966 года Василию Данилову. Коренных ленинградцев оставалось немного: Лохов, Голубев, Стрепетов, Хромченков.

– Стратегия была простая: выиграли дома, постарались зацепить ничью на выезде, – вспоминает Алексей Стрепетов, – болельщики ходят на стадион – и хорошо. Большего не надо.

Горянский стал уделять больше внимания молодежи, при нем раскрылись Хромченков и Казаченок, прибавил в мастерстве Павел Федорович Садырин. Усилилась научная составляющая учебно-тренировочного процесса, стали практиковаться тактические разборы матчей и подсчет технико-тактических действий. Однако Горянский допустил стратегическую ошибку, расставшись с символом ленинградского футбола Львом Бурчалкиным. За плечами тридцатитрехлетнего нападающего были шестнадцать сезонов в «Зените» и статус лучшего бомбардира ленинградского футбола (402 матча, 78 забитых мячей).

– Лева Бурчалкин – наша палочка-выручалочка, – рассказывал Вадим Григорьевич Храповицкий, – ленинградские болельщики придумали ему точное прозвище – «Бурчалкин – выручалкин»! Лева был очень трудолюбивым, предельно серьезно относился к тренировкам и к играм. Напряженно работал, поэтому много забивал. А что важно для нападающего? Забил – и герой, и гуляй, Вася, по бульвару! Лева рыжий, настырный! А в жизни оставался простым парнем с Обуховской обороны. Начинал-то он на «Большевике», клубная команда у них была очень хорошей.

– Герман Семенович Зонин тоже пытался строить новую команду, однако в 1974 году вступил в конфликт с основными футболистами, – продолжает Алексей Стрепетов. – Ряд матчей команда провела не в полную силу, а противоречия вылились в то, что футболисты перестали играть за тренера. В тот момент, когда до бронзы оставалось сделать один шаг, нам надо было сплотиться, встретиться с руководством города, обсудить внутреннюю подоплеку. Но…

Атмосфера в коллективе повлияла на качество игры на финише сезона – «Зенит» занял седьмое место, отстав от финишировавшего третьим «Черноморца» на четыре очка. В 1975-м Зонин отказался от услуг Павла Садырина, который уже в ту пору задумывался о тренерской карьере, вел конспекты занятий, высказывался о тренировочном процессе. Как признавался мне сам Герман Семенович, не затаивший обиды Садырин через несколько лет оплатил заслуженному тренеру СССР сложную операцию за границей. Самому же Садырину Зонин дал рекомендации при поступлении в Высшую школу тренеров.

– У меня Володя Голубев как-то на установке стал вопросы задавать: «А что, если вот здесь сделать так-то и так-то?», – рассказывал мне Герман Зонин, – а у нас в раздевалке как раз начальство присутствует! Меня после игры начинают воспитывать: «Как это на установке игрок позволяет себе перебивать тренера?» Я отвечаю: «Не перебивает, а предлагает. Мои игроки мыслят! И я с ними часто бываю согласен».

– Садырин? Был эпизод, когда Анатолий Дегтярев грубо сыграл против нашего вратаря Саши Волошина, но судья засчитал мяч в наши ворота, забитый с нарушением правил, – вспоминает Алексей Стрепетов. – Проигрываем 0:1, Павел Федорович и говорит нам с Голубевым: «Ну все, сейчас будем биться, драться!» То есть заставил нас играть очень жестко, на пределе, и мы, команда, выполнили его установку, словно тренерскую.

Осенью 1976-го «Зенит» вновь остановился в шаге от пьедестала.

– На этот раз нам не хватило разгона, – вздыхает Алексей Стрепетов, – в середине сезона разыгрались Вячеслав Мельников и Андрей Редкоус, мы накатывали на финиш, однако упущенного на старте наверстать не удалось. Продлись сезон еще на два-три тура, мы наверняка финишировали бы в призовой тройке.

Уже нет с нами зенитовцев второй половины прошлого века: Владимира Пронина, Александра Волошина, Юрия Загуменных, Владимира Голубева, Владимира Иванова, Михаила Фокина, Владимира Полякова, Павла Садырина, Германа Зонина, Владимира Гончарова, Георгия Хромченкова, Владимира Маркина, Андрея Редкоуса, Владимира Казаченка, Георгия Вьюна, Станислава Завидонова, Александра Деремова, Вадима Храповицкого. Болельщики «Зенита» помнят их. По крайней мере, должны помнить.

Заслуженному тренеру России Алексею Александровичу Стрепетову хочу поклониться до самой земли. За общение, поддержку, советы. За «Зенит» и его воспитанников. За открытую душу и большое сердце. Стрепетов – мастер вспоминать футбольные истории, но и о его игровом и тренерском прошлом можно рассказывать до бесконечности.

– Знакомством со Стрепетовым горжусь, – говорит серебряный призер чемпионата Ленинграда 1989 года и чемпион зимнего первенства Ленинграда 1990-го Дмитрий Казанцев. – Алексей Александрович дал мне много из мужского начала, когда это было надо, из простых ленинградских пацанов сколотил уверенную в себе команду. Медали и почетные грамоты храню как память. Тренировки у Алексея Александровича были очень тяжелые, не все выдержат, это он с виду такой интеллигентный, а как зарядит упражнения на «физику», то ого-го! Мы тогда были обязаны сдавать нормы ГТО, а у меня с подтягиванием оставались проблемы. Помню, Стрепетов говорит мне: «Дим, ты не расстраивайся, мы в “Зените” сдавали эти нормы, и знаешь, сколько раз я подтягивался?» – «Сколько, Алексей Александрович?» – «Один! Но это не мешало мне играть».

Мы действительно очень много работали над физической подготовкой, зато потом летали по полю. Саныч был прав, – улыбается Казанцев.