Текст книги "Зенит. История 100 лет"

Автор книги: Алексей Андрианов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Первая бронза

В конце семидесятых ленинградский футбол резко пошел в гору: на приличном уровне проходил чемпионат Ленинграда, в составе «Зенита» появлялось все больше местных воспитанников. Осенью сотни мальчишек мчались на тренировки в разные концы города, зимой гоняли шайбу или «арабский», как мы называли теннисный мяч, в хоккейных коробках или прямо на улицах, где в качестве ворот устанавливали стащенные с соседней стройки сетки. Летом выезжали на сборы, где жили по шесть человек в палате и утоляли голод хлебом и пожаренными на столовском противне лисичками. Вели ожесточенные бои подушками после отбоя, мазали друг друга зубной пастой в «королевскую ночь», а свободное от детских шалостей время уходило на тяжелые трехразовые тренировки. Поражаюсь современным образовательным футбольным стандартам: пять полуторачасовых тренировок в день, в лучшем случае пара двухразовых занятий, игра, выходной. Лишь недавно юношам добавили занятия акробатикой, легкой атлетикой и работу в тренажерном зале. Мы же играли в футбол с утра до позднего вечера, а иногда и вовсе приходили домой за полночь.

Начинающим тренерам посоветую изучить душевную организацию ребенка младшего школьного возраста. Чаще играть, развивать большую моторику. Дети подсознательно стремятся сократить расстояние между собой, поэтому расширяйте границы их воображения простыми визуальными приемами (фишки по периметру площадки, игры в «ширину»). Ставьте базовую технику – ведение, прием, передача мяча. Особое внимание уделяйте технике бега, поставить стопу и совершенствовать биомеханику движений – ваша прямая задача. Ребенок «не бежит»? Не стоит видеть в каждом мальчишке спринтера, скоростные качества раскрываются позднее, к двенадцати годам. Занимайтесь укреплением голеностопа, прививайте навыки отбора, учите давать большой объем. Бывший капитан сборной России Игорь Денисов не обладал выдающимися скоростными качествами, однако стал востребованным у Петржелы, Адвоката и Спаллетти. Не спешите переходить на занятия в «трех линиях» и двигать фишки на макете: самое важное – сохранить у ребенка живой интерес к футболу.

Первенство Ленинграда проводилось по клубной системе, к которой Федерация футбола Санкт-Петербурга возвращается после трехгодичного эксперимента с командными соревнованиями в разных категориях. В высшей лиге первенства города выступали гранды, в том числе открывшаяся в 1976 году при профкоме ЛОМО СДЮСШОР «Зенит». В школе на улице Бутлерова делали первые шаги в футболе Сергей Веденеев, Дмитрий Баранник, Николай Воробьев, Владимир Долгополов, Денис Угаров, Дмитрий Давыдов, Дмитрий Сенников, Александр и Михаил Кержаковы, Александр Панов, Алексей Ионов. Прилично выглядели «Светлана» и «Динамо», в котором до сих пор трудится замечательный Павел Аркадьевич Шильмейстер. Добротно выступали клубы второго эшелона: «Волна», «Электросила», «Ждановец», ЛМЗ, «Рубин», ЛМК, «Кировец», «Большевик». Крепким середняком считалось и наше «Торпедо» – в 1980 году по третьим детям мы упустили золотые медали за два тура до финиша, уступив в последних турах «Волне» 2:4 и «Кировцу» 0:1.

У «Торпедо» была роскошная инфраструктура: подтрибунные помещения, фасад которых украшали мраморные скульптуры спортсменов, бассейн, игровой зал, два поля, зеленое и гаревое. Матчи первенства Ленинграда взрослые играли на «зеленке», а дети – на «гарюхе», представлявшей собой смесь земли и мелко измельченного щебня, от которого у нас неделями не проходили ссадины на всем теле. Не было ни подогрева, ни дренажной системы – однажды незадолго до окончания встречи с «Адмиралтейцем», которому мы успели забить десять голов, пошел тропический ливень, и мне, игравшему в воротах, пришлось ликвидировать единственную контратаку соперника прыжком в огромную лужу. На улице Бабушкина я испытал самый громкий конфуз в своей карьере – в матче с «Соколом» вышел из ворот, почувствовав себя еще не родившимся Нойером, и пустил за шиворот после удара из центрального круга.

На зеленом поле периодически гастролировал дубль «Зенита», по ходу матчей которого мы, мальчишки, с невероятной гордостью подавали мячи футболистам в белоснежных футболках со стрелкой. В каждом дворе были свои герои. Сашка Стахурлов, хоккейный вратарь от бога, играл круче современных голкиперов КХЛ. Увы, он прожил короткую жизнь – в восемнадцать лет разбился на мотоцикле. Статный центральный нападающий Игорь Бочарников, наколотивший за «Большевик» десятки голов, после каждого сезона получал приглашения в ЛОМО и «Смену», но, наивный романтик, так и остался верен своей родной команде. Дворовый футбол восьмидесятых – это «дыр-дыр» в хоккейной коробке или игры шесть на шесть на поросших бурьяном школьных стадионах с железными, насквозь проржавевшими воротами. Без поддавков и ударов исподтишка. Это был самый честный футбол на свете. Настоящий фэйр-плей.

Поднимал голову и «Зенит», который в 1978 году возглавил Юрий Андреевич Морозов.

– Если команда находилась в хорошем физическом состоянии, Морозов мог дать установку на прессинг, – вспоминает Сергей Геннадьевич Веденеев, – нападающие много двигались без мяча, не давая защитникам развивать атаки. Если было некому отдать передачу, выбивали мяч вперед. Как-то в Минске, где местных динамовцев в конце семидесятых – начале восьмидесятых обыграть было невозможно, Морозов дал установку просто выбивать мяч вперед и всей командой ждать соперников на своей половине поля. Юрий Андреевич прекрасно понимал, что минчане нас разорвут в тот же момент, как мы выдвинемся вперед. Так и сыграли 0:0.

Морозов пригласил в команду выпускников ленинградских футбольных школ, многие из которых в 1984 году станут чемпионами Советского Союза. Авторитет нового главного был непререкаем, по воспоминаниям футболистов, с Юрием Андреевичем боялись не то что встретиться на лестнице – пересечься взглядом. Доставалось всем, в том числе любимцу ленинградских болельщиков Владимиру Казаченку.

– Бывало, Юрий Андреевич вызовет меня и начнет так крушить, что мама не горюй, – рассказывал мне Владимир Александрович. – Каждая команда похожа на своего тренера, Морозов хотел выигрывать, он постоянно стремился к чему-то новому. Вместе с Морозовым захотели побеждать и мы.

Рядом с Владимиром Казаченком, Александром Ткаченко, Владимиром Голубевым и в октябре 1980-го ставшим первым советским легионером в профессиональном европейском клубе Анатолием Зинченко стремительно прогрессировала молодежь. «Зенит» стал узнаваем – прессинг, мобильные фланги, размашистая атака. На футбол вновь пошли болельщики – в СКК имени Ленина, где зенитовцы традиционно начинали и заканчивали сезон, попасть было невозможно.

– Я с Юрием Андреевичем работал еще в ленинградском «Динамо», – говорит Юрий Желудков, – знал, к чему готовиться в «Зените», представлял, какие будут тренировки и насколько сложно придется всем нам. Играли в прессинг – не всю игру, конечно, но 15–20 минут поджимали соперника в каждом матче.

Первый круг чемпионата СССР 1980 года «Зенит» завершил на шестом месте. Мог подняться выше, однако потерял Владимира Клементьева, наряду с форвардом «Шахтера» Виталием Старухиным являвшегося одним из лучших специалистов советского футбола по игре на втором этаже.

– Как оттачивал мастерство? Находил на базе березовую ветку и в прыжке стремился достать до нее головой, – открывал мне свои секреты Владимир Алексеевич, – умел правильно оттолкнуться, в пределах правил помогал себе руками, верно выбирал позицию.

Первые медали «Зенит» получил в конце октября, после победы над тбилисскими динамовцами со счетом 3:2. Южане вышли на ледяное поле стадиона Кирова в кроссовках, скользили и падали, зенитовцы же играли в бутсах, а Сергею Швецову Морозов отдал свою финскую обувь, в которой двадцатилетний футболист забил два мяча. Затем подопечные Юрия Морозова сыграли вничью с киевлянами, 2:2, обыграли в Баку «Нефтчи» и одержали победу в заключительной игре сезона с «Кайратом».

– Я никогда так не исполнял штрафные, – признается автор забитого мяча Юрий Желудков, – обычно перекидывал стенку, а тут попал точнехонько в дальнюю девятку. За «Кайрат» играл неплохой вратарь, Ордабаев, но, объективно, потащить тот мяч было сложно. Еще бы поле в СКК было хорошим, совсем было бы замечательно, но там прямо на бетон, без всяких подушек, положили полосатый палас. А там еще ямы, трубы! В 1986 году Сережа Дмитриев здесь ногу сломал. Конечно, после игры с «Кайратом» радовались от души. Медали!

1980 год ознаменовался и зарождением фанатского движения в Ленинграде. На период реконструкции главной спортивной арены города «Зенит» играл на «Кировце» и на стадионе имени Ленина, но в тестовом режиме провел два матча на Крестовском острове – с минским «Динамо» 22 июня (2:2) и с «Карпатами» 4 июля (1:0). На встрече с украинской командой на 33-м секторе собрались десятки болельщиков «Зенита», которые на протяжении всех девяноста минут организованно поддерживали ленинградскую команду. 21 сентября 1980 года в Москву на матч «Спартак» – «Зенит» на поезде отправились 44 человека, сформировавшие костяк фанатского движения. В межсезонье в Доме культуры имени Капранова был организован клуб любителей футбола, на одном из заседаний которого родился гимн болельщиков «Зенита». Мое «боление» в 80-м – это посещение нескольких матчей чемпионата, в том числе поединка «Зенит» – СКА 2 мая, программка которого занимает в моем архиве особое место, и матч Олимпиады Венесуэла – Куба, сыгранный в Ленинграде 22 июля, за три дня до смерти Высоцкого. Я уважал «пробивавших» выезды ребят, в отличие от меня сумевших отыскать под прилавками спортивных магазинов флаги ДСО «Зенит». Подражая завсегдатаям 33-го сектора, я просил бабушку связать шарф из шерстяных ниток сине-бело-голубой расцветки. Нашел значок с фирменной стрелкой и, нацепив его на лацкан модного бежевого плаща, поехал в Москву, однако из-за свойственного мне ротозейства вместо игры с участием «Зенита» попал на матч «Спартак» – «Шахтер».

Честь и хвала тем, кто в смутные времена ходил на заводские стадионы и растворялся в пустой чаше арены на Крестовском острове. Осенью 1990 года за матчами выступавшего в первой лиге «Зенита» следил и я. Но любимый сектор стадиона имени Кирова, чуть левее центра, был безмолвен и холоден, как лебединая песня всего Советского Союза. Я всеми правдами и неправдами вырывался из расположения воинской части 92539, дислоцировавшейся в Ломоносове и в Большой Ижоре, на матч со «Спартаком» в 1987 году. Был на игре со «Штутгартом» 18 октября 1989-го, любительские черно-белые фотографии с которой, сделанные мною на фотоаппарат «Смена», до сих пор хранятся у меня дома. Я не ездил на «собаках», зато в феврале 1985-го добрался до столицы окольными путями через Галич и попал на один из лучших матчей в истории советского хоккея ЦСКА – «Динамо» (Москва), завершившийся со счетом 1:1. Мне, скромному домашнему ребенку-интроверту, выросшему в семье учительницы и военно-морского офицера, окончившему музыкальную школу и игравшему в ленинградской рок-группе «Отражение» на клавишных инструментах, были чужды разборки между болельщиками и сквернословие на трибунах. С пятнадцати лет я шел по жизни на мягких кошачьих лапах, повинуясь инстинктам и следуя правилам, прописанным моими родителями, поэтому я никогда не представлял себя в фанатской среде.

Давно пришел к выводу, что стилистику суппорта определяет внутренняя культура и личностные качества конкретного человека, а не громкие манифесты и сомнительные принципы. Объединяет разношерстную болельщицкую среду команда, а формы и методы поддержки каждый определяет для себя сам. Мне посчастливилось общаться с болельщиками, олицетворявшими культуру ленинградского суппорта: Михаилом Боярским, Сергеем Мигицко, Сергеем Подгайным, Алексеем Блиновым, Алексеем Котовым, Александром Васильевым, Владимиром Канетой, Михаилом Арабовым, помогавшим клубу на заре его становления. Несколько раз на матчах «Зенита» судьба сводила меня и с Кириллом Юрьевичем Лавровым, который, по воспоминаниям его лечащего врача, выдающегося отечественного кардиохирурга Дмитрия Федоровича Егорова, обладал настоящим магнетизмом.

– Гипнотический взгляд, колоссальная внутренняя энергия, рыцарское благородство – таким я запомнил одного из самых великих артистов Советского Союза, – рассказывал мне Дмитрий Егоров. – В фильме «Укрощение огня» Лавров создал образ Андрея Башкирцева, чьим прототипом был Сергей Павлович Королев. Кирилл Юрьевич постоянно заботился о людях, приезжал в больницу к Лебедеву и Луспекаеву, благодарил докторов, медсестер, предлагал помощь. Он тяжело переживал крах коммунистической идеологии и распад СССР, в девяностые от него отвернулись многие бывшие почитатели, режиссеры, коллеги, но Лавров до последних дней оставался верен своим идеалам. Человек чести, совесть эпохи.

Я помню Софью Иосифовну Аранович, болевшую за «Зенит» с 1936 года. В подтрибунном помещении «Петровского» Геннадий Попович на моих глазах незаметно для Софьи Иосифовны положил крупную денежную купюру в карман ее старомодного пальто. Активно болела за «Зенит» пережившая блокаду Алиса Александровна Яковлева, называвшая Семака лучшим тренером в истории петербургского клуба. Обожала Сергея Богдановича бабушка Владислава Радимова Нина Михайловна, которой на день рождения экс-капитан «Зенита» сделал трогательный подарок – привел домой самого Семака. Вот какие люди болели за «Зенит»! Я с уважением отношусь к активным болельщикам, во все времена создававшим на трибунах уникальную атмосферу. В истории фанатского движения в городе на Неве есть страницы, которыми вряд ли можно гордиться, однако организационная и духовная общность клуба, команды и болельщиков, создана и поддерживается именно на виражных секторах. Добрым традициям, заложенным в восьмидесятых годах прошлого столетия, я и предлагаю следовать современным фанатам.

Прелюдия к чемпионству

В 1982-м мой интерес к «Зениту» вышел на пик, свидетельством чему являются программки с игр, составленные Юрием Бржежинским: 16 мая «Зенит» – «Шахтер», 23 мая «Зенит» – «Кубань», 14 июля «Зенит» – «Нефтчи». Мне просто нравилось ходить на футбол, дышать атмосферой стадиона, наслаждаться игрой своего любимого футболиста той эпохи Владимира Казаченка, вести турнирную таблицу. «Зенит» становился частью моей жизни, но в 1983-м я едва не сыграл за другую, красно-белую команду, когда в Галич приехал участник первой лиги советского футбола костромской «Спартак», за который всего несколько лет назад выступал уроженец поселка Никольского Костромской области, лучший бомбардир чемпионата Советского Союза 1978 года Георгий Ярцев. Вместе с командами из Чухломы и Солигалича галичане выступали в первенстве спортивного общества «Урожай». Выше головы не прыгали, но и ниже определенного уровня не опускались. Сосед по нашему дому на улице Гагарина, 39, дядя Дима, выступавший в «Спартаке» на позиции центрального защитника, на правах капитана команды и предложил мне принять участие в очередной игре с костромичами. Мне подготовили комплект красно-белой формы и даже нашли подходящие по размеру бутсы – неслыханная роскошь для провинциального города. По дороге на стадион я прокручивал в голове возможные сценарии развития событий: получу приглашение в Кострому, попаду на традиционный спартаковский турнир в Москве, приглянусь Бескову, перейду из «Спартака» в «Зенит». К шестнадцати годам я расстался с мыслью о вратарской карьере (ростом не вышел), но стартовой и дистанционной скорости не растерял. В борьбе сызмальства не уступал (во дворе регулярно гонял мяч с ребятами 1964 года рождения), да и игровым мышлением обделен не был. Словом, за двадцать минут я мысленно вознесся едва ли не до сборной Советского Союза, однако переполненный стадион и мощные, статные парни костромского «Спартака» вернули меня с небес на древнюю галичскую землю. Назову вещи своими именами – я смалодушничал, испугался и так и не вышел на поле. Никто не знает, как бы сложилась моя жизнь, зацепись я за тот шанс, да и представился ли бы он, никому не известно: объективно мне, шестнадцатилетнему мальчишке, было бы сложно противостоять взрослым костромским футболистам, кстати, разобравшим галичан со счетом 8:0. Но история не знает сослагательного наклонения: «Спартак» проехал мимо меня. В назидание подрастающему поколению – в моменте берите от спорта всё, остальное жизнь сама расставит по своим местам.

Перед началом нового сезона покинули Ленинград Александр Ткаченко и Сергей Швецов. Сейчас к подобным переходам даже самые радикальные поклонники футбола относятся сдержанно, стадион Кирова же в начале сезона 1981 года сотрясала уничижительная кричалка: «В России много подлецов, один из них Сергей Швецов!» Руководство Леноблисполкома восприняло переход Швецова в «Спартак» крайне болезненно: полузащитник был исключен из комсомола, лишен звания мастера спорта и не получил бронзовую медаль. Есть версия, что нынешний председатель правления ПАО «Газпром» Алексей Борисович Миллер, со школьной скамьи являвшийся страстным поклонником «Зенита», пообещал себе помогать клубу именно после истории со Швецовым. Однако по прошествии лет необходимо дать более взвешенную оценку перехода Швецова: он не был воспитанником ленинградского футбола, а родился, вырос и сделал первые шаги в карьере в Кутаиси, куда судьба привела его воевавшую в Великую Отечественную войну мать. В «Зенит» семнадцатилетний на тот момент футболист попал по протекции Бескова, в Москве Шевцов провел всего четыре сезона, в 1982 году получил тяжелейшую травму, вернулся в Грузию, где в 26 лет фактически закончил карьеру. За «Спартак» он забивал «Арсеналу» и в трагическом поединке с «Хаарлемом».

– Как в команде отнеслись к переходу Шевцова? Да нормально, – разводит руками Юрий Желудков, – захотел человек поехать в Москву – и поехал. Меня тоже ждали в «Спартаке» в 1979 году, я даже заявление написал. Мы играли в Воронеже, приехал тренер из Москвы, сели на скамеечке у гостиницы, ну он и начал обхаживать: трехкомнатная квартира, двадцать четвертая «Волга». Мне двадцать лет, я даже из армии еще не демобилизовался – условия райские! Юрий Андреевич давай уговаривать: «Ленинград – это такой город, такие памятники, какая Москва?» В общем, «укатал» меня Морозов. Звоню Бескову: «Константин Иванович, так и так, остаюсь в Ленинграде».

В сезоне 1981 года команда долгое время шла с опережением прошлогоднего графика, однако затем забуксовала – пять поражений подряд отбросили «Зенит» в нижнюю часть турнирной таблицы. Одной из причин стала вспышка гепатита, на полгода выведшая из строя Юрия Желудкова, Игоря Яковлева и Юрия Герасимова.

– Возвращались после матча за сборную из Голландии с Колькой Федоренко, в поезде чувствую себя неважнецки. Приезжаю в Ленинград, на базе берут кровь – а у меня и билирубин, и трансаминазы повышены, – рассказывает Желудков. – В тот же день упаковали меня в Боткинскую больницу, а там уже двое наших лежат, Яковлев и Герасимов. Я пролежал месяца полтора, на ноябрьские праздники отпустили домой, на радостях сдуру поел салатика с майонезом. В итоге под самый Новый год, 29 декабря, меня отправили обратно в больницу, где я пролежал еще три месяца. Тренироваться начал только в июне 1982-го.

– Я чувствовал себя хорошо, тревожных симптомов не было, но на медицинском осмотре врач встревожился: «Что-то у тебя с глазами не то», – вздыхает Герасимов. – Я жил в одном номере с Желудковым, у которого через неделю тоже обнаружили гепатит. Третьим свалился Игорь Яковлев – мы так и не поняли, как он попал в нашу компанию. Мы с Игорем переболели в легкой форме, условия в больнице по тем временам нам создали роскошные: отдельная палата, собственные ванна и туалет, телевизор. А вот Юрка провалялся дольше, да еще и рецидив случился.

Морозов уже тогда использовал методы психологической релаксации: вывозил команду на Валаам и в Кижи. Футболисты ездили с женами, главный тренер разрешал даже пригубить сухого вина.

– А я ходил облизывался, не хотел третий раз загреметь в больницу, – смеется Юрий Желудков.

В 1981 году «Зенит» дебютировал в Еврокубках и установил рекордную двадцатидвухматчевую беспроигрышную серию, однако ни то ни другое не стало отдушиной для мечтавших о быстром прогрессе болельщиков: дрезденскому «Динамо» в 1/32 Кубка УЕФА зенитовцы уступили 1:2 и 1:4, в чемпионате СССР заняли пятнадцатое место, из Кубка страны вылетели в 1/8 финала. В 1982-м зенитовцы выступили лучше (седьмое место), но после окончания сезона команда вновь оказалась на пороге крутых перемен: перешедшего в киевское «Динамо» Юрия Андреевича Морозова на тренерском мостике сменил Павел Федорович Садырин.

– Как команда восприняла уход Морозова? Неоднозначно, – говорит Желудков, – Андреевич был пожестче, Садырин, работавший вторым тренером, помягче. Мы уважали решение Морозова, но, привыкшие к его стилю работы, пока не понимали, что будет дальше.

Садырин раскрепостил коллектив. По рассказам Сергея Дмитриева, у Павла Федоровича можно было отпроситься со сборов – Юрий Андреевич на подобную просьбу не только ответил бы категоричным отказом, но мог и отправить в дубль. В первый же сезон «Зенит» Садырина стал много забивать, летом 1983-го вплотную приблизился к тройке лидеров, однако потерял очки в домашнем матче с «Динамо», в котором тяжелую травму получил Владимир Казаченок, и уступил московскому «Спартаку» 0:2. В Тбилиси после столкновения с Тенгизом Сулаквелидзе на полтора года выбыл из строя Николай Ларионов. Лишь в Баку 26 августа 1983 года произошло приятное событие – «Зенит» забил самый быстрый гол в чемпионатах СССР.

– Разыграли с центра поля, Саша Захариков сделал длинную передачу, я молниеносно пробил, мяч попал в девятку, – улыбается Юрий Викторович Герасимов, поразивший ворота «Нефти» уже на 10-й секунде встречи, – мы сделали всего три касания! Павел Федорович только из раздевалки выходил и, говорят, не поверил, что «Нефти» проигрывает. Только отмахнулся: «Хорошо б, если так».

Сезон 1983 года стал последним для Владимира Казаченка, признававшегося мне, что не видел смысла играть дальше: ниже своего уровня опускаться не хотел, а прибавить физически из-за травм уже был не в состоянии. По другой версии, на расставании с Казаченком, которого главный тренер перевел на позицию последнего защитника, настоял сам Садырин. Правду об этом, как и причину исключения из состава весной 1984-го Валерия Алексеевича Золина, мы никогда не узнаем.