Текст книги "Зенит. История 100 лет"

Автор книги: Алексей Андрианов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Поражение от «Шахтера» получилось болезненным, переживали мы долго, – вздыхает сравнявший счет в первом тайме Канищев, – боролись, очень хотели выйти в финал, но довели дело до пенальти. Что почувствовал, когда Желудков не забил первый одиннадцатиметровый? Разочарование. Юра такой же человек, как и все, – и забивал, и промахивался. Не реализовывали пенальти самые именитые футболисты в мире, особенно когда выходили бить первыми. Несчастный случай.

Я продолжал добросовестно ходить на матчи «Зенита», но ездил на Крестовский остров скорее по инерции – приближающийся с каждым днем призыв в армию перемещал меня в другую систему координат. Тем не менее футбол оставался важной частью моей жизни: я поддерживал «Зенит» в домашних матчах с кутаисским «Торпедо» (2:1) и харьковским «Металлистом» (1:1), и, восстановившись после операции, продолжил выступать за сборную химического факультета в первенстве университета. В одной восьмой финала мы проиграли журналистам со счетом 1:6, причем четыре мяча из-под меня забил высокий, пластичный и невероятно быстрый африканец, как потом выяснилось, выступавший за национальную сборную Мали. С «Зенитом» я на время попрощался после проигранного 1 июня домашнего матча с минским «Динамо». В армию я уходил безо всякого сожаления: единственное, из-за чего я искренне горевал, – невозможность досмотреть дома мексиканский чемпионат мира по футболу.

В 1986 году «Зенит» не дотянул до бронзы четыре очка. На итоговое распределение мест в турнирной таблице повлияли переносы матчей киевского «Динамо», выигравшего Кубок обладателей кубков и делегировавшего в сборную СССР на чемпионат мира в Мексике практически весь основной состав во главе с главным тренером Валерием Лобановским. «Динамо», в частности, не сыграло ни одной из семи встреч, запланированных на май и июнь. «Зенит» 1 июня возглавлял турнирную таблицу, тогда как будущие чемпионы, киевляне, располагались на одиннадцатой строчке. Ленинградцы вернулись в авангард к концу июля после успешного турне по Грузии, где обыграли торпедовцев Кутаиси и тбилисских динамовцев. Однако на финише сезона подопечные Павла Садырина дважды проиграли будущим чемпионам страны, 3:5 и 0:3.

– Я не знал, что происходило, – сокрушается Данилов, – в Киеве вели 2:1, но уступили 3:5. Да и дома в СКК возили соперника, однако потом голы стали залетать в наши ворота.

– Если бы мы зацепили медали и выиграли кубок, история могла развиваться совсем по-другому, – рассуждает Александр Канищев, – команда была в шаге от чемпионства, расклады на финише позволяли рассчитывать на медали самого высокого достоинства. Но нас погубили «договорняки».

– Переспрошу, Александр Васильевич, – в 1986 году «Зенит» был замешан в договорных матчах?

– Да, и, к великому сожалению, я тоже принимал в них участие. Не снимаю с себя ответственности, проявил малодушие, плыл по течению. Надо было твердо сказать: «Нет, мы будем играть», однако мы отдали динамовцам две победы, 3:5 и 0:3.

– Речь в том числе о перенесенном поединке 13-го тура, сыгранном в Ленинграде лишь 25 ноября?

– Да. В тот момент команда ментально умерла, что подтвердили выступления в последующие годы: внутренние разборки, письмо против Садырина, в сторону которого мы позволили себе плюнуть. «Зениту» ничего не было нужно, предложили деньги. Зачем бороться, когда дают хорошую сумму, можно сходить в ресторан?

По версии Канищева, началом конца стал именно сезон 1986-го, а не 1987 года. О закулисных интригах, приведших к отставке Садырина, я узнал многими годами позже. А зимой 1987-го, когда в казармах на Бронке было +8, мы спали под шинелями и питались холодной тушеной капустой, на разогрев которой не хватало столовских мощностей, беды ничто не предвещало: «Зенит» спокойно готовился в городе, совершая пробежки в парках и проводя двухразовые тренировки во Дворце спортивных игр на улице Бутлерова, слетал в Сочи и побывал на коммерческом турнире в Уругвае. В интервью «Советскому спорту» Садырин признался: «Мы останемся верны своему принципу никого не приглашать со стороны, ориентироваться только на воспитанников ленинградского футбола, прежде всего из СДЮСШОР и “Смены”».

Покинули команду Сергей Веденеев, Игорь Яковлев, Сергей Колотовкин, вернулся в «Зенит» Константин Иванов, больше игрового времени стали получать восемнадцатилетний Олег Саленко и двадцатидвухлетний Игорь Данилов. В первом матче пятидесятого чемпионата СССР «Зенит» в Донецке в минус 12, в присутствии семи тысяч зрителей разошелся миром с «Шахтером», 1:1. Поле, говорят, пытались спасти специальными тепловыми машинами. Не помогло – во времена, когда еще не мыслили о подогреве, газон оказался абсолютно непригоден для футбола. Затем последовали разгром в Днепропетровске 1:6 и неудача в домашнем поединке с московским «Динамо» 0:1. «Зенит» штормило вплоть до начала лета, пока 11 июня ленинградцы не обыграли в Москве «Спартак», 3:1. Один из мячей забил Игорь Данилов.

– Летом Садырин решил провести, как модно сейчас говорить, тимбилдинг. Собрались на Финский залив, жара под тридцать, я в шортиках и футболке. Приехали, пожарили шашлыки – и вдруг ветер, шторм, ливень! Так меня и прихватило: температура под 38, естественно, никаких тренировок. Команда уступила «Торпедо» и «Металлисту», я проболел два с половиной месяца и вернулся уже тогда, когда Садырина сняли.

Однако победа над принципиальным соперником (в Ленинграде еще не забыли переход Швецова) не помогла «Зениту», который после поражений от «Нефтчи» и «Арарата» опустился на предпоследнее место в турнирной таблице. Давление на Садырина пошло и сверху, и снизу, во внутренние дела «Зенита» стал вмешиваться профком ЛОМО, а игроки с подачи кабинетных работников подписали письмо с требованием отставки Садырина. В июле 1987-го состоялось плановое заседание городского спорткомитета, трансляцию которого в прямом эфире вело ленинградское телевидение. В этой программе и был крупным планом показан тот самый пасквиль, подписанный всеми, кроме Саленко, игроками «Зенита». С Садыриным я разговаривал в 2000 году на ступеньках телецентра на Чапыгина, 6, в мою бытность редактором программы «Спортклуб», выходившей на 5-м канале. Тогда Павел Федорович и признался, что мог отчислить из команды известных ему зачинщиков, однако не стал этого делать. В итоге полетела голова самого Садырина, команду возглавил Владимир Евгеньевич Голубев.

– Стали подначивать старожилов, недовольных своим положением в команде, остальные повелись, подписали, – в разговоре со мной в 2020 году вспоминал Сергей Дмитриев.

– Можно ли было обойтись без этого письма? – спрашиваю Владимира Клементьева.

– Эта тема как-то мимо меня проскочила, – вздыхает Владимир Алексеевич, – инициативу проявили футболисты, считавшие себя обиженными, не понравилось кому-то распределение материальных благ. На эмоциях все произошло, Павел Федорович тоже ошибся – вроде как хотел одному человеку машину дать, а по очереди шли другие ребята. Пошел сыр-бор, взаимное недоверие, а в итоге случилось то, что случилось. Я, кстати, подписал письмо самым последним. Нашли меня на кафедре у Николая Михайловича Люкшинова в институте физкультуры, где я сдавал какой-то то ли зачет, то ли экзамен, спросили – как ты? Я так ответил: раз все подписывают, значит, и я приеду подпишу.

– То письмо идет с нами через всю жизнь, – признается Канищев, – плюнули в лицо тренеру, который сделал нас людьми – и обеспеченными на том уровне, и узнаваемыми. А мы плюнули и растерли. Себя не обманешь, у кого есть хоть грамм человеческой совести, не может это просто так растоптать и забыть. Мы вершители этой некрасивой истории, с ней по-прежнему и живем. Я в том числе поступил подло. Справедливости ради отмечу, что инициативу проявили определенные люди, остальные просто подверглись общей волне, что, еще раз подчеркну, ни в коем случае не снимает с нас ответственности. Павел Федорович был достойный, большой души человек. Мы, молодые люди, тогда не осознавали, что делали, у нас не было критериев, по которым мы могли бы оценить человека. Удобный-неудобный, хороший-плохой – мыслили вот такими категориями. А так да, Садырин пожал нам руки, каждый из нас сохранил с Павлом Федоровичем хорошие отношения.

– Конечно, все могло повернуться иначе, – сокрушается Желудков, – когда стали поумнее, встретились, поговорили. В 1999 году на праздновании семидесятипятилетия «Зенита» мы попросили прощения у Павла Федоровича. Он тоже признался, что в каких-то моментах был неправ. Поняли друг друга, пожали руки, закрыли вопрос.

Меня с «Зенитом» по-прежнему разделял Финский залив – вечерами, во время ходок из Ломоносова в Кронштадт и обратно на маленькой самоходной барже, входящей в состав вспомогательных судов Военно-морского флота, я в невообразимой тоске смотрел на светящиеся огнями мачты стадиона имени Кирова. Чудом выбраться на игру довелось лишь 16 сентября 1987-го на матч 1/32 финала Кубка УЕФА с «Брюгге». После ответной встречи, завершившейся разгромом – 0:5, мы, военнослужащие в/ч 92539, испытали шок – никогда ранее «Зенит» не претерпевал подобного унижения. В наших глазах ленинградцев не оправдывала даже россыпь европейских звезд: дошедшие до полуфинала чемпионата мира 1986 года в составе сборной Бельгии Брос, братья Ван дер Эльст, Кулеманс, а также блеснувший на Мундиале 1990 и 1994 годов Дегриз.

– Выгнали Садырина и об…лись, – объяснял мне Дмитриев, – начались разногласия, недопонимание. На первую встречу с «Брюгге» как-то собрались, игра давалась, во втором тайме, исполнив финт Роналдо, я отдал пас на набегавшего из глубины Желудкова. Что произошло в Бельгии? Аукнулось наше положение в чемпионате СССР, возможно, неправильно выбрали тактику. Наверное, стоило сыграть «десять сзади», но вариативности в ту пору у «Зенита» не было, постоянно играли 4-4-2. Гену Тимофеева после матча с «Жальгирисом» забрали в ментовку, и Владимир Евгеньевич побоялся брать его в зарубежную поездку. С левого фланга все и началось. Боря Чухлов в начале встречи не реализовал хороший момент, а потом пошло-поехало – четыре мяча нам забил парень, стоявший на отчисление, – Кеннет Брюлле-Ларсен.

В тот момент команда уже была неуправляемой и неудержимо летела в пропасть.

В оставшихся пяти матчах чемпионата ленинградцы одержали одну победу, потерпели два поражения, дважды сыграли вничью и заняли четырнадцатое место. До вылета в первую лигу оставалось два года.

– Я понимал, что в коллективе после снятия Садырина пошли необратимые процессы, – говорит покинувший в межсезонье «Зенит» Канищев, – появился так называемый «костячок», решавший, кого ставить в состав, кого нет. Кто-то пьет и не тренируется, но должен играть, а те, кто с полной самоотдачей работают на тренировках, мол, не нашего поля ягоды и будут сидеть на скамейке. В команде были очень серьезные конфликты, я для себя понял, что в этом «Зените» себя больше не вижу.

Я той осенью выступал за сборную воинской части в первенстве дивизии. Состав подобрался приличный: в центре нападения играл огромный эстонец, призвавшийся из «Калева», в центре полузащиты блистал прапорщик Рудницкий, выступавший за сборную Украины на Спартакиаде народов СССР, оборону цементировал вернувшийся из штабной команды Артур Бочаров. В книге замечательного ленинградского мемуариста Анатолия Неймана «Славный конец бесславных поколений» блестяще описан эпизод подобного футбольного матча: «Я видел, как в Петергофе, по пути на вокзал, сошлись местный стройбат и пожарные. У пожарных в центре защиты был представительный мужчина, большой, в усах, прохаживался, прихорашивался, пошучивал, потом летел к нему мяч, он оглянется победительно направо-налево, и по мячу – ба-бах!» Это про нас!

На групповом этапе мы заняли четвертое место, в полуфинале разгромили прошлогоднего победителя, Кронштадт, 6:1, но в решающем поединке в дополнительное время уступили офицерам, 4:1. За хорошие результаты командир части, суровый, как капитан Флинт, Павел Сергеевич Лопухов предоставил нам внеочередной двухдневный отпуск. Я улетел в Ленинград, но на «Зенит» не попал – в июле ленинградцы мучились на тройном выезде Баку – Ереван – Майкоп. Даже «Дружбе» в ответном матче 1/16 финала Кубка России уступили со счетом 0:1.

В 1988-м уже под руководством Станислава Завидонова и Льва Бурчалкина «Зенит» занял шестое место в чемпионате СССР. Больше игрового времени стала получать молодежь – Игорь Данилов, Василий Иванов, Борис Матвеев, Олег Саленко. Усилил оборону Сергей Подпалый.

– Нет, нет, молодой подпитки было недостаточно, – считает Данилов, – в дубле поигрывали ребята 1968-69 годов рождения, но совсем не такие, как чемпионская плеяда. Матвеев? Так Борька не забивал, а таких, как моторный Броха, выжигавший центр Серега Веденеев и организующий игру в середине Юра Желудков, в составе уже не было.

И тем не менее в 1989 году было сыграно немало ярких матчей: 5:4 с «Динамо» (Тбилиси), 3:2 с «Локомотивом» с решающим голом со штрафного в исполнении Константина Иванова, 2:0 с «Торпедо» в присутствии сорока пяти тысяч зрителей на стадионе Кирова. Стали бы болельщики столь активно ходить на футбол, если бы чувствовали фальшь и обман со стороны любимой команды? Нет, конечно. Я не склонен доверять разговорам о якобы деспотичном и недоверчивом Бурчалкине, с которым в нулевых нередко пересекался на матчах «Зенита-2». Остаюсь при своем мнении: команда 1988 года – последнее светлое пятно в истории ленинградского «Зенита».

Я видел своими глазами, как в 1989-м «Зенит» вылетал из высшей лиги чемпионата СССР. Перелистываю программки с матчей с «Араратом» (1 апреля), «Жальгирисом» (19 мая), «Торпедо» (24 мая), «Спартаком» (6 июля). Словно пытаюсь развернуть время вспять: мне до сих пор трудно поверить, что команда, в составе которой выступали двенадцать (!) чемпионов Советского Союза, укрепленная крепкими по советским меркам футболистами Валерием Панчиком и Валерием Попелнухой, целой россыпью талантливых воспитанников ленинградского футбола (Радченко, Окрошидзе, Матвеев, Данилов, Василий Иванов), вылетела из высшей лиги.

– В мае я открыл счет в Харькове, возили мы, возили этот «Металлист», но в итоге крупно уступили, 1:4, – вспоминает Данилов. – Потом убрали Завидонова, вернулся Голубев, но не помогло.

– Первые годы в «Зените» я вспоминаю с позитивом, – рассуждает Дмитрий Радченко, – каждый ленинградский мальчишка, занимавшийся футболом, мечтал попасть в «Зенит». Моя мечта сбылась, хотя я попал в команду в тяжелое для нее время. Меня никак не коснулись ни внутренние, ни игровые проблемы, не задели отголоски конфликта с Садыриным, ничего – я приезжал на базу, тренировался и играл. Был ли шанс у «Зенита» успешнее выступить в чемпионате страны? Вряд ли. Наверное, так или иначе сказалась обстановка в коллективе, мы заняли именно то место, которое и должны были занять.

Кошмарный сезон завершился разгромом от «Штутгарта» в ответном матче 1/16 финала Кубка УЕФА со счетом 5:0, который «Зенит» уже проводил в ранге команды первой лиги.

– Для меня это была значимая игра. Переполненный стадион, международный матч, – вспоминает Радченко, – но на тот момент «Штутгарт» был сильнее «Зенита», я ни разу в жизни не играл на таком газоне, который, безо всякого преувеличения, был словно бильярдный стол. Еще помню, мы очень много бегали без мяча.

Для «Зенита» наступила мрачная эпоха: за три года в команде сменилось шесть тренеров, ведущих игроков по разным причинам не отпускали в зарубежные клубы, обострялись внутренние противоречия. В 1990-м не спасовал перед обстоятельствами Анатолий Коньков, приведший в команду киевлянина Владимира Горилого, свердловчан Алексея Юшкова и Алексея Матвеева (шесть лет спустя нападающий разбился в автокатастрофе в Новотроицке).

– Перед нами ставили задачу вернуться в высшую лигу, – рассказывает Дмитрий Радченко, – в команду пришли новые игроки, мы провели очень тяжелые сборы – в моей карьере никогда в жизни не было таких нагрузок, как у Анатолия Дмитриевича Конькова! Но во второй части сезона что-то опять пошло не так: смена тренера, отсутствие ключевых игроков. Помню, иногда и заявку заполняли с трудом, игроков в буквальном смысле слова по крупицам собирали на матчи. Конфликты? Нас, молодежь, в эти дела не посвящали.

В 1990 году сменилось руководство ЛОМО, произошла реорганизация клуба, президентом «Зенита» был назначен Владислав Гусев. Мне довелось поработать с Владиславом Алексеевичем в телевизионной редакции 5-го канала. Кандидат педагогических наук, долгие годы преподававший в Институте авиакосмического приборостроения и в институте Лесгафта, автор диссертации «Движение вратаря при одиннадцатиметровом ударе», прекрасно разбирающийся в спорте и журналистике и имеющий за плечами опыт выступления за ленинградское «Динамо», он остался в памяти как строгий, справедливый наставник. Гусев сидел за столом, вечно заваленный бумагами, и каждый вечер накануне эфира назидательно рассказывал, как снимать и монтировать телевизионные сюжеты. Школу Эрнеста Серебренникова, Геннадия Орлова и Владислава Гусева прошли многие известные впоследствии журналисты: Павел Богданов, Алексей Васильев, Павел Гладунов. У нас была сильнейшая в ту пору творческая телевизионная бригада, не уступавшая, на мой взгляд, «Спорту недели» ТВ-6 Москва во главе с будущим обладателем ТЭФИ Алексеем Ефимовым. Кстати, именно Гусев комментировал матч чемпионата мира 1994 года между Россией и Камеруном, в котором Олег Саленко забил пять мячей. Эпоха. У Владислава Алексеевича, покорявшего телезрителей мягким, театральным тембром голоса, был непростой характер, что и помешало ему раскрыться в роли функционера. Усугубила и без того сложное положение «Зенита» и тяжелейшая экономическая ситуация в стране, апогеем которой стала денежная реформа Павлова.

– Коньков рассчитывал, что раздаст всем машины, квартиры, но реальных возможностей для этого не было, – утверждает Данилов, – ребята, пришедшие с Коньковым, поиграли месяц и сдулись.

В июне 1991 года мой родной город зачем-то переименуют в Санкт-Петербург. Это решение по-прежнему считаю нелегитимным, поскольку избирком не предоставил возможности проголосовать отпускникам и сотрудникам загородных детских лагерей. Мне в том числе.

Гусев, имевший изначально слабые позиции в переговорах, не смог спасти «Зенит» от банкротства. Он поссорился с вернувшимся в команду Юрием Андреевичем Морозовым, который перед уходом рекомендовал на должность старшего тренера Вячеслава Михайловича Мельникова, и вылетел из первой лиги во вторую. И тем не менее новый сезон «Зенит» должен был начинать в высшей лиге нового чемпионата новой страны – Российской Федерации.

Мы все, как могли, выживали в девяностые. Либерализация цен аукнулась не только экономическим, но и психологическим шоком. Прекрасно помню, как 2 января 1992-го мы отправились на экскурсию в близлежащий продовольственный магазин – да-да, именно на экскурсию, чтобы, как по залам Эрмитажа, поглазеть на невиданное пару лет назад зрелище – переполненные прилавки с продуктами самого разнообразного ассортимента. Проблема заключалась только в том, что мало кто мог позволить себе заполнить хотя бы дно продуктовой корзины. После возвращения из армии я вернулся в университет, но уже в декабре 88-го в игре за сборную повредил мениск теперь уже на правом колене, перенес вторую операцию, перевелся в институт Герцена, устроился на четыре работы: почта, стройка и две школы, в которых преподавал одновременно химию и физкультуру. В 1993 году в подростковом клубе «Огонек» я принял свою первую детскую команду – мы едва ли не первыми в городе стали снимать матчи на простенькую камеру и просматривать их на специально приобретенном для этих целей видеомагнитофоне ВМ-12. До сих пор с содроганием вспоминаю финал открытого первенства Московского района по мини-футболу: при счете 2:1 мы на последней минуте на своем угловом пропустили контратаку, а затем проиграли по пенальти команде, которую на групповом этапе разгромили со счетом 9:1. Я не упускал «Зенит» из поля зрения, однако, пропадая на учебе и своих работах двадцать четыре на семь, физически не успевал посещать игры уже петербургской команды. В этой жуткой парадигме существовал не только я, но и тысячи других болельщиков, упрекать которых в снижении активной поддержки «Зенита» – самое последнее дело. Я преклоняюсь перед теми, кто в девяностые регулярно ходил на домашние матчи и пробивал выезды; на мой взгляд, эти люди должны быть поименно вписаны в историю ленинградского суппорта.

По ходу сезона 1992 года «Зенит» потерпел унизительное поражение от «Асмарала» 3:8, был раздавлен в Москве «Спартаком» 4:0, уступил в одной шестнадцатой финала Кубка России «Факелу» 1:4, потерпел поражение от «Океана» 2:3, проиграл землякам из «Смены-Сатурн» 1:2. Я был на игре с «Шинником» в числе пятисот самых преданных болельщиков «Зенита». Мы искренне радовались успеху, но по-прежнему испытывали сильную тревогу за будущее команды. «Зенит» подарил надежду яркой домашней победой над «Спартаком», однако в октябре, после поражения от «Факела» 0:1, произошел очередной конфликт – в раздевалке Владислава Гусева ударил по лицу Алимджон Рафиков, приглашенный в середине сезона из душанбинского «Памира». В заключительном туре «Зенит» сыграл вничью в Иваново с местным «Текстильщиком» и вылетел в первую российскую лигу. Наступала эра заводских стадионов.

– Играли мы точно не за деньги, – вспоминает Максим Боков, – это сейчас финансовый вопрос имеет большое значение, тогда же мы хотели заработать себе такое же имя, как чемпионы Советского Союза, мечтали играть именно за «Зенит». Солидные клубы возили с собой продукты и даже поваров, у нас же на столе было, как говорится, что Бог послал. «Ничего страшного, голодными будете злее», – успокаивали нас.

– Безденежье, матчи на заводских стадионах, – рассказывает Вячеслав Мельников, – время тяжелое не только для нас, но и для всей страны. У нас главным источником финансирования оставался ЛОМО, но рассчитывать на то, что оптико-механическое объединение продолжит поддерживать команду в прежних объемах в сложившейся экономической ситуации, было наивно. У московских команд с финансированием дела обстояли получше, «Ротор» благодаря Горюнову тоже держался на плаву, какие-то фонды давали деньги другим клубам. У «Зенита» в этом отношении было непросто. Даже когда я играл, условия были весьма скромные, а в новых реалиях развалились предприятия, исчезла господдержка. На базе иногда не было ни отопления, ни горячей воды. Играли на «Обуховце», «Кировце». Рук не опускали, играли и тренировались, другого-то ничего не было.

«Зенит» летел в долговую яму, задолжав в том числе и криминальным структурам. Я, однажды получивший зарплату за месяц работы на стройке двумя килограммами свинины, представлял состояние Пушкина, который в последние месяцы жизни тоже был должен всем: молочнице, булочнику, дровянику, прислуге, портному, извозчику, модистке Натальи Николаевны, книгопродавцу. Ростовщице Шишикиной он задолжал 16 000 рублей, причем перед самой дуэлью с Дантесом он вновь заложил у нее вещи. В похожем положении находился и «Зенит».

В августе произошла очередная реорганизация клуба: «Зенит» перестал быть муниципальным образованием, акционерами клуба стали мэрия Санкт-Петербурга и строительная корпорация «XX трест». На футбольных полях подопечные Вячеслава Мельникова выдали десятиматчевую победную серию и возглавили турнирную таблицу, однако на финишный рывок сил не хватило, да и объективно шансы в борьбе за возвращение в высшую лигу с полукриминальной в тот момент «Ладой» были невелики.

– Если честно, то тогда перепрыгнуть тольяттинскую «Ладу» с ее мощнейшим спонсором в лице ВАЗа нам было не под силу, – утверждает Мельников, – конкуренты работали с судьями, выходили на футболистов. Ну о чем говорить, если перед игрой арбитрам предлагали по «жигулям»? Мои ребята сообщали мне о звонках: «Не могли бы вы похромать в обороне, может, ваш вратарь в нужный момент поскользнется?» Но мы играли с чистой совестью и получили то, что заслужили честным трудом.

– Команда у нас действительно была замечательная, – рассказывал мне Алексей Наумов, – мы прекрасно понимали друг друга, выходили на поле раскованными и уверенными в своих силах. Наверное, именно поэтому у нас практически все получалось. Увы, задача выхода в высший дивизион тогда решалась не по спортивному принципу – слишком уж хороший был автомобильный завод в Тольятти.

Несколько лет назад Олег Дмитриев делился со мной впечатлениями о визите посланника Волгограда, открывшего перед ним дипломат, доверху набитый долларами. «Меня приглашали все лучшие клубы России, – рассказывал мне Дмитриев, – говорили так: “Ты должен играть в “Спартаке”. Но я остался в родном городе и ни о чем не жалею».

– Да, было дело! – подтверждает Вячеслав Мельников. – И Олегу Дмитриеву, и Володе Кулику действительно предлагали огромные суммы. Однако наши ребята отказывались – мол, будем развиваться в родном городе.

У Мельникова была быстрая, агрессивная, укомплектованная собственными воспитанниками команда. В личных встречах петербуржцы взяли у «Лады» четыре очка из шести (ничья на выезде 2:2 и победа дома 2:0), но с отставанием в два очка заняли в зоне «Центр» второе место, став самой результативной командой турнира с лучшей разницей забитых и пропущенных мячей. Сезон 1994 года «Зенит» начал неплохо, однако финансовые проблемы и позиция акционеров, не получавших от клуба желаемых дивидендов, не позволили команде закрепиться на завоеванных годом ранее позициях. В «Зените» вновь стали платить зарплаты в 100 долларов, а деньги на выезды одалживали у знакомых по всему Санкт-Петербургу.

– Самым экстремальным выездом стала Находка в 1994 году, – вспоминает Максим Боков, – на Дальний Восток летали дважды. Сначала из-за нелетной погоды опоздали на игру, только вернулись домой, как нам велели возвращаться обратно. Загрузились в самолет, не спавши, не евши, летели девять часов, еще и проиграли «Океану». Помню, сидим в раздевалке и думаем: «А зачем мы сюда возвращались-то?»

Не способствовала развитию «Зенита» и неожиданно возникшая конфронтация со «Сменой». СДЮСШОР передала клубу Угарова, Панова и Дмитрия Давыдова. Кулик, Белоцерковец и Наумов начинали заниматься футболом в «Кировце», Боков – в «Электросиле». Воспитанники же «Смены», в том числе Владислав Радимов, после окончания школы на улице Верности переходили в созданную в 1991 году бизнесменом Леонидом Шкебельским «Смену-Сатурн», земной путь которой завершился в апреле 1996-го неявкой на кубковый матч с ленинградским «Динамо». Недопонимание со «Сменой», отсутствие турнирной мотивации, первый конфликт курировавшего клуб со стороны мэрии Виталия Леонтьевича Мутко с Павлом Садыриным, в интервью Геннадию Орлову подтвердившим информацию о своем возвращении в «Зенит», не позволили в 1994-м конкурировать с «Черноморцем» и «Ростсельмашем» за возвращение в высшую лигу. После окончания сезона был досрочно прекращен контракт с Вячеславом Мельниковым, по инициативе тогдашнего мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака после окончания Игр доброй воли в команду был приглашен покинувший сборную России Павел Федорович Садырин. Собчак не был большим поклонником футбола, однако матчи «Зенита» посещал регулярно. «Я верю в профессионалов, которые умеют работать, – сказал в фильме Леонида Генусова “Зенит-95. Точка отсчета” Анатолий Собчак. – Садырин – петербуржец, с городом он связан всеми узами».

– Мы сразу поняли, что Садырин – личность, – вспоминает Максим Боков, – признаюсь, поначалу испытывали шок – никогда прежде мы не работали под руководством недавнего тренера национальной сборной. На базу в Удельный парк приехал Собчак, с Садыриным мы знакомились уже в тренировочном процессе, старались соответствовать уровню и быть не хуже тех футболистов, которых он тренировал раньше.

В «Зените» Садырин с первых дней сделал акцент на формирование коллектива: проводил индивидуальные беседы с футболистами, объединял общими целями, стремился создать комфортную атмосферу. Характерной историей стал мотивирующий спич перед одним из домашних матчей, когда главный тренер, не стесняясь в выражениях, призвал команду «разорвать» предложившего сдать матч соперника.

– Павел Федорович постоянно говорил нам, что на поле мы должны быть одной семьей, – утверждает Боков, – поэтому у нас быстро сложились теплые отношения с Сережей Дмитриевым, Димой Быстровым и Валерием Брошиным, всем царствие небесное. В быту мы, молодежь, дистанцию, конечно, держали, но на играх и во время тренировок эта дистанция сокращалась до минимума.

– Говорил ли Садырин, что мечтает выйти в высшую лигу и обыграть там «Спартак»? – переспрашивает Константин Лепехин, забивший первый мяч в ворота красно-белых в первом после возвращения матче с командой Олега Романцева. – Меня в 1995 году не было в команде, но в эти слова охотно поверю. Садырин был жестким, справедливым, амбициозным наставником. С ним действительно хотелось выигрывать.

Путь в высшую лигу не был устлан розами: «Зенит» после победы в стартовом туре над «Звездой» 5:1 проиграл три из четырех следующих матчей: дома – читинскому «Локомотиву» и московскому «Асмаралу», на выезде – саратовскому «Соколу» 0:4. После пяти туров «Зенит» Садырина занимал пятнадцатое место, летом вроде бы поправил дела, однако осенью дважды неудачно слетал на Дальний Восток.

– Да, возникло некоторое напряжение, когда мы проиграли в Иркутске и в Чите, однако Павел Федорович негативные моменты быстро сгладил, его слова и действия внушали уверенность в правильности выбранного курса, – вспоминает Максим Боков.

Де-факто «Зенит» оформил путевку в класс сильнейших после победы над «Сменой-Сатурном» 1:0, на заключительном домашнем матче с «Шинником» семь тысяч зрителей приветствовали возвращение петербургской команды в высший дивизион отечественного футбола.

Я вспоминаю эти многократно пересказываемые истории не столько для болельщиков «Зенита», сколько для поклонников других клубов, не вникающих в нюансы становления обладателя Кубка УЕФА, Суперкубка Европы и многократного чемпиона России. «Зенит», не обласканный вниманием высшего руководства СССР, как «Спартак» и киевское «Динамо», не обладавший мощнейшими финансовыми возможностями, как «Днепр» и «Лада», не раз и не два оказывался на задворках отечественного футбола, а в начале девяностых мог и вовсе исчезнуть с футбольной карты страны. Но с честью пережил трудные времена, поднял голову и добился успеха своим собственным трудом. «Зенит» прошел огонь, воду и медные трубы, причем не только в переносном, но и в прямом смысле – вспомните спасение Садыриным утопающих в Баку и в пруду в Удельном парке и неработающее отопление на базе в середине девяностых. Помнят смутные времена работающий в «Зените» с 1992 года Михаил Гришин и покинувший клуб в 2018 году врач-реабилитолог, массажист Валериий Редкобородов. Помним и мы.