Текст книги "Зенит. История 100 лет"

Автор книги: Алексей Андрианов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Перед началом первого после шестилетнего перерыва сезона в высшей лиге Садырин поставил перед командой высокую задачу – попасть в Еврокубки. Руководство «Зенита» было скромнее: десятка сильнейших.

– Садырин создавал новую команду, в составе которой было немало местных воспитанников, – рассказывает Игорь Данилов, – за «Зенит» играли ребята из «Кировца», «Турбостроителя», «Электросилы», нам объективно сложно было тягаться с московскими клубами, но даже в таком составе дома мы проиграли лишь три матча.

– Ключевая проблема переходной эпохи заключалась в финансировании, – рассказывал мне Андрей Кондрашов. – «Зенит» только с 1997 года, когда подключился «Лентрансгаз» с Сердюковым, стал постепенно становиться на ноги, а до этого являлся одной из самых низкооплачиваемых команд страны. Я, например, в 1990 году призвался в армию, играл в «Динамо» во второй лиге и получал зарплату больше, чем в «Зените». В 1995-м во Владивостоке зарабатывал 1000 долларов, а в «Зените», куда меня пригласил Павел Федорович Садырин, давали 500.

На «Петровский» вернулись болельщики, домашние игры посещали по десять тысяч зрителей, а поединок со «Спартаком» и вовсе собрал невиданный с восьмидесятых годов аншлаг. В разговоре с оператором «Зенита» Сергеем Тарасовым Леонид Генусов обронил сентиментальную фразу «Как же мы мечтали об этом!» На ведущие роли постепенно выходили Денис Угаров, Андрей Кондрашов, Максим Боков, Владимир Кулик, Игорь Зазулин. Большие надежды подавали Евгений Зезин и Валентин Егунов, усилили команду Сергей Попов, Денис Зубко и Дмитрий Хомуха. Выиграл конкуренцию у Юрия Окрошидзе Роман Березовский, в заявку на матч стал попадать совсем юный Алексей Игонин. Садырин обладал невероятным чутьем на таланты и интуитивно чувствовал, кто способен прогрессировать.

– Садырин – топовый тренер, местная молодежь, пришедшая на смену чемпионскому поколению 1984 года, заматерела в первой лиге и была ментально готова выступать на самом высоком уровне, – считает Константин Лепехин. – Вот почему на футбол вновь стали ходить зрители.

– Классный, мировой мужик, – характеризует Садырина Андрей Кондрашов, – любил пошутить, никогда не держал зла, но иногда «пихал» непонимающим. После игры подойдет, каждого обнимет, поблагодарит. О Павле Федоровиче я сохранил самые теплые воспоминания.

В ночь на 3 июня 1996 года, после подсчета голосов во втором туре губернаторских выборов, новым главой города стал Владимир Анатольевич Яковлев. «Зенит» вместе со всей политической и культурной элитой поддерживал Собчака, но в своей ставке ошибся. Такой же просчет семь лет спустя допустил президент петербургского «Динамо» Сергей Николаевич Амелин, ратовавший за победу на выборах вице-губернатора Анны Марковой, но в итоге лишившийся не только клуба, но и бизнеса. Однако закаленный в политических баталиях Мутко успел нанести предупреждающий удар, сделав клуб независимым от городских властей. У «Зенита» появились мощные акционеры: «Балтика», «Ленхлеб», Некрасовский телефонный узел, предоставивший клубу офис на улице Некрасова. Я хорошо помню то крохотное помещение на втором этаже: узкая лестница, тесный предбанник, короткий коридор, из которого выходили всего три комнаты – бухгалтерия, кабинет Мутко, впоследствии занятый Ильей Черкасовым, и каморка для остальных сотрудников.

Сезон 1996 года складывался непросто: на выезде команда набрала шесть очков, долго не удавалось получить трансферный лист Сергея Дмитриева. В сентябре петербуржцы обыграли дома «Аланию» и «Черноморец», однако затем потерпели три поражения подряд, а в октябре уступили вылетавшему из высшей лиги «Текстильщику» и середняку «Крылья Советов». Но даже при таких раскладах в случае победы в заключительном туре над «Спартаком» «Зенит» мог подняться на седьмое место.

– Мутко было невыгодно, чтобы мы побеждали, – вспоминает Данилов, – надо было платить премиальные, укреплять команду, в следующем сезоне ставить задачу бороться за медали, продлевать контракт с Садыриным. А это другой бюджет. Мы же два раза в сезоне «шлепнули» «Спартак», а в случае победы в последнем матче чуть ли не попадали в Кубок Интертото.

Я наблюдал за ходом матча со «Спартаком» с беговой дорожки «Петровского» в компании ведущего самой популярной на тот момент спортивной программы российского телевидения «Спорт недели» Алексея Ефимова. У подножия футбольной горы я оказался впервые и, таская осветительный прибор за оператором, восторженно крутил по сторонам головой чаще, чем следил за ходом игры. Но гол Данилова помню прекрасно – мы как раз стояли у тех ворот, куда забивал двадцатиоднолетний гренадер. Кстати, Кондрашова (рост 190) и Данилова (192) Садырин за их исполинские размеры называл «грузчиками».

– О том, что произошло дальше, спорят до сих пор, – продолжает Данилов. – Помните, какие голы забил «Спартак»? У нас было много моментов, но судья «плавил» – в конце игры даже не дал подать угловой. Повторюсь, наверное, Мутко так было и надо. Обычно перед важными играми нам поднимали премиальные, а тут все получилось неожиданно тихо. Нашим титульным спонсором являлась пивоваренная компания «Балтика», директором которой был осетин Таймураз Боллоев – «Алания» же тогда была заинтересована в том, чтобы мы отобрали очки у «Спартака». Может, он и хотел нас мотивировать, но все это прошло мимо нас. В итоге Павла Федоровича, всегда слывшего независимым человеком, и убрали.

– Мог ли я остаться в «Зените» после окончания сезона? – переспрашивает Боков. – Нет. Я не терплю предательства.

После игры футболисты находились в подавленном состоянии и лишь позднее обратили внимание на голы, пропущенные после ударов Тихонова и Титова. В одно мгновение возникло взаимное недоверие, подозрение по поводу того, что кто-то может действовать за спиной. «Не лезьте, это не ваша война», – говорил Садырин своим футболистам. Уже возглавивший команду Анатолий Бышовец уговаривал Бокова, Хомуху и Кулика остаться в Санкт-Петербурге, однако футболисты своего решения не изменили.

– Мы сделали свой выбор, я до сих пор считаю, что он был единственно правильный, – утверждает Боков, – я уходил не из клуба и не из команды. Прощаясь с ребятами, мы четко обозначили свою позицию.

– Предъявляли ли вы друг другу претензии после того матча со «Спартаком»?

– Да, претензии были. Мы честно посмотрели друг другу в глаза и решили, что это должно остаться на совести конкретных людей, однако потом эту тему мы закрыли и пошли каждый своей дорогой.

– Я думаю, решения об увольнении таких фигур, как Садырин, не принимались по итогам одного матча, – высказывает свое мнение Константин Лепехин. – Возможно, поражение от «Спартака» стало последней каплей, но, похоже, все к этому шло. Я не вникал в те дела, но не исключаю, что разногласия между Мутко и Садыриным возникли еще до матча со «Спартаком». Голы в наши ворота? Роман Березовский мой друг. И я ему верю.

Дни Садырина в «Зените» оказались сочтены: он не был приглашен на итоговое заседание Совета директоров, а вскоре сначала по телефону, затем в письменном уведомлении, которое тренер чемпионов СССР 1984 года подписывал в подъезде своего дома, получил известие о прекращении полномочий. Расставание получилось болезненным и некрасивым: Мутко не удостоил кумира поклонников «Зенита» ни личной беседы, ни публичной благодарности. Мудрый, порядочный, сильный Садырин, по итогам года признанный спорткомитетом Санкт-Петербурга лучшим тренером по всем видам спорта, перенес осенью 96-го острый сердечный приступ, но пять лет спустя выиграл с ЦСКА последний Кубок и чемпионат Советского Союза. Легко понять эмоции поддержавшего Садырина Геннадия Сергеевича Орлова, резанувшего по сердцу петербургских болельщиков фразой: «Мы не знаем, кто такой Мутко, но знаем, кто такой Садырин». Однако окончание полномочий главного тренера «Зенита» надо рассматривать не в эмоциональной, но в юридической плоскости (повторюсь, с обязательной поправкой на этический аспект) – контрактные вопросы находились в зоне ответственности не Мутко, а Совета директоров петербургского клуба. Существует версия, что Павел Федорович стал жертвой закулисной борьбы между поддерживающими его финансовыми структурами и акционерами «Зенита» во главе с Петром Ивановичем Родионовым и главой «Лентрансгаза» Сергеем Гавриловичем Сердюковым. Так или иначе, пути с «Зенитом» прекрасного футболиста и выдающегося тренера, подарившего Ленинграду первое чемпионство, навсегда разошлись.

Футбольная жизнь продолжалась. Репортаж о золотом матче «Спартак» – «Алания» для программы «Спорт недели» стал первым в моей телевизионной биографии. Съемочная группа ТВ-6 Москва оказалась единственной, кто после матча догнал спартаковцев в аэропорту Пулково, где мы пообщались с Дмитрием Хлестовым и Олегом Романцевым. В память о той поездке у меня сохранилась программка, расписанная всеми футболистами «Спартака». В «Зените» же начинался новый этап, финальный аккорд которого будет сыгран три года спустя в Лужниках в финальном матче Кубка России.

Команда Бышовца

Итак, Виталий Леонтьевич Мутко, который никогда не производил впечатления сокрушающегося по каждому деликатному случаю романтика, совершил в Санкт-Петербурге футбольную революцию: зимой 1997-го «Зенит» возглавил чемпион Сеула Анатолий Федорович Бышовец. К Бышовцу претензий быть точно не могло – новый наставник шел не на горячее место. По воспоминаниям самого Бышовца, после возвращения из Кореи он вел переговоры на Украине, с руководством московского «Торпедо» и с португальскими клубами – иными словами, предложение Мутко поступило многим позднее ноября 1996-го.

Я общался с игроками олимпийской команды, в том числе с Гелой Кеташвили, которого мы с Алексеем Ефимовым нашли в Тбилиси в мае 1998-го, в день товарищеского матча между сборными Грузии и России. Кеташвили, которого Бышовец, по его собственному признанию, гонял как сидорову козу, очень тепло отзывался о наставнике олимпийских чемпионов.

– Бышовец активно занялся внутренней перестройкой, иначе сформулировал цели и задачи клуба, – считает Алексей Игонин. – На мой взгляд, все вышло на более высокий уровень, однако не все оказались к этому готовы.

– Никто не ожидал, что мы долгое время сможем конкурировать со «Спартаком», – вспоминает Александр Бабий, – Анатолий Федорович точечно усилил прошлогоднюю команду, пригласив быстрых фланговых игроков. Мы играли в скоростной футбол, что-то похожее на современные 3-5-2, хотя, как писали, мы играли вообще без нападающих. Я присоединился к «Зениту» на сборе в Туркменистане, сыграл предсезонный турнир. Потом поработали в высокогорье в Болгарии, съездили на могилу Ванги. Помню, пересидели в грязевых ваннах, которые рекомендовано принимать десять минут, а мы пробыли гораздо больше. В итоге так расслабились, что не смогли выйти на вторую тренировку (смеется).

Бышовец, после чемпионата Европы 1992 года пропавший с российских радаров, стремился собрать в «Зените» ментально и физически сильных футболистов. Тот «Зенит» не удивлял тонким искусством, редко баловал болельщиков кружевными атаками и изящными перепасовками. При том, что, не скрою, Бышовец, блестящий в прошлом нападающий киевского «Динамо» и сборной СССР, в 1967-м году забивший феноменальный гол в ворота сборной Австрии, в свое время считался едва ли не самым техничным форвардом страны. Перед началом сезона команду покинули четыре игрока основного состава, в том числе воспитанник СДЮСШОР «Зенит» Дмитрий Сенников, на которого очень рассчитывал тренерский штаб. Зато Бышовец стал подключать к работе с главной командой молодых игроков. В середине лета пришли ставшие лидерами в каждой линии Василий Кульков, Сергей Герасимец, Александр Горшков и Юрий Вернидуб.

– Бышовцу удалось быстро создать комфортную атмосферу в коллективе, – считает Алексей Игонин, – нам нечего было делить с приезжими футболистами, которые получали примерно те же деньги, что и мы. Бышовец проповедовал европейскую манеру общения с игроками: наставничество, подсказ. Я старался впитать как можно больше, поэтому, возможно, Анатолий Федорович и уделял мне повышенное внимание. Опытные игроки, напротив, скрыто проявляли негатив – их прошлые заслуги Бышовец уже не принимал во внимание.

Новый главный тренер с первого же сбора переформатировал отношения в коллективе и был предельно честен с игроками.

– Как-то Бышовец вызвал меня в свой номер и после короткой беседы совершенно неожиданно для меня сунул мне в руки четыреста долларов, – рассказывает Игонин. – Потом выяснилось, что то ли организаторы сбора, то ли клуб не додал футболистам какие-то деньги. Бышовец их забрал и раздал игрокам, после чего, говорят, у него состоялся сложный разговор с Виталием Леонтьевичем. Это не было показательным выступлением, Бышовец точно не хотел выслужиться перед футболистами, таков был совершенно искренний порыв.

– У «Зенита» в конце девяностых были крепкие команды, – считает Константин Лепехин, – однако глубины состава не хватало. Самые сильные футболисты шли в московские клубы, финансовые возможности которых были гораздо лучше, чем у «Зенита». И тем не менее при том уровне возможностей мы выглядели вполне достойно.

В 1997-м я был на игре «Зенит» – «Спартак» (0:0), а вот встречу с «Торпедо-Лужники», к сожалению, пропустил. «Бывают матчи, о которых потом вспоминают десятилетиями, называя случившееся на глазах поклонников команд чудом», – рассказывал в программе «Зенит-97» Леонид Генусов. Поединок 23 августа – как раз из этой серии.

В 2020 году мы с Сергеем Герасимцом вспоминали перипетии встречи с торпедовцами. Статный атлет с вьющимися, как у Аполлона, волосами, прошедший школу киевского «Динамо» и заслуживший признание петербургских болельщиков самоотверженной игрой, он был не только одним из моих любимых футболистов конца девяностых, но и близким мне человеком. Именно у Герасимцов я впервые увидел быт зенитовского футболиста – помню, с каким трепетом переступал порог их скромной квартиры у станции метро «Маяковская». После окончания футбольной карьеры Герасимец стал востребованным экспертом, его постоянно просили прокомментировать футбольные события, приглашали на телевизионные передачи, снимали в документальных картинах. Он построил хорошую тренерскую карьеру и именно с кромки футбольного поля 21 сентября 2021 года примчался домой с выигранным «Ядром» – кубком чемпионов Северо-Западного федерального округа. Герасимец буквально светился от счастья: «Танюш, я принес нам нашу мечту!» И упал замертво. Сергей Григорьевич покоится на Смоленском кладбище, где нашли последний приют Геннадий Попович и Марина Малафеева.

– 2 июля – памятная для меня дата, день рождения детей, точка отсчета моей карьеры в «Зените», – рассказывал мне Герасимец. – Вместе со мной дебютировал Гена Попович, к следующей игре подъехал Саша Горшков, пришел Василий Кульков – словом, строился новый «Зенит». Матч с «Торпедо» мы проводили сразу после игр сборных, куда меня, капитана национальной команды Белоруссии, Анатолий Федорович отпустил с явным нежеланием.

В стартовом составе на матч с «Торпедо-Лужники» вышел Анатолий Викторович Давыдов.

– Свой последний матч за «Зенит» я провел, когда мне было 43 года и 295 дней, – говорил мне чемпион Советского Союза 1984 года. – В «Зените» сложилась непростая кадровая ситуация, поэтому Анатолий Федорович Бышовец частенько подключал меня к тренировочной работе то нейтральным, то в упражнения. Видимо, в какой-то момент он почувствовал, что я могу поделиться опытом, подсказать, помочь с организацией внутри коллектива. В итоге меня заявили на сезон, по ходу которого я долгое время отыграл в основном составе.

К 35-й минуте москвичи вели со счетом 2:0, на 40-й Карлос Альберто не реализовал пенальти.

– Игра складывалась для нас очень тяжело, – вспоминал Герасимец, – вообще не припомню такого, чтобы нас кто-то так «возил»: 0:2, незабитый пенальти, масса нереализованных моментов! Мы же только присутствовали на поле, у нас ничего не получалось, действовали, как лебедь, рак и щука.

– По уровню игроков и организации игры мы уступали «Торпедо», но в раздевалке паники не было, – рассказывал мне Бышовец, – важно было оперативно решить чисто технические вопросы по составу и тактике. Тренер должен контролировать любую ситуацию, быть уверенным в том, что любой, даже самый неудачно складывающийся матч можно выиграть. У меня такая уверенность была.

– Я еще не успел зайти в раздевалку, а уже слышу голос Бышовца: «Герасимец и Дмитриев отдыхают». Упал в кресло, сижу молча, с опущенной головой, переживаю, причем не из-за замены, а из-за происходящего на поле. Вдруг наш доктор Михаил Юрьевич Гришин обнаруживает проблемы со спиной у Артура Белоцерковца. Бышовец спрашивает: «Сможешь играть?» Артур отвечает: «Я попробую». «Не надо пробовать! Где Дмитриев?!» В этот момент Олег в полотенце выходит из душа, Бышовец разъярен, бросает взгляд на меня: «Иди играй».

Вплоть до 70-й минуты гости контролировали ход встречи, и мало кому верилось, что крепкая, опытная команда Александра Тарханова с Хохловым, Янкаускасом, Бушмановым в составе не сохранит комфортное преимущество в два мяча.

– В какой-то момент произошло пробуждение, – вспоминал Герасимец, – это даже не второе дыхание, нет, просто пошел такой накат на ворота «Торпедо», что оставшиеся двадцать минут стали фактически абсолютно новым матчем! Мы организовывали атаку за атакой, я носился то по левому, то по правому флангу, на 82-й минуте подал штрафной, который замкнул Вася Кульков, а в добавленное время вырвали победу: Давыдов отдал мне передачу в касание, я с левой ноги сделал пас на Поповича, и Гена в падении головой забил третий гол! Это были самые яркие ощущения в моей карьере!

В шестом чемпионате России «Зенит» занял восьмое место. Возглавляемый Садыриным ЦСКА финиширует на двенадцатой строчке в турнирной таблице, в одночасье ставшие принципиальными соперники выиграли друг у друга по одному матчу с одинаковым счетом 2:0. Анатолий Викторович Давыдов сыграл в сезоне 1997 года 15 матчей, через две недели после игры с «Торпедо» в матче с «Черноморцем» был удален с поля, затем на тренировке сломал ребра, завершил игровую карьеру, но год спустя вернулся в «Зенит» уже в качестве старшего тренера.

Перед сезоном Бышовец провел пять сборов, заключительный этап подготовки проходил в Болгарии, в городе Петриче, где неподалеку, в местечке Рупите, жила и похоронена Ванга. Пейзажи не уступали австрийским, куда много лет спустя я часто ездил на сборы с «Зенитом»: красивое ущелье, долина горячих родников. После контрольных матчей тренерский штаб проводил восстановительную тренировку, приходить на завтрак разрешалось в любое время. В один из дней на сбор в Болгарию неожиданно приехал Мутко. «А где игроки?» – удивился увидевший пустую столовую президент клуба. Виталию Леонтьевичу через окно показали, как игроки играют в квадраты и теннисбол. Таковым было становление команды, под руководством Бышовца получавшей удовольствие от футбола: Игонин – от подкатов, Кондрашов и Лепехин – от отбора, Куртиян – от передач.

Матчи «Зенита» следующего сезона я уже полноценно освещал для самого прогрессивного в те времена телеканала ТВ-6 Москва. 27 июля 1998 года я первым взял интервью в Санкт-Петербурге у только что назначенного главным тренером сборной России Бышовца. Пару дней спустя, приехав на базу в Удельном парке, я попал с телевизионного корабля на футбольный бал: тренеры и персонал играли в футбол, для состава не хватало одного человека, и Бышовец волевым жестом махнул мне рукой – заходи! Спортивная форма всегда лежала в багажнике старенького «Москвича-412», на котором приходилось часто колесить по городу и области, так что я быстро переоделся и включился в игру. За мою команду выступали Бышовец, Давыдов и представители административного штаба, оппонентами оказались Сергей Приходько и врач «Зенита» Михаил Гришин, от которого в одном эпизоде я знатно получил по ногам. Мы победили 6:5, а пятидесятидвухлетний на тот момент Бышовец продемонстрировал поистине виртуозное владение мячом. Неделю спустя я делал репортаж о тренировке «Зенита». Слово за слово, и Бышовец буквально приказал мне пробить пенальти огромному Березовскому: «Посмотрим, что вы умеете». С Романом Анатольевичем поначалу сговорились на один удар, и я хладнокровно пробил в правый от себя угол – такие мячи, без лишней скромности, я до сих пор забиваю десять из десяти. Березовский, криво ухмыльнувшись, попросил повторить – его, грозу пенальтистов, явно задел пропущенный мяч. В последний момент перед вторым ударом я изменил решение и бесхитростно пробил по центру – голкипер «Зенита» легко забрал мяч в руки. При счете 1:1 мы могли разойтись, однако обоим хотелось выяснить сильнейшего. Перед решающим разбегом я понимал, что включившийся в игру, максимально сконцентрированный Березовский будет прыгать в левый от себя угол, поэтому развернул стопу и ударил в противоход. 2:1 – серия осталась за мной. Вот такой доброжелательной, домашней была атмосфера на тренировках при Бышовце.

27 марта 1998 года в Санкт-Петербург в полном составе пожаловала съемочная бригада «Спорт недели» канала ТВ-6 Москва во главе с Алексеем Ефимовым. Мой армейский товарищ, который в феврале того же года вместе с Сергеем Белоголовцевым делал яркие репортажи из олимпийского Нагано, выстроил партнерские, доверительные отношения со «Спартаком», поэтому мы первым делом отправились в гостиницу «Прибалтийская», где традиционно квартировали чемпионы России. Повстречавшийся в лобби Дмитрий Аленичев, заметив в моих руках свежий номер «Спорт-Экспресса», выпросил у меня экземпляр моей любимой на тот момент газеты. «Отдам на стадионе перед игрой», – пообещал Аленичев. Прошло много лет. С вас до сих пор газета, Дмитрий Анатольевич.

После «Прибалтийской» Ефимов записал стендап на Дворцовой площади, отправил оператора снимать болельщиков, двумя ручьями стекающихся к «Петровскому», и по своему обыкновению отправился обедать в любимую чебуречную на Вознесенском проспекте. Условились встретиться на стадионе. Пропуском на арену служило служебное удостоверение ТВ-6, открывавшее практически все петербургские двери.

– Перед началом чемпионата Бышовец утверждал, что мы будем занимать самые высокие места, – вспоминает Алексей Игонин, – я сидел на собрании и недоумевал: еще полтора года назад я играл в третьей лиге, разъезжая в плацкарте в Иваново и Кострому, а тут тренер говорит, что мы должны обыгрывать «Спартак». Признаюсь, в голове это укладывалось плохо. Накануне игры мы отправились к Виталию Леонтьевичу – мол, так и так, впереди игра со «Спартаком», можем ли рассчитывать на двойные премиальные? «Да без проблем, – ответил Виталий Леонтьевич, – идите и обыграйте “Спартак”».

– Мы очень серьезно готовились к этой игре, – рассказывает Александр Куртиян, – пресса, в том числе «Спорт-Экспресс», скептически относилась к «Зениту», расклады перед игрой были в пользу «Спартака», сильнейшей в то время команды России, накануне выбившей из четвертьфинала Кубка УЕФА амстердамский «Аякс». Специалисты прогнозировали закрытый футбол в исполнении «Зенита», но даже с такой тактикой нам предрекали крупное поражение.

– Состав «Зенита» стал сюрпризом не только для болельщиков, но и для самих футболистов, – говорил мне Герасимец, – мы вышли на игру без нападающих! Ни Поповича, ни Панова в основе не было, Бышовец поставил пять защитников, трех центральных хавбеков, Куртияна, Кулькова и Игонина, и нас с Максимюком. Да, мы выполняли атакующие функции, но номинально являлись полузащитниками. Побегать пришлось основательно!

«Спартак» открыл счет уже в дебюте встречи: Илья Цымбаларь со штрафного эффектно поразил правый верхний от Березовского угол ворот. «Зенит» отыгрался на 32-й минуте – передачу Алексея Игонина замкнул Сергей Герасимец. Тонкий стратег Бышовец под уставших защитников «Спартака» выпустил мобильных Александра Панова и Сергея Осипова. Панов всего через три минуты после выхода на поле вынудил Филимонова нарушить правила, одиннадцатиметровый реализовал дебютировавший в «Зените» Александр Куртиян.

– Что чувствовал в тот момент? – вспоминает Куртиян. – В межсезонье на кубковом турнире в Ашхабаде «Зениту» пришлось пробивать послематчевые пенальти, свой удар я реализовал. Перед игрой со «Спартаком» Анатолий Федорович назначил штатных пенальтистов, но никто из них бить не пошел. Смотрят на меня. Я взял мяч и забил. За всю карьеру я ни разу не промахнулся с одиннадцатиметровой отметки. Исполнил и «Спартаку».

– Матч против «Спартака» стал моим дебютом в «Зените», – рассказывает Саркис Овсепян. – «Спартак» действительно был классной командой со звездными футболистами! Победитель «Аякса» стал для нас дополнительным стимулом, мы стремились доказать, что можем выигрывать у такого соперника для своих болельщиков, хотели, чтобы поклонники «Зенита», приходящие на стадион «Петровский», испытывали гордость за клуб и за свой город. Анатолий Федорович был прекрасным психологом, умеющим одним предложением придать нам дополнительные эмоции, создать атмосферу в раздевалке. Бышовец верил в победу. Поверили в свои силы и мы.

– За счет организации игры нам удалось раскрыть возможности игроков, – считает Бышовец, – варьировалась тактика, в команде появился Куртиян, выступающий в роли ложной девятки, два сильных фланга, Максимюк и Овсепян.

Автор третьего гола в ворота «Динамо» в финале Кубка России 1999 года Роман Максимюк пришел в «Зенит» из дубля киевского «Динамо» за десять тысяч долларов, а вернулся в Киев через два года уже за семьсот тысяч. В марте 1998-го был травмирован Геннадий Попович, не набрал оптимальной формы Александр Панов, поэтому тактика с розыгрышем мяча через Куртияна, который уводил за собой центральных защитников «Спартака», высокой плотностью в середине поля, освобождением зон для смещавшихся с флангов Герасимца и Максимюка, принесла результат.

Первый круг «Зенит» завершил на первом месте. Бышовец по-прежнему много внимания уделял поддержанию комфортной атмосферы в коллективе – свозил команду на шашлыки, рекомендовал книги, вел индивидуальные беседы.

– Конечно, Бышовец держал дистанцию, – вспоминает Куртиян, – мог пошутить, никогда не повышал тон на игроков. Штрафовал ли за нецензурную брань? Не помню – мне кажется, если что, можно было штрафовать всю команду.

– Проблема заключалась в том, что мы перестали забивать, – считает Куртиян, – я не сказал бы, что нам создавали много трудностей в обороне, но без забитых голов невозможно выигрывать.

У Александра Бабия другая точка зрения:

– Нас, выскочек, стали прессовать судьи – с «Аланией» и особенно дома с «Балтикой». Что-то похожее у меня произошло в «Шахтере», когда мы за три тура опережали киевское «Динамо» на пять очков, но во всех оставшихся матчах мы проиграли. В Тернополе устроили переигровку, в повторном матче удалили Серегу Онопко, Киеву, наверное, по делу проиграли, в Днепропетровске нас прижали. Может, и Бышовец был прав – спортивные результаты команды опережали развитие клуба. Руководство то ли не могло, то ли не хотело поддержать уходящего в сборную Бышовца – а ведь купи они тогда пару-тройку нормальных игроков, мы действительно могли бы побороться за золото.

Бабий не случайно вспоминает встречу с «Балтикой» – я стоял прямо за тренерской скамейкой «Зенита» и видел негодование Бышовца из-за бесконечно затягивающегося времени матча. Калининградцы в итоге сравняли счет на седьмой (!) добавленной минуте, хотя в ту пору даже две минуты в плюс к основному времени считались редким событием. В судейскую бригаду из центральных секторов полетели бутылки и другие посторонние предметы – я со своим оператором тоже едва не попал под этот пластмассовый камнепад. Очков «Зениту» не вернули, а дисквалифицировали «Петровский» – следующий домашний матч петербуржцев обязали провести без зрителей.

– Этих очков нам не хватило на финише, – сокрушается Бабий, – мы знали, что болельщики собрались на Ждановской набережной, слышал, они расстроились из-за того, что после игры мы не вышли к ним. Плохое было настроение, хотя, признаюсь, я лично не знал, что нас ждут.

«Зенит» ЦСКА проиграл со счетом 0:1, а за неделю до этого сыграл вничью на выезде со «Спартаком». Я был на той игре и прекрасно помню умиротворенность команды, оставшейся довольной итоговым результатом. Около зенитовского автобуса мы перекинулись несколькими фразами с Сергеем Герасимцом, Романом Березовским и начальником команды Сергеем Афониным – тогда я впервые заикнулся, чтобы меня взяли на выезд в Ростов-на-Дону. «Летели бы чартером, без проблем, – ответил Афонин, – но у нас рейсовый самолет. Давай в другой раз». «Другого раза», как водится, не получилось – 17 августа грянул дефолт, заказы из Москвы прекратились, и в сентябре того же года я второй раз в жизни поменял работу, перебравшись в телевизионную редакцию 5-го канала. У «Зенита» до 23 июля все шло хорошо – ровно до тех пор, пока не было объявлено о назначении Бышовца главным тренером сборной России. При этом мне достоверно известно, что ни до, ни после выездного матча со «Спартаком» Бышовец не допускал подобного развития событий.

Что побудило Анатолия Федоровича покинуть находившийся на подъеме «Зенит» и пуститься в изначально казавшееся сомнительным плавание с переживающей сложный период сборной России?

– Бышовец очень сильно хотел возглавить сборную России, – считает Куртиян. – «Зенит» играл, а сборная, напротив, не попала на чемпионат мира во Францию. Все сошлось. Потухли ли у него глаза на тренировках «Зенита»? Нет. Но я не исключаю, что Анатолий Федорович стал больше думать о сборной, нежели о клубе. С уходом Анатолия Федоровича что-то надломилось. Накануне Бышовец пригласил меня на разговор. «Понятно, что от сборной не отказываются, но “Зениту” от этого лучше точно не станет», – сказал я. Останься Бышовец, поиграй мы вместе годика два-три – и вполне могли бы биться за медали. Словом, осталось ощущение недосказанности.

Уход Бышовца, умело манипулировавшего системой сдержек и противовесов, не мог не сказаться на выступлении «Зенита» в чемпионате России. Пик футбольной турбулентности пришелся на заключительный матч сезона с вылетающей в первую лигу «Тюменью».

– Невероятный матч, – вспоминает Куртиян, – в первом круге мы закинули им пять мячей, дома создали огромное количество моментов. Мы были предельно мотивированы, полностью сконцентрированы на игре. В том сезоне вообще никто не мог позволить себе недоработать – в команде были такие ветераны, которые могли предъявить претензии и, фигурально выражаясь, надавать по ушам. Но такие матчи бывают. Помню, в отборочном цикле чемпионата Европы 2016 года мы со сборной Молдавии поехали на матч с Грузией. На чужую половину перешли два раза, нам же обстучали все штанги и отбили вратарю руки! А счет – 1:0 в нашу пользу.